Трудный возраст

Пальцы не нащупывали волшебную палочку на пыльном полу и, кажется, собрали на себя всю грязь с него. Спросонья Аделисия никак не соображала, где её магический инструмент, и продолжала скрести рукой, свесив её с кровати и даже не открывая при этом заспанных глаз. Наконец, рука ослабла, и, после глубокого вздоха, девушка нехотя перекатилась на бок, уныло уперевшись подбородком в край матраса. Глаза открывались по одному, и их пока что застилала мутная пелена сна. Его послевкусие было таким приятным, что лёгкая улыбка коснулась губ девушки, задержавшись на какое-то время, будто бы не отпуская сон до конца. Ах, если бы можно было вспомнить, о чём он. Хотелось слиться с огромным тёплым одеялом воедино, стать его продолжением и остаться лежать так, буквально вмяв себя лицом в постель, но очень хотелось пить. А для этого нужна палочка, и её надо было найти, чёрт её побери! Неимоверным усилием воли Аделисия заставила себя приподняться и окинуть взглядом комнату. Одно-единственное окно, заляпанное грязью снаружи, загораживалось огромным ветвистым деревом, поэтому солнце (если оно, конечно, где-то сейчас было) не имело возможности пробраться своими лучами внутрь спальни. Та ещё утопала в мягкой рассеивающейся темноте, и девушка сделала вывод — сейчас совсем раннее утро. Палочки не было нигде. Аделисия хрипло кашлянула и посмотрела на мирно спящих Джинни и Гермиону, которые и не думали просыпаться вместе с ней, и их мерное дыхание было тихим, еле слышным. Младшая Уизли смешно сопела, свернувшись калачиком, и только её нос и копна рыжих волос высовывались из-под пушистого пледа. Она накрывалась им вместо одеяла, предложенного Сириусом, и, кажется, этот плед перекочевал сюда из «Норы». Гермиона лежала на спине, раскинув по подушке руки ладошками вверх и немного склонив к ним голову. Она была очень красивой в своей безмятежности, и даже «лохматость», как любил говорить Рон за глаза, сейчас безумно ей шла. Можно было взять палочку у кого-то из них, но это как минимум неприлично, поэтому стоило-таки поискать свою. Нужен был ещё старомодный жестяной стакан, который она точно приносила вечером ранее. Но глаза его не находили, и, куда он-то делся, было также неясно. Пришлось заставить себя встать — на кухне внизу было полным полно таких стаканов. Да и, вероятно, палочка Аделисии запропастилась примерно в том же направлении. Девушка спустила ноги с кровати, отчаянно зевая. Больше она не будет до полуночи спорить с Гермионой, прав ли был королевский судья Кетлин, когда считал, что изготовление любовных зелий не является основанием для привлечения к суду (по мнению Гермионы оснований было предостаточно). А особенно под сердитое шипение Джинни, которая пыталась настроить волшебное радио, честно свистнутое у Сириуса близнецами. Сириус лишь посмеялся, сказав, что у него есть ещё такое же, и без проблем отдал радио в комнату девочек. Точнее, Джинни отобрала его у Джорджа. Так поправдивей будет. Где-то глубоко в сознании пронеслась мысль: а, может, ну её эту воду? Глаза продолжали слипаться, но пересохшее горло (а не нужно спать с открытым ртом!) требовало своего. Вспомнив, что терять палочку нежелательно вообще, и мало ли, где она может быть сейчас, Аделисия поднялась, на секунду потеряв равновесие и покачнувшись. Как можно тише она начала протискиваться между своим спальным местом и кроватью Гермионы, которая прерывисто вздохнула во сне и перевернулась на другой бок. С движением головы каштановые пряди плотно прикрыли её правую щёку. Захотелось их даже поправить, и Аделисия почти протянула руку, но вовремя одумалась — это могло разбудить Грейнджер. Стараясь быть как можно тише, Поттер выскользнула в коридор в узкую щёлку — старая дверь с годами покосилась и теперь визгливо скрипела, когда её открывали полностью. Кажется, удалось даже бесшумно выйти. Чтобы попасть на кухню, нужно было спуститься с пары лестничных пролётов, пройти по коридору (в доме на первом этаже их было два), наглухо заставленному старым шмотьём, и миновать портрет Вальбурги Блэк, которой только дай повод - и она тотчас же расскажет всем, что думает по поводу нахождения в её доме предателей крови и грязнокровок. Нет, не расскажет… проорёт, как банши. «Уроды! Сброд мерзких