Невозможный сосед

Если спросить Ван Ибо, что он ненавидит больше всего, ответ будет — его ебучий сосед. Потом этот ебучий город, ебучий дом и ебучее решение переехать сюда. Ибо встречает Сяо Чжаня в первый день переезда. Тот настолько красивый, что в груди все леденеет. Сяо Чжань здоровается, что-то говорит, улыбается. Улыбается... Если бы Ибо мог, он бы стер себе к херам память и сбежал обратно в Пекин. Но память при нем, и ебучий Сяо Чжань — его непосредственный сосед — тоже. Он оказывается еще и настырным: постоянно здоровается, как бы Ибо его не игнорировал, продолжает предлагать угостить домашней едой, как бы Ибо не отказывался. Ибо лучше съест свой позвоночник, чем согласится попробовать его еду. Его звериное чутье подсказывает — он и так балансирует на краю с этой улыбкой Сяо Чжаня, стоит дать слабину, как сорвется в пропасть окончательно. — Да заебал! — хрипло ругается Ибо, кончая себе в ладонь. Вокруг валяются грязные салфетки, банки из-под пива и коробка с холодной пиццей. Сяо Чжань становится центром вселенной неприятностей Ван Ибо. С виду милый и доброжелательный, он отравляет Ибо все существование. Однажды он говорит, что в середине недели в прачечных бывает пусто, если ему, Ибо, нужно в прачечную, то лучше так. Сам Сяо Чжань ходит по средам, после работы. Любом другому Ибо бы сказал, что какой дурак сделал прачечную в таком доме, как их, где почти у каждого есть личная прислуга. И знаешь, чувак, есть такое изобретение, стиральная машина, не надо спускаться с 98 этажа, чтобы постирать. Но Сяо Чжань словно видит его вопрос и снова улыбается — чтоб тебя черти в аду драли — смущенно говорит, что мерный шум и неяркое освещение прачечной его отвлекают, он любит там читать, иногда поет. О, блядь, серьезно? Он еще и поет? По всем законам здравого смысла, Ибо должен засунуть свои нечестивые мысли подальше и стирать в своей стиральной машинке, которая стоит в его ванной, но каждую среду он собирает все, что вываливается из шкафа и ходит в прачечную. Сяо Чжань действительно поет в прачечной, и Ибо считает, что его уши теперь тоже знают, что такое оргазм. Отвратное поведение Ибо делает свое дело, Сяо Чжань больше не пытается с ним заговорить, не приглашает на еду, а просто здоровается. Ибо словно живьем сидит в крематории — засунуть засунули, а дверь закрыть забыли, мол, хочешь — сиди, не хочешь — выходи, свободен. Он пытается придумать, как снова заставить Сяо Чжаня с собой заговорить, но на ум ничего не идет. Не приглашать же его на свидание, в конце концов. Повод находится стремный, но Ибо плевать, ему нужен контакт с Сяо Чжанем. Любой, даже по самой отстойной причине. В среду он запихивает свои трусы в стопку чистого белья соседа, пока тот не видит. В утро четверга он невозмутимо вопрошает у Чжаня, где его трусы. Сяо Чжань зол, Сяо Чжань очень зол. Ибо просто упивается его эмоциями, то, как сверкают его глаза, начисто выбивает дух. Ибо из последних сил держится, чтобы не перемахнуть через бетонную ограду и не проглотить своего соседа одним махом. Ибо ухмыляется, отчего Сяо Чжань просто взрывается. Он так красив в своем негодовании, так поджимает губы, подбирая слова, хотя грудь распирает обложить матом. Ибо физически больно, его джинсы сейчас лопнут от перенапряжения. Он еле доходит до дивана в гостиной, к черту все. Сяо Чжань охуенный, мать его, сосед. Ибо трахает свою ладонь, представляя, как зажимает Сяо Чжаня на том самом балконе, пока тот злится и полыхает огнем. Сейчас тут полыхает сам Ибо, потому что охуенный, мать его, Сяо Чжань, не думает о нем в таком ключе. Так он проводит свободное время до субботы. А в субботу мироздание кидает ему подачку в виде образа соседа в его, Ибо, трусах, сидящего на той самой перегородке. Ибо стонет от почти реальности своих ощущений. Посторонний шум заставляет распахнуть глаза, в первые секунды он думает, что галлюцинации вышли на новый уровень, став голограммами, потому как на пороге его гостиной стоит Сяо Чжань и смотрит, как он дрочит. Ибо держит голограмму тяжелым взглядом, не разрешая ей вдруг испариться. Проводит рукой по собственному прессу, желая увидеть восхищение в глазах. И Сяо Чжань это восхищение дарит. Ибо хочется постыдно заскулить. Он стонет, не удержавшись. Сяо Чжань отбрасывает то, что держал в руках, и оказывается рядом. Ибо кажется, что самый желанный кошмар