За счастье нужно горько расплачиваться

      Обветшалый домик, местами с прогнившей от времени древесиной, с некоторыми выбитыми окнами и заваливающейся крышей был не тем местом, в котором Вики хотелось остаться на долгий срок. Дом не внушал особого доверия, казалось, что при первом порыве ветра его снесёт, и Вики полетит в какой-нибудь Изумрудный город. Сам факт, что здание находилось посреди леса, а чтобы добраться до середины, нужно приложить огромное количество усилий и не помереть где-то по дороге, – не внушал доверия и спокойной жизни. Теперь это больше походило на программу по выживанию в диком лесу.       – А если меня здесь сожрут?       Актуальная проблема, если брать во внимание, что Вики не умеет обороняться, не владеет магией или хотя бы своими крыльями до того уровня, что могла бы спокойно взлететь, а не изображать из себя человека, поднимающего помимо себя ещё пару тон.       – Кому ты нужна?       Спокойствие Люцифера было отрезвляющим до такой степени, что бесило. Словно ему было безразлично абсолютно всё, что происходит. Даже факт, что он оставляет её одну, посреди леса, без связи, обилия продовольствия и хотя бы какого-нибудь душа. Хотя для него и не должно это что-то значить, но Вики чувствовала себя, как человек, брошенный на произвол судьбы, и а-ля: «Может быть, пронесёт». Что нисколько не подталкивало к спокойствию, которое Вики так долго ждёт, но которое упорно игнорирует её.       – А животные?.. Волки, лисы, медведи?..       Внутри дом казался ещё более хлипким. Повсюду плесень, паутина и толстые слои пыли, запрелый запах и протекающая крыша, с которой размеренно капала вода, а на месте соприкосновения с полом выросли грибы. Маленькое пространство, в которое еле помещались двое человек.       – Ты до сих пор не можешь оправиться от земли? Максимум, кого ты тут встретишь, это улитку на стене дома.       Зажжённые свечи по периметру пролили свет на группку тараканов где-то в районе так называемой кухни. Всего тут была одна комната, в которую поместили всё, что только можно: кровать, комод с некоторыми, уже, наверное, промокшими книгами, рабочий стол, выполненный довольно искусно, и столешница, что должна была заменить кухню, на которой тараканы обосновали свою семью. Вики брезгливо скинула со стола гусеницу.       – Сколько, ты говоришь, мне тут жить? - скептически смотря на не закрывающуюся входную дверь и на огромную паутину над ней с мохнатым пауком, уточнила Вики. Теперь ей точно хотелось вернуться в сухую, тёплую и более менее чистую камеру, пусть даже в качестве подозреваемой.       – Сколько понадобится.       В груди гулко билось сердце. Осматривая помещение, Вики отметила, что самым надёжным здесь выглядел только вид из окна и что-то ищущий на полках Люцифер. Растерянно проведя пальцем по столу и собрав на него слой пыли, Вики брезгливо сдула пылинки. Взгляд зацепился за очередного белого жучка на стене, и Непризнанная сделала шаг назад, в сторону двери. Паника, что ей предстоит прожить некоторое время в этом скопище букашек и плесени, заставляла надеется на благоразумие и милость Люцифера, что мог забрать её отсюда. Не может же не быть здесь других, более чистых домов? Правда, сын Сатаны так, похоже, не считал и полностью игнорировал свободно гуляющих насекомых, никак реагировал на её возгласы протеста, кроме равнодушия и спокойствия и только раздасованно и тупо смотрел на открытый ящик, видимо, не найдя того, что искал. Под ногами пробежала ящерица, и Вики поморщилась. Ей же спать здесь.       – Слушай, давай обратно?..       В доме было заметно холоднее, чем на улице. И обхватив себя руками, Вики грелась у еле горящей свечи. Она чуть ли не хныкала, разочарованно смотря на неубранное никем за много лет, а может быть, и веков, помещение. Жить здесь было мерзко и противно, и это даже не нужно было проверять. Прямо сейчас хотелось развернуться и уйти куда-нибудь в лес, где было теплее и намного чище, где шансов, что на тебя упадёт ветка, намного меньше, чем здесь обрушится потолок.       – Бессмертная, что ли?       Люцифер хохотнул, и, кажется, стены слегка качнулись, а с потолка посыпался маленький поток древесной шелухи. Переборов себя, Вики опустилась на шаткий стул, который под ней скрипнул. Горько вздохнув, осознавая весь масштаб своей проблемы, Вики тихо прошептала:       – Я здесь не смогу прожить…       Вики растерянно обвела взглядом помещение, чувствуя, что здесь она одна не протянет и пару дней. К сожалению, за земную жизнь у неё не было опыта выживания в доме посреди леса, что намеривался рухнуть в ближайшее время.       – А куда ты денешься?       Девушка хмыкнула и вывела на столе какие-то узоры. Никуда она не денется – это понятно. Но жить с мыслью, что ночью тебе в ухо залезет жучок – было невыносимо. И с этим нужно было что-то делать, хоть сил уже не совсем. Вики подобрала под себя ноги, таким образом стараясь меньше взаимодействовать с этим местом. Мысли в голове крутились, путаясь между собой, создавая неприятный комок. Сердце глухим звуком отдавалось в уши, и это ощущение нарастало всё больше с каждым мгновением осознания, что в этом месте, где прекрасно чувствуют себя тараканы, ящерицы и другие насекомые, ей придётся жить не понятно сколько. В этом сыром месте без какой-либо связи с внешним миром.       – Я и не просила меня доставать.       Вики, в порыве отвлечься от навязчивого чувства, перевела взгляд на стену, стала придирчиво осматривать её в тусклом свете и даже так нашла минимум десять щёлок, через которые противно завывал ветер. И главное, их было так много, что в этом доме даже не найдётся столько вещей для их закрытия. Поджав губы, Вики перевела взгляд на потолок, где дела обстояли не лучше: сено (или чем вообще был покрыт этот дом?) свисало вниз шматками по всему помещению, где-то по ним стекала вода и падала на прогнивший пол.       – А ты бы хотела там остаться? – он поднял на неё прожигающий взгляд, но она апатично смотрела на него в ответ, стойко выдерживая, и хоть вопрос был явно риторическим, всё равно ответила:       – Там хотя бы было сухо и тепло.       Люцифер качнул головой, как бы безмолвно соглашаясь. При этом Вики уверена, что у него была парочка слов для ответа, но он по каким-то причинам промолчал.       Он вообще в последнее время вёл себя странно, и Непризнанная не могла не заметить этого, особенно, когда это изменение напрямую касалось их взаимоотношений. Он вёл себя сейчас чуть хуже, чем во время их встречи на земле, но уже намного лучше, чем при первой и последующих встречах на Небесах. И хотя её версия была абсурдна и смешна, но место быть имела.       – Ты всё равно останешься здесь, как бы тебе не нравилось это место.       Вики перевела на него недовольный взгляд, уже в какой раз признавая правоту его слов. Он копошился у рабочего стола, выдвигая ящики и что-то там разыскивая. Причём с таким умным лицом, словно нашёл записки Эйнштейна и теперь пытался внимать всю информацию. Вики наблюдала за его медленными, даже ленивыми движениями, как будто это не ему нужно побыстрее оставить её здесь и полететь на встречу к Винчесто. Словно он здесь на увеселительной прогулке по местным достопримечательностям. Так раздражало его вечное спокойствие, которое было ничем не обоснованно, словно его вообще ничего не волновало в этой жизни.       Злость и апатия смешивались в упоительную смесь. Хотелось разорваться на части и перестать чувствовать два таких противоречивых чувства одновременно. Они словно растягивали её за руки и ноги в разные стороны, будто пытаясь переманить на свою сторону. Вики глубоко задышала, сцепляя зубы, поборов желание со всей силы ударить по хлипкой деревянной стене. Впрочем, на его место пришло желание разреветься от разочарования в жизни: почему ей настолько не везёт? Каждое её действие оборачивается против неё же, и это угнетало, заставляло в страхе грызть ногти до степени, что конец жизни на небесах был очень близок.       Признавать правоту слов сына Сатаны из чистых принципов не хотелось, поэтому Вики решила ответить первое, что пришло в голову.       – Я уйду в лес.       И словно сам лес услышал её – где-то громко прокричала сова. Вики медленно перевела взгляд на то, что напоминало окно – просто дырка в стене с разбитыми стёклами по бокам, – боясь увидеть там животное, но наткнулась только на «Я же говорил» и взгляд Люцифера, который держал какой-то…целлофановый пакет в руках.       – Ты там и дня не протянешь.       Недовольство в её взгляде читалось легко, что не могло не позабавить Люцифера. Его общество стало её заметно раздражать. Общество «А я всё знаю», за которое ему хотелось ударить оплеуху. Может, заткнулся бы.       – Там сухо и чисто, – с нажимом повторила Вики, словно пыталась донести до него этот факт.       