людишек! Прочь отсюда, осквернители старинного дома Блэков!» Сложно было представить человека, проникнувшегося к этому портрету сочувствием, да и Сириус, надо сказать, и сам был не рад тому, что дражайшая матушка всё ещё присутствовала в его жизни, хоть и в качестве портрета. Поэтому никто даже не пытался его вразумить или осуждать, когда он буквально трясся от ярости при упоминании сумасшедшей родительницы. Аделисия бесшумно и с успехом обошла портрет Вальбурги, накрытый грязной портьерой, взятой, по-видимому, из какой-то комнаты. Что ж, это было лучшим решением. Потрескавшиеся половицы вбирали в себя тонкие полоски ярких солнечных лучей, которые скользили из огромных окон на первом этаже. Несмотря на задуманную общую мрачность жилища, против солнца тут изначально никто ничего явно не имел; и даже на втором, третьем этажах и чердаке было бы почти то же самое освещение, если бы не толстенная грязь на окнах. Но это хотя бы было временным и, в целом, поправимым. Просторная кухня, совмещённая со столовой, была по левую сторону длинного коридора и по солнечной стороне дома на площади Гриммо. Осторожно ступая на цыпочках, чтоб не разбудить оставшиеся на стенах портреты каких-то сомнительного вида личностей, Аделисия нетвёрдой походкой завернула на кухню. — Чёрт! — пижамные штаны зацепились за острый кусочек дерева, опасно торчащий и незаметно отломившийся от дверного косяка. Аделисия, немного покрутившись, нервно проверила одежду, но не нашла серьёзных разрывов — просто пара зацепок. Однако пульсирующая боль в бедре свидетельствовала о том, что нога, по-видимому, поцарапана. Потирая это место, девушка сошла с небольших ступенек вниз. Прямо в глаза попал солнечный луч. Аделисия прикрыла их рукой, продвигаясь вперёд по узкой столовой, и в этот момент она, наконец, заприметила свою палочку, одиноко лежащую посередине длинного стола. — Фух-х, как ты здесь оказалась? Скучала по мне? — Аделисия любовно поглаживала инструмент по древку, налившемуся теплом от прикосновения хозяйки. — А, ну, наверное, я забыла тебя здесь после ужина? Позади что-то с металлическим лязгом ударилось о каменный пол и будто проехалось по нему. Девушка обернулась. За ней не было никого, но у дверного проёма показалась какая-то сгорбленная тень, высотой около двадцати дюймов. Тень зашевелилась, и Аделисия поморщилась — она не успела ещё привыкнуть к тому, что по дому ходит будто бы высушенное до косточек и морщинистое полуголое существо в грязных серых лохмотьях, которое сейчас опасливо выглядывало из своего убежища. — Ходят тут… ненавистные, мерзкие, гадкие. Она могла бы уберечь свои сокровища, но нет, теперь это дело Кикимера…. — Кикимер? Что ты тут делаешь? — Кикимеру нет нужды отвечать предателям крови… О, если бы моя госпожа знала, кто будет якшаться в её благороднейшем доме, она бы явно сошла с ума… Эльф абсолютно не обращал внимания на присутствие человека. Он нарочито отвернулся и начал греметь каким-то барахлом в углу, то и дело пряча его себе за пазуху, совершенно не заботясь, что его прекрасно видно. На пол свалились потрёпанные книги, которые задел Кикимер. Аделисии показалось, что одна из них будто бы даже что-то прорычала, и тут же следом что-то разбилось. — Кикимер, ты слышишь меня? Что ты уронил? — девушка не сдавалась. — Она задаёт вопросы, но я не буду… не достойны… — эльф бурчал себе под нос так тихо, что невозможно было разобрать все слова. — Хватит бормотать, Кикимер! Тебе задали вопрос, вот и отвечай, — рявкнул кто-то. Аделисия с изумлением обернулась, увидев Сириуса, выходящего из незаметной арки в дальней стене. Он подошёл ближе. Вид у него, как и у его домашнего костюма, был немного помятый. — Да, мой хозяин, как прикажет мне благородный потомок семьи Блэков… — Кикимер преклонился ещё больше, почти ударяясь лбом о пол. — Отвратительный, мерзкий, он заставляет отвечать ей, но она здесь никто и он больше не её сын, хозяйка называла его никем. Гадкий убийца должен быть в Азкабане, и там ему самое место… — Замолчи! — Сириус нервно качнул головой. — Что ты взял? — Я ничего не брал, мой хозяин, — проскрипел Кикимер. — Нельзя просто так смотреть на то, что делает этот сброд предателей, это отребье, они уничтожают сокровища благороднейшего и древнейшего рода, они