начинает сбываться. Сяо Чжань кладет свою по-мужски аккуратную руку на его член, и теперь они оба дрочат ему. Ибо хочет сказать, что не отказался бы, если бы его рот занял место пальцев, но язык прирастает к небу, как всегда, как это бывает в присутствии Сяо Чжаня. Но у Ибо один шанс из миллиона, которым он не намерен разбрасываться. Он резко встает с дивана и очень недвусмысленно притягивает голову соседа к своему паху. Ибо настойчив, но не груб, он хочет, чтобы Сяо Чжань сам впустил его, и Сяо Чжань соглашается. В день переезда Ибо считает, что его прокляли, сейчас же проклятье начинает сбываться. Он крепко держит Сяо Чжаня за волосы, толкаясь тому в рот, стонет, кажется, за двоих. Удивительно, как еще потолок ему на голову не рухнул. Но, когда Сяо Чжань пытается что-то сказать, пустив вибрации по всему телу Ибо, потолок все же рушится. Ибо пропускает последний момент, поэтому Сяо Чжаню удается оттолкнуть его, сперма попадает ему на лицо. Придя в себя, первое, что делает Ибо - выталкивает Сяо Чжаня за дверь, а потом сам по ней растекается, как смазливая школьница от первого поцелуя. По-хорошему надо бы поговорить, разъяснить, что Сяо Чжань такой охуенный, что у Ибо перманентный стояк, давай долбиться в десны и умирать на моей кровати каждый день. Можно не только на кровати. Но когда Ван Ибо умел что-то по-человечески или по-хорошему? Правильно, никогда. Его гениальный ум придумывает избегать соседа и делать вид, будто ничего не произошло. Когда менеджер приносит списки журналов, которые хотят взять у него интервью, Ибо начинает верить в свое проклятье. Их болтливый консьерж любит трепаться по поводу и без, зато является неиссякаемым источником информации и сплетен о Сяо Чжане. От него Ибо знает, в каком издании работает Сяо Чжань, и сегодня видит в списках заявок на интервью этот ебучий журнал. Он сам не знает, как соглашается только им. Пишет от лица своего менеджера, что уважаемый Ван Ибо все еще испытывает неловкость с языком, поэтому может возникнуть языковой барьер, и, если у вас есть кто-нибудь китайскоговорящий, будет идеальная подстраховка. Идеальная погибель Ван Ибо, думает он, но вслух только хмыкает. Желание посмотреть на Сяо Чжаня вне соседских рамок пересиливает любое чувство пиздеца. Сяо Чжань приходит, весь из себя красивый. Ибо кажется, что он в персональном аду. Сяо Чжань внимательно слушает все, о чем они говорят, хотя преимущественно говорит интервьюер, и делает пометки у себя в блокноте. Ибо хочет вырвать у него записи из рук и посмотреть, что он там чиркает. Все переходит в режим тотального пиздеца, когда незнакомый мужик лезет обнимать его соседа. Еще хуже приключается, когда мужик озвучивает намерение познакомить Сяо Чжаня с каким-то типом. Ибо хочет озвучить желание задушить этого мужика на пару с тем типом. Ибо днюет и ночует в боксах. Он еще не до конца сработался с командой, поэтому должен быть внимательнее других. Усталость и занятость берут свое: он два дня не вспоминает своего охуенного соседа. Возвращается домой днем в пятницу, наивно полагая, что тот все еще на работе, и они не пересекутся, но с первых секунд, как выходит на балкон, понимает, Сяо Чжань дома. Более того, не один. — Я поправился, — смеется тот заливисто. Ребра Ибо обдает кипятком. Его сосед стоит перед ноутом, демонстрируя свою идеальную талию непонятно кому. У его охуенного соседа охуенные ямочки на пояснице, и Ибо залипает на них. — А булочки? А ну повернись. Если булочки похудели, ты останешься одиноким до конца дней, — слышится механически искаженный голос. Ибо варится в кипятке по самые уши. Сяо Чжань поворачивается спиной к ноуту, все еще смотря на собеседника. — Все под контролем, — говорит он. А потом встречается взглядом с Ибо. Сяо Чжань должен понять этот голодный взгляд, понять и бежать закрывать все двери на замок, потому что Ибо на грани. Еще немного, и его уже не остановить. — Ибо! Подожди, Ибо! — кричит Сяо Чжань. Он хочет, чтобы Ибо закончил интервью, говорит о проблемах на работе для девушки, которая брала его у него. Ибо, конечно, скотина, но не настолько. Он забирает у Сяо Чжаня бумаги, отходит, хочется сказать, что не специально приносит девушке неприятности, как слышит, что парень из видеозвонка подтрунивает над Сяо Чжанем. — Он сбежал после секса, а ты влюбился? — хохочет незнакомец из ноута. Ибо