Трудный возраст

Руки хотелось чем-то занять. Аделисия нацарапывала пером на своём пергаменте различные рисунки, чтобы отвлечься от невообразимо скучной пары зельеварения. Для неё профессор Снейп не рассказывал ничего нового — противоядия от отравляющих желудок зелий она изучила самостоятельно ещё на пятом курсе, когда приходилось быстро вовлекаться в эту тему из-за поступающих в её адрес анонимных угроз. По всей видимости, от одной из однокурсниц, возлюбленный которой имел неосторожность проявлять к Аделисии своё внимание, хотя она в нём нисколько не нуждалась. После дня рождения прошло уже три недели. Приближалось завершающее испытание на Турнире Трёх Волшебников, в котором участвовал Гарри, и все ломали голову, что же это может быть за задание. Беспокойство всё чаще охватывало Аделисию, и даже сейчас она мысленно фантазировала, как её брат сражается с ужасными монстрами, коих никто никогда не видел, или с великанами, или с… да, много кого можно себе навоображать, особенно после уже прошедших испытаний с драконом и русалками с гриндилоу. Заговоренное перо как будто жило своей жизнью, вырисовывая всё более и более причудливые узоры. Неожиданно для самой Аделисии, оно будто бы подслушало её мысли, и начало рисовать какое-то животное, хм-м-м… кажется, собаку? Девушка поняла, что перо рисует чёрного лохматого пса и ей захотелось добавить пару деталей от себя. «Слишком уж неаккуратна эта магия», — подумала Аделисия, направляя перо по-другому, смягчая очертания своего рисунка, оживающего на глазах, как и всё, что нарисовано волшебниками. Животное улеглось на лапы и преданно смотрело на своего автора. И было уже ясно, что это вырисовывается Сириус в его анимагическом собачьем образе, по крайней мере, так хотелось думать. К большому сожалению Аделисии, Сириус за всё это время не написал ни одной строчки ни Гарри, ни ей. Осознание этого вызвало раскатную волну беспокойства в груди, потому что очень хотелось знать, что Бродяга жив и с ним всё хорошо. Кроме того, Аделисия явно начинала чувствовать, что ей очень нужно было с кем-то поделиться своими мыслями, но она до сих пор не могла позволить себе хоть как-то говорить с Гарри о Сириусе, хоть и знала, что он также волнуется о своём крёстном отце. Ей казалось, что она вот-вот ляпнет что-то лишнее, или её отношение к Сириусу выдаст яркий румянец на лице и лёгкое заикание. «Хотя, нужно бы как следует сначала самой разобраться в этих своих чувствах, может быть, их и нет вообще. Откуда мне знать? Может, я вообще себя обманываю. Но, кажется, что-то точно начала подозревать Гермиона, особенно после последней вылазки в Хогсмид, когда Сириус решил рискнуть и с нами встретиться, а я просто пожирала его глазами. Я ещё помню этот её взгляд. Ну, конечно… нет, наверное, ни одной вещи, до которой она не смогла бы додуматься», — справедливо согласилась сама с собой Аделисия, и решила, что до поры до времени обманывать себя всё же лучше не стоит, не заметив, как в этот момент к её парте сзади подошли. — Так-так, мисс Поттер, — въедливо усмехнулся чей-то голос, — кажется, вы решили, что художествами заниматься на моём предмете — это лучшее, что можно было бы придумать? Минус десять очков Гриффиндору. Аделисия вздрогнула, напугавшись. Снейп подобрался так тихо, но говорил очень громко и протяжно, явно привлекая внимание к этой неприятной ситуации. Он протянул руку за пергаментом с рисунками, но наткнулся на препятствие в виде руки Аделисии. — Простите, профессор. Но не могли бы вы… — Нет, не мог бы. Видимо, вы решили, что, как и вашему братцу, мистеру Поттеру, вам позволено всё и даже чуть больше. Увы, это не так. Обещаю, вы ещё получите своё наказание. И отдайте немедленно пергамент, — рявкнул Снейп, попытавшись снова вырвать свиток из рук Аделисии, но, в конечном счете, пришлось пустить в ход волшебную палочку, которая так сильно перестаралась, что бумага разорвалась в двух местах. Но сами рисунки при этом не пострадали и остались в руках у зельевара. — Хм-м-м… очень интересно, Поттер, что так занимает ваши мысли. Жаль, что зельеварение в этот раз не удостоено подобной почести, — надменно произнёс Снейп, переворачивая рисунок собаки, который был вверх ногами, словно хотел получше рассмотреть его. — Это то, о чём я думаю? Что ж, как бы там ни было, я жду вас в это воскресенье в моём кабинете в семь часов вечера. И только попробуйте опоздать. — Но профессор, в этот день я не смогу! Я… мы… нам нужно помочь