недостойны дышать воздухом моей госпожи… — Воздухом? — глаза Сириуса прищурились. — Ты хотел сказать пылью? Положи, что взял, и убирайся отсюда. Кикимер коротко посмотрел на хозяина глазами, полными ненависти и презрения. Достав маленький потрескавшийся кувшин и какую-то длинную цепь из своего одеяния, он развернулся и, что-то злостно бормоча, заковылял прочь из кухни. Наконец он завернул за угол и скрылся в мало освещённом коридоре. — Как сварливая старая колдунья, — Сириус хмуро проводил его взглядом и перевёл его на Аделисию, которая за время их перепалки не проронила ни слова. — А ты чего так рано встала? — Я… кхм…- в горле запершило, и Аделисия кашлянула, нервно заправив прядь волос за ухо, — мне захотелось пить, я проснулась, но не нашла палочку и спустилась вниз. Вот. Тот же вопрос могу задать тебе. — Я, можно сказать, тоже захотел пить, — ответил Сириус, и на стол с гулким стуком опустился помутневший стеклянный стакан. Из-под чего он - догадаться было не так сложно, но Аделисия решила уточнить. — Это был алкоголь? — она получила утвердительный кивок и смутилась ещё больше. — И часто ты этим… балуешься? — Баловство — это не подходящее слово. Скорее, убежище. — Убежище от чего? — От себя. — Сириус выдохнул. — Знаешь ли, не всегда хочется проводить время с самим собой во время бессонницы. Но мне жаль, что ты это увидела. Мужчина изобразил на лице невеселую ухмылку и обошёл длинный стол с противоположной от Аделисии стороны. Он взмахнул палочкой — грязный стакан за секунду превратился в чистый, сверкая на утреннем солнце своими гранями, и улетел затем в один из стеллажей для посуды. Ещё пару минут Сириус молча стоял, подставив своё лицо солнечным лучам, льющимся из небольшого окна под потолком. Его немного спутанные волосы рассыпались по плечам, словно были свидетелями яростных ночных метаний по подушке. Свет осел на лице, обнажая новые морщины у лба, и Аделисия отметила про себя, что Сириус и правда стал больше хмуриться в последнее время. Он прикрыл глаза, явно устав зажмуриваться, и расправил плечи. На какое-то мгновение Аделисия подумала, что со спины она Сириуса особо никогда не рассматривала — он был высок и широкоплеч, а она сейчас будто бы заметила это в первый раз. То ли статность, то ли аккуратные кудрявые волны волос, местами пробивающиеся из спутанных прядей, приковывали внимание - Аделисия не понимала. И так не хотелось прерывать его размышления, наоборот, появилась жгучая потребность смотреть ещё, но слова почему-то сами вылетели. — Я не знала, что ты страдаешь бессонницей, — задумчиво проговорила она, медленно присаживаясь на стул, заставляя себя совершить хоть какое-то действие и отвлечься. Она перевела взгляд на хлам в углу. — Наверное, в алкоголе нет ничего такого, но… ты не пробовал альтернативные методы? — Например? — отозвался Сириус, открывая глаза и поворачиваясь к Аделисии. — Ну, травки там какие-то попить, настойки, зелья… — Аделисия пожала плечами. — Сейчас ведь много что можно придумать. — Есть вещи, от которых не существует исцеляющих зелий, — Сириус был спокоен, но в голосе слышалось напряжение. Он крепко сжал палочку так, что костяшки побелели.- И я думаю, что хорошо, что ты этого пока ещё не знаешь. — Брось, Сириус, любую проблему можно решить, — упрямо твердила Аделисия, косясь на его руку, и поспешно добавила: — мне кажется, конец твоей бессонницы может наступить гораздо раньше, чем ты думаешь. — Уж явно не раньше, чем я выберусь отсюда, — мужчина провёл рукой по заросшему лицу. — Аделисия, я чувствую, что не должен капать тебе на мозги своими проблемами, поэтому давай лучше переведём разговор в другое русло? Но спасибо тебе. — За что? — Ты хотя бы не стала меня осуждать. А ведь я уже наслушался всякого от Римуса. Вот кто настоящий зануда по части нравоучений. Аделисия вздохнула, не зная, что ему ответить. Возможно, она просто не успела ещё начать его осуждать — сложно ведь было согласиться с тем, что успокаивать нервы алкоголем — хорошая затея, но сделать что-то с душой Сириуса она не могла — слишком большая ответственность. Но хотелось ли? Очень. Как минимум, вытащить из её недр всё, что ему мешает, перебрать это, и выбросить прочь всё отравляющее и давящее на психику. Возможно даже заставить