Трудный возраст

Простите меня, что задержала главу. Она была честно написана аж на семьдесят процентов до того, как в жизни автора стали происходить некоторые описываемые события. Бр-р-р… мне нужно было время, чтобы прийти в себя и дописать оставшиеся тридцать процентов)) Прошу, не думайте, что фф будет заброшен! В комментариях обязательно киньте в меня чего потяжелее, чтоб неповадно было. А теперь к сути: ну что?.. попробуем начать оправдывать наш взрослый рейтинг? :) И, по традиции, встретимся с вами после главы внизу <3 — Где же ты? Туманность застилала глаза. Всё сокрыто в предрассветной неге. Руки не нащупывали перед собой ничего твёрдого и лишь плыли навстречу тому, чего сами не знали. Она провела ладонью по шершавому дереву, но пальцы не упёрлись ни во что — кора обтекала их, пропуская в свою бесплотную вязкую субстанцию. Но деревья всегда были грубыми на ощупь и словно испещрёнными трещинами… Почему же сейчас так? Вокруг не было никого, кто мог бы дать ответ. Жутко, очень жутко. И одиноко. Куда идти - неизвестно. Ноги вели прямо через лес, а острые засохшие кустарники вереска почему-то сильно царапали кожу. Она стерпит эту боль и пройдёт дальше прямо через их заросли, ведь нужно найти его, где бы он ни был. Но не было ни солнца, ни звезд на небе — ничто не указывало путь, не было союзников в этом мире, которые посочувствовали бы сейчас. А ведь она боится идти дальше, очень боится. Что ждёт там — на самой дальней стороне? — Я не вижу тебя, где же ты? Что это на ней — платье? Когда и кто надел на неё платье? Почему его подол цепляется за каждую ветку на земле, заставляя её каждый раз задерживаться и оглядываться по сторонам? Она видит, что вокруг неё камни и выкорчеванные из земли корни деревьев поросли мхом. Без солнца его зелёные шершавые волоски стали влажными, и веяло прохладой от одного лишь взгляда на это стелющееся по деревьям растение — наверное, недавно прошёл дождь. Деревья потеряли силу и, вероятно, были повалены мощной бурей. Как их жаль… Но они не дают пройти, не дают, не дают, не дают… Липкий холод увлекает в землю. Хочется упасть и больше никогда не вставать. Может быть, он хотя бы сейчас придёт на помощь и спасёт её от бессилия? — Отзовись, прошу. Кажется, что-то виднеется… Просвет среди деревьев расширяется, сквозь них пробираются невесомые лучики света. Это — выход? Тогда нужно бежать, как можно быстрее! Бежать, бежать, бежать!.. Она шепчет что-то, зовёт, плачет. Хочется как можно быстрее встретить хоть одну живую душу на своём пути. Его душу. И она его видит. Его рука появляется будто из ниоткуда, тянет её за собой мягко, но уверенно. Силы возвращаются в её слабое тело, улыбка окрашивает лицо. Он вызволил её из этого мрачного леса, и они двинулись куда-то. Вместе. Вокруг безмолвие и покой… Рядом протекающая река мелодичными журчащими волнами зовёт к себе, но безопасно ли это? Он кивает. Становится так спокойно и легко. Пусть он будет рядом всегда. Только… как странно он одет… но новый образ определённо придаёт особый шарм. Ей нравится смотреть на то, каким он предстал перед ней: серый цилиндр на голове, аккуратные блестящие кудри, серые же сюртук с жилетом, перчатки… Из-под спущенных на кончик носа синих очков видны глаза, стреляющие искрами безумия. Что с ним? Что с ним?.. Всё странно поменялось и закружилось. Куда-то пропала сверкающая на солнце река, свет ушёл, и стало темно. Она его потеряла? Где же он? Неведомая сила отбросила её к чему-то твёрдому, но больно не стало. Это дерево? Что ж, как бы там ни было, она оказалась крепко прижата к нему спиной, не имея путей отступления. Глаза напряжённо выискивали в мутной лесной тьме самый нужный образ, и тот, о, Мерлин, возник прямо перед ней. Его лицо так близко. Он жадно дышит, и она чувствует это тепло, мечтая проникнуть в него и остаться там навсегда. Это мечта, которая просто обязана стать явью — больше терпеть невыносимо. Он должен к ней прикоснуться, должен, должен, должен… Его бёдра вдруг подаются вперёд и прижимаются к другому, очень уставшему, но взволнованному телу. И теперь кисти её рук в его мужской мёртвой хватке. Нестерпимо хочется вырваться, чтобы совершить наконец то, о чём она давно фантазировала наедине с собой, — и вот пальцы судорожно тянутся к его одежде, бесконечно расстёгивая её, стягивая каждый элемент, открывая глазам его тёплую и манящую кожу перед собой, его рельефную грудную клетку… Пуговицы лишние, всё лишнее! Она сорвёт с него всё, ничего не оставит. Его пальцы нежно гладят выступающую поверхность женских ключиц — и это сводит с ума. В груди отдалось мощными толчками сердца, когда он жадно прикоснулся губами к её шее, скользя порывистыми поцелуями вверх, прямо к опалённому жаром лицу. Их губы встретились, и в этот момент их тела так же сплелись вместе в нечто единое целое. Он целовал с наслаждением, словно не мог насытиться, а она беспомощно хваталась за его оголённые плечи, не в силах держать себя на ногах. С ней ли это происходит?.. Внизу живота разрасталась ноющая сладостная истома. Как же сделать так, чтобы это никогда не заканчивалось?.. Голова насовсем потеряла рассудок. В груди не осталось места для чувств, и они выходили наружу со стонами, сердце билось как отчаянное. Приходилось усиленно дышать, потому что что-то надавило сверху, вынуждая резко открыть глаза. Она проснулась.