готов отдать левую руку, чтобы Сяо Чжань в него влюбился. — У тебя есть горячий сосед, и вы еще не..? — продолжает тот парень. — Нет! — возмущается Сяо Чжань. Ибо усмехается. Эта усмешка — пощечина самому себе. Иногда здравый смысл — отвратительная вещь. В субботу утром ему звонит менеджер. Предупредить, что Мэй Ли узнала его домашний адрес и сейчас направляется к нему. Девушка очень настырная, даже переехала за ним в Америку, чтобы докучать своими признаниями. Ибо не любит настырных девушек, он предпочитает быть настырным сам. На секунду представляет на ее месте Сяо Чжаня. Блядь, он бы не отказался от такого фаната. В голове все путается. Можно, конечно, не открыть ей дверь и отключить звонок, но жизнь нам дана для трудностей. Он перепрыгивает через балконную перегородку к соседу, как только слышит стук в дверь. Сказать, что Сяо Чжань удивлен, — ничего не сказать. Ибо впускает настырную девушку и идет пользоваться ситуацией. Обнимать Сяо Чжаня — как обнимать что-то, что тебе жизненно необходимо. Сяо Чжань выбит из привычного образа душки-соседа, Ибо упивается этим. Ловит каждый его нетипичный взгляд, каждую хмурую эмоцию. Под шумок нагло кладет руку на его задницу. О, да, булочки Сяо Чжаня — действительно святое. Ибо ловит себя на мысли, что не может остановиться. Хочу тебя, пытается он сказать, но вместо этого шантажирует блядским интервью. К счастью, этого хватает, чтобы Сяо Чжань успокоился, перестав вырываться. — Разные вкусы не означают невозможность отношений. Ого, он сумел сказать вслух целую фразу, даже не запнулся! Но он действительно так думает, ведь какая разница, любит Сяо Чжань Формулу или балет, если его булочки идеально подходят рукам Ибо. Когда Мэй Ли уходит, Ибо хочет поцеловать Сяо Чжаня на прощание. Да хоть просто прижаться к губам, хоть куда-нибудь. Он неуверенно отпускает соседа, салютует и уходит, обещав отдать чертовы бумаги. Вечером приходят ребята из команды, у них с собой пиво. Ибо думает, что это лучшая попытка забыться, но как всегда ошибается. Он уходит переодеть футболку, как слышит настойчивый зов обратно. — Что? — спрашивает он, футболка все еще в руках. — К тебе сосед пришел. Он в ванной, — отвечают ему. Мозг Ибо привык принимать молниеносные решения в любых экстремальных ситуациях, конкретно в этой он решил идти в ванну. Дальше все пошло по кривой. Он отключает свет, прежде чем прошмыгнуть внутрь. Сяо Чжань такой же теплый как утром, от него одуряюще пахнет, и он совершенно податливый. Ибо не может отказать себе в желании снова мучить его филейную часть. Он оттаскивает его в другой угол, на случай, если парни решат заглянуть с вопросом, не смыло ли их в канализацию, заставляет опереться руками о первую попавшуюся поверхность. Темнота добавляет скованности движениям, но Ибо настроен решительно. Он упивается прикосновениями и глубоко уверен: то, что он чувствует, когда касается Сяо Чжаня, — проклятое волшебство. То, как выгибается Сяо Чжань, наводит на мысль, что, возможно, ощущения обоюдно острые. Заслонки срывает напрочь от полустонов соседа, Ибо в петле дежавю — разворачивает его к себе, заставляя опуститься вниз и толкается в губы. Но Сяо Чжань упрямо сжимает, не дается. — Пусти, — хрипит Ибо. Еще немного, и он начнет умолять Сяо Чжаня открыть рот и дать ему кончить. Ибо находит пальцами его щеку, тонкая кожа, словно бархат. Сяо Чжань поддается ласке, это бросает Ибо в персональный адский котел. Ибо невозможно груб, он сам это понимает, но не может остановиться: Сяо Чжань на коленях, послушно его принимающий, слишком сильно для воспаленного мозга. Он держит его голову обеими руками, буквально делает себе минет его ртом. Сяо Чжань дергается — чувствует приближающуюся разрядку, хочет оттолкнуть парня, но Ибо держит крепко. В этот раз не отпустит. Сяо Чжань бьет по животу, рукам; цепляется за бедра, когда Ибо кончает с глухим стоном. Парень понимает, что Сяо Чжань захочет выплюнуть, и все той же мертвой хваткой цепляется за челюсть и не дает открыть рот. Сяо Чжань злится, но ему ничего не остается, как проглотить. Ибо находит второй оргазм, самый быстрый в его короткой жизни. Рядом с Сяо Чжанем все слова застревают в горле, Ибо сам застревает между иллюзией и реальностью. Этот человек вытаскивает на свет все его пороки. Ибо хотел бы быть милым, или обходительным: видно же, что Сяо Чжаню именно