Трудный возраст

Если б вы знали, КАК я волнуюсь. Эта глава ещё и ощутимо больше предыдущих, но она должна именно такой быть. Я жду тебя после главы в самом низу, мой дорогой читатель <3 Следующие два дня пролетели как один миг. Проснувшись утром чуть ли не раньше всех, Аделисия поняла, что впадает в необъяснимое смятение: а правильно ли она поступает, так торопясь отправиться вместе с Тонкс разрешать свои дела с родительскими вещами? Не лучше ли было бы повременить хотя бы пару недель, а то и вовсе дождаться окончания учёбы в Хогвартсе? Вернув вещи и мебель на место, Аделисия вполне сможет жить отдельно ото всех, и не будет ли потом навязчивым то, что ей захочется остаться там, где она сейчас? Покидать навсегда, пусть и отвратительный, дом на площади Гриммо не хотелось до внутренней истерики. Интуиция же упорно молчала, и излишний мандраж как всегда мешал рассуждать здраво. Аделисия изо всех сил старалась с ним бороться. Но, как назло, почти каждый считал необходимым поинтересоваться у неё, что она будет делать потом. Гарри было любопытно, как может выглядеть дом ещё одних его близких родственников (хоть и умерших), и он высказывал искреннее сожаление, что никто не отпустит его вместе с Аделисией. Хотя, Сириус считал, что крестнику явно не помешала бы небольшая вылазка, чтобы развеяться перед скорым слушанием в Министерстве. И Аделисия была с этим согласна. Однако где-то на уровне одних лишь внутренних колебаний души она признавалась себе — взяв Гарри с собой, она не столько развеяла бы его скуку, но больше имела бы весомый повод вернуться, ведь на площади Гриммо Гарри точно ждали бы обратно. Это без вариантов. Гермиона, казалось, была по-простому рада за свою подругу и ждала подробного рассказа обо всём увиденном, а Джинни то и дело восклицала, как Аделисии повезло иметь целый дом в своём распоряжении, ведь там никто точно не заставил бы её отчаянно отдавать всю себя уборке. «О, Мерлин. Если бы в этой уборке вообще была проблема», — с грустью думала Аделисия всякий раз, как только на лице Джинни появлялись проблески лёгкой зависти. Наскоро совершив все утренние процедуры и затем, неторопливо спустившись со ступенек прямо в кухню на первом этаже, Аделисия подметила, что сегодня во всём доме подозрительно тихо, даже несмотря на ранний час — обычно хоть кого-нибудь, но было слышно. Явно чего-то не хватало, все звуки будто потонули в мрачных интерьерах, и даже Кикимер не высовывался ни из какого тёмного угла. Это неприятно отдавалось в голове чувством лёгкой подавленности. Миссис и мистер Уизли, случайно столкнувшись с девушкой после пробуждения, уже наверху пожелали ей доброго утра и подбодрили, напоминая, что Тонкс довольно скоро явится за ней. Видимо, они думали, что Аделисии очень хочется уйти. Что ж, и да, и нет. На кухне внезапно обнаружились только близнецы, сидящие за длинным столом, и Аделисия сильно удивилась этому. Они о чём-то шептались. — Ого, доброе утро. У вас тоже неотложные дела организовались, или опять вывели вашу маму из себя, и она наказала вас ранним подъёмом? — Ложились ли мы — вопрос куда более важный. — Джордж выглядел сильно помятым и подпирал рыжую голову рукой, будто надеясь, что так сможет удержать себя от сна прямо за столом. — И тебе доброго промозглого утра, Лисси. — Ты так любезен, — Аделисия состроила гримасу. Она протянула руку к чайнику, чтобы проверить, горячий ли он, и чуть не обожгла себе пальцы. — Ай! — Мы так часто грели его за ночь, что он не успевает остыть, — уныло проговорил Фред. — Лично я и маггловский кофе больше несовместимы. Никогда. — Вы упивались растворимым кофе всю ночь? — брови Аделисии поползли наверх. — Но зачем? — Наземникус нам давно ничего не приносил, — тихо ответил ей Джордж, озираясь через плечо, — мама как-то прознала, что некоторые ингредиенты попадают к нам не просто так, поэтому в условиях небольшого кризиса мы пробуем на себе даже самые обычные штуки вроде растворимого кофе. Бред, скажешь, да? — он слегка скривился. — Не знаю, вам виднее. — Аделисия посмотрела на две рядом стоящие кружки с чем-то дымящимся, — И что же вы сейчас пьётё? — Чай, — одновременно откликнулись близнецы с удручённым видом. Аделисия кивнула им и отвернулась к кухонным шкафчикам. Она кинула себе в кружку липовую заварку и приманила палочкой веточки мяты из корзинки с дальнего конца стола, чтобы добавить их в обжигающий кипяток и хоть немного успокоить внутреннюю тревогу. Хотя, поговорив с близнецами, она на пару минут отвлеклась, и стало легче. — Ты же пригласишь потом нас к себе? — Фред заразительно зевнул и придвинул свою нелепую чашку поближе, с громким звуком отхлёбывая из неё. — Шёл бы ты лучше спать, — ответила ему Аделисия с лёгким раздражением в голосе. — Я ещё не отправилась никуда, а ты… — Хорошо бы у тебя там был камин, — перебил её Джордж, вальяжно откидываясь на стуле, — можно перемещаться сюда, когда захочешь. И нам к тебе тоже. Нет. Легче не стало. «Да сколько можно мне об этом говорить? Они словно прогоняют меня, а я не хочу, не хочу, не хочу!» — Аделисия с силой приземлилась на стул и нервно закусила губу. Она глотнула несладкий липовый чай. Накатывала самая настоящая паника, и болтовня с близнецами так и не заглушила её, а наоборот — теперь они словно начали трепать её изнутри, и было сложно сдержаться, не наорав на них, чтобы снять напряжение. Однако вины близнецов уж точно ни в чём не было, и Аделисия понимала это, стараясь насильно совладать с собой. — Насколько я помню… там нет камина. Во всяком случае, я его не заметила, — она постаралась ответить как можно непринуждённее. — Не заметила камин? — Фред отставил свою кружку и уставился на Аделисию так, будто она сообщила ему какую-то чушь. Джордж молча посмотрел на своего брата. — Дом же вроде маленький, судя по рассказу. Что же ты делала там, на пороге постояла? — Можно и так сказать. Там было так темно и пусто, что это нагоняло такой жути, я захотела побыстрее… — Ну, всё, Джорджи. Значит, нам с тобой туда путь закрыт. — Это почему же? — от удивления чай пошёл носом, и Аделисия с чувством покашляла. — В гости она нас звать не хочет, уже отговаривает — жутко там, видите ли. Да и вообще, ты только подумай, Лисси… Там будешь только ты, твой дом, и, может быть, кошку какую заведёшь. Тебе будет не до нас. И уж точно не до того стеллажа в спальне мистера Блэк, который мы должны на днях разобрать, как мама сказала… — И не до каморки за кухней… — подхватил Джордж. — И не до тех вонючих штор в комнате с гобеленом… — Так, всё, остановитесь, — поморщилась Аделисия. Она повернулась к Фреду. — Кто будет кормить эту самую