Впрочем, Люцифера это, как обычно, не трогало, он продолжал заниматься своими делами. У Вики дёрнулся глаз на его ничем не прикрытое равнодушие, и она порывисто встала, намериваясь поспорить с ним, но затем резко села, осознав, что это, откровенно говоря, бесполезно. Вики, хоть и была человеком достаточно неконфликтным, считала, что когда-нибудь ей обязательно нужно переспорить сына Сатаны, чисто ради собственного самолюбия. Руки зачесались, а на губах расцвела хитрая улыбка от таких мыслей, и это не могло не уйти от внимательных глаз Люцифера.       – Вижу, ты хочешь бросить мне в спину нож.       Вики наигранно пожала плечами, отводя взгляд в сторону тараканов, что просто прекрасно себя чувствовали в этом доме. Если расценивать его будущий проигрыш с ней в споре, как что-то материальное и телесноощутимое – то да, нож. А смотря на то, как он равнодушно обводит её взглядом – это желание разгоралось всё сильнее.       – Не раскрывай мои планы.       Он слабо усмехнулся, доставая из шуршащего пакета что-то белое, чёрное и серое. Вики, заинтересовавшись этим, отбросила на второй план своё коварное желание по унижению Люцифера, собственное желание умереть и подступающую истерику, стала внимательно наблюдать за его действиями. В предвкушении чего-то грандиозного сердце быстро билось, а по пальцам проходила еле заметная судорога.       Но Люцифер, по-видимому, посчитал её внимание стеснительным и решил перевести разговор в другое русло. В русло, где Вики пришлось бы мямлить и запинаться в словах.       – Знаешь, раз мы с тобой так удачно остались наедине, – он поднял на неё свои блестящие в полутьме глаза, – то у меня есть возможность спросить у тебя то, что интересовало меня с нашей встречи на земле.       Он снял грязно-болотного цвета покрывало с кровати и кинул его куда-то угол. Вики напряглась на стуле, выпрямляя спину.       – На балу мы с тобой побеседовали о том, как ты выросла. Тебе сколько сейчас?.. Двадцать пять? – она кивнула, не понимая, к чему он, собственно, ведёт. – Вот, значит, ты была достаточно взрослой. Так тебе дарили конфеты, или всё-таки ты не пользовалась вниманием среди мальчишек в детском саду?       Вики недоверчиво на него посмотрела, как на свою ополоумевшую мать: удивлённо, слегка испуганно и недоумённо. Она с прищуром его рассматривала, гадая, когда он успел сойти с ума – был же нормальный.       – Какие конфеты?..       Люцифер перевёл на неё изучающий взгляд, в котором еле заметно промелькнуло разочарование. И за это Вики почему-то почувствовала вину.       – Как жаль, что ты не помнишь наш разговор на земле: как мы с тобой обсуждали проблемы с вниманием от противоположного пола четырёхлетней девочки, и как эта самая девочка намеривалась мне объяснить, откуда берутся дети.       Люцифер улыбнулся кончиками губ, смотря, как её щёки покрылись румянцем, а она сама сжалась на стуле, словно от стыда хотела исчезнуть. Её глаза округлились, когда она вспомнила их разговор, её предложение о пироге и в принципе их встречу. Почему-то раньше она не брала во внимание этот факт то ли из-за прошедших годов, что стёрли всю комичность и стыдливость того момента, то ли потому что это было не настолько важно до этого момента.       – Я была маленьким ребёнком…       – От того тот разговор становится ещё более запоминающимся.       Он начинает разворачивать белую ткань, пытаясь не задеть ей грязные углы, но Вики так далеко ушла в себя, что всё вокруг перестало волновать её. То есть он помнит их разговор много лет назад и даже этого не стыдится?       Она переводит на него серьезный, прищуренный взгляд и осматривает с ног до головы. Он помог ей на балу, успокоил и дал понять, что танцы – это не так уж и страшно. После недоизнасилования успокоил, обнял, но сказал, правда, что она идиотка. Но кто в такой ситуации обратит на это внимание, когда тебя кто-то поглаживает по голове? Он прямо сейчас жертвует своим авторитетом, помогая ей. Или, может быть, не совсем, но что-то благородное в этом есть…       Вики хмурится, смотря, как его руки расправляют пододеяльник. Она не могла утверждать точно, потому что всё-таки этого было мало, и, возможно, он так общается со многими девушками, но он, кажется, влюбился, только и сам-то признаться себе в этом не может. С лёгкой улыбкой, прищурившись, Вики начала:       – Ну да, у меня было много поклонников. И в детском саду мне дарили много конфет. А когда я стала чуть старше, помню, мне в шкафчик больше всего валентинок кидали и цветов дарили на День всех влюблённых. – Она внимательно наблюдала за его реакцией. Вроде бы, он никак не отзывался и просто слушал, параллельно заправляя старую, ржавую кровать. Только его руки чуть заметно дрогнули от её слов, словно это как-то да задело его.       