Трудный возраст

Вы ждали? Я - очень.

— Мистер Уизли, вы сказали, письмо было завалено газетами… — Аделисия слышала свой голос будто бы откуда-то издалека. — Как давно оно могло пролежать в Норе? Нет, этого не может быть… Слишком рано… — Я не могу точно сказать, но предыдущий, раз я был там дней шесть назад, и… — Артур ответил, подумав несколько секунд, — А что, что-то случилось? Боком Поттер почувствовала какое-то движение рядом с собой, но реакция на это была нулевая. Сириус поднялся со своего стула и с громким шаркающим звуком задвинул его, словно тот ему больше не понадобится. — Аделисия, что там, в письме? — отрывисто спросил он. Поттер лишь растерянно посмотрела на него в ответ и вытянула вперёд ослабевшую руку, в которой было зажато смятое письмо — наверное, это был такой робкий призыв забрать у неё отныне неподъёмную ношу, проявить сочувствие, принять вместе с ней то, что она одна не смогла бы вынести. Разве может после такого жизнь как прежде продолжаться своим чередом? Пожалуй, из всех присутствующих только ему она могла бы доверить свои настоящие эмоции в тот момент, но они были не одни, и это мешало вести себя так, как на самом деле хотелось. Слишком много к ней приковано взглядов. — Мой де… дедушка Норман, он… — Аделисия не смогла договорить, опустив глаза, и Сириус быстро выхватил у неё пожелтевший исписанный аккуратным округлым почерком пергамент. — Мистер Рейнолдс? — удивилась миссис Уизли, — Ты же о нём говоришь? Но… прости, это прозвучит неприятно, наверное, я… я не думала, что он может быть всё это время жив, про него ведь уже много времени ничего не было слышно!.. Сириус покачал головой, почти незаметно кивая затем на письмо, и многозначительно посмотрел на миссис Уизли. Та с недоверием переводила взгляд с него на Аделисию и обратно. Кухня в одночасье погрузилась в тишину, и это было настолько мучительно, что под натиском пробуждающихся эмоций хотелось наорать на всех и прогнать Мерлин знает, куда. Или убежать самой. Но нельзя этого делать, ведь никто ни в чём не виноват, лишь она одна виновата. Как можно пренебрегать временем, которого всегда так мало? Как можно так безответственно отнестись к самому родному её человеку? Она злилась на себя. Было стыдно и больно. Ярость наполнила Аделисию за считанные секунды — вместе с ошеломляющими новостями где-то внутри обездвиженного тела прямо сейчас обрушивалась сметающая всё лавина. — Что произошло, почему вы все молчите? — вклинился в разговор Джордж, который минуту назад вместе с Роном спустился по лестнице в кухню. — Мама, Сириус, объясните нам хоть что-нибудь. Лисси, почему ты такая потерянная? На тебе лица нет вообще. Норман Рейнолдс — это, правда, твой родственник? — Неужели… — Гермиона ошарашено поднесла руки ко рту, так и не договорив своё предположение. — Джордж, замолчи, — рявкнул Сириус. Он положил руку Аделисии на плечо, легонько сжав его, и попытался мягко усадить её на стул, но та упрямо стояла на месте, даже не шелохнувшись. — Аделисия, присядь. Сядь, я прошу тебя, — жёстко добавил он. Подметив, что Сириус ещё ни разу не повышал на неё голос, Аделисия сначала испугалась, нервно покосившись на него, а потом всё же решила, что лучше было бы его послушаться, и села на стул, устроившись поудобнее. Блэк, вероятно, лучше знал, что ей сейчас делать, она же сама не имела ни малейшего понятия. Полное отсутствие жизненных сил делало из неё живого мертвеца, с которым можно было творить всё, что угодно. Во всяком случае, пройдут ещё какие-то несчастные пять минут и Аделисия просто упадёт на пол, потому что по спине уже тянулся пробирающий до костей липкий холодок и от волнения немели руки — извечная её проблема. И лучше было поддерживать в себе какой-то минимум жизни, начав хотя бы говорить. — Норман Рейнолдс — это мой дедушка. Мамин папа, — еле слышно заговорила Аделисия, глядя на Джорджа пустым нечитаемым взглядом. — И что с ним? — осторожно поинтересовался Гарри, разворачиваясь на своём месте всем телом к троюродной сестре. Гарри вполне мог понимать, что чувствовала она, потому что сталкивался с подобным. Краем глаза Аделисия увидела, как Сириус протягивает письмо миссис Уизли, но ей было слишком всё равно, чтобы этому воспрепятствовать. — Да… вы, наверное, ничего