***

Грудь Аделисии всё никак не могла успокоиться, и снова, и снова наполнялась живительным воздухом. Девушка сомкнула открытый рот, который пересох от частого дыхания, и повернула голову набок — Джинни и Гермиона уютно спали на соседних кроватях и видели явно десятый сон. «Чёрт, ну и приснится же такое…», — подумала Аделисия про себя и медленно провела рукой по лбу, обнаружив, что тот сильно вспотел. Она скинула от себя одеяло, которое лежало на ней тяжёлым грузом сейчас, и в очередной раз глубоко вздохнула уже через нос. В сознание постепенно пробиралась ясность, и, вспомнив детали своего сна, Аделисия тихо охнула, закрыв лицо руками. От стыда. Но всё ещё пылающий низ живота говорил о том, что это всё-таки было чертовски необычно и… и сон как нельзя невовремя закончился на довольно интересной ноте! Поттер убрала руки от лица, снова окидывая взглядом комнату и натыкаясь им на брошенную на пол книгу. На её обложке красовалась пара влюблённых, и оба были одеты в лучших традициях английской моды конца девятнадцатого века — маггловский роман, который Гермиона дала почитать Аделисии. И теперь было понятно, откуда в её подсознание попал необычный образ, вполне пришедший Сириусу впору. «Как я теперь ему в глаза буду смотреть? — взволнованно думала девушка. От нахлынувшей эйфории сонливость уже успела покинуть её. — Мы с ним чуть ли не занялись… чем-то. Чёрт. Чёрт. Я же этого ещё ни с кем не делала, а во сне как будто готова была. Что он творил со мной… Или я с ним? Боже, как же это забыть? Но не сказать, что я особо хочу этого. Да, я не хочу забывать, ведь мне… понравилось? Мне определённо понравилось. Надеюсь, я хотя бы не стонала вслух. Мерлин, да что же это такое….». Она невесомо провела пальцами по шее в тех местах, в которые Сириус целовал её во сне. Тихий вздох вырвался из груди. Воспоминания о неожиданной близости с тем, кто не покидал её голову вот уже чёрт знает сколько месяцев, вынуждали снова и снова испытывать возбуждение. Пусть эта близость была во лишь сне, но ощущения-то были вполне реальными. Разве что, ничто не щекотало её во время поцелуя, хотя у Сириуса далеко не гладкая кожа вокруг губ и на подбородке и, вероятно, Аделисия должна была почувствовать что-то иное. То, что отличалось от её поцелуев с другими парнями. «Но ведь я ещё никогда не целовала мужчину, у которого есть растительность на лице, да ещё и такая… м-м-м… не редкая. Откуда мне знать, как это? О, Мерлин… — Поттер заулыбалась и снова закрыла рот ладонями, сдерживая рвущийся от смущения смешок. Но тут же одёрнула сама себя. — Хотя, я-то что… совсем не прочь поцеловать его, чтобы понять все тонкости такого необычного… хм… сближения губ. А вдруг он неплохо целуется? Совсем как в моём сне. Только как, во имя Мерлина, я могу это проверить? Как?», — мысли девушки постоянно сбивались, разрушая размеренность хода, и гонялись друг за другом. Пришлось с силой зажмурить глаза в надежде, что, возможно, получится отключиться и заснуть, но, казалось, по венам сейчас течёт не кровь, а колотится сплошной адреналин, и пульс участился в тысячи раз быстрее обычного. Аделисия пролежала так какое-то время, то и дело прокручивая в сознании образ Блэка — опьяняющий и страстный, полный слишком уж запретного соблазнения. Но, конечно, она могла возбуждаться раньше, однако такого сильного влечения ни один из её прошлых молодых людей не удостаивался. Сириус встал на несколько ступеней выше, от чего хотелось закусывать губы до крови и даже… было стыдно признаться, но прикоснуться к себе тоже хотелось. Решив, что сон точно не придёт, пока она не приведёт себя в порядок, Поттер дотянулась до прикроватной тумбы и взяла с неё карманные часики. Крохотный циферблат показывал пятнадцать минут четвёртого. Чертыхнувшись от своей удивительной способности постоянно просыпаться среди ночи или под утро, Аделисия поднялась с кровати, потянулась, и неспеша заковыляла к выходу из спальни. Дикие, странно влияющие на неё фантазии вообще не выходили из головы, поэтому срочно требовался охлаждающий душ. Поттер тихо шла по неосвещённому коридору, путаясь в собственных шагах и мыслях. Неожиданно, ноги сами довели её до спальни Сириуса, которая была на этом же этаже. Аделисия остановилась, на минуту потеряв связь с реальностью посмотрела прямо на закрытую дверь перед собой. Где-то там, за этой дверью, сейчас спал тот, кого она отчаянно хотела. Хотела поцеловать, заполучить себе, сделать с ним что угодно, или чтобы он с ней это сделал. Всё, что умеет сам. Спал ли он в одежде, или же без неё, — интересовало сейчас больше всего на свете. Аделисия не заметила, как самопроизвольно потянулась вперёд, но тут же заставила себя успокоиться, и её рука остановилась прямо на весу. Не стоило туда заходить — Блэк не поймёт её. Решит, что Аделисия под воздействием вчерашних разговоров и откровений просто сошла с ума и теперь… А что теперь? Сириус знает, что она влюблена в него и даже отнёсся к этому спокойно и без осуждения, однако к фантазиям и снам, где они предаются страсти и поцелуям, он не захочет иметь отношения. На этом их дружба точно завершилась бы. Напоминание о том, что ничего, кроме приятельского общения и поддержки, Блэк предложить не мог, отдалось холодком внутри. Аделисия провела пальцами по деревянной обшарпанной двери, не желая всё-таки лишать себя возможности прикоснуться хоть к чему-то, что имело отношение к мужчине из её сна, и пошла дальше. Ванная комната располагалась в самом конце коридора третьего этажа. Она была построена с явной целью подчеркнуть помпезность и богатство некогда красивого дома семьи Блэков. Но уюта в ней никто не испытывал. Сложно было с комфортом принимать водные процедуры, когда тебя окружает чернильная бездонная темнота: блестящий чёрный кафель на полу, стена, выложенная таким же чёрным кирпичом, огромное зеркало в пол с демоническими узорами по краям, плотные шторы, давящие своей тяжестью. Несколько заляпанных ламп в стене не спасали ситуацию — их мутный жёлтый свет делал обстановку ещё более гнетущей. Аделисия Люмосом наколдовала несколько блуждающих синих огней, которые теперь мягко рассеивались под высоким потолком, и заперла дверь. Вода хлынула из широкого медного крана и шумно полилась в ванную, быстро наполняя её. Аделисия