кошку, когда я уеду вместе с вами в Хогвартс? И, кстати, вот ты больше переживаешь из-за моего отсутствия или из-за того, что работы на вас свалится больше? — Как ты могла такое подумать?! Да я сойду с ума, Джордж тебе потом подтвердит. А что будет с бедным… Кикимером, я вообще боюсь представлять. Он ведь так любит брюзжать на тебя. — Фред улыбнулся и сентиментально прижал руки к груди. — О, Мерлин… — Аделисия возвела глаза к потолку. К счастью, их прервал торопливо заглянувший на кухню мистер Уизли. Он, не заходя, поприветствовал всех и обратился к Аделисии. — Тонкс должна быть уже практически на подходе, ты закончила завтракать? — Да, мистер Уизли. Я готова сразу идти. В горло даже чай шёл с трудом. О каком завтраке вообще может идти речь? — Очень хорошо. Фред, Джордж, сходите и поднимите Рона с постели. Вашей маме нужна будет помощь на втором этаже, хорошо бы ему встать заблаговременно. Вы молодцы, что так рано уже на ногах! А тебе, Аделисия, желаю удачи. — Спасибо, мистер Уизли. — Слушай, ты уверена, что не хочешь остаться? — обратился к ней Фред, снова надавливая на болевые точки. Сам он, определённо, не понимал этого. — Может, здешняя жуть тебе больше по душе? — Может быть, — Аделисия как можно равнодушнее пожала плечами. Фред и Джордж помахали ей рукой, и, пользуясь тем, что матери рядом не было, трансгрессировали со своих мест наверх в спальню Гарри и Рона, кровати которых больше не помещались к близнецам. И почти сразу же послышался глухой недовольный вскрик их младшего брата, которому, по всей видимости, снова зарядили хорошего пинка, чтобы тот проснулся. А Аделисия сверлила взглядом то место, где только что был Фред. Кажется, никто из них (кроме, разве что, Гарри) так и не понимал, что целый пустующий дом Аделисии достался не просто так, а потому что её родителей давно уже нет на свете. И никто её в том доме не ждёт. Все как сговорились и словно подталкивали её к переезду, но что она сможет найти там, оставшееся от мамы с папой? Есть ли там фотографии, хоть одна? Как выглядит мама, Аделисия помнила смутно, но размытые очертания её лица, иссиня-чёрные волосы могли ей лишь присниться — на память маленького ребёнка надеяться глупо. Когда Хагрид подарил Гарри альбом со снимками его родителей, то возникла вспыхнувшая искрой надежда найти среди них фото своих, ну или хотя бы папы, потому что он наверняка хоть единожды фотографировался с двоюродным братом Джеймсом Поттером. Но их там не было. Понимание же того, в чём причина такого пристального внимания и назойливых комментариев, приходило с трудом. Возможно, всё дело в том, что каждому обитателю дома на Гриммо уже порядком осточертели однообразные дни, проводимые лишь за расхламлением комнат, их тщательным мытьём, сборам всех для принятия пищи на кухне и снова расхламлением. А тут - что-то разительно отличающееся от привычного течения событий. Периодические собрания членов Ордена не особо скрашивали дни — хороших вестей было немного, а плохие поступали с завидной регулярностью. И это лишь то, что иногда удавалось подслушать с помощью Удлинителей Ушей. То, самое важное, что от ребят тщательно скрывали, было явно намного хуже. Единственным, пожалуй, кто так и не высказал никакого конкретного мнения о возможном грядущем переезде Аделисии, был Сириус. Он, как обычно, отпускал свои циничные остроты, был нарочито весел со всеми и явно не придавал такого значения тому, что родственница его крестника куда-то там собиралась. Во всяком случае, так казалось самой Аделисии, и от такого невнимания по всем её органам проносился изнывающий холодок. И с утра она его ещё вообще не видела. Не слышала даже голоса, который точно привёл бы её в чувство, и не возникло бы этой подавленности. Он пошутил бы над близнецами, а она бы привычно посмеялась над этим. Всё так просто. Но давно ли она стала так нуждаться в Сириусе? Внезапно громко хлопнула дверь, и от этого звука, нагло пробравшегося прямо в сознание, Аделисия дёрнулась. По всему первому этажу разнёсся оглушительный вопль с портрета миссис Блэк, перебиваемый извиняющимся голосом Тонкс, к которой с лестницы уже бежала чья-то пара ног. Кажется, и правда сейчас пора будет уходить.

***

— Ну, как ты, рада? — Тонкс бодро шагала прямо по набежавшим за утро лужам, явно не замечая их. Сегодня она была пепельной блондинкой с карими глазами и вздёрнутым, почти как у Аделисии, носом. — Слушай, я доброшу тебя до только нужного отдела, а то мне самой надо бы остаться решить один вопрос. Очень всё некстати, ты уж извини. — Да всё нормально, ты вообще не обязана была помогать мне, — заверила её Аделисия, стараясь не отставать. В тонком плаще её пробирала дрожь. — Тебе ведь нужен отдел магической жилищной инспекции? — Тонкс задумчиво сдвинула брови, не сбавляя темп ходьбы, — там есть такой Бенджамин Каммингс, ты его точно встретишь. Мы зовём его «мистер-штырехвост». Вредный тип. Но, если ты не будешь рассматривать его ноги, то точно можешь рассчитывать на его расположение. — Как-как? Штырехвост? — Аделисия прыснула. — И почему нельзя смотреть на его ноги? — Ты на уход за магическими существами не ходила, что ли? — Я к шестому курсу уже отказалась — итак нагрузки многовато. Хагрид вроде не обиделся. — Уж не помню, на каком курсе их проходят, но это такие шустрые мерзкие поросята с тощими-претощими ногами. — Тонкс передёрнуло. — И есть у старины Бенджи некоторое сходство с этими… ну ты меня поняла, я надеюсь. Так, давай зайдём за угол и трансгрессируем по-человечески. Она завела Аделисию за невзрачную невысокую постройку. Поттер лишь успела подумать, что Тонкс очень отчаянная девушка — с таким безрассудством трансгрессировать почти на глазах у магглов… Но Сириус бы такое, наверное, одобрил — по нему было видно, что сейчас он готов, казалось, абсолютно на любой риск. От промелькнувшей мысли об этом мужчине, у Аделисии свело живот, но тут же это ощущение сменилось куда более неприятным тягучим всасыванием в пустоту — они вместе с Тонкс трансгрессировали к Министерству Магии. *** Нимфадора оказалась права. Бенджамин Каммингс был низким и грузным мужчиной с уверенно разрастающейся лысиной и тонкими костлявыми ногами, не под стать его объёмному телосложению. Его кабинет находился на втором уровне Министерства Магии. Аделисия осталась с Каммингсом наедине, так как Тонкс, проводив её, довольно быстро попрощалась и убежала по своим делам. И снова не было вопроса, вернётся ли Аделисия на Гриммо. Ладно, об этом она подумает как-нибудь потом. Волнение сменилось тягостным подозрением, что от этого несимпатичного человечка, так и не пригласившего Аделисию сесть, теперь