не знаете о нём, я ведь не всем говорила… Но у меня были на то причины, правда. Простите. Через мгновение раздался взволнованный вздох миссис Уизли, которая уже успела прочитать сухие безжизненные строчки, и теперь подлетела к Аделисии, по пути задев тихо ойкнувшего Рона, и крепко прижала к себе. — Милая, как же так?.. Мне очень, очень жаль! Остальные молчали, явно не зная, что им думать обо всём, что они наблюдали. Но Аделисия и сама не знала, как найти слова, чтобы объяснить им это. Даже, несмотря на то, что за те короткие секунды, пока она читала адресованное ей послание, суть слов намертво впечаталась в память и теперь они навязчиво крутились в её голове, раз за разом ударяя по самому больному. … мистер Норман Линус Оллистер Рейнолдс… так и не поборов внезапно настигнувший его недуг драконьей оспы… скончался… не можем гарантировать Вам полноценную погребальную церемонию…. Если же … соберётесь завтра прибыть к месту погребения… на расстоянии восьми футов. …. ценных вещей у мистера Рейнолдса не имелось… мы вынуждены …предать огню… … поистине невосполнимая утрата. …искренне Ваша, Миссис Эллен Скетчер… Старые настенные часы продребезжали начало нового часа, но Аделисия совершенно не помнила, сколько сейчас должно быть времени, и даже не посмотрела наверх, чтобы это узнать. Да и разве есть теперь какая-то разница? — Ну, он подхватил драконью оспу… — Поттер пожала плечами, насколько это было возможно, потому что Молли всё ещё стояла рядом с ней и удерживала в руках, словно умалишённую. Как будто Аделисия в любой момент вырвется и убежит прочь. — И?.. — не выдержал Фред. На его бесхитростном лице читалось наивное непонимание происходящего. Он негромко кашлянул и продолжил. — Драконья оспа же успешно лечится! У вас такая реакция, будто умер кто. — … и умер. — Поттер посмотрела Фреду прямо в глаза. Тот в тот же миг побледнел, когда осознал, какую сморозил глупость, и нервно обвёл взглядом присутствующих на кухне - а слышали ли это они? — В письме написано, что нормальных похорон не будет, и что я могу присутствовать лишь стоя где-то вдалеке, потому что это слишком заразно. Но я и так на них уже не успела. Как тебе не стыдно, Аделисия Поттер? Как ты могла оставить его так надолго без своего внимания? Ты даже писала ему последний раз два месяца назад. Как ты будешь жить с этим? Внутренний голос настойчиво терзал Аделисию изнутри. Слова, что она буквально кричала сама себе, резали её на живую. И бессмысленно было укрываться от них, потому что… всё это правда — Фред, вот тебе надо было открывать рот? — невесть откуда взявшаяся Джинни яростно вспыхнула, как спичка, и, тряхнув рыжими волосами, вслед за матерью быстрым шагом подошла к Аделисии, взяв её за руку. — Лисси, ты как? — взволнованно спросила она. — Нормально. Не считая того, что я к дедушке так и не успела. Я же… я собиралась перед отъездом в Хогвартс заглянуть… но что-то пошло не так, — девушка горько усмехнулась. — Что ещё вам рассказать? — Ничего, — пробормотал Артур, задумчиво вертя в пальцах свои старые покосившиеся очки. — Сейчас лучше ничего… Молли, ты её задушишь, отпусти. Аделисия, ты хочешь остаться с нами или?.. — В каком смысле? — непонимающе отозвалась девушка. — Артур, что ты такое говоришь? — миссис Уизли покачала головой. — Её нельзя сейчас оставлять одну. — Миссис Уизли, но я, правда, нормально, — возразила Аделисия. — Как видите, в истерике не бьюсь. Осталось недолго до этого. Считанные секунды. «Не держите меня, пожалуйста… — думала Поттер, не зная, что же ей предпринять, чтобы появилась возможность затеряться и спрятаться. Очень хотелось лечь в свою кровать, просто закрыть глаза и не видеть никого вообще. — Пусть меня отпустят, я не хочу здесь находиться… Пусть. Меня. Отпустят.» — Как раз, поэтому и не нужно, чтобы ты оставалась одна, милая, — Молли немного отстранилась от неё и теперь поглаживала по волосам. — Это нездоровая реакция… ведь ты даже не плачешь. Отпустите, отпустите… — Я думаю, лучше всего сделать так, как хочет сама Аделисия. Если ей нужно побыть одной, то мы должны оставить её в покое. Хотя бы на время, Молли, на время. Конечно, это произнёс самый любимый голос. — А можно?.. — как можно скорее откликнулась