такие и могут нравиться, а не тинейджеры-переростки с буйством гормонов до сих пор. А он ничего не может поделать, хочет сгрести Сяо Чжаня в охапку, унести под одеяло, чтобы целовать до одури и хрипоты, но опять выставляет его за дверь. Паталогия какая-то. Ибо подозревает в себе идиота. Нет, он умный, но точно не сегодня, не в этом месяце. У него такие диалоги в голове, от которых потом кончаешь как сумасшедший, но в реале он не может связать двух слов. Он хочет позвать Сяо Чжаня на свидание, сказать, как вкусно он пахнет, как хочется его целовать и как его грешная задница понижает IQ несчастного Ибо. Воскресенье он проводит на трассе, а его мысли все еще не оторвать от орбиты прекрасного Сяо Чжаня. В понедельник ему приходит приглашение на благотворительный бал, его утверждают на заезд. Все бы хорошо, только в среду он дает повторное интервью, на котором вскользь интересуется тем господином, с которым девушка приходила в прошлый раз. Та радостно сообщает, что у того господина есть парень и что никаких языковых барьеров не было, значит, можно обойтись без него. В четверг Ибо врезается в ограждение на питлейне. Все хорошо, но плечо начинает нещадно болеть. В пятницу он курит, стоя неподалеку от дома. Он курит уже четвертую сигарету и сам не знает, чего ждет, а, когда появляется его сосед в компании какого-то напомаженного типа, Ибо понимает, что ждет свою мучительную смерть. Незнакомец слишком слащаво улыбается его соседу, когда как его сосед улыбается еще приторней. А потом они целуются. Ибо кажется, что с его макушки капает кипящее масло. Сяо Чжань машет типу на прощание, прежде чем зайти, а Ибо не может понять, хочет он сначала догнать этого охуевшего незнакомца и переломать ему ноги или запереть Сяо Чжаня в своей квартире, предварительно связав. Решив, что Сяо Чжань важнее, Ибо бросает сигарету прямо на тротуар и бежит со всех сил. Успевает заскочить в лифт, заметить, как порозовели его щеки. Сяо Чжань улыбается, и это спускает курок Ибо. Он прижимает его к холодной стене, почти вгрызается в беззащитные губы. Сяо Чжань сладкий, на вкус одуряюще пьянительный. В груди разливается жидкое золото. — Ты мне горло проткнешь, — отталкивает он. Но Ибо не собирается терять драгоценные крупицы его внимания. Снова прижимает неуемного соседа к стене. Сяо Чжань пахнет Сяо Чжанем, самим собой. И это так важно для Ибо, что становится страшно от своей реакции. Ибо ласкает его тонкую шею, буквально выпрашивая прощение за свои грубые действия. Сяо Чжань просто повисает на нем. Ибо хочется думать, что только он так действует на него. Но, как только раздается сигнал лифта, Ибо позорно сбегает. Его сердце заходится и тонет в жидком золоте, легкие вовсе грозятся рассыпаться в пепел. Сяо Чжань не просто красивый или вкусный, Сяо Чжань воплощение всего того, о чем даже не мечталось. Это страшно. Ибо страшно от того, что с ним творит этот хрупкий на вид человек. В субботу он выходит на балкон и слышит разговор Сяо Чжаня по видеосвязи. Тот рассказывает про своего типа и ни слова о самом Ибо. Ибо обидно. Он выходит из тени, поближе к перегородке, потому что подслушивать не собирается. Хочется в голос спросить «а как же я?», но Сяо Чжаню нужно ответить на телефонный звонок. Ибо закуривает. — Эй, ты, — окликает его парень из ноута соседа. Ибо оборачивается в удивлении. — Да-да, — Чжочэн салютует двумя пальцами. — Тебе нравится мой друг? — Да не особо, — врет Ибо. Только психологов по его душу сейчас не хватало. — А, ну… Тогда бывай. Значит, моя помощь не требуется. — Помощь? — сипит Ибо. — Ага, — Чжочэн чересчур радостный. Это бесит. — Допустим. И что ты можешь предложить? — Ибо отбрасывает осторожность. — Так все-таки нравится? — хлопает Чжочэн. — Допустим, — Ибо все больше раздражается. — Тогда почему тупишь? — У него парень есть, — он пожимает плечами и отворачивается. — Они не встречаются. То есть ты сдаешься и теперь наматываешь сопли на кулак? — Да отъебись ты, шутник, — беззлобно огрызается Ибо. Но мысль, что они не встречаются, греет душу. — Я упиваюсь страданиями слепых дураков, — настроение Чжочэна слишком на высоте. — Ты ко всем так рандомно подкатываешь с предложениями помочь поиметь своего друга? — Нет. Хочу при жизни сделать благое дураку вроде тебя. — А если бы я отказался? — Ну, тогда бы я подумал, что не судьба. Ибо абсолютно не