разумно предположила, что душ, да ещё и холодный, напротив взбодрит, и отдала предпочтение тому, чтобы просто полежать в воде и расслабиться. «Ну, и что, что в полчетвёртого утра. Просто не буду сегодня ничего убирать, просплю весь день! И пусть миссис Уизли говорит, что хочет…», — думала Аделисия, медленно раздеваясь напротив зеркала. Ночная майка для сна и короткие пижамные штаны, в которых Аделисия обычно спала, полетели на холодный кафельный пол. Теперь на ней остались лишь трусики, похожие на короткие шорты, обтягивающие её широкие бёдра, и девушка содрогнулась от прохлады, касавшейся её кожи. Под звуки журчащей воды она изучала своё отражение, находя его весьма интересным. Никто и никогда ещё не видел её обнажённой, даже соседки по гриффиндорской спальне (не говоря уже о парнях), но было бы любопытно узнать, каким её тело выглядит в глазах другого человека. Это никогда не было особенно важным для Аделисии, как и стремление заняться сексом с кем-либо, но, пожалуй, мнение одного человека она хотела бы узнать сейчас. Но этот человек крепко спал, даже не подозревая ни о чём. Мысленно выругав себя за то, что она снова возвращается к мыслям о Сириусе, Аделисия сняла с себя последнюю вещь, и осторожно забралась в воду, и та встретила её нестерпимым жаром. От поднимающегося к верху пара лицо покрылось капельками пота, и волосы прилипли ко лбу. Это то, что нужно. Поттер расслабила руки и ноги и аккуратно уложила голову на край ванны. Перестать думать о Блэке было сложно. Нездоровое влечение чувствовалось каждой клеточкой тела. Аделисия пыталась отвлечь себя размышлениями о скорой учёбе в Хогвартсе, о слушании Гарри в Министерстве Магии, о бесконечной уборке в доме на Гриммо… да о чём угодно, но это нисколечко не помогало. Наедине с собой не хотелось лукавить. На какое-то мгновение Аделисии даже показалось, что её охватывает одержимость, граничащая с безумством. Сириус никак не мог сейчас находиться рядом с ней, но разыгравшееся воображение, подкрепляемое воспоминаниями о сне, стирало реальность подчистую, заменяя её чем-то другим. То его жаркое дыхание чувствовалось словно наяву. Аделисия облизала губы. Она осторожно и мягко провела подушечками пальцев по ним, воображая, как это делает Сириус своими губами. Чтобы ярче представлялось, пришлось закрыть глаза, и это сработало как нельзя лучше. Удушливый жар в ванной комнате давил на голову, и виски пульсировали, отдаваясь громким биением в ушах. Но Аделисия совершенно не желала обращать на это внимание — её собственное дыхание сбивалось от подбрасываемых сознанием картинок. Этот мужчина из сна — тот, чьё существование было самой правильной вещью на свете, должен как можно скорее стать настолько близким, насколько это возможно. Его широким ладоням место на её шее, чтобы хвататься за неё, гладить — проявлять мужскую силу, подчинять себе. Аделисия так захотела на самом деле это почувствовать, что просто заменила его руку своей. Она осторожно массировала шею, словно примеряясь: а как бы делал это Сириус? Теперь грубее, ещё грубее… ещё… Ей понравилось проявлять жёсткость к себе. Она согласна была на любые следы от настойчивых прикосновений Сириуса, пусть только он позволяет себе делать всё, что захочет. Такому мужчине, как он, хотелось в прямом смысле принадлежать полностью. Закружилась голова от несвойственного доселе бесстыдства. Аделисия продолжала гладить себя по шее и плечам, а затем стала плавно спускаться вниз. Вода и так приятно ласкала своими мягкими волнами, но хотелось большего. Девушка дотронулась большими пальцами до затвердевших сосков, обводя их и слегка зажимая. В её небольших, но упругих бугорках сосредотачивалось томительное наслаждение — Аделисия дразнила себя, уверенно действуя ладошками, которые теперь несильно сжимали обнажённую грудь. С каждым действием в самом низу живота нарастала дрожь. Чёртова собранность больше не была нужна, и Поттер снова чувствовала себя беспомощной перед возбуждением, охватившим её с ошеломительной силой — от него по всему телу пробегал ток, напирающий своей сладкой болью. И с этим срочно нужно было что-то сделать, как-то помочь себе. Правая рука направилась к самому чувствительному месту между ног, где и без воды сейчас было очень мокро. Аделисия осторожно ощупывала себя по внутренней стороне бёдер, словно не решаясь продолжать. Она, конечно, делала это с собой и раньше, но в минуты, когда образ Сириуса так навязчиво курсировал в её голове, хотелось думать, что и это всё впервые. Больше нет никакого стеснения — есть лишь желание. Пальчики раздвинули нежные складочки и скользнули внутрь. Негромкое мычание, всё-таки раздавшееся в тишине, говорило о том, что Аделисия нашла те нужные точки в своём теле, что принесут ей удовольствие. Она пошире развела ножки, давая своей руке больше места для манипуляций. Оглушающее заклинание так и не было наложено на ванную комнату, поэтому приходилось насильно сдерживать рвущиеся из груди прерывистые стоны. Это давалось с трудом. Левая рука гладила живот, слегка надавливая на него, и Аделисия в полузабытье почти чувствовала на себе тело Сириуса, его бёдра, что во сне безжалостно прижимали к дереву… От этих неудержимых фантазий, казалось, становилось только хуже: момент разрядки приближался так быстро, что ноги уже начали неметь. Аделисия до безумия хотела, чтобы твёрдый член входил в неё сейчас вместо пальцев. Пусть этого в жизни она ещё не испытывала, но так ярко всё представляла, что готова была кончить лишь от этого. Она дрожала всем телом и рвано дышала, чувствуя, как уже близка к самому пику. Не помня себя, Аделисия прошептала любимое имя. Больше не в силах сдерживаться, она сильно сдвинула бёдра и в это мгновение ощутила, как в каждую клеточку тела ворвался нестерпимо приятный спазм. Глаза, и без того закрытые, закатились от нахлынувшего оргазма и затем широко распахнулись. Аделисия закусила щёку с внутренней стороны, чтобы не дать раздаться хриплому стону, и судорожно покачнулась в воде в последний раз. Она сделала это. Она довела себя до самой крайней степени удовольствия, думая о Сириусе. — Убейте меня кто-нибудь… — пробормотала Поттер с горечью в голосе, понимая, что после сна она ещё смогла бы смотреть Блэку в лицо. После произошедшего же — вряд ли.