Аделисия, преисполнившись надеждой, что желанный путь отступления вот-вот станет реальностью. Сириус встал на её сторону, и это всё ещё казалось чем-то непривычным, но в то же время… а разве могло быть по-другому? Поттер была благодарна ему. Неизвестно, сколько ещё она смогла бы продержаться, не начав уже наконец умолять, чтобы ей позволили уйти в спальню девочек. На чердак лучше пока не подниматься, чтобы не давать повода искать себя, ведь в таком случае «тайное место» Сириуса было бы легко обнаружено. — Конечно, — кивнул Блэк. Молли попыталась что-то возразить, но мужчина жестом руки дал ей понять, что лучше не говорить ничего. Всё его существо излучало хладнокровие и выдержку, и это то, чего сейчас Аделисии самой не хватало, но она изо всех сил старалась дотягивать до его уровня. — Тебя проводить? — Нет, я бы хотела сама дойти… — ответила она. — Ну, серьёзно, вы что, не видите? Я чувствую, что вполне в состоянии сама позаботиться о себе. Уж пару часов так точно. — Что ж… хорошо, — тихо произнёс мистер Уизли, водрузив очки на нос и слабо прищурившись. — Если тебе что-то нужно будет, дай, пожалуйста, знать. Наконец-то можно уйти отсюда… выход так близко… осталось подняться по ступенькам наверх, и она будет свободна. — Пообещай, что вечером спустишься! — поспешила сказать вслед Гермиона, мимо которой Аделисия уже прошагала с некоторой неловкостью. — Да, конечно, — проронила Аделисия, прекрасно понимая, что вряд ли выполнит обещание. Она обернулась на всех и добавила, — не теряйте меня. Я просто немного посплю. Ей ответили пристальные сочувствующие взгляды, полные искренней жалости. Даже Тонкс, стоявшая рядом, но так и не проронившая ни слова за всё это время, переминалась с ноги на ногу всё так же, молча. И только серые бездонные глаза Сириуса выделялись на общем фоне: они почему-то сильно потемнели, и было не совсем ясно, что за ними скрывается.

***

…- Вот ваша вода, мистер Рейнолдс. — Спасибо, милая. Где же Эллен? Ты не знаешь, куда она пошла? — Она… она скоро придёт. Давайте я вам что-нибудь почитаю? — Я был бы очень рад. Надеюсь, твоя тётя не будет против, что ты так часто со мной сидишь? — Нет, она ведь знает, что вы хороший… она доверяет вам. И мне нравится с вами играть. — Очень хорошо. Какую книгу ты выберешь сегодня?.. Слёзы текли по щекам Аделисии, и тело сотрясалось в беззвучном плаче. Воспоминания о редких встречах с дедушкой разрывали её душу на мелкие кусочки и трепали все внутренности как старую книгу на сильном ветру. Что-то на том месте, где должно быть сердце, горело огнём, и от этого невыносимый жар в груди мешал ровно дышать. Ей никогда не разрешали называться своим именем, когда она вместе с сопровождающими из приюта приезжала в Сент-Айвс — крохотный прибрежный городок в Корнуолле. Норман Рейнолдс содержался в доме для волшебников в почтенном возрасте, потерявших семью и здоровье, хотя сам ещё не был таким уж слишком старым, чтобы уходить на покой. Его дом стоял пустым после смерти единственной дочери, но ему одному нельзя было жить там — потеряв память и будучи обездвиженным на левую половину тела после сильного инсульта, он стал не способным к тому, чтобы жить самостоятельно. Ухаживать же за ним оказалось некому — Аделисия была ребёнком и сама нуждалась во взрослых опекунах, а жена Нисса умерла много лет назад. Первый раз Аделисию привезли в Сент-Айвс в девять лет, когда она уже в состоянии была осознать, что лучше не давать дедушке нервничать, честно представившись его внучкой. Инсульт заставил Нормана забыть всё, что происходило в его жизни последние пару десятков лет. И стараться притворяться чужой для самого близкого человека Аделисия каждый раз училась заново, ведь видеть дедушку ей позволялось только летом, и многое снова становилось непривычным за время разлуки. — Поздравьте меня! Я получила письмо из Хогвартса! — Здравствуй, маленькая мисс. Это замечательно… это просто замечательно. Я вижу, как ты взволнована. Но неужели ты думала, что не получишь письма? — Да, я немного боялась… Стив напугал меня, сказав, что раз я ещё не пускаю магические вспышки прямо из рук, то я сквиб! — Стив? Кто такой Стив? — Это… мой сосед. Он постоянно дразнит меня и говорит, что у меня ни к чему нет способностей. И надо