Гарри подготовиться к испытанию! — искренне возмутилась Аделисия такой несправедливости, резво придумывая на ходу. На самом деле, никто ещё не знал и не осознавал в полной мере, как готовиться к грядущим событиям на Турнире, и ей просто не хотелось проводить единственный свободный от учёбы вечер на неделе на какое-то там наказание. Но попытка провалилась. — Ещё одно слово, и вы не сдадите мой экзамен до тех пор, пока не проведёте у меня каждый вечер после занятий в течение всего оставшегося времени до конца года. И мистер Поттер, я полагаю, в состоянии сам справиться со своими испытаниями, ведь ему же их проходить, не вам, — бархатно, но безапелляционно подчеркнул Снейп. — Хорошо, сэр, я приду, — поникнув головой, ответила Аделисия удаляющемуся с пергаментом от её места Снейпу. Он не сразу выпустил из рук то, что отобрал, положив это затем на край своего стола, и развернулся лицом к студентам. Оставшаяся часть пары прошла на удивление противно: глаза однокурсников то и дело с интересом поглядывали на внезапно провинившуюся Аделисию, а рты активно перешёптывались. Всем, конечно, было интересно узнать, что или кого она рисовала, да так, что это заинтересовало Снейпа. От всё ещё подступавшего гнева до конца занятия Аделисия просидела с пунцовыми щеками, и скрыть это не представлялось возможным. «Да как он мог так вторгаться в моё личное пространство? Ну, рисовала, а дальше что? Наказал и наказал, зачем вот так во всеуслышание и с позором объявлять об этом?!» — негодование достигло своей точки кипения, но места для праведного гнева в голове больше не находилось, поэтому так и пришлось включиться в редкую теоретическую пару, которую вёл Снейп. И, кажется, Аделисия теперь начала понимать Гарри и его предвзятое отношение к преподавателю зельеварения.

***

Наступил поздний вечер, и из открытых настежь окон в гостиную доносился свежий июньский воздух, с примесью запахов откуда-то взявшегося дыма и диких трав, растущих прямо в лесу рядом с замком. Сегодня обоняние работало чересчур хорошо, потому что это единственное чувство, не поддающееся контролю. Остальные же — слух, зрение, тактильность — были намертво привязаны к книгам и свиткам пергамента, которые расположились на коленях Аделисии, и на кресле, и на полу — в любом месте, до которого она теоретически могла бы дотянуться рукой, чтобы взять какую-то вещь. Несмотря на дикое желание накинуть свою лёгкую мантию и выйти на улицу, чтобы полной грудью вбирать такое явное дыхание лета, уже почти пропитанное ожидающейся свободой, приходилось тратить время на учёбу ещё более активно, чем до этого. До Турнира оставался всего один экзамен — по Чарам, но чем ближе программа подходила к седьмому курсу, тем сложнее было её осваивать всем студентам-шестикурсникам. Поэтому, последний экзамен воспринимался именно как последний мощный рывок, вознаграждаемый затем днями, которые можно было бы распланировать, чтобы потратить так, как захочется. Очень хотелось тешить себя фантазиями на тему летних прогулок с друзьями и Хогсмида, в который преподаватели вполне могли бы отпустить не только студентов Хогвартса, но и гостей из Шармбатона, и Дурмстранга — так сказать, похвалиться прекрасным местечком, которое им ещё не было доступно. Конец Турнира — повод хороший, скорее всего, пустят теперь всех. Однако фантазии пришлось отбросить прочь, потому что сегодня вечер пятницы, а значит, уже послезавтра очередную часть своего свободного времени Аделисия потратит не на отдых между учёбой, а на отработку у Снейпа. Она внезапно подняла голову от книг, вспомнив, как он намекал на то, что понимает, что творится в её голове. Или, это просто показалось так, и вовсе никаких намёков не было? Не может же Снейп в какой-то обычной нарисованной собаке увидеть отсылку к образу Сириуса? Или может? Параноиком становиться ну никак не хотелось, поэтому Аделисия намеренно заставила себя вернуться к учебному процессу, не обращая внимания уже ни на что: ни на других гриффиндорцев помладше курсом, бубнящих себе под нос ругательства от объёма домашних заданий (и это прямо перед последними экзаменами и самим Турниром!), ни на уханье сов за окном, ни на покалывания в мышцах в тех местах, которые она уже отсидела в старом смявшемся кресле. — Лисси, не хочешь прогуляться? — А? — Аделисия снова подняла голову, но теперь ещё более резко, от чего та закружилась. — Я говорю, пошли, выйдем на свежий воздух. Тем более, ты какая-то