зависело многое. То и дело, хрустя пухлыми пальцами, тот просматривал глазами кипу бумаг на своём рабочем столе, листы которых переворачивались сами собой под воздействием нависшей сверху волшебной палочки, и отыскивал среди документов те, что относились к дому Аделисии. — Так-так-так… Аделисия Рейнолдс Поттер… Так Рейнолдс или Поттер? Это ваше второе имя? — визгливо поинтересовался он. — Нет, это моя вторая фамилия. По маме. — Н-да. Тогда почему ваша вторая фамилия не указана через прочерк?! — голос мужчины брал всё более высокие ноты. — Вы мне создаётё путаницу, мисс Поттер, а у меня слишком много дел, чтобы разбираться в ваших именах и фамилиях. — Так уж вышло, мистер Каммингс, — ответила ему Аделисия. Она крепко сжала в кармане плаща кулак, и ногти впились в ладонь, вызывая боль. Это отрезвило от медленно накапливающегося раздражения. — Хм-м… Угу, снять охранные заклинания со скрытых вещей… Хм-м-м… мне нужно проследовать вместе с вами, но сегодня мой день расписан полностью, боюсь, вам придётся прийти ко мне снова. В следующий раз. В груди что-то ухнуло вниз. Аделисия не ожидала, что что-то может пойти не по плану, и чувства отказывались перестраиваться на новую волну. Предыдущие несколько дней она была разбита морально, и вот теперь так просто уйти ни с чем?! — Но сэр! — она взмолилась, дёргаясь и делая шаг вперёд навстречу Каммингсу. — Прошу вас, это очень важно для меня. Неужели я не смогу справиться самостоятельно? Я ведь уже снимала запечатывающие заклинания, когда… — Снимали сами? — Каммингс замер и прищурил и без того узкие глазки. — Вообще-то, это запрещено, и вас должен был кто-то сопровождать. Кто рассказал вам, как это делается? — Мой… друг. — Сдавать своего декана Аделисии ну никак не хотелось. — Друг, значит… Интересные у вас друзья, мисс Поттер. Он или она хотели немножко нарушить закон? Нужно было срочно что-то придумать. Может, надавить на жалость? — Мистер Каммингс, — Аделисия, вздохнув про себя, решила давить уверенно, — я так долго готовилась к этому дню. Прошу вас, мне очень нужно сегодня попасть домой и вернуть все вещи. Я не могу больше жить в Дырявом Котле. Прошла одна или две минуты молчания, нарушаемая лишь громким дыханием Аделисии, прежде, чем раздался голос министерского работника. — Что ж, ладно, — с поразительной лёгкостью согласился Каммингс. Он зашёл за свой стол и сел на потёртое, некогда бывшее кожаным, кресло. Его волшебная палочка теперь была направлена на выпирающую полку в столе, откуда выпорхнула крохотная бумажка. Каммингс толкнул её по воздуху Аделисии, и та поймала её. — Вы должны без запинок прочитать это пять раз и после пятого произнести: «Ревэнитум Санктум». Всё вернётся. — Спасибо большое, сэр! — не поверила своей удаче Аделисия, поспешно пряча бумажку в карман плаща. Ну и странный же сегодня день — потрясение за потрясением и только за последний час. — Всё, уходите. — Каммингс мотнул головой, не глядя на девушку. — Я и так потратил на вас больше положенного времени. Он, наконец, взял в руки свою волшебную палочку, взмахнул ей, и Аделисия не успела опомниться, как её силой вытолкнуло из кабинета. Она с трудом сохранила равновесие, и дверь захлопнулась прямо перед её изумлённым лицом. Проходящие рядом сотрудники Министерства равнодушно посмотрели на девушку — видимо, Каммингс так ведёт себя не первый раз. Нахлынула дикая смесь эмоций. Она так быстро добилась, чего хотела, но колени мелко дрожали от обречённости своего положения. Теперь цель отправиться прямиком на Стэнли Роуд 28 не казалась больше такой недосягаемой, как мгновением ранее. Шумно выдохнув, Аделисия направилась к заколдованному лифту, чтобы выбраться из душного Министерства. Пока девушка в нём торчала, на небо выглянуло такое редкое июльское солнце. Оно хорошо прогрело людные лондонские улицы, и рука сама потянулась снять плащ, чтобы остаться в одном платье. От Министерства до дома было не так далеко идти, но отсутствие нормального завтрака быстро сказалось на желудке — голод всё-таки брал верх. Немного подумав, Аделисия отбросила назад свои тёмно-каштановые волосы и отправилась в Косой переулок, чтобы там подкрепиться чем-нибудь, а заодно перевести дух. *** «Кажется, я совершаю какую-то ошибку», — судорожно думала Аделисия, переминаясь с ноги на ногу перед домом на Стэнли Роуд спустя час. Голова кружилась. Хотелось отчаянно ненавидеть себя за слабость. По улице ходило много людей, и они с любопытством поглядывали на застывшую незнакомую им девушку, но Аделисия же не замечала их. Она думала, что сделав шаг вперёд, вряд ли сможет отступить потом назад. Вернуться же на Гриммо и сказать: «Привет, Сириус! Я подумала, что ну его, этот дом, я с тобой хочу жить» — было бы просто верхом глупости. Но она действительно хотела жить там, где живёт он — это знание приятно заполняло душу и вместе с тем саднило её. Вряд ли теперь такое возможно. Аделисия обхватила ладонями своё лицо. Плащ при этом чуть не сполз с правой руки, согнутой в локте, пришлось перехватить его. Что ж, капитуляция отныне осталась за воображаемым бортом. Да и чего она, в самом деле, боится? В доме будет, чем заняться, а вечером она заглянет на Гриммо (вероятно, в последний раз) и заберёт свои вещи. Да, так и будет. Аделисия уверенно достала палочку из плаща, незаметно направила её на калитку и та со скрипом отворилась. В несколько шагов девушка буквально долетела до порога двери, оглянулась на снующих туда-сюда магглов и произнесла отвлекающее заклинание, чтобы никому из них даже не пришло в голову смотреть в её сторону, пока она читает сложную комбинацию слов с бумажки, данной Каммингсом. Пока Аделисия, стараясь делать это без ошибок, нашёптывала слова на старом языке, похожем на жёсткую латынь, где-то в глубине дома послышались звуки сдвигаемой мебели, и это чуть здорово не отвлекло от процесса. Наконец, финальное заклинание Ревэнитум Санктум довершило его до конца. Аделисия открыла зажмуренные глаза и осторожно взялась за ручку двери, которая из грязно-серой превратилась в пепельно-серую. Вьюн, пробирающийся от двери к окну, пошевелился, и его листочки приветственно зашуршали на ветру. Солнце отразилось на оконных стеклах, которые вмиг стали чище, и в двери тоже произошли изменения: в резных выемках вместо дерева тоже образовалось стекло. Аделисия невольно наткнулась взглядом на виднеющееся теперь незамысловатое убранство дома. Вот и всё. Она вошла, медленно озираясь по сторонам. Кое-где на стенах обоям ещё не вернулась былая яркость, но они были всё также нежно-розовыми, как и в первый раз, когда Аделисия их увидела. В груди ныло. Но это