понимает, к чему клонит этот странный парень, и тушит сигарету, собираясь уходить. — Он раньше трещал о тебе без умолку, а теперь молчит. Я понял, поссорились. — Не совсем, — нехотя признает Ибо. — Тогда запиши мой номер и позвони мне, я буду твоим наставником. Чжочэн покровительственно кивает. Ибо хочет показать ему средний палец и послать к хуям словами, но может так статься, что этот чокнутый — его последний шанс на нормальное существование рядом с Сяо Чжанем. Чжочэн сообщает, что у Сяо Чжаня завтра свидание, и, если Ибо не поторопится, задницу его друга оприходует тот тип. Ибо приходится задействовать все свое обаяние, чтобы уговорить менеджера пригласить определенных журналистов на заезд. «Зачем, — удивляется менеджер. — Интервью им дали, статья выйдет в печать в следующем месяце, они не специализируются на мотоспорте, они снимают красивых мужчин для своих женских статей»‎. — Хочу в женские статьи, — припечатывает Ибо, чем несказанно удивляет менеджера. Но тот соглашается. Ибо понимает, что до или после заезда он не сможет поговорить с Сяо Чжанем, поэтому тайком вручает Алексис приглашения на банкет в честь победителей. Его самого чествуют, но он уверен, сбежит. Ибо невероятно ревнует. Сяо Чжань не выпускает из рук телефон и все время улыбается экрану. Ибо ревнует, как сумасшедший. Он смотрит на него, почти не отвлекаясь, Сяо Чжаню не удается спрятаться, да и ведет он себя не как тот, кто хочет прятаться. А потом случается такси и поцелуи. Сяо Чжань нетерпеливо дергает его рубашку в салоне, в лифте, не дает нормально открыть дверь, даже в квартире не отлепляется. Приходится оставить его, пока Ибо бежит за смазкой, которую купил еще с утра. Смазку купить-то купил, а постель сменить не успел — он не будет приводить Сяо Чжаня в несвежую кровать. Сяо Чжань сносит все заслонки, смывает все его страхи. Стонет своим мелодичным голосом так, что у Ибо кровь в жилах бурлит. Он беспрестанно матерится в собственных мыслях, когда как вслух может только нечленораздельно хрипеть. Давно никого не было. Эта мысль бьет наотмашь. Дерет в клочья ребра, заставляет заходиться в агонии. Ибо кажется, что счастья под именем Сяо Чжань он ждал с рождения. Счастье страстное, откликается на любое действие, тянется за лаской, протестует, когда Ибо прерывается. Похоже, все его демоны вырвались на волю. Он бешено вколачивается в Сяо Чжаня, бьет по ягодицам со всей силы, даже совесть не может запретить наслаждаться криками. Ибо дергает его, причиняет боль своими шлепками и требует, требует называть себя по имени. Сяо Чжань не пьян, но Ибо нужно знать, что он не представляет кого-то другого на его месте. Сяо Чжань послушно называет его имя каждый раз. Ван Ибо думает, что его проклятье расползается уродливым шрамом на внутренней стороне груди. Утром ему звонят из ресторана, сообщают, что мотоцикл все еще на их парковке, если он вдруг его потерял. Не терял — оставил, иначе как он по дороге сумел бы целовать Сяо Чжаня. Ибо прикидывает в уме, успеет ли вернуться до того, как сосед проснется. Им нужно поговорить, и в этот раз Ибо собирается отстаивать свое. Но по закону жанра задерживается, домой возвращается к обеду. Сяо Чжаня в квартире нет. Он пытается поймать его в холле, но тот больше не смотрит на него и даже не здоровается. Чжочэн звонит по видеосвязи, обычно он присылает кучу голосовых, а тут звонит, несмотря на глубокую ночь у себя. — Он купил розовый свитер, — сходу заявляет так, словно раскрывает мировой заговор. — И? — не понимает Ибо. У него нет желания вести разговоры, он вызов-то на автомате принял. — Ты видел его в розовом когда-нибудь? — не унимается Чжочэн. Мозг Ибо заинтересованно запускает попытку вспомнить. — Нет. — Оно и понятно, — покровительственный тон Чжочэна неимоверно бесит с первого разговора. — Чжань Чжань в нем — ангел. Когда он в первый раз надел розовое, на Японию сбросили ядерную бомбу. Сечешь, о чем я? — он достает яркий батончик. Ибо хочет огрызнуться, что не надо считать его неучем. Он знает, почему на Японию сбросили ядерную бомбу, и Сяо Чжань тут не причем, но тут его заиндевелый мозг улавливает аналогию в словах собеседника. Сяо Чжань, розовое, ядерная бомба. Его глаза расширяются, когда он смотрит прямиком на Чжочэна. — Вот именно, — кивает тот. — Чжань Чжань призывает тяжелую артиллерию. Дэниел не устоит. Чжочэн