делать, как он, чтобы хоть чему-то научиться… — Никогда не слушай таких, как Стив. В Хогвартсе ты встретишь самых разных ребят, и не каждый будет настроен к тебе дружелюбно — это правда… Но это не означает, что ты ничего не сможешь без них. Знаешь, каждый раз, что я тебя вижу, я радуюсь, что у миссис Скетчер такая хорошенькая и сообразительная племянница. Догадываешься, почему я так думаю? — Нет, почему? — Потому что ты действительно такая. И обязательно будешь дружить с такими же, как ты — добрыми, искренними и умными ребятами… Только, не потеряй себя. Это будет очень важно... Аделисия негромко выла, уткнувшись лицом в подушку. Жгучее чувство вины заполнило её всю без остатка, и голова была налита тяжестью от непрекращающихся рыданий. Что-либо делать было уже поздно — Нормана Рейнолдса никакая магия не вернёт к жизни. Оставалось лишь надеяться на то, что свои последние минуты он не провёл в агонии от болезни и умер тихо. Если бы она могла знать это наверняка… но её не было рядом и не могло быть. От несправедливости безысходного положения всегда находиться далеко от дедушки до самой его смерти внутри всё болело покруче, чем от самого мощного заклятия Круциатус. Сложно сказать, сколько времени прошло, пока Аделисия лежала в темноте на своей кровати. Ей отчаянно хотелось как ощутить присутствие хотя бы кого-нибудь, так и продолжать находиться в полном одиночестве, потому что истерика постепенно сменялась полнейшей тупой апатией. Снова и снова перебирая в голове возможные варианты того, как она могла бы поступить в прошлом, чтобы не чувствовать себя так ужасно, Аделисия вдруг услышала, как в дверь в спальню девочек постучали. — Да?.. — отозвалась девушка, наскоро вытерев слёзы с лица. Дверь открылась. Осторожно заглянув, Гарри сделал неуверенный шаг в комнату. — Привет… — Привет, — старшая Поттер приподнялась в постели и слабо улыбнулась. — Ты спустишься вниз? — спросил Гарри. — У нас ужин вроде как, и мы подумали, что ты можешь захотеть что-нибудь съесть. — Знаешь, наверное, не спущусь, — стараясь говорить как можно ровнее, отвечала ему Аделисия. — Ты передай остальным, что я не сошла тут с ума. Просто, честно… вообще ничего не хочется… — Да, я понимаю, — Гарри согласно кивнул. Он помолчал какое-то время, будто бы в попытке отыскать в голове подходящие слова, и затем снова заговорил: — Аделисия… — Что? — Мне очень жаль твоего дедушку. — Спасибо, Гарри. Они впервые столкнулись с тем, что проверяло их близость друг другу таким безжалостным способом, и теперь оба испытывали неловкость. Но Аделисии было неважно, что именно говорит Гарри — главное, что он просто сейчас пришёл, чтобы поддержать её. Только вот, из неё самой никакие слова не шли, и непонятно было, о чём сейчас стоит говорить. — Ты, э-э-э… наверное, нужно, чтобы я ушёл? — как будто прочитав её мысли, поинтересовался Гарри. — Нет, нет! — Аделисия помотала головой. — Я не хотела бы, чтобы ты так подумал… Но… вряд ли я сейчас поддержу с тобой какую-нибудь беседу… тебе самому не будет интересно сидеть тут со мной. — Я ведь могу остаться, хочешь? — Я спущусь позже, — твёрдо произнесла Поттер, придавая голосу побольше уверенности. — Так и передать остальным? — Да, если можешь. — А ты точно спустишься? — засомневался Гарри. — Точно, обещаю, — Поттер постаралась улыбнуться своему кузену. — Хорошо, — кивнул тот. — Мы… будем ждать. Аделисия проводила взглядом уходящего Гарри, и когда дверь закрылась, темнота с болью вновь обрушились на неё, будто бы обретя новую силу. То, что именно младший Поттер пришёл, чтобы выразить слова поддержки, было неудивительно — он тоже терял родных ему людей. А не больше месяца назад и вовсе лицом к лицом к лицу столкнулся со смертью, когда Волан-де-Морт убил Седрика Диггори на его глазах. И Гарри сам говорил, что испытывал чувство вины от того, что не смог помочь своему товарищу, однако положение Диггори было, можно сказать, предопределено. А вот то, что Аделисия почти что намеренно пренебрегала общением с дедушкой Норманом хотя бы через письма, было хуже, чем просто не сориентироваться в ситуации, как это произошло с её троюродным братом. Только уложив голову на мокрую от слёз подушку, Аделисия услышала, как в дверь снова постучали. — Да, Гарри, я