Трудный возраст

В дом на площади Гриммо почти не проникал солнечный свет. Его расположение было таким, что фасадная часть выходила на заросший пышными деревьями маггловский квартал, а задняя - на небольшой придомовой участок, которым видимо никогда никто не пользовался, и он также наглухо зарос деревьями и кустарниками. Во всех комнатах от недостатка дневного освещения было очень темно, и если на первом этаже Сириус хоть как-то расставил самозагорающиеся свечи, то на остальных двух даже привычный «Люмос» не особо помогал разобраться в кромешном сумраке. Но утром, спустя сутки после прибытия, Аделисия уже могла поймать слабые лучи солнца, пробирающиеся сквозь грязное сальное окно. Она подумывала написать сейчас письмо Гарри, чтобы узнать, как его приняли Дурсли на этот раз, и передать хоть какую-то новую для него информацию. Но Аделисии пришлось мысленно остановить себя, вспомнив о запрете Дамблдора и наказе миссис Уизли молчать до тех пор, пока Гарри сам сюда не прибудет. Привет, Гарри! Как ты? Надеюсь, тебя приняли нормально после прошлого лета? Если честно, до сих пор смеюсь, вспоминая рассказы Рона, как они тебя тогда забирали. Я вот в порядке, побывала в наследственном доме на Стэнли Роуд. Было немного жутко, да и жить там пока не получится. В общем, в двух словах сложно рассказать, но я сделаю это позднее. Обязательно напиши. Лисси. Строчки короткого письма нацарапались пером быстро. Девушка привычно подула на чернила (как будто, нельзя осушить их палочкой) и свернула небольшой листок пергамента. «Так, у меня нет совы, значит, надо у кого-то её попросить, — подумала она, вставая с шаткой табуретки, — кажется, комната близнецов и Рона через дверь. Пойду к ним загляну». Аделисия в два шага подошла к выходу из небольшой гостевой спальни, которую им с Джинни выделил Сириус, и вышла в узкий коридор. По пути к лестнице, нижние ступеньки которой нужно было обойти, она пару раз чуть не споткнулась о валяющиеся на полу плафоны старинных люстр. Этот бардак, как она заметила, нисколько не напоминал так называемый творческий беспорядок «Норы», а наоборот — явно запустевший за много лет дом выглядел крайне мрачным, и его интерьер вызывал омерзительное отторжение. Чересчур аляповатые старинные подсвечники украшали, по меньшей мере, каждые двадцать-тридцать дюймов внутреннего убранства. Причём, они были как на стенах, так и под низким потолком, и на полу, и на предметах мебели. Покосившиеся стеллажи, витиевато оформленные шкафы с толстенным слоем пыли на них также не внушали вдохновения. И, кажется, Аделисия постепенно проникалась теми же чувствами, что и Сириус, который вечером ранее хоть и пытался веселиться, но в глазах его читалась усталость и пустота. А это явно не то, что ты должен испытывать в приятном для себя месте. Освещая себе проход палочкой, Аделисия пару раз громко чертыхнулась, наткнувшись лицом прямо на огромную мягкую паутину. И как только эти пауки успевают плести свои ловушки так быстро?! Вчера же она всё убирала в этом самом месте! Судорожно смахнув всё с лица и со злостью думая сжечь всех членистоногих к их паучьей матери, Аделисия подошла к двери в нужную спальню и прислушалась. Голосов слышно не было, но и спать они, по идее, уже не должны — десять утра как-никак. Девушка негромко постучалась, но ей никто не ответил. Подумав, что она это, вероятно, сделала слишком тихо, Аделисия только занесла руку для повторного стука, как за спиной почувствовала какое-то движение. — Если ты ищешь Фреда и Джорджа, то лучше тебе продолжить поиски внизу. Молли как нельзя кстати приобщает их к мытью моих старых котлов. А где Рон, я, если честно, не знаю. Аделисия повернулась всем телом и увидела серые искрящиеся глаза перед собой. Сириус поморщился от