Вики прикусила губу, довольная его реакцией, и в принципе, победу в споре уже можно отложить, – она его уже обыграла. Уокер еле заметно качнула головой, подтверждая свои догадки, и уже более осознанно и понимающе посмотрела на него.       – О, и я помню, что мне кто-то предлагал слетать в Париж, и один мой хороший друг… – девушка таинственно замолчала, – подарил мне на день рождение кольцо. Такое с бриллиантом в двадцать четыре карата. Жаль только, что оно осталось где-то на земле…       Она нагло врала, потому что знала, что Люцифер вряд ли разбирался в таких темах, как поездки в другие страны и размеры бриллиантов. Так что ничего не чувствовала по этому поводу. Только лишь ликование и затронутое самолюбие – он влюбился в неё. Это было так же приятно, как если бы она заняла первое место на каком-нибудь конкурсе талантов. Такое же чувство победы в этой жизни, словно теперь перед ней открыты все двери. Это тешило её побитую самооценку и гордость, придавая каких-то сил, что даже сонливость отошла на второй план.       – Рад, что моё предсказание сбылось. – Кажется, он сказал это сквозь плотно сжатые зубы.       Вики рассматривала Люцифера, который старательно пытался подсунуть под матрас чёрную простыню. Это было настолько мило и необычно, что заставило её улыбнуться, а в душе появится тёплый огонёк, который грел хотя бы эту самую душу, а от того в общем и целом становилось теплее. Вики прикусила губу, пытаясь запечатлеть такой грандиозный момент, который, впрочем, довольно быстро закончился. Люцифер переключился на подушки, которые для начала одел в серые наволочки, а после набил для пущей мягкости и воздушности. Его лицо выражало такую серьёзность и сосредоточенность, словно он находился на переговорах по поддержанию Равновесия в небесном мире. Вики тихо хихикнула, привлекая его выразительный взгляд, который так и говорил, что ещё звук с её стороны, и она сама будет этим заниматься.       Секунду длилось её весёлое настроение, а после она замерла. Люцифер снова что-то искал в ящиках, оставив в покое полностью заправленную кровать. Вики для убедительности проморгалась, но всё осталось на своих местах. Он заправил её кровать?       Вики встала со стула и, веянная желанием увидеть это ближе, подошла почти вплотную к мебели. Без единой складки простынь, уголок к уголку одеяло и две воздушные подушки, на которые так хотелось положить голову. Идеально заправлена кровать именно для неё. Вики, прикрыв глаза, мягко улыбнулась, упала, создав противный для слуха скрип. Видимо, матрас никто не трогал, и он остался всё таким же мягким, и, что очень удивило Вики, через него совершенно не ощущалось дно кровати, сделанное в виде железной сетки, как в детских лагерях. Тело, почувствовав под собой мягкость, расслабилось и незаметно для самой девушки, стало погружать её в сон.       – Вижу, тебе нравится. А ты ещё в лес хотела уйти.       – И всё равно уйду, – из чистой вредности сказала она, переворачиваясь на живот, чувствуя, как начинают слипаться глаза.       – Нет, ты будешь спать здесь. Я зря всё стелил? – он приподнимает бровь.       Его серьёзный тон и внимательный взгляд, словно он потратил много энергии на выполнение этой работы – смешат Вики, и та, прикрывая рот ладошкой, приглушённо смеётся, то ли опасаясь разрушения здания, то ли гнева сына Сатаны. Он недовольно закатывает глаза, уже в какой раз жалея, что ввязался в это, начинает отряхивать штаны от собравшейся на них пыли.       Вики зацепилась взглядом за тараканов на столе, которые смешно двигали усами и метали взгляд между ней и Люцифером, словно они что-то да понимали.       – Смотри, и твои друзья уже здесь. Не заскучаешь.       Он прошёл к комоду с книгами, внизу которого было два больших ящика, и, открыв один из них, достал большое синее покрывало, которое выглядело довольно свежим по сравнению с этим домом в целом. Его не проела тля, не было пятен, и выглядело оно чистым, и, почему-то не сомневаясь в этом, Непризнанная была уверена, что от него пахнет кондиционером для белья. Люцифер кинул его в ноги, слегка расправил и деловито изрёк:       – Накроешься, когда станет холодно, – и резко оборвал фразу, прикусив язык.       Он и сам-то, похоже, не ожидал, что скажет это, а Вики, которая без его ведома строила догадки об его чувствах, открыто посмотрела на него, словно говоря, что понимает его. Но она, может быть, и понимала, а вот он – явно нет и, уставившись на неё тупым взглядом, словно ожидал какого-то смеха или колкой фразы в ответ. Вики даже стало жаль его: неужели его никто никогда не благодарил за заботу или не давал заботу в ответ, а только потешался над ним за это?       – Да, спасибо. Здесь действительно слишком холодно. – Вики улыбнулась кончиками губ и в доказательно накрыла свою спину синим пледом, довольно зажмурившись.       Люцифер сейчас напоминал больше тех покрашенных людей на площадях, которые успешно выполняли роль памятников. Его нечитаемый и даже пугающий взгляд заставлял мурашки пробегать по её коже. Но Вики не переставала легко улыбаться, будто её ничего не беспокоило, хоть неподвижность демона больше походила на хищника, готового к нападению. Она ждала, как и он, реакции, но оба смотрели друг на друга, не дыша, словно поняли друг друга без слов, а Вики почувствовала, как на его заботу что-то в груди перевернулось и кольнуло, а в животе захлопали своими крыльями бабочки. Девушка наклонила голову в сторону, прищуривая глаза, пытаясь оценить свои ощущения и понять, вызваны ли они какими-то чувствами, или она пыталась подстроиться под чувства демона, чтобы не обидеть его.       – Знаешь, а…       Но он прервал её, сделав жесть рукой.       – Нет, потом. Несколько мгновений их безмолвного обмена взгляда, и, понимая то, что происходит, Люцифер первым отводит взор. Было видно, как челюсти его заметно напряженны, и стал он выглядеть нервнее, чем до их «разговора». Он боролся против противоречий в себе, запретов школы, семьи… И видя это, Вики старалась быть непринуждённой и ненавязчивой. Она рассматривала любую вещь вокруг себя лишь бы не засматриваться на него, позволяя ему подумать и оценить всю обстановку. И не бросить какую-нибудь сейчас лишнюю фразу, которая, непременно, разрушит идиллию шаткого понимая друг друга.       Частично она делала это для себя: если пару дней назад к нему она испытывала просто симпатию, как к достаточно образованному и, Вики не соврёт, красивому мужчине, то сейчас это переросло в больше напоминающее влюблённость. Отрицать было бы глупо, когда всё лежит на поверхности, когда осталось только это проглотить. Но одновременно неприятно, что она оказалась такой падкой на спортивных, типичных парней… И быть этой самой «толпой», когда каждая вторая смотрит на него томными глазами, хлопая ресницами для привлечения внимания. Правда, Вики обходилась и без этого, обращая всё его внимание на себя.       Цепляясь за него взглядом, она отмечала полное ощущение комфорта с ним в одной комнате. Её не волновало, что сейчас они в лесу, до спасения нужно бежать через кромешный лес, а он ещё и в темноте видит просто отлично, тогда как она не дальше метра. И это было приятное чувство, когда чувствуешь окружающую тебя безопасность. Даже мысли не было о плачевном для Вики исхода, что, возможно, было просто её самовнушением на почве влюблённости.       – А ты не хочешь остаться здесь? – легко огласила Вики свои мысли вслух и только потом поняла, что сказала это не про себя.       Боязливо на него посмотрев, она относительно облегчённо выдохнула, увидев просто хмурый взгляд. Он так досконально осматривал её лицо, словно хотел запомнить его мельчайшие детали, изгибы или неровности. Это было медленно и тщательно, словно после они долго не увидятся, и сейчас нужно было запомнить каждую деталь. Вики в ответ просто смотрела в глаза, подставляя своё лицо под его прожигательный взгляд. На душе было легко и приятно, а события сегодняшнего дня отошли на второй план, словно были менее значимыми, чем его восхитительные глаза. Девушка заметно повеселела, даже не смотря на то, что находилась в таком унылом месте. И промелькнула быстрая, но такая точная мысль, что улыбка на губах Вики расцвела шире:       «Похоже, Вики с земли постепенно переезжает в этот мир».       – Нет, – так резко и холодно, что наверняка задело бы её, но, выражая к его натуре демона и будущего правителя ада понимание и терпение, Вики приняла это, готовясь ждать его положительного ответа сколько угодно.       Люцифер дёрнулся с места, намереваясь уходить. Наверное, для него было и этого много. Он преодолел комнату за два шага и остановился у покосившейся наружу двери. Взгляд совершенно нечитаемый.       – Если пойти в противоположную сторону откуда мы пришли, там будут Священные озёра. Можешь искупаться. Полотенца в ящике. Крылья не мочи. Не издавай ни звука. Если видишь кого-то – уходи в лес. Читай книги. Помню, ты говорила, что любишь рисовать. Я нашёл чистые листы и карандаш. Обрисуйся, зарисуй тут каждый угол, но выходи только в крайнем случае.       