делает дурацкий финт бровями, мол, понимаешь, о чем я? Ибо складывает два и два, и вот от того, чтобы не ринуться и таранить дверь в квартиру напротив, его останавливает все тот же Чжочэн. — Советую тебе перестать тупить и предпринять что-нибудь серьезное, — говорит он, прежде чем отключиться, не попрощавшись. Что-нибудь серьезное? Что, например? Кольцо купить? Или прийти к нему с чемоданом — вот он я, забирай со всей ебаниной, она, кстати, вся из-за тебя, так? У гениального Ван Ибо ни одной гениальной мысли, даже не гениальной не наблюдается. В один отвратительный день, впрочем, в последнее время все дни отвратительные, Ибо выходит из дома: в холодильнике пусто от слова совсем, нужно хоть пива купить. Он закрывает дверь, когда лифт выпускает двоих мужчин. Ибо во все глаза смотрит на Сяо Чжаня, который улыбается тому типу. Он уставший, по нему видно, но не так, как обычно выглядят уставшие люди. Словно заболел, но истязает себя до последнего. Ибо считает себя чудовищем, потому что даже в таком состоянии для него Сяо Чжань охренительно красивый. Мягкий розовый свитер так ему идет, он слишком очаровательный, даже с тенями под глазами. Чжочэн абсолютно прав, “Чжань Чжань в розовом — это ядерная бомба”. Ибо смотрит на его невозможно длинные ноги в слишком, на его взгляд, узких джинсах и хочет сказать, что сосед ошибся с размером, но упрямо молчит, когда Сяо Чжань проходит мимо. Тип здоровается, но Ибо плевать на него. — Оставь его, — говорит Сяо Чжань, а Ибо нестерпимо хочется побиться головой о стену. Когда эти двое скрываются за дверью, Ибо укрывается за своей. Он не может успокоиться, ходит из угла в угол. Если ничего не предпринять, этот неприятный тип воспользуется ситуацией. Ибо не может стерпеть, он выскакивает на лестничную площадку и сторожит вход в чужую квартиру. Он не может понять, сколько так стоит, но, когда дверь открывается и появляется не слишком счастливое лицо этого типа, Ибо обещает себе: больше он времени терять не будет, Сяо Чжань будет поставлен в известность, что в его жизни должно найтись место для ебанутого Ван Ибо. Ебанутый Ван Ибо ломится в чужую дверь, на момент даже хочется вызвать спасателей и снести ее с петель. Но не требуется: Сяо Чжань, заспанный, все в том же блядском свитере открывает. — Ибо? — удивляется он, но тут же хмурится и пытается захлопнуть дверь перед носом соседа. Ибо отталкивает ее в сторону и нечеловеческим усилием подхватывает Сяо Чжаня, чтобы поднять его на плечо. Откуда такие силы, он и сам не сможет объяснить. — Мне не до твоих дурацких выходок, — ругается Сяо Чжань. Пора бы понять, что Ибо толстокожий. Он притаскивает Сяо Чжаня к себе, тут же запирает все замки, а ключи засовывает в карман. — Спи здесь. Ибо правда хочет, чтобы он остался. Сяо Чжань смотрит устало, ресницы подрагивают. Ибо ничего не остается, как быть честным. С самим собой это трудно, иногда смелости не хватает, но сейчас нужно быть честным с Сяо Чжанем. Я не псих и не извращенец, ты сводишь меня с ума и делаешь зависимым, хочется сказать. Но все слова застревают в горле, и все, что может Ибо, так обнимать осторожно, целовать невесомо. Больших усилий стоит не дать себе волю прижать крепче, не съесть охуенного, мать его, Сяо Чжаня. Ибо смотрит ему в глаза долго-долго, в пронзительном взгляде все извинения мира. Сяо Чжань неумолимо краснеет. Ибо кажется, что его сердце пронзают золотые нити. Сяо Чжань обнимает его за шею и сам начинает поцелуй. Ибо чувствует, что адский котел, в котором он варится весь этот месяц, наконец перевернут. Он раздевает Чжаня, стаскивая с него все вещи по одной. Очень хочется, как в прошлый раз, грубо, резко, глубоко, но чутье предостерегает — не сейчас. Ибо усаживается на диван, решив отдать все Сяо Чжаню в руки. И он берет: двигается медленно, раскачивается, вбирает в себя целиком и отказывается выпускать. Ибо гладит стройные бедра, где-то даже просит двигаться быстрее. Он весь горит, с макушки до пят, но пытка продолжается. Сяо Чжань говорит, что ему нравится так. И Ибо приходится с этим считаться. Сяо Чжань целует, нависая над ним, двигается без умысла помучить, но именно так себя ощущает Ибо — мучаемым. Он царапает стройные бедра, дышит в рот охуенному Сяо Чжаню и все равно чувствует себя мучительно. Мучительно хорошо. Сяо Чжань замирает, закусывает губу, взгляд его затуманен. — Я