замученная, — проговорила Джинни, присаживаясь рядом на потёртый подлокотник. — Джинни, я не уверена, что тебе можно выходить в это время суток. Во всяком случае, когда я училась на третьем курсе, преподаватели тщательно отслеживали, чтобы мы не бродили где попало, особенно перед отбоем. — Аделисия старалась отвечать мягко, но удивление от внезапного предложения пообщаться скрыть было сложно. С Джинни они никогда до этого близко не контактировали. — Да, я знаю, но выйти хочется, а не с кем, — неспешно отвечала Джинни, потягиваясь, — Гермиона ещё даже не возвращалась из библиотеки — Рон с Гарри пошли вроде как её встречать, Фред с Джорджем где-то пропадают снова, да и не нужно… — И ты решила, что именно я должна составить тебе компанию? — усмехнулась Аделисия, обрывая собеседницу на полуслове. Ей показалось даже, что в глазах Джинни промелькнуло что-то не совсем искреннее. — Ладно, не то, чтобы я и впрямь думала о твоей загруженности, но честно, очень надо поговорить с кем-то взрослым. Со своими мне не интересно, они все сопляки ещё какие-то, — нехотя ответила Джинни, небрежно откидывая волосы со лба. — Ты не была бы Уизли, если бы не пыталась в первые моменты что-то скрыть, — сказала Аделисия шутя, но внимательно рассматривая Джинни, и добавила шёпотом: — тебя что-то серьёзное беспокоит? — На самом деле нет. Ну, или не очень… Так ты идёшь? — Да, пошли. Ох-х… — против воли у Аделисии вырвался короткий сдавленный стон. Оказалось, что за четыре часа сидения на одном месте простые потягивания в кресле явно не принесли никакого результата. Тело всё же дико устало, поэтому встать Аделисии сначала было немного больно — мышцы не хотели слушаться. Но размять каждую косточку в этот момент — истинное удовольствие, которого лишаться не хотелось, благо никто кроме Джинни в этот момент на неё не смотрел. Потратив ещё минуту на восстановление и прихватив лежавшую рядом мантию, Аделисия взяла под руку младшую из семейства Уизли, чтобы вместе отправиться на улицу. Они довольно быстро миновали пару-тройку лестниц и коридоров гриффиндорской башни, продвигаясь мимо пустых учебных классов прямиком к холлу рядом с главным выходом из замка. На удивление, никаких разговоров Джинни так и не заводила, девушки обменивались лишь стандартными фразочками о студенческом быте. Наконец показалась приоткрытая массивная дверь, которая вела на улицу, и в лицо пахнуло самым что ни на есть чистым воздухом. Солнце уже давно село, и на небе остались лишь очертания былой роскоши: тёмно-синие облака складывались в объёмные слои, как взбитая пуховая перина на кровати, но расположенный рядом Тёмный Лес вносил свою толику мрачности. Острые верхушки елей и пышные ветви мощных дубов плавно раскачивались в такт слабому ветру. Неподалёку виднелись мерцающие огоньки — это Хагрид явно не спит, и в его хижине всё ещё светло. Лёгкие клубы дыма исходили от неё вверх, и стало ясно, откуда доносился до носа этот терпковатый запах. От такого пейзажа уличная атмосфера воспринималась ещё более чарующей, и дыхание постепенно выравнивалось, наполняя лёгкие ночной прохладой. «Да, это определённо не может сравниться с тем, что я чувствовала, сидя в башне всё это время», — думала Аделисия, разглядывая окрестности и не выпуская руки Джинни. Так, на всякий случай. — Так что ты хотела мне поведать? — Давай дойдём хотя бы до того ограждения. Вон… видишь? Там свалены брёвна и можно будет присесть, — сказала Джинни, указывая куда-то поодаль. — Ну, хорошо. Знаешь, на улице как-то слишком свежо, давай-ка я тебя прикрою? — Аделисия одним движением сдёрнула с себя мантию и накрыла спутницу. — Да вроде как не надо было. Но спасибо. — Не будем дожидаться брёвен. Говори сейчас, пока идём, потому что ты уже меня неслабо настораживаешь, Джинни, — в голосе Аделисии начали звучать нотки, способствующие воспитательной беседе, и сдерживаться было уже сложно. — Как дела у Гарри? — Что? — Ну-у… я имею в виду, как он, готовится? Наверное, ни на что не остаётся времени, — Джинни отвечала так, будто доставала слова из середины полноценного предложения, устремив при этом глаза вдаль и явно высматривая что-то. — Я, честно говоря, не имею ни малейшего понятия. Он очень скрытен и, по-моему, не говорит ничего даже Рону. А почему ты спрашиваешь? — нужная интонация для голоса никак не подбиралась, поэтому Аделисия решила просто с интересом послушать Джинни. — И мы, кажется, пришли. Девушки синхронно сели на крупные спилы стволов