***

Посмотрев на часы, Аделисия увидела, что прошло не так много времени, как ей думалось — они показывали всего лишь без десяти четыре. Девушка уже вытерлась насухо и оделась, и теперь перед зеркалом палочкой сушила свои непослушные волосы. От хаотичных движений магии тёмно-каштановые прядки не завивались, как обычно, а падали на плечи взлохмаченными копнами. Аделисия всё ещё немного нервничала, поэтому ей было не до ровных укладок. Она закончила с сушкой и собрала волосы в хвост, наколдовав себе перед этим тонкую атласную ленту. Где-то внутри пронёсся порыв благодарности к Сириусу за данный когда-то совет почаще собирать их хоть в какие-то причёски. В отражении теперь стоял кто-то совершенно другой — тот, кто с лёгкостью меняет свои предпочтения во внешнем виде под влиянием другого человека, и вообще решается связать себя с предметом обожания не только влюблённостью, идущей из сердца, но и физическим влечением. Тем, что можно напрямую ощутить, а не просто воображать где-то в голове. «И когда я успела стать такой? — мысленно спрашивала сама себя Аделисия, отворачиваясь от зеркала. — Хотела успокоиться, а вышло как-то наоборот. Чёрт, не хочу идти в спальню, вообще не хочу…». Она открыла дверь ванной комнаты, выбираясь из всё ещё жаркого и душного помещения в довольно прохладный коридор. Хотелось уединиться, спрятаться ото всех в совершенно другой реальности, где бы её никто не нашёл и не стал бы спрашивать, почему она не спит в четыре утра. В голову неожиданно прилетела инстинктивная догадка, что это могло бы быть за место — всего лишь вечером ранее Сириус сам показал ей его, и вряд ли он сам сейчас там находился бы. Едва ли не единственный раз Аделисия была рада этому — ей необходимо было полное одиночество, чтобы как следует подумать обо всём. Идти до лестницы, ведущей наверх, оказалось недалеко, подниматься — тоже. Аделисия уже направляла свою палочку на нужную потайную дверь в стене чердака, как вспомнила, что Сириус открывал её почему-то без помощи волшебства. Преисполненная от этого трепетным благоговением, она так же навалилась и толкнула плечом массивную деревянную дверь, которая с глухим звуком протащилась по вырубленной в стене выемке. Взору открылась знакомая крыша. Ранним утром при свете она выглядела немного иначе и даже казалась ровнее. Но в самой глубине души было ощущение, как будто она — душа — снова оказалась там, где всё родное и понятное. Аделисия осматривалась и чувствовала, что покоряется власти природы и её невероятной красоте — то, что она видела сейчас, несравнимо было ни с чем. Дрожь внутри от этого сходила на нет, и мысли упорядочивались. Контраст ещё мало освещённых улиц внизу подчёркивался яркостью неба, где пушистые, похожие на вату, и местами дымчатые облака отливали розовым цветом — рассвет случился недавно и не успел ещё стереть свои краски. Где-то между разномастными облаками виднелась привычная размытая серость, но на самой вершине открытой панорамы неба солнце уверенно пробивалось сквозь неё. Улицы ещё не наполнились привычным и шумным звучанием жизни, но где-то уже негромко щебетали птицы. Ближе к земле их было слышно наверняка сильнее, и Аделисия улыбнулась своим мыслям, что кто-то, живущий на первых этажах своих домов, сейчас наверняка будет разбужен их пением. Она подставила лицо лёгкому ветерку и вдохнула терпкий запах лета — в нём смешалось всё: городская пыль, мокрая от росы трава и шелестящие деревья, старый шифер на крыше, утоптанная земля на участке за домом, цветы, растущие повсеместно. Всё просыпалось сейчас, пробуждаясь и открываясь солнцу, и вздымалось и покачивалось на ветру, который заставлял съёживаться от прохлады. В тени от дымохода было и правда немного холодновато, но солнышко приятно согревало своими лучами там, где они рассеивались на поверхности крыши и подсвечивали её. Поттер прошла прямо на середину и уселась, подобрав ноги под себя. Она, как и вчера, совершенно не боялась упасть, а просто смотрела на небо и думала, что в этот момент она создала бы самого прекрасного патронуса, если бы только умела. Казалось, что лучше всего сейчас было бы расслабить сознание и ни о чём не думать, но мысли о Сириусе не могли не вернуться, и девушка в очередной раз улыбнулась, но уже им. «Он, наверное, спит сейчас. Лежит себе такой, серьёзный, и не знает, что я здесь. Интересно, он вообще часто сюда поднимается по утрам?.. Может, стоит его пригласить как-нибудь прийти вместе со мной? Да ну, нет, бред какой-то. Не станет же он просыпаться раньше только по моей просьбе… Нет, не станет. Хотя, можно попробовать утащить его насильно… — Аделисия усмехнулась, глядя на разрастающуюся голубизну неба. — Ещё и со сном у него напряженно всё, так что, нет, не буду звать. Пусть спит, высыпается, а я одна буду ходить сюда. Одна, да. Ну и что? Не так уж это и плохо — красиво-то как тут… Мне вообще повезло, что Сириус доверил мне крышу. Чёрт, «доверить свою крышу» — звучит странновато. Как будто я её охраняю. Интересно, а что Сириус ещё смог бы мне доверить?..» — Ой… Неожиданно правая ступня почувствовала холод — тапочка с неё соскользнула и проехалась по скошенной крыше, почти улетев на землю. Аделисия тихо выругалась, поджав оголённую конечность поближе к себе, и потянулась за палочкой, чтобы