скоро спущусь. Подождите ещё хотя бы немного, пожалуйста! — заплаканным голосом взмолилась она, чувствуя, как к горлу подступает необъяснимое раздражение. Почему её снова поражает приступ агрессии к близким людям? Что она за человек такой? Темноту в комнате медленно разрезала тонкая полоска тусклого света из коридора — старая скрипучая дверь отворялась на удивление бесшумно, и, если бы глаза Аделисии не были широко распахнуты, то она бы и не поняла, как в комнате очутился ещё один человек. — Хотел бы я быть Гарри, — прошептал чей-то бархатный голос, — но, увы. Полумрак скрывал вошедшего так, что были различимы лишь очертания высокого мужчины с волосами до плеч. Он будто бы лениво сделал пару шагов вглубь комнаты, и Аделисия узнала в нём Блэка. Его голос был чем-то и так отпечатанным в её голове свинцовой печатью, но девушка до последнего наивно надеялась, что ошибается. Ей до ужаса не хотелось, чтобы он увидел её такой растрёпанной, с покрасневшими опухшими глазами и заплаканным лицом. — О, это ты, Сириус… — Аделисия даже не потрудилась поднять голову с подушки и натянула шерстяное одеяло аж до подбородка. — Тебя тоже ко мне послали? — Я сам решил прийти, — Блэк присел на край кровати и, чуть ссутулив спину, поставил локти на колени. — Но, наверное, мне стоило заглянуть раньше? — Нет, — возразила Поттер. — Скажи, как ты? — участливо поинтересовался Сириус. Аделисии показалось, что он смотрит на неё со снисходительной жалостью, и её взгляд устремился вверх на затянутый паутиной потолок. По щекам лились реки солёных слёз, потому что их намеренно никто не утирал. — Нормально. Какая же ты упрямая, Аделисия Поттер. Ну, вот же он — рядом с тобой, ты и его будешь теперь отталкивать, чтобы потом об этом жалеть, рыдая в подушку? Сириус подался вперёд, чтобы взять Аделисию за руку, но та несогласно крепко прижала её к груди, и поглубже нырнула под одеяло. От усталости бесконечно плакать, лёжа под тяжёлым тёплым постельным бельём, девушка ощущала, что всё её тело было неприятно мокрым и потным, а спутанные волосы налипли ей на лоб и шею. Осознав, как премерзко она сейчас может выглядеть, Аделисия почти что намеренно доводила себя до новой истерики. Зачем она позволяла себе вести себя так? Что за дурной характер! Казалось, что в этот момент Блэк подумал о том же, потому что глубоко вздохнул и принялся вытаскивать Аделисию, с силой разворачивая одеяло под её сдавленные рыдания. — Ты можешь плакать сколько угодно, ты слышишь меня? — с чувством говорил он ей, легонько потрясывая за кисти рук. — Слышишь? Только поднимись ко мне. До конца не веря, что она действительно заслуживает этого, Поттер вскочила на постели и прижалась к Блэку, который быстро заключил её в свои сильные объятия, не давая даже малейшего шанса на то, чтобы вырваться. Но она и сама бы его теперь не отпустила. Аделисия уткнулась носом ему в шею, и в этот момент ощущала себя маленькой слабой девочкой, безмерно стыдясь собственной беспомощности, но ничего не могла поделать. — Вот так лучше… — мужчина облегчённо выдохнул, — молодец, Аделисия… — Я к нему не успела! — Поттер громко зарыдала. Она высвободила свои руки и как можно скорее обхватила мужчину, крепко хватаясь пальцами за сильную спину. Она так хотела забыться с ним. Пусть всё пройдёт, а он останется рядом, пожалуйста… — Я понимаю, — шёпотом произнёс Блэк, и слегка отстранился, чтобы утереть Аделисии слёзы и убрать налипшие пряди с лица. Его ладони были тёплыми и грубоватыми на ощупь, и теперь ласково гладили по спутанным волосам. — Я… я же… я думала поехать… — судорожные всхлипы. — И ты бы обязательно поехала, — мужчина согласно кивнул. — Почему в моей жизни наступила какая-то чёртова чёрная полоса? Ну, почему?! — Поттер посмотрела Сириусу в глаза с неподдельной мольбой. Пусть хотя бы он ей это объяснит. Ведь не существует на свете ни одной вещи, которой он мог бы не знать. — Я больше никогда не заговорю с ним! Не расскажу про мальчика Гарри Поттера, с которым я как будто бы просто учусь, а ведь дедушке всё это было интересно… Как мне теперь просить у него прощения за то, что я так поступила? Сириус взял Аделисию обеими руками за лицо и чуть придвинул к себе. — Послушай меня. — Блэк разделял интонацией