было новое ощущение — от былой паники не осталось и следа, и на её место, наконец, пришло жадное любопытство. Внутри дом был таким же небольшим, как и снаружи. Солнечные лучи пробирались через окно на кухне, мягко оседая на всех поверхностях и давая довольно много света. Маленькая комнатка с приоткрытой дверью, принятая Аделисией в прошлый раз за кладовую, оказалась, по всей видимости, библиотекой, где стояло так много книг, что они виднелись даже под самым потолком. Туда она обязательно заглянет, но позднее. Кухня была буквально заставлена перевязанными стопками старых газет, к которым явно уже давно никто не притрагивался. Они были на высоком обеденном столе, полу, даже по широкому подоконнику некоторые из них были хаотично разбросаны. Аделисия подошла к столу и взяла самую большую стопку в руки, аккуратно развязывая шпагатный узелок. Напечатанные фотографии не двигались — это были маггловские газеты 1979 года выпуска, аккуратно сложенные по месяцам. — Интересно, зачем мама их собирала? — задумчиво проговорила Аделисия, возвращая газеты на место, так и не найдя в них ничего примечательного. Она решила пойти дальше, заглядывая в каждый угол по пути. Отдельной гостиной не было, кухня с библиотекой находились прямо перед выходом, заменяя её. От стены рядом с библиотекой отходила на чердак небольшая лестница с зелёными ступеньками, а из кухни вели сразу две двери в остальные комнаты. Отметив, что, когда она была здесь впервые, двери вообще везде отсутствовали, Аделисия вошла в ту, что была левее. В этой комнате также было много солнца, так много, что она казалась буквально белой. Аделисия прищурилась и отвела глаза в сторону, как вдруг пошатнулась назад. Перед ней стояла невысокая узкая кроватка, явно сделанная для ребёнка, с разбросанными по ней разномастными одеяльцами. Это была её кроватка. Здесь спала маленькая Лисси Поттер, когда ещё живая мама укладывала девочку на ночь. Глаза защипало от подступающих слёз, и Аделисия нервно сглотнула, не решаясь приблизиться. Детская (а это была она) оказалась немногим больше кладовой — рядом с кроваткой находилось лишь плетёное кресло и деревянный комод тёмно-орехового цвета. «Здесь, наверное, мама сидела, пока рассказывала мне сказку перед сном. Наверняка же рассказывала», — с тоской в сердце думала Аделисия, подходя к креслу и проводя рукой по крепко скрученному ротангу. На нём лежала уродливая игрушка в виде мыши, сшитая из грубой ткани и с огромными глазами-пуговицами, но от её вида на душе стало тепло. Плащ всё-таки выскользнул из рук и упал на пол, но поднимать его Аделисия не стала. Она решила посмотреть, что лежит в комоде, прихватывая с кресла игрушку. В комоде не было ничего, кроме её детской одежды — девичьи платьица и штанишки сильно смялись с годами, потому что лежали в хаотичном порядке. Девушка любовно перебирала их, боковым зрением замечая очередную дверь, ведущую прямо из детской не в прихожую, а во вторую комнату. Аделисия положила уродливую мышь на комод и с замиранием сердца направилась, как ей думалось, к маминой спальне. Дверь открылась с лёгким скрипом. Взгляд сразу же наткнулся на кровать побольше, чем в детской. Чуть поодаль стоял белый шкаф для одежды и две небольших тумбы грязно-молочного цвета, почему-то отодвинутые от стены. И снова розовые обои. А на самих стенах были… — Фотографии… фотографии! — безумно прокричала Аделисия, подбегая к стене около шкафа, и резко останавливаясь. Почти всё пространство было сплошь утыкано старыми швейными иголками, которыми были приколоты движущиеся волшебные снимки. Аделисия от одолевших её слёз с трудом сфокусировалась на фотографии прямо напротив глаз. Кто-то сверху снимал, как девочка с милым хвостиком на маленькой головке идёт за руку с женщиной, ведущей её. Девочка неуверенно перебирала ножками, постоянно оборачиваясь, но лица женщины не было видно — в кадр попала только её рука. Этой девочке года три, не больше. Тут же, рядом, много мужских и женских фигур. Они смеялись, бежали вместе, падали и кружились, помахивая Аделисии рукой. Их лица были везде одинаковы, и она поняла, что это - мама и папа. Но её самой на этих снимках с ними не было. Все родительские фотографии были чёрно-белыми, видимо сделанными на старый фотоаппарат, но Аделисии это нисколько не мешало их рассматривать. Она лихорадочно всматривалась в лица родителей, чувствуя, что её горло сдавливает от рвущихся рыданий. Абботт Поттер был очень красивым мужчиной — густые тёмные волосы с поэтическим пробором и игриво свисающей чёлкой прямо на чёрные глаза. Были ли они на самом деле такими чёрными или всё дело в цвете фотографий, Аделисия не знала, но от его взгляда веяло такой внутренней магией, что девушка вмиг поняла, почему мама могла влюбиться в него. Вокруг губ и от уголков глаз исходили мелкие морщинки — видимо, Абботт при жизни часто смеялся и щурился. Волевой подбородок, острые скулы, широкие плечи. Он был подтянут и явно высок ростом, потому что мама рядом с ним казалась совсем уж миниатюрной. Его губы были такими же тонкими, как у Аделисии, точнее, это она унаследовала их от отца. Молодая Ралфина смотрела на свою дочь с фотографий, широко улыбаясь. Волосы миссис Поттер опускались лишь до плеч и также были темнее ночи. Курносый нос Аделисии достался именно от неё. И глаза их были одинакового разреза и, видимо, цвета — они были не чёрными, как у Абботта, а светлыми и буквально искрились счастьем. Ралфина тоже была миловидной, и каждое её движение было наполнено лёгкостью и плавностью. Она держала мужа за руку почти на каждой фотографии, или крепко обнимала его - они везде находились очень близко друг к другу. Аделисия опустилась на колени, поглаживая обессиленной рукой снимки мистера и миссис Поттер. Она в голос выла от боли. Она не понимала, почему сейчас ей приходится находиться здесь одной, смотреть лишь на их изображения, не имея возможности так же бежать рядом и смеяться, наслаждаться полноценной жизнью рядом с родителями. В эти минуты она отчаянно понимала Гарри, и в глубине души была рада, что не вышло взять его с собой — ему точно стало бы не по себе. Одна из фотографий привлекала особенно: на ней Абботт стоял за спиной Ралфины и обхватывал руками её талию. Они слегка покачивались и смотрели прямо с одинаково спокойными взглядами. Этот снимок захотелось сразу же припрятать, как что-то невероятно ценное, и Аделисия аккуратно вынула иголку, сложила вдвое фотографию и убрала её себе в платье. Всё ещё глотая слёзы, девушка повернула голову и бегло осмотрела стену на предмет наличия фотографий Джеймса и Лили Поттер. Их она не нашла, но зато на