приманить упавшую вещь назад. — Акцио, тапочка! Её руки не имели ловкости Гарри, и обувь, ударившись о ладонь, снова отскочила назад, поэтому всё пришлось повторить. Уже надев потом упрямую тапочку на ногу, Поттер на мгновение всерьёз подумала воспользоваться заклятием вечного приклеивания. Аделисия думала, много думала. Её взгляд блуждал по городским зданиям и жилым домам, по зелёной растительности, по небу, и она ощущала, что как никогда едина со всем этим. Можно было бы, конечно, уйти в дом, где было тепло, и возможно даже вернуться в уютную кровать, но не хотелось терять минуты наедине с собой. Что-то мешало встать прямо сейчас — это счастье растворялось в воздухе, питало её, просачиваясь сквозь кожу и устремляясь прямо к сердцу. Тепло охватывало все внутренние органы, и жизнь пульсировала по венам. Она — Аделисия — жила. Неистовое желание обладать Сириусом, посетившее её ранее, сменилось на другое желание. Аделисия хотела любить его, не боясь нарваться на своё собственное отторжение и страх реальности. Больше ни к чему было врать и прятать поглубже чувства. Самые красивые глаза в мире — его, самая приятная улыбка — его, самая широкая спина, за которой можно прятаться от любых невзгод — его. Бархатистый и слегка отрывистый голос, грубоватые, но такие неповторимые шутливые манеры, неожиданная галантность, доверительный взгляд, самая ценная поддержка — его, его, всё его. «Что я нашла в нём? — размышляла Аделисия, — ну, он хорош собой… и не похож при этом на остальных. Он уникален и, пожалуй, такой один. Его возраст — вообще ничто, в сравнении с внутренней силой, что в нём сидит, и я… ох, мне так его не хватает уже сейчас…». Поттер подпёрла лицо руками, поставив локти на колени, и прикрыла глаза. Она грустно улыбалась. Любовь вселяла в неё чувство острой нужды. Аделисия думала, что, даже если Сириус ничего к ней не испытывает, не желает разделить пусть и невесомую сейчас, но всё же реальную взаимность, то… То она это переживёт. Это не самое страшное, что случалось с ней, но вот расположение мужчины она не хотела бы терять ни при каких обстоятельствах. Сириус должен знать, что и сам может прийти к ней в любой момент. Она примет его, её руки всегда будут готовы обвить его и прижать к себе. Аделисия даже представила, как она это делает — голова Сириуса у неё на плече, и она гладит его по волосам, что-то тихонько напевая, шепча слова о том, как много он на самом деле в этом мире значит. И пусть она намного младше, разницу в возрасте уже невозможно никак побороть. Аделисия будет первой из них двоих, кто примет это. Ведь так должны поступать те, кто любят — принимать?

***

— Ты где была? Гермиона и Джинни спустились на кухню, где Аделисия уже сидела с книгой, которую успела забрать из их спальни по возвращении с крыши, пока те ещё спали. Поттер повернулась к девочкам. — Я просто раньше вас проснулась. Доброе утро. — Доброе утро. Бессонница мучает? — поинтересовалась Гермиона, задумчиво забирая волосы в пушистый хвост. — Да, не то чтобы… — уклончиво ответила Аделисия. — Мальчики не проснулись ещё? — Поднялись вроде… сейчас спустятся все. — Грейнджер устало села рядом и вздохнула. — Что будем делать потом, не знаю — миссис Уизли сегодня вроде бы не в духе. — А что такое? — Как я поняла, пришло письмо от Перси, — фыркнула Джинни. Она зевнула и достала из шкафчика две старенькие кружки и со злостью поставила их на деревянный стол. — Какую ересь только написала эта паршивая задница, что мама с утра уже в слезах… — Эта паршивая задница, как ты верно подметила, сестрёнка, не только письмо прислала, но ещё и вернула мамину посылку. Я не уверен, что не захочу вмазать ему как следует, как только увижу. Джордж сошёл с каменных ступенек на кухню, небрежно вертя между пальцев свою палочку. Он тоже направился прямо к посудным шкафчикам, чтобы взять две чашки, но уже для них с Фредом. — Доброе утро, — кивнула ему Аделисия. — Вмажь, а мы все тебя поддержим. — Приятно видеть единомышленника, — идущий следом за братом Фред слегка затормозил и грациозно пригнулся в шутливом поклоне. — Может, присоединишься, Лисси? Почему-то, я не сомневаюсь, что рука у тебя крепкая. — Нет, Фред, давайте пока как-нибудь сами. Перси мне лично ничего не сделал, но, если миссис Уизли и дальше будет плакать, я при встрече с ним не обещаю вести себя дружелюбно… — Поттер покачала головой, испытывая нарастающую неприязнь к одному из старших братьев Уизли. Она не любила, когда кто-то вёл себя холодно и жестоко по отношению к людям, а особенно пренебрегая при этом близкородственными связями. Где-то в глубине души ей даже хотелось праведного возмездия, но это были очень, очень плохие мысли. — Планируете преступный сговор? — послышался до боли знакомый хриплый смешок. — Это мне нравится, я с вами. — Привет, Сириус, — бойко ответил Фред, пожимая руку вошедшему в кухню Блэку. — Как у тебя с ударом правой? — Правой, левой, да какой угодно, — отозвался тот. — Но я больше на свою палочку полагаюсь — давно, знаешь ли, не дрался. Сириус еле заметно кивнул Аделисии, которая наблюдала за ним с плохо скрываемой радостью. От его внезапного появления её щёки привычно залило алым румянцем, и девушка еле отвела взгляд от мужчины, уставившись затем на дно своей почти опустевшей