направленной на него палочки с «Люмосом» и опустил её рукой вниз. «Если он и дальше будет так пугать, придётся им отправить меня в Мунго, а то сердце точно не выдержит» — в одну секунду успела подумать Аделисия. Её взгляд почему-то остановился на волосах мужчины, и лишь затем она посмотрела ему в глаза — они всё ещё поблёскивали. В полумраке тени выгодно выделяли черты его лица, делая их более правильными, а морщины добавляли мужественности. Или просто Аделисии так хотелось в него всматриваться, изучая каждый сантиметр. Она с трудом поборола свои глаза и чуть не смяла при этом письмо в руке. — Привет, Сириус. Знаешь, что-то не везёт близнецам в последнее время с домашней работой. — Да? Сами виноваты. Раньше здесь всё чистил эльф-домовик, теперь как бы ни пришлось насовсем давать ему отпуск, — усмехнулся мужчина. — И дня не прошло, чтобы они не трансгрессировали внутри стен этого дома, по меньшей мере, несколько десятков раз. — Дай угадаю, они… — Им пришла в голову, по их мнению, просто блестящая идея — трансгрессировать к завтраку из собственной спальни, появившись прямо перед лицом Молли. — Это кого угодно будет раздражать… — Аделисия подавила в себе смешок. — Бедняжки. Наказали их, значит. А что ты здесь делаешь? — Если говорить в широком смысле слов, то живу, — Сириус улыбнулся, пожав плечами. — А вообще, я иду на чердак. — М-м-м… зачем? — Мне нужно покормить Клювокрыла. Аделисия перевела взгляд на руки Сириуса, и только заметила, что он держал в руке большой бумажный свёрток, который был пропитан чем-то красным… Кровью? Надо поменьше отвлекаться, подумала она, и, наконец, выразила своё удивление. — Кого? Ничего себе! Сириус, как вы его туда запрятали? И ему, наверное, жутко неудобно. Вряд ли ведь вы выпускаете его полетать. — Точно, вряд ли, — согласился Сириус. — Не знаю, сколько это продлится, но я не мог его бросить — он практически везде был со мной всё это время. Славное животное. — А можно мне с тобой? — не узнала свой голос Аделисия. Ну, началось. Мало ей проблем в виде пауков в каждом углу неприятного дома — понадобилось ещё таскаться за мужчиной, от которого внутри что-то бьётся в истерике и ноги становятся ватными? Зачем она это спросила? Кажется, даже Сириус не до конца понял, потому что его глаза из улыбающихся сделались удивлёнными. — Я не помню, чтобы сегодня видел тебя на кухне, — ответил он и прищурился, — поесть разве не хочешь? — Хочу. Но Клювокрыла я уже так давно не видела! Если ты против… то я не пойду, конечно. — Я думаю, что вы все на него посмотрите. — Сириус кивнул головой и задал рукой направление к лестнице, как бы приглашая пройти вниз. — Но завтраки пропускать, я думаю, всё же не стоит. — А-а, ну, хорошо… — голос Аделисии, кажется, немного дрогнул и она нервно сглотнула. — Погладь его за меня. Боже, что она несёт? Погладить гиппогрифа? Может, ещё за ушком почесать? Огласите весь список! — Я ему за тебя поклонюсь, — хохотнул Сириус, поднимаясь вверх по ступенькам и отсалютовав Аделисии. Она провожала его удаляющуюся фигуру с мыслями: а как же он видит всё в темноте без палочки? Сойдясь с самой собой на том, что, скорее всего, он уже привык и вообще он знает этот дом наизусть, она вздохнула и решила-таки спуститься на кухню. Только, почему-то, настроение было испорчено каким-то странным осадком своей навязчивости и разочарования. Как будто она и впрямь думала, что Сириус примет её приглашение отправиться вместе наверх и… они ведь тогда были бы совсем наедине? А что, если его именно это оттолкнуло? «Кажется, я и впрямь становлюсь параноиком, — Аделисия тряхнула головой, как бы сбрасывая все мысли и тоже двинулась к ступенькам. — Видимо это всё от голода, и Сириус прав — пара тостов с чашкой кофе точно сделают меня человеком».