хочу кончить, — говорит он едва слышно. И этого достаточно, чтобы Ибо отпустил себя. Он рывком укладывает соседа на спину — надо написать хороший отзыв на сайте производителя дивана, тот даже не скрипнул. Ибо целует-кусает, вбивается в Сяо Чжаня со всей дури. Сяо Чжань царапает короткими ногтями его спину, голову сносит со всем. Беззащитное горло манит своей белизной, Ибо успел узнать, что есть очень чувствительное местечко прямо под подбородком, и именно туда он вгрызается зубами за секунду до того, как их накрывает оргазм. Чжань дергается, он хочет оттолкнуть Ибо. Что за ебучее желание отталкивать его во время оргазма. Может он всю жизнь мечтал кончать в кого-то охуенного, как Сяо Чжань, а тот отталкивает. Ибо крепче дергает его к себе за бедра, не давая двинуться. Очередной поцелуй откладывает объяснения до следующей ясности мыслей. Ибо хочется предложить больше никогда не покидать его квартиру. Утром Ибо просыпается от того, что Сяо Чжань пытается его оттолкнуть. Это что, входит в дурацкую привычку? Ибо зло сжимает своего соседа покрепче. — Спи. Сяо Чжань что-то лепечет, что нужно в душ, одеться. Ибо против. Сегодня ничего и никого не существует, кроме них двоих. Остальное — все завтра. — Есть хочу, — дуется Сяо Чжань. По тону его охрипшего голоса именно так и можно подумать, что дуется. Ибо ничего не остается как согласиться. Он велит не двигаться и целует по-утреннему сонного Сяо Чжаня. Кажется, Ибо открыл в себе наркомана. Они завтракают молча. Ибо думает, как свои мысли обличить в корректные слова. Не начинать же сходу молоть ерунду от волнения. Но звонит телефон, и ему приходится выйти на балкон. Звонит Чжочэн. — Ты не брал вчера трубку, — серьёзный тон парня усиливает волнение Ибо. — Был занят. — В общем, я хотел сказать, что Дэниел придет сегодня в гости к полудню. Чжань Чжань собирается предложить ему встречаться. Ибо кажется, что его скинули с 98 этажа. — Он неделю планировал. И если они переспали вчера, то сейчас он наверняка уже предложил. — Не спали, — голос подводит, но Ибо пытается держать себя в руках. Эти самые руки подрагивают от желания что-нибудь ударить. — О, тогда он предложит сегодня. Удачи. Чжочэн отключается. Мозг Ибо, который игнорировал хозяина всю неделю, вдруг включается. Ибо смотрит на часы, быстро переодевается, врет Сяо Чжаню, что срочно вызывают на работу. Сяо Чжань, конечно, не останется, но это и не нужно. Ибо курит рядом с домом, под тем самым деревом. Часа через полтора наконец появляется неприятный тип Дэниел. Слишком уж счастливый для человека, которому укажут на дверь. Ибо поднимается за ним к себе на этаж. В горле клокочет, слишком сильно желание поговорить с этим типом самому, но гениальный мозг ебанутого Ван Ибо понимает, что тогда окажется в невыгодном положении сам ебанутый Ван Ибо. Говорить должен Сяо Чжань. Ибо стоит перед дверью своего соседа и входит, когда звериное чутье подсказывает: пора. Сяо Чжань жмется, прячет голову в плечи. Ибо излюбленно обнимает его со спины, дергает голову к себе для поцелуя. — Я вернулся, Булочка. Это слащавое прозвище очень идет Сяо Чжаню, а все внутренности Ибо плавают в кленовом сиропе. Он нагло ухмыляется и совершенно явно сжимает Сяо Чжаня за зад. Дэниел прекрасно это видит. Ибо поворачивается к нему с ухмылкой. — Не обращайте на меня внимания, я перед телеком посижу. — Я голодный, — бросает через плечо, выходя из кухни. Сегодня он не только отвоюет себе охуенного Сяо Чжаня, но и будет есть его еду и останется у него дома. Они разговаривают, и то, что у Сяо Чжаня такое виноватое лицо, Ибо не устраивает. Ни в чем Сяо Чжань не виноват, виноват только этот тип, потому что третий лишний. Ибо понимает, что они должны объясниться, но ему совершенно не нравится, что Сяо Чжань испытывает дискомфорт. — Я есть хочу, — громко говорит Ибо, напоминая о себе. Что-то задержался этот тип. Сяо Чжань не заставляет себя ждать. Он стоит над ним, скрестив руки на груди. Сяо Чжань зол. Ибо кажется, что кленовый сироп внизу живота начинает закипать. — А теперь объясни мне, что только что было, — требует Сяо Чжань. — Что было? — спокойно спрашивает Ибо. Штаны давят, и он расстегивает их. — Только что. Что ты делаешь? Ибо скидывает толстовку вслед за штанами, немного подумав, и носки с боксерами тоже. — Раздеваюсь. — Зачем? — А ты не хочешь? Ибо указывает