кружки. Этим утром Сириус выглядел опрятно и свежо, на его лице не были отражены ни усталость, ни хмурая грусть — наоборот, он словно светился изнутри. «Неужели выспался?» — подумала Аделисия, очень надеясь на это. Сердце, неистово забившееся сначала, успокоилось и качало по всему её телу кровь вперемешку с самым необъяснимым и сильным чувством, которое она только могла испытать. Вопреки её предположениям после инцидента в ванной комнате, сейчас не было никакого стыда. Была лишь пьянящая эйфория. — Ой, брось, — со свойственной ему ироничной манерой протянул Джордж, буквально запихивая в себя сваренное вкрутую яйцо. — Возьмём Перси толпой, и там уже неважно, кто нос ему сломает, а кто наложит Летучемышиный сглаз… да ведь, Джинни? — Да ведь. С удовольствием. Смотри не поперхнись, — поморщившись, предостерегла брата младшая Уизли, но тот лишь улыбнулся с набитым ртом. Аделисия не сдержала усмешку. Как бы её не раздражали порой близнецы своей напористостью и бесцеремонностью, они были одни из немногих, кто мог с лёгкостью разрядить напряжённую обстановку, пусть это напряжение и чувствовалось только лишь в её душе. За этими мыслями Поттер не заметила, как Сириус отставил стоящий рядом стул и сел рядом. — На крыше была? — тихо поинтересовался он, не смотря на Аделисию, пока остальные обсуждали, что они хотели бы сотворить с Перси. — Откуда ты знаешь? — девушка удивлённо посмотрела на него. — Выход на чердак как раз над моей спальней, — Блэк улыбнулся и придвинул к себе тарелку с едой. — Я не спал и всё слышал. Кроме тебя некому. — А, ну, да, точно… — задумчиво проговорила Аделисия. — А почему ты не спал? Приятного аппетита, кстати. — Спасибо, — ответил Сириус, не спеша поглощая яичницу. — Я вроде говорил про свою бессонницу. — Что, снова одолела? — с настороженностью решила уточнить Поттер. Ей ну нисколько не понравилось, что предположение о том, что Сириус выспался, оказалось ошибкой. — Логичнее было бы подсчитать дни, когда она меня не одолевает, — мужчина пожал плечами. — Да и в те я обычно вливаю себя огденский виски. Не помню, когда последний раз засыпал трезвым. — Если ты не спишь ночью, то попробуй поспать днём. Я вот уже чувствую, что закончу завтракать и поднимусь наверх… Хочешь, можно пойти спать вместе? Осознав, что она только что сказала, Аделисия негромко ойкнула. Блэк уставился на неё с некоторым недоумением, но в его серых глазах отражались искры веселья. — Мерлин, ну я имела в виду… я спать к себе, а ты к себе. Сириус! Да не смотри ты так, пожалуйста, — укорительно воскликнула Аделисия. То, что он, наконец, обратил на неё взгляд, было очень даже хорошо, но, чёрт побери, не когда она снова повела себя по-идиотски. — С кем не бывает, — усмехнулся Блэк. — Была бы ты постарше, я бы согласился, конечно. — В смысле? — Не бери в голову. — Сириус помотал головой и отложил в сторону вилку. — Кстати, можешь идти спокойно спать, вы на сегодня все свободны, я полагаю. Молли собирается в Лондон к Перси, а Артур вместе с ней. — Зачем только это нужно? — пробормотала Аделисия, немного отвлекаясь от стыда за свою нелепость. — Перси же явно не хочет общаться, даже мистер Уизли уже это понял вроде… — Она мать, Аделисия. Я бы на её месте, конечно, по-другому повёл себя, но я, слава Мерлину, не женщина и не такой чувствительный. — Да, хорошо, что ты не женщина, — засмеялась Поттер. Она потёрла глаза рукой — за разговором к ней вернулась сонливость и Блэк даже косвенно смог на это повлиять. Рядом с ним реальность будто бы становилась мягче и расслабление приходило само собой. — Я, наверное, и правда пойду посплю. Сириус кивнул ей. Аделисия вышла из-за стола, направляясь мимо ребят к выходу. — Я спать. — А доброго утра кто желал? — непонимающе обратился к ней Фред. — Лисси, ты что, день с ночью перепутала? — Главное, чтобы ты ничего не перепутал, Фредди, — Аделисия неосознанно потрепала его по голове — у неё было довольно неплохое настроение. Она увидела, что Гарри и Рон шли к ней навстречу. — Привет, мальчики. — Привет, а ты куда? — непонимающе спросил Гарри, провожая Аделисию поворотом головы. — Пойду подремлю немного. Вообще не выспалась. Вот чтоб ещё хоть раз встала в четыре утра… Надо ловить момент, — она возвела глаза к потолку. — Если будет что-то важное, разбудите, ладно? — Ну-у… договорились, — ответил Рон и тут же довольно быстро переключился на остальных. — О, вы тут все? В шахматы кто будет играть? Аделисия проскользнула мимо ребят и миновала длинный стол. Уже у выхода с кухни она повернулась в пол-оборота, чтобы взглянуть на Сириуса перед тем, как совсем уйти. Тот пребывал в приподнятом расположении духа и говорил о чём-то с Роном — кажется, Уизли без труда найдёт себе компанию для игры в волшебные шахматы. Улыбнувшись, Аделисия развернулась и направилась в спальню девочек. Сон пришёл ожидаемо быстро, едва только голова упала на подушки. Поттер поддалась огромному мягкому одеялу и его согревающей теплоте и, свернувшись калачиком, благополучно проспала до самого вечера, практически без сновидений. Её разбудили громкие голоса и смех, доносящиеся из коридора, и, уже открыв глаза, она просто лежала и прислушивалась к ним. Один точно принадлежал Тонкс, которая, зачем-то, решила посетить их сегодня. Аделисия поднялась с