***

Вечером приехала Гермиона. Аделисия не ждала её совершенно, но очень обрадовалась тому, что Гермиону тоже пригласили. Но почему она к ним сорвалась, ведь дома на каникулах успела провести так мало времени? Интересно, а как мистер и миссис Грейнджер к приглашению отнеслись? Но эти вопросы хотелось задавать постепенно, надо было разместить новоприбывшую. К тому же, на повестке дня стояли какие-то происшествия, о которых шептались старшие Уизли с Сириусом и Ремусом Люпином, который также ненадолго остановился в доме у своего старого друга. Все эти напоказ тихие переговоры ужасно раздражали, ведь не было ничего более любопытного, чем то, что находилось прямо перед твоим носом, но тебе упорно не дают туда его сунуть. Очень хотелось понять, кого постоянно серьёзно ранят и кто не хочет приходить (а главное, куда?) — это были очень странно связанные слова, которому Аделисия, Рон, Джинни, Фред и Джордж не находили объяснения, и лишь могли переглядываться между собой. Орден Феникса — так теперь называлось то, что организовал Дамблдор в доме у Сириуса. И об этом, кстати, рассказала им Гермиона. — Ты приехала позже меня более, чем на сутки, но знаешь, как называется их «состав», а я нет! — воскликнула Аделисия, закатив глаза. — Как это вообще называется? — Мы — нет, Лисси, мы, — поправил её Джордж, направив указательный палец вверх. Они сидели в спальне, которую Сириус предоставил для Джинни и Аделисии, трансфигурировав туда ещё одну кровать, поначалу с трудом впихнув её между первыми двумя. В конце концов, было принято решение немного расширить комнату заклинанием, заодно убрав из неё один громоздкий книжный шкаф, оставив только платяной. Близнецы наколдовали высокие стулья, чтобы с удобством расположить свои длинные ноги; Рон сидел у изголовья кровати Джинни вместе с ней же, подпирая её плечом, от чего уже неоднократно получил локтем в бок, а Аделисия и Гермиона занимали каждая свою кровать. Удобством это было назвать сложно, но зато все вместе, и не хватало лишь Гарри. — Я вот разучился удивляться, и тебе советую, — сказал Рон будничным тоном, потирая глаза. На Гриммо он явно желал отсыпаться в любое время суток, и миссис Уизли пока было не до того, чтобы следить за своевременностью детского сна. — Я думаю, что Гермиона знает даже то, что будут обсуждать члены Ордена на собрании после сегодняшнего ужина, только они сами ещё не в курсе. — Не валяй дурака, Рон, — ответила ему Гермиона, запуская руку в сумку, чтобы начать доставать из неё свои вещи. — Конечно, я не могу этого знать. Но, надеюсь, нам дадут хоть что-то послушать! Темы, как я поняла, поднимаются очень важные. Даже боюсь представить, чем там занят Люпин, а он намекнул, когда забирал от родителей, что это Дамблдор его куда-то постоянно посылает. — Интересно, как Гарри отнесется к тому, что он тут, — задумчиво проговорила Аделисия, возведя глаза к потолку и разглядывая мух. — Люпин ведь ему всегда нравился. Как учитель. — Вот как он отнесётся к тому, что будет жить у Сириуса — это да! — отозвался с усмешкой Рон, подаваясь вперёд от спинки кровати. — Я вот ему ещё ничего не писал, а ты? — Тоже не писала. Ну, то есть, об Ордене именно не писала — ваша мама мне ясно дала понять, что пока нельзя. Только, почему нельзя-то? Письма могут перехватить, что ли? — Я думаю, да. — Гермиона была серьёзна. — Сейчас вообще не знаешь, чего ожидать от В… ну, Сами-Знаете-Кого. — Он