одной из тумб обнаружилась незамеченная до этого коробка с какими-то сложенными бумагами и тонкой тетрадкой поверх них. Бумаг было много, и Аделисия догадалась, что это могут быть письма. Она подползла прямо на коленях к тумбе, вынула тетрадку из коробки и положила рядом. Начать хотелось именно с писем. — Мама, не просто же так ты хранила их рядом с собой… — прошептала Аделисия, взяв первое письмо в руки. Она затаила дыхание и раскрыла его. «Моя милая Ралфи, Пишу тебе, прибыв, наконец, в Австралию. Добираться маггловским способом очень долго, поэтому отсылаю письмо только сейчас, да и не хотелось у всех на виду пользоваться совой. Кстати, я не нашёл ни одной совы, представляешь? Пришлось брать какаду у местных и заколдовать его, поэтому не обращай внимания, если у него по прилёту будут косить глаза в разные стороны. Я его потом расколдую обратно, когда он принесёт мне весточку от тебя. Кстати, ты была права — здесь ещё довольно жарко, и я очень жалею, что не взял с собой побольше лёгкой одежды. Но ещё больше я жалею, что не взял с собой тебя. Я остановился прямо у своих коллег-магглов, они очень приветливые люди и точно понравились бы тебе. Через пару недель работы мы обменяем те свитки на маггловские деньги, и я вернусь домой. Я не успел их тебе показать, а они такие чудные! Представляешь, магглы пользуются бумажными деньгами, это так неудобно. Возможно, мне удастся выпросить одну бумажку, но я не очень уверен в этом. И тут так много собак! Я невольно начал скучать по старушке Бетти. (только не говори ей об этом) Может, ты передашь Бернис, чтобы она пока не забирала её? В любом случае, думаю, я готов буду ещё пару месяцев потерпеть храп Бетти, раз уж ты так к ней привязалась. Скоро напишу снова, не забудь послать какаду обратно с письмом. Я люблю тебя. Твой Аб. 01.10.1978» Сердце бешено застучало. Аделисия смотрела на рваные неаккуратные буквы и не могла поверить, что это папино письмо. Она подняла взгляд на стену и снова посмотрела на фотографию, по которой до этого она лишь скользнула взглядом. Ралфина и Абботт бежали по какому-то пустынному пляжу, а между ними была собака, беззвучно лающая и рвущаяся то к одному, то к другому. «Эту собаку им кто-то дал, какая-то Бернис — это сестра или подруга? И чья?» — думала Аделисия и её губы впервые за всё это время отразили улыбку. Рука потянулась к очередному письму, оно было короче, но написано всё тем же почерком. Аделисия стёрла с щёк уже наполовину высохшие слёзы и погрузилась в чтение. «Ралфи, Я виноват, признаю, я очень виноват. Прошу, приходи ко мне завтра. Неизвестно, насколько я застрял в Министерстве, но отпускать меня пока ещё не планируют. Помнишь, мы накладывали друг на друга дезилюминационное заклинание? Теперь тебе нужно нанести его на себя самой, я уверен — у тебя всё получится. Потом можешь трансгрессировать, но будь аккуратна, тебя здесь ещё никто не знает, лучше пошли мне патронуса и дождись внизу. Приходи. Я люблю тебя, как бы там ни было. 09.08.1973» Это письмо снова было с датой, и какой — к моменту смерти мистера Поттера он был знаком со своей будущей женой как минимум пять лет. Или они уже были женаты? И что у них случилось за непонимание, за что отец извинялся перед мамой? На этот вопрос ответа Аделисия знала, что не никогда получит, но судорожно продолжала рыться в коробке, находя всё новые и новые письма. Она читала их запоем. Каждое письмо Абботта было насквозь пронизано нежной любовью к Ралфине, и в них прослеживалось кое-что непонятное, даты перемешались — видимо, письма перечитывали, не складывая затем по порядку. Абботт писал о горячих противоречиях, поразивших его в самое сердце, и ему было жаль, что с этим поделать было ничего нельзя. Но тут же встречались головокружительные фразы, от которых Аделисия испытывала невообразимый эмоциональный подъём — несмотря на какие-то неведомые сложности, с которыми родителям пришлось столкнуться, она верила в искренность чувств отца к маме. "… я хочу все оставшиеся мне закаты тратить с тобой…" "… мне теперь плевать, что о нас подумают другие. Ты смогла сотворить невозможное, и я никогда не забуду, что ты сделала для меня…" "… мисс Рейнолдс, я, Абботт Клетус Поттер, клянусь тебе, что больше не совершу подобной ошибки. Ты — всё моё существо, я теперь уверен в этом даже больше, чем тебе самой может казаться…" Солнце уже ушло за сгустившиеся облака и в комнате стало намного темнее, но Аделисия всё ещё сидела на полу с письмами в руке, когда снова заплакала. Стало горько от того, что её никто ещё так не любил, как отец любил её маму. Эта была коробка с одними лишь письмами отца. Ралфина Поттер бережно хранила их, позволив дочери спустя годы вот так прикоснуться к истории их любви. Вспомнив о тетрадке, которую она ещё не посмотрела, Аделисия осторожно поднялась. Было сложно определить, сколько времени у неё заняло чтение. Мышцы затекли во всём теле, и в спине покалывало от долгого сидения в сгорбленном виде. Взяв в руки тетрадку, Аделисия села на кровать и раскрыла её. Одна лишь фраза, проступающая бороздящими страницу рваными царапинами, словно на перо нажимали с силой. «Его больше нет. Как мне жить?» Кровь прилила к мозгу, и голове стало жарко. Аделисия закрыла глаза и попыталась осознать, что только что прочла. «Это написала мама. Мама написала, что папы больше нет. Она написала это. Написала это…» Мысли собирались в один большой бессвязный комок. В сердце остро кольнуло. Аделисия вдруг прочувствовала где-то в глубине своего подсознания, как могла страдать мама, когда узнала, что её любимый муж погиб. При каких обстоятельствах это произошло? Кто ей сообщил? Где она встретила эту новость? Как она смогла это выдержать внутри себя и всё-таки родить ребёнка, которого на тот момент уже ждала? Воображение рисовало страшные картинки — та девушка с фотографий бьётся в исступлении, теряя самообладание, плачет, бьёт руками по всему, до чего дотягивается, и на её лице искажается боль. Она не хотела снова видеть, а уши её не хотели ничего слышать. Но Аделисия понимала, что ей в любом случае придётся открыть глаза, однако сделать это — означало снова очутиться в том мире, который засвидетельствовал все те события. А так, пока темно и ничего не видно, значит, ничего и было. Но веки не смыкались больше так крепко и ресницы предательски дрожали, распахиваясь. Слёзы высохли окончательно. Всё вокруг стало серым, невзрачным. Обои, красное покрывало на кровати, жёлтый затоптанный ковёр, всё, вообще всё потеряло свой цвет. За окном хлынул проливной дождь, а плечи съёживались от невесть откуда взявшегося холода. Если бы Аделисия была