кровати, пожелав всенепременно увидеть её и поздороваться. Нимфадора очень нравилась ей — искристая живость и простота таким удивительным образом сочетались в молодой волшебнице, что хотелось как можно чаще бывать в её компании. Её мастерство видеть в совершенно обычных вещах повод для радости и смеха привлекало к себе многих людей, и Аделисия была одной из их числа. Уже спускаясь по ступенькам на первый этаж, Аделисия снова услышала Тонкс, которая стояла в коридоре рядом с кухней и кому-то что-то весело рассказывала с деланным недовольством. — … а потом я говорю ему: «Мистер Барретт, что же вы так неаккуратно? Мы ведь могли не успеть к вам! Да и поберегли бы свою жену». А он такой: «Милая, мне сто три года. Хорошо, что я вообще могу хоть куда-то залезать». Вслед за её репликой послышался лающий смех. — Вы-то почему вообще туда отправились? — приятный любимый голос что-то разрезал в сознании Аделисии. К этому ощущению ей нужно будет привыкнуть. — Что, Аластор хорошие случаи забирает себе, а тебя посылает на разборки бывших мракоборцев? — Если бы. Я вообще случайно там оказалась. Но, вот умора — этот Барретт потом… — Тонкс наклонилась ближе к Сириусу и стала говорить тише, и от этого до Аделисии долетали лишь обрывки фраз, — …и суёт мне эти бумажки… Я, конечно, не против мужчин постарше, но не до такой же степени. — Да, ты попала, конечно. — Сириус стоял спиной и уже делал шаги назад в сторону кухни, не замечая идущую вниз Поттер. Он снисходительно махнул рукой Тонкс. — Ну, жди сову. Если этот… как ты его назвала?.. Уилли Барретт? Так вот, если он вообще вспомнит тебя и как ты выглядела. Нимфадора лишь показала Сириусу язык, когда он скрылся из поля зрения Аделисии. — Привет! — поздоровалась она с Тонкс. — О, привет, — та улыбнулась ей в ответ. — Ты что какая помятая — спала, что ли? — Ага… — Аделисия поравнялась с девушкой. — Как ты? — Нормально. Вот рассказывала Сириусу, как до меня домогался престарелый мракоборец. Фух-х… — Ха-ха, да что в этом такого? — Джордж, идущий мимо них по коридору случайно задел Аделисию плечом, но сам не заметил этого. — Подумаешь, мужчина с опытом. Когда тебе ещё повезёт такого встретить, а, Тонкс? — Надеюсь — никогда! — Нимфадора со злостью прокричала ему вслед. И тут же сменила выражение лица на более добродушное. — Лисси, а ты как считаешь? Надо было согласиться? — На что? — На свидание, конечно же! — Тонкс задорно подмигнула и эффектно опёрлась локтем на перила, но её рука соскользнула с гладкого дерева и девушка пошатнулась, споткнувшись сама об себя. — Чёрт. Так, ладно. Я вообще к Артуру забежала, но мне сказали, что они с Молли не вернулись ещё. Но, может на чай задержаться?.. А то перед дежурством так и не успела поесть вообще. — Конечно, пойдём! — Аделисия обрадовалась, потирая ладошки. Они с Нимфадорой завернули на кухню, где были только Сириус, Гермиона, Фред и Гарри. Они сдвинулись поближе друг к другу, и перед ними была разложена шахматная доска с ожившими фигурами не ней. Поверженные же валялись рядом на столе в разломанном состоянии унылыми ненужными горками. — Ничего себе. Они до сих пор играют? — Никогда не думала, что он полюбит это дело. — Кто? — спросила Аделисия, а Тонкс кивнула в сторону Блэка, присаживаясь на стул немного поодаль от остальных. — Когда я была маленькой, то сама вот часто играла с папой в обычные, немагические шахматы — он ведь у меня маглорожденный и тоже с детства умел. А Сириуса было не заставить, хотя я так часто просила… В общем, ему было неинтересно со мной маленькой. Может быть, кстати, и не в шахматах дело. — Ему скучно, — вздохнула Аделисия, искоса смотря на Блэка. У неё внезапно возникло острое желание признаться Тонкс ещё кое в чём. — Он даже в последнее время чаще стал пить. — У-у… — Нимфадора нахмурила тонкие брови. — И… вы ему что-то говорите вообще? Или не слушает никого? — Я не знаю. Не мне ведь ему указывать, что делать, а что — нет. Слышала только — от него, кстати — что Римус недоволен этой тягой к алкоголю, что занудствует даже, но ситуация не меняется… как видишь, — с грустью ответила Аделисия. — Его бы занять чем-то полезным… — Например? — Да откуда мне знать? Но, честно говоря, невыносимо каждый раз смотреть на его опухшие глаза от бессонницы. Знаешь вот… ходит рядом с тобой человек — ты видишь, как ему плохо, а помочь как, не знаешь. Отвратительное чувство. — Мне это знакомо, — пробормотала Тонкс. — Если бы можно было выпускать его иногда за пределы дома! Ну, хотя бы, в образе собаки и трансгрессировать с кем-то подальше отсюда… — с надеждой проговорила Поттер, снова глядя на Сириуса. В эту минуту ей отчаянно хотелось прижаться к нему, чтобы почувствовать тепло его тела, но в очередной раз её желания не совпадали с возможностями. От этого всего в душу пробиралось скользкое уныние. — Нет, Лисси, нельзя. — Тонкс покачала головой. — Но, видит Мерлин, я тебя понимаю — сижу, слушаю, что ты рассказываешь, и что-то мне это всё тоже не нравится. Надо найти ему занятие здесь. О… погоди! Ты, кажется, говорила, что Патронуса не умеешь вызывать? — Э-э… говорила. — Так попроси его, пусть научит тебя. Это дело долгое, надо быть собранным, может и пить бросит. Да и пусть почувствует себя важным, что ли… — Знаешь, я не думаю, что он согласится. — Аделисия