Он говорил в какой-то непривычно для него мягкой манере, продолжал быть всё также задумчив и словно рассказывал всё это на автомате, не задумываясь о смысле. Тем не менее, Вики внимательно слушала.       – Свечи в ящиках стола. Здесь есть какая-то еда, но я бы не ел. Тем более от голода ты просто ослабнешь, а не умрёшь, поэтому лучше брезгуй. Насекомых с утра уже не будет. – Он уже вышел за порог, но остановился, придерживая дверь рукой. – Зайду к тебе на днях, когда обдумаю всю ситуацию… Не теши себя ложными надеждами, Непризнанная. Спокойной ночи.       Дверь с тихим скрипом закрылась, отделяя их друг от друга. Вики пару минут смотрела на неё немигающим взглядом, после расплылась в улыбке, падая на спину и обращая взгляд вверх.       – Спокойной ночи, Люцифер.

***

      Отпустить было сложно. Он чувствовал это проедающее изнутри беспокойство, что она влипнет в очередную историю, или её найдут, или её действительно кто-то здесь съест… И таких «или» было вагон и маленькая тележка, и все были настолько реалистичные, что любые аргументы Люцифера по поводу благоразумия Непризнанной просто меркли на их фоне. И идя по лесу обратно в сторону школы, все его мысли были лишь о ней, хотя напускных вопросов было не меньше: как всё это скрыть от ангелов, где Винчесто, и то, что волновало его пуще другого: как отреагирует его отец, узнает ли он об этом или останется в неведении. Самый важный вопрос, который должен был волновать его больше всего, но нет. В голове билась мысль, что Непризнанная догадалась обо всём, проявив такую несвойственную ей находчивость и проницательность, и отреагировала так спокойно, словно для неё в этом не было ничего такого. А он, хоть и был старше её на много веков, даже не мог понять: злиться ему или нет. Он вообще навряд ли вспомнит в своей жизни момент, когда ему нужно было копать под себя, пытаясь выяснить корень тех чувств, что бушевали в нём. Страх за Непризнанную и дикое нежелание оставлять её одну смешивались со жгучей ненавистью и растерянностью. Когда он обрёл эту слабость в её лице?       Он не мог понять свои чувства. Слово любовь даже в голове проходило с какой-то болезненной тяжестью, заставляя его плотно сжимать кулаки. Единственным понимаем было, что он к сестре не испытывал ничего подобного. Сейчас испытываемое чувство намного превышало ту гармонию между ними. Возможно, это была привязанность, связанная кровными узами, а сейчас это было что-то непонятное. И вроде бы неприятное, но избавляться от этого не хотелось: забытое тепло грело душу. И парадоксально, но это окрыляло его, возносило к каким-то небесам. И вовсе не туда, где обитали эти пропитанные желчью ангелочки, а куда-то выше, где воздух был пропитан запахом её духов, а небо цветом её глаз. Это ли не седьмое небо?       Подобные размышления наполняли его голову и не давали пробиться его главному страха на свободу: отец. От одного его упоминания даже в собственной голове кровь стыла в жилах, и каждый раз казалось, что его противный скрипучий смех слышался где-то на краю сознания, словно над Люцифером он обрёл невообразимую власть. Он должен был думать о наказании, которое непременно произойдет рано или поздно, о новой баночке жгучей мази, что уже подходила к концу, и об очередном школьном дне, когда каждый ждал от него необыкновенных результатов. Просто потому, что он сын Сатаны, и этим сказано многое. Но вопреки здравому смыслу в душе билась эти противная любовь и тревога за Непризнанную, царапая изнутри душу своими перьями, заставляя на очередной выкрик совы или вой здешних волков оборачиваться назад, в тьму леса, борясь с желанием повернуть назад.       Сожрут же.       Новое чувство, дарящее ему новые крылья, было сродни пытки для курящего: выкурить сигарету или пытаться бороться с никотиновой зависимостью? Люцифер-то боролся, вот только с прожигающими душу и вырывающимися наружу чувствам всё больше склонялся к возвращению к Непризнанной, как бы не билась в голове мысль, что это стало бы самым глупым решением. Его охватывала настоящая ломка, разрывающее желание бросится назад.       Но замелькавшее на горизонте здание школы и светлеющее небо дало некого отрезвления – теперь, чтобы прийти к ней, ему нужно заново пройти лес, а это слишком далеко. И это подталкивало ускорить шаг и медленно, но верно исчезать, растворять мысли о ней в пучине более важных сейчас.       