магглом, но знала про существование дементоров, то подумала бы, что именно невидимый дементор явился к ней сейчас. Находиться в спальне мамы стало невыносимо. Ноги подняли её с кровати, руки выпустили из пальцев тонкую тетрадь. Голова ещё сильно кружилась как от приступа, и заклонило в сон. Нужно было уходить. Куда угодно. Она не помнила, как очутилась уже за пределами дома. Губы вяло шевельнулись, произнося запирающее заклинание. «Срочно поспать, срочно поспать» — думала Аделисия, почти не обращая внимания на то, что вся её одежда промокла от сильного ливня. Кто-то, кажется, окликнул её сзади, но она не отозвалась в ответ. Ноги в летних ботиночках залило водой по самые ступни, и они хлюпали, пальцы на ногах замерзли. Но она шла и шла, не желая трансгрессировать, хотя можно было спрятаться от магглов и сделать это. Хотелось именно идти и мёрзнуть дальше, чтобы физическим дискомфортом отодвинуть душевное потрясение. «И правда, день необычный вышел», — с нервным смехом признавалась себе Аделисия глубоко в мыслях. Сколько времени прошло, пока Аделисия добиралась до площади Гриммо? Но вот уже она стоит напротив двери дома номер двенадцать и стучит. Кто-то открыл. Миссис Уизли торопливо загнала Аделисию в дом, что-то обеспокоенно спрашивая. В узком коридоре скопились люди, они что, вышли посмотреть на неё? — Где твоя одежда? — как через толщу воды до сознания добрался голос миссис Уизли. Аделисия перевела на неё мутный взгляд. — Ты вся сырая, милая, почему ты добиралась пешком?! Ты могла послать нам патронуса, и я, либо Артур, отправились бы за тобой! — Я не умею посылать патронуса, миссис Уизли… — хрипло ответила ей Аделисия. Молли стояла с испуганным выражением лица, явно не зная, что ей предпринимать, и это вызывало отвратительное чувство вины. Она чем-то подвела эту добрую женщину? Нужно было что-то соврать, чтобы спасти ситуацию, — … а плащ я случайно оставила там. Просто я не ожидала, что попаду прямо под дождь и… Можно, я пройду погреться? — Конечно-конечно, давай, проходи… — миссис Уизли отодвинулась, чтобы пропустить Аделисию вперёд, что-то бормоча следом и взмахивая своей волшебной палочкой. По телу пробежало согревающее тепло, и вся одежда из насквозь мокрой превратилась в абсолютно сухую. Этот жест заботы разбудил что-то щемящее внутри. Аделисия видела, как на неё с интересом смотрят мистер Уизли, Гарри и Рон, вышедшие в коридор. Она поздоровалась с ними, буквально на секунду смягчая лицо и почти вымучивая из себя подобие улыбки. — Я, наверное, пойду на кухню — есть хочется, — Аделисия перехватила их неозвученные вопросы. Ноги всё ещё двигались сами и завели её туда, где хорошо пахло едой. За спиной никто не шёл, видимо, они уже успели поужинать, или ещё даже не начинали. Или, может быть, они поняли её бессловесную просьбу не расспрашивать ни о чём. Она любила всех этих людей, каждого по-своему, они были ей дороги, но в эти минуты ей никто из них не был нужен. Ну, разве что… Сириус сидел на кухне один, что-то вдумчиво читая. Он почти не моргал, а его пальцы лениво блуждали по страницам неведомой Аделисии книги, и она на секунду притормозила свой шаг, чтобы успеть рассмотреть, как они двигаются. От широких кистей рук шли выпирающие тёмные вены, забегая прямо в длинные рукава его костюма. И с каждым перелистыванием страницы эти вены напрягались. Было видно, как Сириусу нравится то, что он читает, он казался таким расслабленным, и Аделисии стало стыдно, что она хочет прервать его уединение. Можно было бы попробовать слиться со стеной и дальше остаться вот так тихо смотреть, но её нога случайно шаркнула по полу, и Сириус повернул голову на звук. — О, ты вернулась, — спросил он. — Ну, как всё прошло? — Привет, Сириус. — Мерлин его побери, как хорошо, что он здесь. — Замечательно прошло, спасибо. Вы все уже поели, наверное? — Поели ли мы? — мужчина обернулся назад и посмотрел на часы под потолком, — через час же ещё только. А ты что, есть хочешь? — Я? Да нет… — и снова пришлось соврать. Аделисия рвалась смотреть на Сириуса в упор, но пока ей казалось чрезвычайно важным, двигаются ли картинки в его раскрытой книге. Она зачем-то начала царапать ладонь на правой руке ногтями левой. — Я подожду остальных. Что ты читаешь? — «Руководство по поисковой магии» Родео Кубенса, — Сириус прикрыл книгу и погладил её по обложке. Пальцы невесомо дотронулись до серебряного тиснения больших готических букв. — Иногда полезно обновить свои знания, да и все нормальные книги в этом доме я уже давно перечитал. А так, как будто и делом занят. Хотелось бы сейчас оказаться на месте этой книги. Стало бы так хорошо… Чёрт, да о чём она думает?! — Здорово, — Аделисия села напротив. Чтобы не выдать своё странное желание, ей пришлось говорить абсолютно безразличным тоном. Но это не было сложным — помогало недавнее чудовищное опустошение. — А где ты её взял? — Это мой старый учебник, мы по нему учились на седьмом курсе, как сейчас помню. — Глаза Сириуса, почему-то, теперь излучали серьёзность. Он поймал взгляд Аделисии и, казалось, начал её рассматривать, но потом отложил закрытую книгу в сторону и спокойно добавил: — посмотрим, какой тебе и Фреду с Джорджем придёт список учебников на этот год — если что, могу безвозмездно отдать. — Спасибо за предложение. — Аделисия хмыкнула, укладывая руки с локтями на стол. — А, можно, я тоже что-нибудь почитаю у тебя? — Э-э… ну, сходи в отцовский старый кабинет, там довольно большая библиотека. А что конкретно тебе нужно? — Не знаю. Тоже про заклинания какие-нибудь, скоротаю время до ужина. — Она резко встала, неаккуратно отталкивая от себя стул. Не совсем было понятно, зачем она это делает, но Аделисия просто захотела выйти из-за стола и, не глядя больше на Сириуса, отправиться прочь из кухни. Библиотека мистера Блэка сейчас была самым желанным местом на планете. Ну почему она так себя ведёт? Нужный кабинет оказался через одну дверь в самом тёмном коридоре первого этажа. Наверху слышались голоса говорящих друг с другом людей, но туда не хотелось. Спрятаться — вот лучшее решение. В кабинете было темно и пришлось наколдовать немного огня для свеч по его периметру. Огромный шкаф с заветными книгами был шириной с самую длинную стену и полностью забитым разного рода переплётами — и ветхими, и не очень. Аделисия прошла прямо к нему, взяв совершенно случайную книгу с первой попавшейся полки — ей оказалась «Тёмная Магическая Трансформация» неизвестного автора — буквы стёрлись, и невозможно было прочитать имя. Прислонившись спиной к шкафу, Аделисия раскрыла книгу на сто сорок восьмой странице и попыталась понять, что она