с шершавой потрескавшейся корой, по которой ещё ползали жуки. Видимо ещё совсем недавно это было полноценное дерево, ствол которого решили распилить на здоровые куски и бросить здесь без хозяина. Где-то рядом раздавались голоса каких-то парней и девушек — видимо, не только Аделисии и Джинни вздумалось выйти на улицу в это время суток. Улюлюканья не стихали, сопровождаясь громким хохотом, который смешивался с уханьем лесных филинов, образуя приятную ушам какофонию звуков, которая будто бы приближалась, становясь всё отчётливее и крикливее. — Знаешь, я просто хотела немного узнать о нём. Он почти не попадается мне на глаза, а, когда попадается… я не знаю, что ему сказать. Ну, то есть… ты же понимаешь меня? — полушёпотом спросила Джинни, слегка прищурив глаза. — О, я понимаю тебя, да. Эм-м, видишь ли, мы не так часто с ним видимся. В основном, я общалась с Гермионой, несмотря на то, что она не моя сестра, — улыбаясь, отвечала Аделисия. — А ты не знаешь, чем он занимается вообще? — Джинни, милая, тебе лучше спросить это не у меня, правда. — Ты специально разговариваешь со мной, как с малолетней? — фыркнула Джинни, отворачиваясь. — Кажется, ты всё ещё ребёнок. С точки зрения возраста хотя бы! — поспешно добавила Аделисия, шуточно вскидывая руки вверх, почти демонстрируя капитуляцию. — Привет, — раздался голос прямо над её ухом так близко, что чьи-то волосы защекотали шею. Аделисия резко двинулась назад всем телом, почти натыкаясь на улыбающегося Фреда Уизли. Он выпрямился, встал перед ней и с заметным ликованием смотрел на однокурсницу, излучая просто наглейшее самодовольство. Рядом зашуршала одежда, и что-то упало на брёвна рядом с Аделисией — мантия. Джинни скинула её, вставая, и направилась слегка в сторону, где стоял её второй брат-близнец Джордж. — Что тут происходит?! Джинни, ты куда? — голос Аделисии был полон недоумения. — Это я попросил её вывести тебя из замка под любым предлогом, потому что мне надоело постоянно гоняться лишь за твоими отказами, — ответил Фред, сразу же протягивая ногу, усаживаясь рядом на нагретое место, и кивнул брату с сестрой — Джордж, Джинни, спасибо. — Можно подумать, что сейчас я не смогу уйти, — задумчиво проговорила Аделисия, провожая глазами уходящих Уизли. Джинни на мгновение повернула голову и встретилась с ней взглядом, но ничего не говоря, повернулась обратно и пошла с братом дальше. Вскоре они исчезли из виду. — Я сильнее тебя, поэтому лучше не стоит пытаться. — Это угроза? Слушай, Фред, кончай маяться дурью. К чему это всё? — К тому, что ты просто не даёшь мне объясниться по нормальному, — Фред невозмутимо отвечал, оперевшись локтем на колено. — Почему бы нам не прогуляться, давай не будем просто сидеть и мёрзнуть тут? — Ага, спасибо, мне сегодня уже твоя сестра предложила прогуляться. Я обязательно ещё поговорю с ней, — сказала Аделисия, вставая и отряхивая свои ноги от жуков. — Говорить с ней ни о чём не нужно, та-а-ак как у сестрички передо мной должок был небольшой, — растягивая слова отвечал Фред, поднимаясь следом. — Теперь мы в расчёте и не злись на неё. — Да почему вообще в ваших расчётах участвую я? И ты неправ, я уже давала тебе раз объясниться, Фред. Только вот, совсем не помню, чтобы я тогда услышала добротные извинения в свой адрес после того случая! — Аделисия уже не скрывала своего негодования и отбросила руку, которую Фред положил ей на плечи. — Ну, подожди… подожди, я говорю, не дерись. — Тот поспешно остановил Аделисию, готовящуюся уйти, и развернул перед собой. — Я как раз пришёл, чтобы поболтать и извиниться. Прости меня. Да, я — недалёкий самодовольный болван — до сих помню твои слова, — парень усмехнулся, но тут же осёкся под взглядом Поттер и посерьёзнел: — Меня даже Джордж иногда одёргивает, можешь представить? Уизли стоял в ожидании ответа как нахохлившийся воробушек, забавно шмыгая носом, и от этой картины уголки рта Аделисии невольно дёрнулись. На его растрёпанные огненно-рыжие волосы падал свет от ярких старинных фонарей со вставками из непрозрачного стекла, расположенных по всему замку, и они стали почти алыми, будто подкрашенными. Если бы не солнечного цвета веснушки на лице, можно было бы подумать, что красноватый — родной цвет волос Фреда. — Ладно, пойдём. Только ненадолго, я уже вообще-то спать хотела, — изобразив на лице строгость, Аделисия двинулась в сторону замка, более освещённую и людную, а Уизли радостно потопал следом, накидывая мантию ей на плечи.