мог и слежку за Гарри установить, — предположила Джинни, — и я не понимаю, почему его до сих пор не забрали сюда? — Мама сказала, что он прибудет уже в пятницу, — сказал Фред, потирая свою коленку и смотря прямо на Аделисию, которая встретилась с ним взглядом. Её тело дёрнулось, явно выражая какую-то эмоцию, и она поспешно отвела глаза. И зачем вообще так соблазнительно тереть коленку? Соблазнительно? С головой точно что-то не так. — Это ведомо одному лишь Дамблдору, наверное, — тихо проговорила Аделисия, — вряд ли ведь это идея Сириуса. Будь его воля, он бы, не дожидаясь окончания Турнира, точно выкрал Гарри из Хогвартса. — Это его желание было бы мало осуществимо в любом случае, — ответила ей Гермиона и повернулась к близнецам. — Мальчики, а вы не хотите выйти из нашей комнаты? Мне нужно переодеться. — А я что, не мальчик, что ли? — возмутился Рон. — Не бойся, мы не оставим тебя с взрослыми тётями, малыш Ронни, — ласково пропел Фред. — Пойдём скорее вниз, пока они не научили тебя плохому, — подхватил Джордж, гримасничая. Они по-жеребячьи гоготнули, довольные собой.

***

Когда Рон, Фред и Джордж вышли из комнаты, Джинни решила тоже её покинуть и упорхнула под предлогом, что ей надо в уборную. Гермиона, постепенно разложив вещи в том порядке, в котором намеревалась затолкнуть их в шкаф, повернулась спиной к Аделисии и начала переодеваться. — Ты забыла наложить запирающее заклинание, — сказала Аделисия, не глядя, махнув палочкой в сторону двери, от чего невидимый ключ щёлкнул в ней. — Ой, точно! Спасибо, Лисси. Мысли в кучу, начинаю забывать самое элементарное. — Да, бывает. У меня тут тоже мысли в кучу, только я не забываю ничего, а несу просто полную чушь. — И кому ты её несёшь? — Гермиона усмехнулась, натягивая на себя тёмную водолазку и вытаскивая из горловины густую копну своих волос. — Да так, всем подряд, — соврала Аделисия, думая только о Сириусе. Гермиона кивнула и взяла в руки первую попавшуюся под руки стопку своей одежды, направляясь затем к полураскрытым дверцам платяного шкафа. — Обычно так бывает, когда ты думаешь о чём-то важном, но противишься этому, — резюмировала она, укладывая вещи на полке. — Что ты имеешь в виду? — Если тебя волнует что-то, но ты упорно давишь в себе напрягающие мысли, то они в любом случае выйдут наружу, только не всегда так, как ты можешь ожидать, — развернувшись вполоборота, сказала Гермиона. — Это можно сравнить с плотиной, которая вот-вот прорвётся. А это всегда не вовремя. — Как-то ты чересчур философски рассуждаешь, — Аделисия, изогнув бровь, посмотрела на девушку, — у меня вроде нет поводов сходить с ума. — А я и не говорю, что ты сходишь с ума, но, если честно, я давно заметила, что с тобой что-то не так. — М-м-м? — Ох-х.… Не моё дело, конечно, ты не подумай… Нет, не буду лезть к тебе в душу. Аделисия ошарашено провожала взглядом каждое движение Гермионы, не зная, как это всё вообще понимать. С одной стороны, она в состоянии была сообразить, что от пытливого ума однокашницы вряд ли могло бы скрыться настроение и поведение её самой, особенно после каждой вылазки в Хогсмид, когда Сириус частенько к ним присоединялся. Но, чтобы вот так резко ввернуть в разговор такие слова… На сверх меры тактичную Гермиону это было мало похоже. Может быть, она хочет поговорить об этом или как-то осадить? Чтобы Аделисия глупостями не занималась ни в мыслях, ни наяву. — И-и… С чего ты это