вообще читает. Смысл написанного лишь отдалённо был доступен ей, хотя она не слыла неспособной ученицей на своём курсе. Но сейчас буквы упрямо плыли перед глазами. — Вот смотрю и не могу понять, — голос Сириуса разрезал тишину в кабинете. Аделисия испугалась, выронив книгу из рук. Как давно он наблюдал за ней? — М-м? — девушка наклонилась за книгой и выпрямилась, глядя прямо на мужчину. — Не могу понять, что с тобой не так. — Сириус прошёл в кабинет, направляясь вглубь. Он остановился на середине пёстрого, но потемневшего с годами ковра. — Я ожидал, что ты будешь более радостной к концу этого дня, но на тебе лица нет. Что там произошло? — Где? — тупо спросила Аделисия. — В доме твоём. Я совсем не слепой, что ты там увидела? — А, ты об этом. Ничего плохого, просто… просто фотографии, вещи, письма. И мышь. — Мышь? — непонимающе произнёс Сириус. — Там была игрушка, — пояснила Аделисия, вспоминая старое ротанговое кресло. К горлу снова подступала почти забытая горечь. — Она такая страшненькая, знаешь, но милая. Надо было взять её с собой, наверное, но… я не взяла. — Ты вообще ничего не взяла. Странно, на твоём месте я бы наворотил сюда всё, что смог бы унести, и ещё всем остальным бы похвалился. — Сириус показательно мягко закивал сам себе. И Аделисия невольно повторила его жест. — Ну… я только одну фотографию с собой положила. — Рука сама скользнула в потайной карман на юбке платья и достала оттуда сложенный вдвое снимок. — Покажешь? — Он сделал ещё два медленных шага вперёд. Аделисия протянула ему фотографию Ралфины и Абботта, которую Сириус взял с осторожностью. На долю секунды их пальцы соприкоснулись, и это было очень приятное ощущение. Сириус немного помолчал, рассматривая молодых и ещё живых родителей Аделисии. — Ралфина и Абботт Поттеры… — он прочитал надпись на обороте, немного повертев фотографию и возвращая Аделисии. — Красивая девушка. Ты похожа на неё. Его голос, произнёсший их имена, порвал Аделисию изнутри окончательно. Две параллельные вселенные столкнулись, а, значит, это всё придётся принять. Принять, что их нет, что омертвевший и пустой дом на Стэнли Роуд ждёт её возвращения, что Сириуса она больше не увидит. Аделисия чувствовала, как губы её трясутся, и отвернулась, чтобы Блэк этого не заметил. Но тот потянул свою голову, высматривая её лицо, по которому уже скатилась первая чёртова слеза. Слабачка! — Что с тобой? — голос мужчины стал негромким и низким. Раз он интересуется, то надо бы что-то ответить, но рот не открывался, потому что Аделисия чувствовала, что сразу бы зарыдала в голос. Она попробовала сглотнуть пару раз и прокашлялась. Потом покашляла ещё, и ещё, чтобы скрыть звук подступающего всхлипа. — Ты теперь прогонишь меня? — дурацкий вопрос, но самый нужный. Пусть именно его ответ теперь вертится у неё в голове. Хватит бояться - гриффиндорка она или кто? — Чего? — глаза Сириуса обрели форму чайных блюдец, и он непонимающе отстранился, словно хотел получше рассмотреть ту, что только что сморозила чушь. Но это не было чушью, это было тяжёлой правдой, в которую Аделисия свято верила. — У меня теперь есть свой дом, я могу там жить. А здесь я для чего? Какая от меня польза? Только место занимаю, возможно, тебе будет лучше, если я уйду… А там, всё-таки, родители жили, и я должна уйти туда! Должна, понимаешь? — Аделисия рыдала, вытирая бесконечно льющиеся слёзы. Она считала, что звук её плача отвратителен, и от этого страдала ещё больше. Сириус сильно хмурился, слушая её, а Аделисия с чувством продолжала, почти забыв о том, кто перед ней стоит. Слишком много напряжения скопилось за день, и оно громко выходило. — Но я не могу, не могу… Я нашла все эти письма папы, нашла, что мама писала после его смерти. Я так плакала, я… Это невыносимо, Сириус! Каждый из вас, каждый считал, что я уйду туда. Фред с Джорджем вон уже в гости напрашивались, всё говорили мне, как классно мне будет жить там одной. А я сидела на маминой кровати, представляла, как она спала там одна без папы, одинокая и несчастная, пытаясь ещё и растить меня … Мне что, теперь там же спать, да?! Спать и переживать во снах всё, как наяву? Я видела их фотографии, и их так много… Мама развесила все наши… НАШИ… фотографии на стене, она, наверное, смотрела на них каждый день, понимаешь? На его лицо смотрела. И там всё давящее и пустое, потолки, остальные стены, даже штор нет на окнах и шкафы почти без одежды, на кухне стопки газет маггловских. Она его ждала, да? Выискивала хоть какую-то информацию, потому что он пропал среди магглов? Как я буду там жить? Нет, если ты только скажешь, я… — Не дури, — миролюбиво перебил её Сириус. — С чего ты вообще взяла, что тебе нужно туда уходить насовсем? Если не хочешь, то и не надо, здесь у тебя отдельное место, и ты по праву его занимаешь. — Я п-подумала, что чем меньше народу, тем тебе будет лучше. Это… просто… — Аделисия прерывисто вздыхала. То, как спокойно Сириус воспринял её слезливую тираду, подействовало как обдувание сильным тёплым ветром. Слёзы подходили к концу? Но, до красноты стерев свои распухшие заплаканные глаза, она не знала, как теперь это скрыть. Ему нельзя смотреть на неё, ведь он увидит, какая она стала некрасивая. Но Сириус не отводил взгляда и, наконец, заговорил ещё. — Подожди. Ты меня удивляешь, — он подошёл совсем вплотную к Аделисии, вздохнул и положил руки ей на плечи, легонько сжав их. Она совсем перестала плакать и замерла. Сириус говорил что-то, но помутнённое сознание поглощало всё без остатка, и лишь зрение могло давать ей картину происходящего, а то она совсем бы ничего не понимала и просто тонула бы в его голосе. — …разве не понятно, что вы все теперь как одна моя большая семья? Хотела бы ты лишиться члена семьи? Нет? Вот, то-то же. Поэтому, конечно, я хочу, чтобы ты осталась. — Правда? — Она не верила, но попыталась улыбнуться ему. — Правда, — Сириус утвердительно кивнул, а затем показал на кресло у её ног. — Сядь. Аделисия подчинилась, внимательно смотря, как он садится на соседнее кресло. — Во-первых, — его голос звучал тихо и бархатно, — ты сестра Гарри, старшая сестра, Аделисия, опустим конкретную степень родства. Твоя поддержка и твоё присутствие ценно для него, я в этом уверен. Во-вторых: твои друзья живут здесь этим летом, хотя у всех свои дома, и вы вместе проводите время. Конечно, когда не драите мои комнаты. — Сириус усмехнулся. — В-третьих: как-никак, я и Римус подбрасываем вам информацию об Ордене. Я же понимаю, каково это — не знать, что происходит. И вы должны знать намного больше, чем считает Молли, ты в частности. В-четвёртых: ты умная девушка, с тобой интересно