забыть прошлое, но Обливиэйт использовать было бы опасно. Почему каких-то премерзких дементоров этот мир воспроизвёл, но на существо, напротив, избавляющее от внутренних терзаний, магии не хватило? От несправедливости такого положения, за Сириуса, да и вообще, за всех людей и за себя саму стало как-то обидно. Только, по-видимому, вряд ли Сириус до своей души допустил бы кого-то постороннего, поэтому вопрос помощи останется открытым на неопределенное время. Или наоборот - закрытым? Это как протягивать руку утопающему, который всё больше начинает барахтаться, пугаясь возможной помощи — а не стало бы хуже? Что, если увидят мою слабость? Аделисия не заметила, как её лицо стало выражать крайнюю степень озабоченности вперемешку с состоянием, когда всё-таки не мешало бы доспать то, что не удалось из-за спонтанного пробуждения. Сириус решил сам прервать паузу в разговоре. Не в первый раз. — Ты пойдёшь наверх? — А сколько на часах? — Аделисия повернула голову, посмотрев на огромный циферблат молочного цвета над её головой — шесть пятнадцать. — Знаешь, наверное, уже нет смысла идти спать. Всё равно не дадут. А ты что будешь делать? — Я думаю, что пора сменить напитки, — отозвался Сириус повеселевшим голосом, и мотнул подбородком в сторону Аделисии, — как насчёт кофе? Ты ведь хотела пить? — Ты предлагаешь? — улыбнулась девушка. Сириус кивнул ей. — Тогда я точно останусь тут. Мужчина одобрительно хмыкнул, перехватив в другую руку палочку и постучав ей по пузатому медному чайнику. Тот задребезжал, наполняясь изнутри жидкостью, затрясся и через секунду засвистел, выпустив из носика густой пар. Сириус трансфигурировал две чашки и достал с полки одного из верхних ящиков жестяную банку, начавшую щедро источать терпковатый кофейный запах, как только Сириус её открыл. — Это Артур принёс, — пояснил он в ответ на непонимающий взгляд Аделисии. Она знала, что такое растворимый кофе, но увидеть его в доме на Гриммо казалось немного странным. — Это маггловский кофе, они насыпают его прямо в чашку, заливают кипятком и… — Я знаю, Сириус. Нам постоянно делали его в Кенсингтоне.* — Я думал, ты была не в маггловском приюте, — удивился мужчина. — Он и не был таким, — ответила Аделисия, подперев лицо одной рукой. — Его держала семейная пара сквибов, и в нём содержались только воспитанники сквибы или волшебники. Дженсены хорошие люди и часто делали для нас приятные вещи. — Я понял. — Сириус закатал рукава. — Тебе что-нибудь добавить в кофе? — У нас есть молоко, давай его? — попросила Аделисия, улыбаясь про себя. Это всё казалось таким милым. Покончив с приготовлением, Сириус вручил Аделисии кружку и разместился напротив, облокотившись на спинку стула. Расслабленная поза, уверенный взгляд — ничего не выдавало в нём недавних вскользь брошенных откровений и сжатых кулаков, словно он внутренне подсобрался. И как у него это получается? Выглядел он с утра не очень свежо, но преподносил себя иначе — аристократичность Блэков, Мерлин её побери. Аделисии казалось, что рядом с ним в своей майке и пижамных штанах на два размера больше она была намного невзрачнее и вообще нелепой, да ещё и эта утренняя взъерошенность… Она забыла про чёртову расчёску - что, сложно было её взять и расчесаться? Но как будто бы она могла знать, что встретит Сириуса внизу. Аделисия боролась с раздражением на саму себя и непослушными прядями, разглаживая их рукой и заправляя за уши. Но волосы были как назло слишком длинными и, вопреки здравому смыслу, упорно выскальзывали обратно. И так раз за разом, пока Аделисии не надоело, и она, чертыхаясь, оставила всё как есть. Сириус внимательно смотрел на её действия. — Я думаю, тебе бы пошли заплетённые волосы, — сказал он, отхлебывая кофе. — Тогда шея была бы открыта, а девушкам всегда хорошо с открытой шеей. — Ты думаешь? — Аделисия засомневалась, — я не особая любительница причёсок. — Дело твоё. Но я бы попробовал… — Так, может, мы тебе и заплетём пару кос? Твоим волнам явно не хватает женской руки, — засмеялась Аделисия, наклоняясь в сторону Сириуса и пытаясь ухватить его пальцами за прядь. Кончики пальцев задели волосы мужчины, но тот вовремя отпрянул назад, наигранно грозя указательным пальцем. — Но-но, я не дам ставить эксперименты над моей шевелюрой. Во