Невообразимая ночь стояла сегодня: ни листочек не шелохнулся на райских деревьях в саду. А двор школы и вовсе казался нежилым – ни одной души. Коридоры по обычаю пусты в такой ранний час, только где-то отдалённо, на самом верху, слышались звуки, похожие на звон фарфоровых чашек. Люцифер медленно шёл в сторону своей комнаты и был уверен, что Винчесто его отыщет сам. Откровенно говоря, хотелось, чтобы это произошло как можно быстрее: мысли хоть и собирались уходить, всё равно толпами роились в голове, порождая новые. От этого голова гудела и трещала, и из-за этого уже разозлённый голос Винчесто сын Сатаны услышал не с первого раза.       – Люцифер!       Он обернулся, резко и нервно, увидев, что адмирон чуть ли не бежал за ним.       – В облаках летаешь? – в его голосе слышалась какая-то угроза. – Довёл?       – Естественно.       Винчесто хмыкнул и, поравнявшись с Люцифером, продолжил уже с ним ход.       – Сейчас наш единственный вариант – просто ждать. А дальше надежда только на то, что реального убийцу найдут. – Он поднял затуманенный сумасшествием взгляд на Люцифера. По коже прошли мурашки. – Точнее его.       – Под «его» ты подразумеваешь Мальбонте? – внешне Люцифер старался оставаться спокойным, но внутри стал разливаться океан страха. Сердце стучало заметно сильнее, чем до их разговора.       – Да, – спокойно и беспечно, словно не он говорил о великом зле всех времён, а так, просто, о погоде.       Тело сына Сатаны заметно напряглось, и ткань рубашки натянулась. Неужели они с ним заодно? Люцифер скосил взгляд на безмятежного Винчесто и сейчас совершенно не узнавал своего когда-то наставника: мудрого, справедливого, спокойного. Сейчас он был более похож на психически больного: потрёпанный внешний вид, взъерошенные волосы, проказливый взгляд, словно он ребёнок, съевший лишнюю конфету.       Раздражённо закатив глаза, Люцифер ускорился. Придурки.       – Не делай такое лицо, невинное дитя, – голос адмирона был пропитан иронией. Нагнав сына Сатаны, он похлопал его по плечу. – И тебе когда-нибудь улыбнётся удача.       Люцифер смерил Винчесто взглядом и скинул его руку со своего плеча. Сейчас не хотелось заводить разговор о чём-то ином, кроме Мальбонте, что оказался вовсе не сказкой, которую рассказывали на ночь.       Мальчик, про которого сновали легенды, а его силой восхищались, которого уже несколько тысячелетий считали выдумкой – надвигался на них. Пазл постепенно сложился в голове. Все эти убийства, суматоха… Всё просто подстроенно. Подстроенно им. Мальчиком, в существование которого верили только лишь умалишённые. В общем-то, не верил никто, кроме Ребекки, что ещё пару веков назад предвидела надвигающееся на них зло. На тот момент Непризнанной никто не поверил, решив, что та перечитала легенд и сказаний, и по инициативе Кроули её сослали в тюрьму. И только сейчас осознание, что за высказанное предложение посадили в камеру, нахлынуло на сознание и заставило остановиться.       – Ты хочешь сказать, что Кроули заодно с Мальбонте? – напряжение, витавшее в воздухе и заставляющее задыхаться от недостатка кислорода, в тайне надеясь на отрицательный ответ.       – Да. И не называй так часто его имя вслух. – Винчесто тоже останавливается. – Нам не о чем беспокоиться. Вся его сила будет направлена на цидатель и твоего отца. Он хочет сменить власть.       Кадык дёргается, Люцифер сглатывает. Сменить власть? Какой силой в таком случае он обладает, если хочет подвинуть Серафимов и Сатану. И кто на их место?       – Знаешь, что я тебе скажу, – неожиданно начинает адмирона, будто услышав мысли Люцифера. – Он идёт. И это не самое страшное. Подумай, от его руки слегла Непризнанная, слёг ангел, а, по сути, должен следующим идти демон…       Он замолкает и задумчиво смотрит в стену, словно решая, сказать или нет.       – А после смерти демона падут Серафимы и Сатана, и уже он займёт главенствующую роль. И было бы это не так страшно, если бы не его жажда мести. Когда-то… очень давно его родителей казнили из-за него, а инициаторами этого стали нынешние правящие Серафимы. Мальчик, не смирившись с потерей, мстит…       Адмирон, оживлённо жестикулируя, рассказывал его историю, параллельно посматривая на вмиг осунувшегося Люцифера.       Слова «…его родителей казнили…» отдавались в груди тяжёлой ношей, напоминая ему, что когда-то так же давно его мать и сестра канули в Небытие.       – А Серафимы, конечно, на благо народа решили, что превратить в легенду одного вполне реального мальчика было бы хорошей идеей.       – И это ещё одна причина для мести?.. – хрипло спросил Люцифер и, похоже, сам не ожидал, что его голос осип от удушающего кома в горле, – отвернулся.       