невольно скривилась и подёрнула плечом. Что, чёрт побери, Тонкс хочет от неё? — Почему это? Эй, Сириус! — Да погоди ты! — гневно зашипела Поттер, пихая напугавшую её Нимфадору локтем в бок. — Ай… Что? — Зачем зовёшь его? Я говорю: он не согласится! — Ты чего так распереживалась? А-а-а… я поняла, кажется, — лицо Тонкс расплылось в улыбке. — Что ты там поняла? — Аделисия поджала губы. — Ничего. Ладно, в общем, попроси его научить тебя вызывать Патронуса и этим вы убьёте аж двух фестралов, — резюмировала Нимфадора, и Аделисия краем глаза заметила, как та немного отодвинулась от неё на своём стуле — видимо, опасалась на всякий случай ещё одного «нападения». — Каких ещё фестралов? — непонимающе отозвалась Поттер. — Сириус будет занят, да и ты чему-то полезному научишься, — объяснила Тонкс. Затем она на секунду задумалась и снова продолжила: — Только, он малость нервный бывает, но ты не обращай на это внимания. — Да не буду я его просить, — Аделисия упрямо сопротивлялась. — Как знаешь, — прозвучало в ответ. — О, Артур! А я уже давно здесь. Аделисия обернулась и увидела, как на кухню зашёл, тяжело ступая, мистер Уизли. По нему было видно, что он измотан, но что оказалось тому виной? Разговор с Перси, слёзы и переживания его жены, или же что-то ещё? Тонкс вскочила со своего места и в два шага оказалась около Артура, и выражение её лица переменилось с равнодушно-спокойного на озабоченное. Видимо, дела Ордена снова не так хороши, как хотелось бы. Мысленно рассуждая об этом, Аделисия снова стала разглядывать сосредоточенного Сириуса, который уже завершил свою партию с Гермионой и неторопливо укладывал все фигуры в раскладывающуюся деревянную доску для игры, которая служила ещё и шкатулкой для них же. Почему-то он снова делал это без помощи волшебства. Предположив, что Тонкс не такую уж и чушь сморозила насчёт Патронуса и вполне себе стоит занять Сириуса каким-то полезным делом, Поттер также встала со своего места и направилась к Блэку. Она остановилась, не присаживаясь рядом, и легонько дотронулась до спинки его стула. — Сириус, можно тебя отвлечь? — Ты не отвлекаешь, — ответил мужчина. Он отложил своё занятие в сторону и посмотрел на девушку. — Говори. — Я тут подумала… — Аделисия же смотрела куда угодно, только не на него. — Нет, ты можешь отказаться, конечно, я ж не могу настаивать. Да оно и понятно: это ж время надо тратить, к тому же я… — Ты вообще о чём? — Блэк развернулся к ней всем телом и уставился в ожидании вразумительного ответа. — Научи меня вызывать Патронуса, — выпалила Аделисия. — Почему я? — совершенно спокойно отреагировал Сириус, смеряя девушку ровным взглядом, будто бы ему не предложили ничего странного. — А ты не…? Кхм… — Аделисия прокашлялась. — Мне казалось, ты сможешь. Я просто не умею, а кого тут просить? Гарри вот умеет, хотя он младше меня, а вы тут все… В общем, чувствую себя неумехой на фоне остальных. — Фред и Джордж — твои однокурсники и они тоже не умеют, — резонно парировал Блэк. — Да, но… мне это интересно, понимаешь? — Аделисия. — Сириус вздохнул, отведя взгляд в сторону, а затем снова посмотрел девушке в глаза. — Ты помнишь, что обещала не приставать ко мне? — О… Извини. Внутри что-то резко оборвалось вниз. «Чёртова Тонкс! Зачем она сбила меня с толку?! Зачем я вообще её послушала?! — Поттер закусила губу и уже почувствовала, как в глазах защипало. — Никогда… ни-ког-да я больше не буду подходить к нему, чтобы он только не отвечал мне так… Никогда… ник…» — Мерлин, видела бы ты своё лицо. — Сириус расхохотался, чем неслабо ошарашил девушку. — Аделисия, ну я же тебе сказал: можешь обращаться ко мне по любому вопросу. Увереннее будь со своими просьбами. — Так ты поможешь или нет? — девушка натянула на себя неуверенную улыбку. — Помогу, только всё равно не понимаю, почему именно я. Ты вполне могла попросить Римуса. — Как-то это не похоже на абсолютное согласие. — Аделисию переполняли самые разные эмоции, и преимущественно — блаженство и умиротворение. Он просто пошутил. — Когда ты хочешь начать? — Не знаю… а когда можно? Давай сейчас? — Я должен подумать, как будут проходить наши «уроки», когда и где, — Сириус покачал головой. — Если желание не пропадёт, то можем попробовать завтра вечером — как раз с мыслями соберёшься. — Давай завтра вечером, — просияла Аделисия. — Аделисия, у меня тут письмо для тебя, — мистер Уизли незаметно подошёл и дотронулся до плеча девушки. Та довольно резко обернулась, и у её груди сразу же зашуршала протянутая к ней бумага. — Я забрал его из Норы… мы заехали туда на обратном пути. Лежало, заваленное газетами — хорошо, что вообще его увидел. — О, спасибо. — Поттер забрала письмо из его рук. На толстом синем конверте красовалась лаконичная эмблема кенсингтонского приюта, в котором Аделисия содержалась ранее. Она аккуратно надорвала бумагу и увидела, что внутри лежит ещё один конверт, и вытянула его. Её глаза в страхе округлились — адрес этого отправителя она никак не ожидала увидеть прямо сейчас. Видимо, их письмо было послано в приют, а Дженсены перенаправили его в Нору, так как знали, что Аделисия может быть там. Мерлин… ведь так это и было? Руки неистово тряслись, распечатывая второе спрятанное письмо. Известия о дедушке Нормане не могли сулить ничего хорошего.