всяком случае, не в этот раз. — Ладно, так и быть. — Аделисия спрятала руку, потревожившую его, под стол, унимая дрожь в ней. Она не ожидала, что волосы Сириуса на ощупь такие мягкие. Это было очень приятное ощущение, и девушка затолкнула в себя несколько больших глотков обжигающей жидкости, чтобы отвлечься от мыслей о локонах Сириуса. И по горлу словно потекла лава. Мерлин, как это было странно. Если бы кто-то ей в прошлом сказал, что она будет сидеть с ним и пить кофе в седьмом часу утра в его доме, она бы покрутила этому человеку пальцем у виска. Раньше такое не казалось возможным даже близко, и лишь Гарри, наверное, смог бы тесно общаться со своим крёстным… — Сегодня же Гарри будет здесь! — Аделисия хлопнула себя по лбу, прерывая поток мыслей. Она совсем забыла об этом. — Я, честно говоря, немного волнуюсь. Ему будет обидно, что мы всё знали, а он остался не у дел. — Я тоже считаю, что он не окажется, мягко говоря, в восторге. Я вот был бы в бешенстве. Но что делать? — Сириус подмигнул ей. — Ситуация налаживается, и мы уж сумеем как-нибудь объяснить моему крестнику, что он как никто другой заслужил знать всё, что здесь происходит. — Интересно получается. А нам знать ничего нельзя, так что ли? — театрально возмутилась Аделисия. Сириус открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервал голос мистера Уизли и шарканье тапочек, приближавшиеся к ним из коридора. Тот заглянул в столовую и немного опешил, встретив Сириуса и Аделисию сидящими так рано за распитием утреннего кофе. Вслед за мужем подошла и миссис Уизли, спешно вооружившись посудой и начав готовить завтрак на всех. Аделисия вызвалась ей помочь, раз уж она была рядом. Договорить с Сириусом так и не удалось, потому что целый день - и за завтраком, и во время дневной уборки, и ближе к вечеру, - рядом кто-то был. Постоянно. Мужчина принимал активное участие во всём, шутил с близнецами в своей надменно-саркастической манере, но приближаться к Аделисии он не намеревался, чтобы хотя бы поговорить. Хотя, о чём им теперь разговаривать? Внезапно выпавшая возможность встретиться утром была, скорее всего, исключительной, и вряд ли повторится снова. Добавившееся к этому чувство острой недосказанности только усугубляло положение. Хотелось найти повод снова подойти к Сириусу, чтобы он вновь стал обычным, не таким далёким, и существовал только для неё, чтоб никого больше не было от начала и до конца. Да и вообще рядом с ним было приятно находиться. Только немного волнительно. Нечего тут скрывать, от самой себя уж точно. Образ широкой спины Сириуса плавно курсировал в мысленном потоке, порождая желание в следующий раз рассматривать его получше. Только вот отдраиванию окон это намерение немного мешало. Аделисия по привычке хотела заправить волосы за ухо, но рука не встретила на своём пути ни одной пряди. Она впервые за много лет заплела свои непослушные волны в косу. И так было намного удобнее.

***

— Так чем же вы занимались, если вас не пускали на собрания?! Вы писали, что очень заняты! — О, это голос Гарри, он уже здесь, внизу! — обрадовалась Аделисия. Она сидела в комнате близнецов, заглянув к ним потому, что Фред уж слишком настойчиво приглашал её взглянуть на новёхонькие Удлиннители Ушей и подарить девушке парочку. Предыдущие были безжалостно сожраны Гермиониным Живоглотом. — Только что-то уж он громко кричит. Надо пойти к нему. Близнецы переглянулись. — Так, Лисси права. Кажется, нам пора его поприветствовать. — Джордж встал со своей кровати. — Скажи, ты ведь успешно сдала трансгрессию? — Да, я же с вами… — Аделисия с подозрением покосилась на него и на его брата, — …сдавала. А к чему ты это спрашиваешь? — Как минимум, всё ради этого эффектного момента. — Фред схватил её за руку. — Что-о? Во имя Мерлина, вы опять?!.. — еле успела выругаться Аделисия, прежде чем её дёрнуло за близнецами - и вдруг нахлынуло дикое ощущение сдавленности, словно её безжалостно протащили через крайне узкую трубу. — Да перестаньте же вы, наконец, — послышался усталый голос Гермионы. Аделисия выпустила руку Фреда, который, сияя, громко приветствовал хмурого Гарри, и улыбнулась. Наконец-то он здесь. Они сумеют ему всё объяснить. И если уж Сириус так в этом уверен, то и Аделисия не смела сомневаться.