на голого себя взглядом. — Ибо, я серьезно. Нам нужно поговорить. Нужно, очень нужно. Потом. — Кажется, я только и делаю, что дрочу, как с тобой познакомился. Ибо тянет свои загребущие руки к Сяо Чжаню. Прижимает к себе, обнимает. Поцелуй выходит сладким. — Я сказал, что серьезен. Вопреки грозному взгляду, Сяо Чжань держит свои руки на его плечах, а его грудь часто вздымается. — Я тоже, — кивает Ибо. Сяо Чжань ждет продолжения, Ибо вздыхает. — Давай встречаться, — говорит он. — Вот так просто? Думаешь, пришел, предложил, и я согласился? — негодует Сяо Чжань. — Тебе не понравилось? — по-своему понимает его слова Ибо. — Нет. Глаза Ибо округляются. — То есть мне не нравится, как ты себя ведешь. Как свинья, — Сяо Чжань откашливается. Нет смысла врать, что секс с Ибо плох. — Я не буду так больше, — кивает Ибо. — Будешь со мной встречаться? — Нет, — все так же хмурится Сяо Чжань. — Я тебе не верю, ты сбегаешь каждый раз. — Сегодня же не сбежал. — Ты пришел насолить Дэниелу, — Сяо Чжань умеет складывать два и два. Пожимает плечами и делает шаг назад. — Мне не нужны отношения без обязательств, — он твёрд и непреклонен. — Какие нахуй без обязательств? — дергается Ибо. — Возьмешь на себя все обязательства, только попробуй думать о посторонних мужиках. А Дэниелу шею сверну, если он снова решит прийти. Ибо делает шаг вперед, почти соприкасаясь с Сяо Чжанем носами. Сяо Чжань, мягко говоря, в шоке от таких заявлений. Да и от такого Ибо в целом. — Давай встречаться, — напирает тот. — Я твой парень, остальные не катят. — Думаешь, вот так можно прийти, сказать «я твой парень», и все? — Сяо Чжань, пожалуйста, — паникует Ибо. Ему кажется, что он упускает нечто важное, что могло бы послужить весомым аргументом. Ибо нечасто называет его по имени, и прямо сейчас это звучит, как взятка должностному лицу. — Это все, что ты можешь мне сказать? — Сяо Чжань оказывается крепким орешком. — Что ты еще хочешь услышать? — взрывается Ибо. Он хватает Сяо Чжаня за плечи. — Что ты такой охуенный, что я теряю связь с реальностью? Или что рядом с тобой я становлюсь идиотом? Кто вообще может быть таким красивым! Ибо задыхается. От собственных чувств, от собственных слов, от собственного бессилья. — Ты... считаешь... меня красивым? — теперь задыхается Сяо Чжань. — Ты себя в зеркало видел? — Ибо хватается за голову. — Ты же гребаное божество. И перестань, нахуй, улыбаться, это незаконно. Сяо Чжаню кажется, все его существо затягивает в странную воронку, он может только хлопать глазами и краснеть. И Ибо делает совершенно невозможную вещь: опускается перед ним на колени и пропихивает голову под его толстовку. Она надета на голое тело, поэтому губами мажет по животу тут же, заставляя его поджаться. — Ибо, прекрати, — смущённо возмущается Сяо Чжань. — Встань. — Мне так легче разговаривать, — отмахивается Ибо. Хотя на самом деле лукавит: разговаривать он не собирается, и так сказал больше, чем нужно. Кто вообще в таких мыслях и чувствах признается! — Ибо! — Сяо Чжань пытается отойти, оттолкнуть. Но держат его крепко, впрочем, как всегда. Ибо целует темную поросль у него на животе, водит у кромки штанов языком. Намерения очевидные, Сяо Чжань сам не против — вон как дрожит. Ибо расстегивает его штаны, стягивает на бедра и, не давая вставить новые возражения, берет в рот. Не все же Чжаню его ублажать. Чжань от неожиданности хватается за его волосы. Пытается снова возразить, но Ибо своим бесстыдным языком слизывает все его протесты. — Ибо, подожди. Коленки, как желейные, Сяо Чжань вот-вот упадет. — М? — отрывается Ибо. — Пойдем… хочу на кровать, — сознание Сяо Чжаня плывет. Ибо поднимается с колен и помогает избавиться от одежды. — Где у тебя кровать? — оглядывается. — Там, — неопределенно кивает Сяо Чжань. Его руки блуждают где-то у соседа на груди. Лучшее, что может сделать Ибо, — подхватить охуенного Сяо Чжаня на плечо и идти на поиски ближайшей кровати. Искомая находится быстро, так же быстро охуенный Сяо Чжань оказывается на ней совершенно голый. — Мы встречаемся, — Ибо не спрашивает. — Тебе не нужен секс без обязательств. Сяо Чжань кивает, хотя еще сам не понимает на какое из заявлений. Но без обязательств ему правда не нужно. — Я — твои обязательства, — говорит гениальный Ван Ибо охуенному Сяо Чжаню и наконец целует, как сам того хочет, окончательно и бесповоротно.