взяла? — напряглась Аделисия. — Ну, у тебя глаза то радостно блестят, то ты вся в себе и ни с кем особо не разговариваешь. Я… ну, не знаю, Лисси, за последние полгода перемены в твоём настроении начали настораживать. Аделисия невольно рассмеялась. — Ты наблюдательна, но почему-то не особо решительна. — А, я могу спокойно спрашивать? — осторожно уточнила Гермиона, делая шаг по направлению к кровати девушки и присаживаясь рядом. — Можешь, конечно. Мы же вроде как друзья. — Друзья, да, — согласилась Гермиона. — Аделис… кхм… Лисси, что на тебя так влияет? Если ты не хочешь, можешь не говорить! — Ничего особенного, просто я настолько запарилась от учебной программы, что в один момент хотела даже бросить Хогвартс, — выдохнула Аделисия, и на удивлённое лицо собеседницы сразу же поспешно добавила, — Шучу-у! — Я не думаю, что это так, — рассудила Гермиона, улыбаясь, — от учёбы даже у меня так глаза не горят, уж извини. — Так, понятно, к чему ты клонишь. Ты думаешь, я влюбилась, да? — фыркнула Аделисия, скрестив руки на груди. — Давай, включай программу максимум и попробуй догадаться - в кого. И тут она аж сама ошалела от своей решимости выпалить всё как на духу. Наверное, слишком дерзкий ответ получился, и нужно было спасать ситуацию хотя бы улыбкой. Уголки рта начали растягиваться, но Гермиона, по-видимому, не особо верила в искренность новой эмоции. — Это ты сказала, не я! Но, если честно, я действительно так думаю. Мне… было бы любопытно узнать, так ли это, да и всё ли нормально, если позволишь. — Ты не сказала, но вынудила меня почти признаться, — сказала Аделисия, расслабляя лицо, и выразила уже настоящую улыбку. — Мне кажется, или я сейчас впервые вижу твой разгорающийся интерес к личной жизни, не связанной никоим образом с учебниками? — Я что, по-твоему, деревянная совсем? — огрызнулась Гермиона. — Это с мальчиками нужно осторожно, уж трепетные они слишком. Я чаще провожу время с ними и привыкла говорить больше про учёбу и Сама-Знаешь-Кого, но ничто человеческое мне не чуждо! — Прости, я не хотела тебя задеть. У меня нет на моём курсе близких подруг, ты же знаешь, вот я и не особо практикую откровенные разговоры. А то, что ты спросила — это нормально, можешь спрашивать ещё, когда захочешь, — поспешила успокоить Гермиону Аделисия. — Ладно, договорились. Не расскажешь? — Я не знаю. — Аделисия вздохнула, отведя взгляд куда-то вглубь комнаты. — Рассказывать ли не знаю, что с этим делать — не знаю. В последнее время кем только я себя ни чувствовала, но точно не умным человеком. — Если ты про Фреда, то… — Почему про Фреда? — Ох-х, а есть кто-то ещё? — изумилась Гермиона. Чёрт, надо же было так спалиться! — Так, давай-ка спустимся к ужину, — перевела тему Аделисия, вскакивая с кровати. — Я буду ждать тебя внизу. Девушка под пристальный взгляд Гермионы поспешила найти выход из комнаты, где повисло некоторое напряжение. Аделисия не видела этот взгляд, но прямо-таки чувствовала спиной, пока за ней не закрылась дверь. Нельзя сказать, что к ней влезли в душу, но было немного не по себе от того, что кто-то заинтересовался её душевными переживаниями. Но переживания ли это? Что вообще происходит? Почему в эту самую секунду так хочется затеряться в этажах дома на площади Гриммо, не попадаясь совершенно никому на глаза? Но одно Аделисия понимала точно: теперь есть как минимум один человек, который, если и не поймёт её, то хотя бы попытается.