каждое слово. — Тебе абсолютно не за что просить прощения. Просто так сложилась жизнь. Как он был красив в своей уверенности. В каждом движении мужчины виделась интимность, а его запах пьянил. Это очень волновало. Да и то, как скоро они со дня прибытия Аделисии на площадь Гриммо начали доверительно и тесно общаться, испытывало её на прочность. Каждая клеточка организма чувствовала желание прикоснуться к Сириусу как-то по-особенному, но сейчас нельзя было ничего испортить. Он не поймёт. Но всё же, чёрт бы его побрал, как он красив. Интересно, он сам вообще осознает это? — Ты ещё скажи, что у каждого своя судьба, Сириус! Тебе меня не понять… По лицу Сириуса пробежала непонятная гримаса, и он сначала чуть было не заговорил, но потом замолчал. Где-то с минуту он только шумно вдыхал воздух. Рядом с кроватью Гермионы пробежал большой паук, оставляя за собой чистый след на пыльном полу, и мужчина проследил за ним взглядом. — Я вижу, как тебе больно. И ты кричишь, думая, что тебя никто не поймёт. Но это далеко не так. Аделисия притихла, не зная, что ей ответить. Возможно, она сказала ему что-то не то и как-то задела? — Не отдаляйся сейчас от нас. — Он посмотрел ей в глаза. — Когда-то я совершил такую ошибку, потеряв Джеймса и Лили. И что имел в итоге? — Но… — решилась возразить Аделисия, размышляя, как бы сделать это тактичнее. — Я ведь не пойду никого убивать, чтобы отомстить, Сириус. — Конечно, не пойдёшь, я тебе верю, — терпеливо продолжал Блэк. — Но ты можешь потерять себя только потому, что потеряешь путь к нормальному сну, а отсюда и к нормальной спокойной жизни. И одному Мерлину известно, что может за этим последовать. …Только, не потеряй себя. Это будет очень важно…. Слух зацепился за уже знакомую фразу и слова дедушки всплыли в памяти очень неожиданно. Мистер Рейнолдс всегда был для Аделисии якорем силы, невозмутимости и ясности ума. Наедине с самим собой он, возможно, был совершенно другим (хотя, слабо в это верилось), но маленькая девочка видела в своём дедушке то, что и следовало — несокрушимую мужественность и доброту, невзирая на преодоленный кошмар в жизни. И поведение Сириуса очень напоминало поведение дедушки Нормана. Мысленно улыбнувшись этому факту, Аделисия предприняла последнюю попытку остаться в своей постели. — Я не хочу спускаться вниз. — Зря, — Сириус выпрямил спину, — там уже никого нет. Если ты хотела уединения, то лучше наоборот выйти отсюда, потому что Джинни с Гермионой скоро придут в вашу спальню. — Ох-х… — Поттер прикрыла глаза рукой, — сколько же я тут пролежала? — Ну-у… — Блэк изобразил задумчивость, — учитывая, что на часах половина одиннадцатого вечера, можешь сама предположить. В голову Аделисии пришла заманчивая идея. — Сириус, пошли сейчас на крышу? — она сглотнула образовавшийся в горле комок. Тот, казалось, нисколько не удивился такому предложению и отреагировал сразу же. — Только при одном условии, Аделисия. «Если он скажет, чтобы я его поцеловала, то я тут же это сделаю», — мысли девушки захлестнула пугающая и одновременно сладостная фантазия, и её щёки тут же залились румянцем. Слава Мерлину, в комнате было слишком темно, и Сириус её мимолётного смущения не мог увидеть. — При каком? — непринуждённо поинтересовалась Аделисия и откинула волосы назад. — Ты сейчас спустишься на кухню и съешь что-нибудь. А иначе тебя с крыши первым же порывом ветра унесёт, — в глазах Блэка промелькнула смешинка, — а я не хочу так рисковать. — На кухне точно никого? — Поттер недоверчиво прищурилась. — Точно. — Ладно, — она оказалась окончательно повержена. И сознание, и тело — всё чувствовало усталость. Аделисия неторопливо спустила ноги с кровати, расправила смятую футболку и немного потянулась. — Сейчас только приведу себя в порядок… а ты что, никуда не уйдёшь? Сириус внимательно наблюдал за всеми её действиями, продолжая всё так же сидеть на краю кровати. — Могу отвернуться, но — да, я никуда не уйду. Чтобы ты снова не пряталась ото всех под своё одеяло. — Он задумался на секунду, проведя рукой по заросшему лицу. — Пожалуй, надо будет поискать для тебя что-нибудь полегче…