разговаривать. И ты едва ли не единственная, кто не осуждает меня за спиной — в этом я тоже уверен, почему-то. А как лихо ты заступилась за меня перед Нюниусом! Думаешь, я забыл? Ты приносишь немало хорошего, подумай об этом. Мне продолжать? — Да. Аделисия смотрела на Сириуса и наслаждалась. Серость его глаз почти не виднелась из-за сильно расширившихся зрачков, и в них не читалось ни жалкого сочувствия, ни презрения, а отражалось лишь понимание. Он понимал её. Всё, что произошло этим днём, случилось лишь для того, чтобы она это узнала. Все пути вели к их разговору в тёмном кабинете давно умершего человека. Пока Аделисия наблюдала за Сириусом, с ней что-то происходило — из груди пропала чёрная, выжигающая всё, тоска, вернулось чувство прекрасного. Ведь он был прекрасен и сидел прямо перед ней, так близко, что можно было рассмотреть буквально всё. Этот разговор случился наедине без лишних ушей, как давно уже хотелось. Сириус держался расслабленно-откровенным, словно ему совершенно ни к чему лгать о своём отношении к… ней. Возникло сумасшедшее желание прикоснуться к нему, и в этот момент Сириус сам это сделал. Он потянулся и взял Аделисию за руки. Что происходит? — Не нужно стесняться того, что ты чувствуешь. Это нормально. — Сириус жестикулировал в воздухе, не отпуская руки Аделисии. — Я сам, когда по просьбе Дамблдора вернулся сюда, испытал нечто похожее. Не то, что бы я был счастлив, живя здесь подростком, но моя комната… Там тоже много фотографий, которые я не забрал в своё время. Парочка из них до сих пор на стене под заклятием вечного приклеивания. Я смотрю на них каждый день, но справился с этим и как-то живу. А ты должна пока забыть про свой дом и остаться здесь — таково моё тебе предложение, которое ты не можешь не принять. Потом ты мне ещё спасибо скажешь за то, что у тебя было время привыкнуть к мысли, что придётся там жить по окончании Хогвартса. — Спасибо тебе, Сириус. Я сделаю так, как ты говоришь, потому что ты прав, — слова вылетели прежде, чем Аделисия подумала, как это прозвучит. Но Сириус кивнул. — Пойдём, — он встал и потянул её за собой, — пока мы сидели здесь, настало время ужина. Можешь говорить, что угодно, но твой желудок уже несколько раз тебя выдал с потрохами. — Ой… — Аделисия издала смешок. Нормальный, искренний смешок, и её улыбка растянулась до ушей. — Да, после таких-то рыданий не мешало бы мне восполнить силы, а то придётся оставить меня здесь в буквальном смысле. — Вот-вот. — Лицо Сириуса тоже озарилось улыбкой, и он повёл Аделисию на выход. Они вместе шли по тёмному коридору, но отовсюду сочился свет. Или этот свет загорелся в её голове? Сириус больше не держал её за руки, но они ещё хранили его тепло и помнили прикосновения грубой мужской кожи на ладонях. На кухне света было в миллион раз больше, чем в кабинете мистера Блэка, и глаза, отвыкнув от такой яркости, сжались до щёлочек. Никто ещё не спустился и, обрадовавшись, что есть ещё время успокоиться окончательно, Аделисия села за ближайший стул и поджала ноги к груди, Сириус же немного отошёл подальше к шкафчикам, и что-то достал оттуда. — Я бы предложил тебе выпить, но ты ведь девушка, поэтому я сделаю это сам. Вы такое крепкое обычно не пьёте, — многозначительно добавил он. Аделисия только посмотрела на него, но ничего не успела ответить, как в кухню ворвался человек. Тёмный силуэт в плаще испугал её, но это был всего лишь внезапно пришедший Снейп. Как он вообще так беззвучно попал в дом? — Мисс Поттер, выйдите с кухни, — резко сказал Снейп, не глядя на съёжившуюся девушку. — Снейп, а ты чего это раскомандовался в моём доме? — Сириус аж опешил. — Что ты здесь вообще делаешь? — Если мне не изменяет память, я пришёл в штаб-квартиру Ордена Феникса. У меня послание от Дамблдора специально для тебя, Блэк. Мне не нужны лишние уши. — Я сейчас уйду, извините… — Аделисия спустила ноги на пол и начала вставать — плохое предчувствие подгоняло её. — Какая проблема помешала Дамблдору изложить своё послание в письме? Аделисия, оставайся на месте. Он не в школе и не может приказывать никому из вас, — жёстко сказал Сириус. Девушке пришлось снова подчиниться ему и она села обратно. — О, прекрасно. — Снейп вытянулся в струну и вперился глазами в Аделисию, за секунду превращаясь в пышущий комок злости. Она почувствовала странное дуновение ветра на своём затылке. — Мисс Поттер остаётся, потому что Сириус Блэк решил, что это важнее дел Ордена. Так, может, вы застенографируете наш разговор? Или зарисуете? У вас, насколько я помню, неплохо получается. Хотя, нет… нет. Ваш профиль — это чёрные лохматые собаки, к которым вы пылаете неразделённой любовью. Но облегчить вам задачу я не могу. Если только предмет вашего обожания не превратится прямо сейчас в пёсьего выродка. — Что ты несёшь?! — Сириус в бешенстве схватился за палочку. А Аделисия в ужасе округлила глаза. Её затрясло. — Мне, кстати, любопытно: а что ты будешь делать с этим, Блэк? — с издёвкой усмехнулся Снейп. — Вряд ли это то, о чём ты мечтал. — Пожалуйста, перестаньте… — тихо пролепетала Аделисия, закрываясь руками. За что он так унижал её? Что она ему сделала? Но было поздно — Снейп выплеснул, что хотел. Сириус странно смотрел на неё. Он молчал, а она не знала, что ей теперь делать. — Что тут у вас происходит? — это был голос Люпина. «Он-то зачем здесь? Что он успел услышать?» — думала Аделисия, словно в припадке, у неё опять начался приступ бешеного волнения. Римус оглядел всех присутствующих с нечитаемым выражением лица. Видимо он пришёл, чтобы поделиться какой-нибудь найденной важной информацией, а на деле получил новую, как казалось Аделисии. Она встала, почти не разгибая спины, потому что в её груди что-то крепко сжалось, а кожа словно натягивалась вокруг солнечного сплетения. — Объясняйся теперь перед Дамблдором сам, как хочешь. — Снейп снова заговорил, не глядя на Люпина и отходя к двери. — Я не собираюсь ждать, пока ты созреешь и начнёшь вести себя как взрослый человек, а не как пуп земли с раздутым самомнением. Я говорил Дамблдору, что надеяться на тебя — то же самое, что возлагать надежды на пятилетнего ребёнка. Он развернулся и ушёл. Сириус всё ещё молчал, держа в руке так и не наполнившийся ничем стакан. — Аделисия? — Римус мягко обратился к девушке, но она обогнула стол и, молча, вышла в коридор. Она поднималась по лестнице, прислушиваясь к тому, что происходит на кухне. Мужчины тихо говорили, но было плохо слышно, о чём именно шла речь. Хотя, несложно догадаться. Всё. Это конец всему хорошему, что успело между ними произойти сейчас. Сириус никогда не простит её за такую глупость.