Адмирон внимательно осмотрел его с ног до головы и остановился на глазах, что, не скрывая, выражали всю ту собравшуюся за столькие века горечь. Люцифер, возможно, впервые выглядел так открыто и раздосадованно, не закрываясь в себе перед другими. Это заставило Винчесто невольно податься вперёд, но после также резко отстраниться.       Сын сатаны закатил глаза, обращая взор на светлеющий небосклон, боковым зрением заметив пристальный взгляд адмирона.       – Знаешь, Люцифер, мне тут передали весточку… – внезапно начал он, как-то таинственно останавливаясь. – Она не связана с мальчиком или миром… она касается тебя.       Люцифер лениво переводит на него взгляд, отмечая, как слегка потряхивают его руки. Сейчас, да и вообще, он не желал слышать ничего по отношению к себе. Различные сплетни, заговоры, что строили те, кому заняться было нечем, не значили для него ничего. И тратить на это такое сейчас драгоценное время не хотелось.       – Вижу по твоему лицу, что ты не сильно заинтересован. – Винчесто хмурит брови, складывая руки перед собой. – Я бы на твоём месте заинтересовался.       – Я весь внимание. – Натянув улыбку, обводит себя рукой Люцифер, подмечая собственную собранность для впитывания информации.       – Несносный мальчишка, – вздыхает адмирон, потирая веки. – Единственное, пообещай мне, что не начнёшь истереть и совершать необдуманные поступки.       – Шепфа, я ужасно заинтересован, – наигранно удивился Люцифер, начиная раздражаться от этого бессмысленно разговора. – Предположим, обещаю.       Винчесто скептически обводит его взглядом, так и кричащим, что ни черта не верит ему.       – Помни, я предупредил, – адмирон наставляет на него палец, словно возлагая всю ответственность на сына Сатаны, и, понизив голос, начинает: – Мы все думали, что Королева и принцесса погибли в той войне, не успевая спастись, но оказалось, что всё они успели. Об этом знает уже пару лет Сатана, но кроме него и того, кто мне это сказал, не ведает никто. Твоя сестра и мать на земле вот уже несколько веков. Правда, никто не знает их точное местоположение, но это ли главное?       Казалось, на этом моменте весь мир замер, превратившись в один большой вакуум. Все напускные мысли о Мальбонте и всём небесном мире отошли на второй план, в висках оглушительно застучала кровь. Люцифер потрясёно уставился на застывшего Винчесто, замерев в недоверии. Хотя радость скребла душу, и ноги хотели уже вот-прям-сейчас пойти к водовороту, крылья стали вдруг чесаться от недостаточного количества полётов.       – Что?..       Люцифер нервно дёрнулся и отступил на пару шагов от Винчесто. Он так часто бывал на земле и даже не осознавал, что в толпе людей могли пройти именно они, что, возможно, они даже сталкивались, а он даже не догадывался об этом. Его маленькая проказница-сестра Катрин могла увидеть его, может быть, даже помахать ему, но он бы просто отвернулся, посчитав людей больно глупыми.       Пальцы оказались в запутанных прядях, болезненно оттягивая их. Его мать, нынешняя Королева Ада, могла узнать его, даже учитывая, настолько сильно он изменился с тех времён. Они наверняка встречались, просто он никогда не обращал внимания на черты лица и глаза прохожих на улице, хоть и безмерно скучал за, пожалуй, единственными женщинами, что любили его по-настоящему.       – Всё хорошо?.. – Адмирон дотронулся до плеча сидящего на корточках Люцифера. Винчесто не ожидал от него такой реакции и даже как-то стушевался, не зная, что делать. Впрочем, сын Сатаны не стал более досаждать и молниеносно поднялся с горящей в глазах решимостью. Он был пропитан ей весь, был вытянут, как струна, словно сто процентов решив для себя, что ему нужны все ответы.       – Ты обещал, Люцифер, – уже совершенно серьёзно и даже угрожающе сказал адмирон.       – Я пошутил, – сухо бросил и уже хотел развернуться и уйти, но вцепившаяся рука Винчесто не позволила этого сделать.       – Нет, ты сейчас же уходишь в комнату, по-обычному там закрываешься с горой книг, обдумывая ситуацию, и только после этого ты куда-то пойдешь. – Две пары кровавых глаз встретились в неравной борьбе, но вскоре одна из них раздражено отступила взор.       Адмирон провёл Люцифера до комнаты и, убедившись, что тот точно не собирается куда-то уходить, облегченно выдохнув, ушёл, оставив демона одного. Но после медленно прошедших десяти минут сын Сатаны стремительно поднялся, направившись прямиком в ад, потому что ему хотелось получить ответы на все вопросы.