***

В коридоре всё же пришлось столкнуться с мистером и миссис Уизли, Гарри и Роном, которые направлялись каждый к себе. Сириус дал им понять, что приставать с разговорами не стоит, и все обменялись лишь вежливыми приветствиями и пожеланиями доброй ночи. Однако Аделисия не была уверена, что они не принялись что-то шептать друг другу, как только отошли в сторону. Но ей было немного всё равно. Точнее, вообще всё равно, кто и что будет обсуждать, и связано ли это будет с ней самой. Поттер не особо любила кому-то жаловаться о своих бедах, поэтому того количества поддержки, которого она сегодня получила — было более чем достаточным, чтобы, как минимум, не чувствовать себя одиноко. К тому же, рядом с ней был Сириус. Он проследил, чтобы она действительно поела, хоть это и были всего две ложки запеканки с мясом и маленький тост с яйцом. Больше Аделисия, как ни старалась, не смогла в себя запихнуть, но Блэк и не настаивал. Он дал ей время умыться, пока сам отправился на чердак, захватывая по пути нечто, по виду напоминающее старую штору — чтобы им было, на чём сидеть на крыше. Стараясь тихо идти по скрипучим лестницам, Аделисия хоть и предвкушала очередное тесное общение с Сириусом, но всё же не могла до конца отпустить мысли о дедушке. Интересно, что бы он сказал на то, что Сириус Блэк — вовсе не убийца в бегах, а такой же несчастный человек, с которым плохо обошлась жизнь? Но, как бы там ни было, рассказать это она уже дедушке не сможет, и остаётся лишь представлять, что он будет наблюдать за внучкой откуда-то сверху и увидит всё сам. Вместе с её мамой и папой. К горлу подступали слёзы. Уже ступая по чердаку навстречу заветному проходу, Аделисия приостановила шаг. Она прикрыла веки и постаралась выровнять дыхание. Она волновалась. До этого больше отрывочные столкновения с Блэком не были похожи на то, что сейчас они намеренно собирались провести время вместе. Точнее, это Аделисия его уговорила, а он, конечно же, из жалости, согласился. В его действиях точно никакой другой подоплёки и не могло быть. Просто жест заботы. Наконец, Аделисия решилась и толкнула дверь. Лицо мгновенно обдало прохладным летним воздухом. Сириус стоял у края крыши, наблюдая за тем, что происходило внизу. От этого зрелища стало не по себе, ведь Аделисия прекрасно понимала, что это значит для него. Он — узник собственного дома, а всё из-за предательства некогда близкого друга. И со своими страданиями Аделисия всё чаще стала обесценивать чужие эмоции, а в особенности — его. — Ты пришла, — услышав шаги, мужчина обернулся. — Я уж думал, снова в комнату к себе пойдёшь. Ветер мягко развевал пряди его волос. Сердце Аделисии дрогнуло, и её переполняло чувство, что ей всегда будет мало Сириуса, потому что на него даже насмотреться не-воз-мож-но. Разница в возрасте между ними была самым раздражающим фактором, из-за которого они не могли быть вместе. Однако если бы это только было возможно, она бы не теряла ни минуты и расцеловала бы его всего. Аделисия любовалась даже тонкими рассекающими лоб морщинками, которые были и вокруг серых блестящих глаз, и вокруг растительности на лице. Это была неотъемлемая часть его. Ведь, если она влюблена, то это касается даже маленьких едва заметных глазу недостатков. Хотя, недостатки ли это? — Ну, я сама тебя позвала сюда, разве нет? «Я буду смотреть на тебя столько, сколько мне захочется. Ни ты, ни кто-либо другой не отнимет это у меня, если это всё, что у меня есть», — думала Аделисия, не сводя с Сириуса пристального взгляда . Тот лишь пожал плечами, словно демонстрируя, что не мог быть уверен. — Ты успокоилась хоть немного? — Немного, да. Слушай, если тебе не хочется здесь со мной сидеть, я могу одна… — Я разве это сказал? — мягко оборвал её на полуслове Сириус. — Ну, ты так легко согласился, вот я и подумала, что… что ты просто хочешь меня успокоить и всё такое. — Поттер смущённо повернула голову в противоположную сторону, зацепив взглядом огни ночного Лондона. — И всё такое… — задумчиво повторил Блэк. — Нет, Аделисия. Я, признаться, и сам хотел как-нибудь пригласить тебя сюда. — Правда? — отозвалась Поттер, впервые за весь вечер улыбнувшись. «Значит, не он один думал об этом», — размышляла Аделисия, заправляя прядь своих непослушных волос на ухо. Она снова посмотрела на мужчину, который каждый день навязчиво крутился в её мыслях, и сейчас она может спокойно общаться с ним наедине. Она спит или?.. — А почему бы и нет? — Сириус засунул руки в карманы брюк и отошёл от края крыши, осматриваясь по сторонам. — Ты теперь знаешь про это место, да и сама сюда поднимаешься. А вместе веселее, как ни крути. — Ага, — в груди девушки кольнуло разочарованием. — Вдвоём не скучно. «Нет. Всё же, он ничего ко мне не чувствует», — подумала Аделисия, расстроено поджав губы. — Я ведь, кстати, не знал про то, что ты скрывала своего дедушку. — Сириус решил сменить тему разговора. — Зачем? Тебя бы все поняли, я-то уж точно. — Эм-м… от тебя я ничего не скрывала, просто случая не было рассказать, — тихо начала объяснять Аделисия. — Ну, правда. А то, что не болтала об этом направо и налево… Взрослые знали, Гарри и самые близкие друзья — тоже. Остальным не обязательно. — Значит, Фред с Джорджем для тебя не близкие друзья? — Блэк улыбнулся. — Я не знаю… — Поттер пожала плечами, — наверное, нет. Скорее, нет, чем да. — Какой он был? — неожиданно спросил Сириус. — Дедушка? — Да. — Рыжий. — Устав стоять на ногах, Аделисия достала из кармана волшебную палочку и расправила старую штору рядом с дымоходом, чтобы можно было приземлиться. Мужчина спешно пробормотал извинения, что не пригласил сесть раньше, и они вместе устроились на старом огромном лоскуте ткани, прислонившись спинами к дымоходу. Аделисия продолжала: — Он и бабушка приехали сюда из Ирландии, так что, я наполовину ирландка. — Рыжий, понятно. Он рассказывал что-то тебе про маму с папой? — Нет, не-ет, — Поттер выразительно помотала головой. — Он не знал вообще, что я его внучка. — Как это так? — поразился Сириус. — Да там, в общем… — Аделисия глубоко вздохнула, перебирая в памяти напряжённые моменты. — Он болел. Когда мама умерла, с ним случился инсульт, и он долго пролежал без сознания. А потом, когда очнулся, то ничего не вспомнил вообще. Ни те страшные события, ни меня маленькую, ни-че-го. И его парализовало с левой стороны. Девушка замолчала, вспомнив, как тяжело ей было принять всё тогда. Сириус не торопил её и лишь внимательно наблюдал за эмоциями на её лице, будто готовый в любую минуту снова кинуться успокаивать. Аделисия замечала это, но присутствие Блэка и так действовало на неё успокаивающе, поэтому слёз больше не было. По крайней мере, пока. — И, вот… когда я чуть подросла, миссис Дженсен мне рассказала о том, что в Сент-Айвс содержится мой родной дедушка по маме, но он ничего не помнит, и если я захочу с ним общаться, то придётся придумать какую-нибудь легенду. — Она так сказала? — Да! — Аделисия подобрала к себе ноги и обхватила колени руками. — Знаешь, я, если честно, до сих пор удивляюсь, что мне позволили общаться с дедушкой. Я наслушалась всякого о других приютах… как детей обижают, или даже избивают… но у нас такого, слава Мерлину, не было. Дженсены не могли заменить никому родителей, но они очень старались. Я всегда буду с теплотой вспоминать о них. — Как же тогда ты общалась с ним? — спросил Сириус. — Что это была за легенда? — Миссис Скетчер, которая ухаживала за дедушкой, согласилась, чтобы я стала её племянницей. Ну, мы так придумали. И я каждое лето приезжала к ней как будто бы в гости, останавливалась на недельку-другую, а заодно и могла общаться с дедушкой. Но как мы начали это делать, я уже не помню, если честно… Я маленькая была. — Я примерно понял… — тихо произнёс Сириус, глядя на девушку. Они говорили ещё долго, пока Аделисия не захотела спать. Но она всё же успела ему рассказать про дедушку всё, что помнила. Как он остался один после несчастного случая, произошедшего с женой Ниссой — бабушкой Аделисии — когда она утонула много лет назад, как больше никогда не женился и растил дочь в одиночку. Ей было приятно вспомнить мягкие черты лица дедушки, его улыбку и голос, в котором никогда не было суеты и беспокойства. Уже засыпая, Аделисия попросила Сириуса не забыть про обещание научить её вызывать Патронуса. На небе уже отражались слабые приметы восходящего солнца. — Я ничего не забыл, — еле слышным шёпотом сказал Блэк, когда на его плечо опустилась голова Аделисии. Измученная за долгий вечер тяжёлыми эмоциями, она быстро заснула и уже видела десятый сон, не чувствуя, как пальцы Сириуса невесомо поглаживают её по щеке.