Heartbreath

      Дайки смог собрать все своё мужество в кулак и решил собственноручно отказаться от баскетбола, перечеркнуть старую жизнь и начать новую. Теперь он хотел быть с Марис всё время — всегда. Узнавать о ней всё больше и больше.       Бывший баскетболист прятался в тени трибун и с белой завистью смотрел на тренировку своей команды. Он долго откладывал этот разговор, слишком долго. Аомине всячески избегал тренера, не отвечал на его звонки, обходил его кабинет стороной и не появлялся ни на его уроках, ни в спортивном зале. Но Филипп и сам не хотел давить на Дайки, ведь он, как никто другой, знал, как парень любит играть. Любил.       «Придёт время, и он сам явится», — так думал тренер. Несомненно, без основного игрока им стало крайне сложно побеждать, но раз случилось такое — ничего не попишешь.       Парень вздохнул и вышел из своего укрытия. Всё ещё поглядывая на товарищей по команде, он медленно и как-то неуверенно шёл по краю площадки к лавочкам, где сидел тренер. На какое-то время парни перестали играть и заинтересованно посмотрели на своего аса, а некоторые приветливо помахали ему рукой. Дайки коротко махнул им в ответ. Тренер молча наблюдал за ним, отмечая про себя, как тот напряжён: как нервно сжимает кулаки, как бросает короткие взгляды на площадку. Конечно, он понимал, как ему трудно. Но не хотел показывать своей жалости. Только не он. — Здравствуйте, — неуверенно начал Дайки, пряча взгляд. — Извините, что так долго не появлялся… — Ну привет, Дайки, — тренер встал на ноги и хлопнул парня по плечу, совсем как раньше, когда он подбадривал его во время игр.       Уколы болезненных воспоминаний вонзились в сердце с новой силой. Ведь он всё для себя решил. Решил, что будет жить, перестанет пускать нюни, начнет все с чистого листа. Теперь у него появилась причина — Марис. Она будто разбудила в нем жизнь. Дайки конечно толком не мог сформулировать, что же именно он хочет, но теперь все мысли о суициде и жалком существовании испарились, оставляя только осадок в виде ненависти к самому себе за такие мысли и тот поступок. Но Марис смогла дать ему шанс все исправить, и он не упустит его. Он действительно хотел жить. — Тренер, я решил написать заявление об уходе из клуба.       Он никогда не думал, что будет говорить эти слова. Это означало конец его прежней жизни. — Что ж, это твоё решение.       Мужчина, конечно, хотел предложить ему остаться на правах участника на скамейке запасных или менеджера, но раз он сам так решил, собрал своё мужество и сказал это, то он не имел права просить его остаться. — Будешь приходить смотреть на наши игры? — Конечно, — Дайки как-то горько улыбнулся и протянул руку вперёд. — Ты молодец, парень. Я всегда знал, что ты сильный, — мужчина принял рукопожатие Дайки, а после за руку притянул парня к себе и, обнимая за плечи, слегка похлопал по спине. — Я горжусь тобой, пацан. — Спасибо вам, — парень приобнял его в ответ.       Этот мужчина давал сил и поддержки больше, чем родной отец. И Дайки было безумно стыдно, что он так долго игнорировал его, не приходил и всячески пытался отгородиться ото всех. А всего-то нужно было раскрыть глаза и оглядеться, но Дайки был слеп. Он видел только то, что хотел видеть. Видел несправедливость жизни, чертову судьбу, эти жалостливые взгляды, и упорно вбивал в свою голову, что весь мир против него. А на деле оказалось совсем не так.

***

      Как и обещал, Дайки починил скутер Уилл, и когда она говорила, что устроит им встречу лишь единожды, она не шутила. Эта противная рыжая не давала Дайки видеться с Марис, стоя стеной возле того обрыва. Она препиралась до последнего, угрожала, пока сама Марис не попросила впустить Дайки. Скрипя зубами и рассыпая проклятия в адрес доставучего парня, она заключила с ним договор. Договор на крови, что он не будет рассказывать никому про Марис, про неё саму и про их убежище. В противном случае его ждала весьма не радужная жизнь, во что парень с охотой верил. Да, для Дайки было новым потрясением, что ведьмы тоже существуют. И ещё Уилл упомянула, что её бабуле слегка за триста, хотя уместнее сказать, что Бриджет Бишоп была родоначальницей их рода. В далёких шестисотых годах прошлого тысячелетия она нагоняла страх на людей и именно с её казни, как полагали люди, началась охота на ведьм. Но Бриджет спокойно себе дожила до нынешних лет, как обычная старая женщина, которая заботится о своих потомках. Эта ведьма лишилась доброй половины своих способностей в обмен на возможность жить вечно, но за столько времени ни разу об этом не пожалела. Она видела становление мира, застала множество войн, расцветы и падения империй, была не последней личностью, кто принимал участие в этом, скрытно и незаметно. Но она всегда поддерживала ту сторону, которую считала праведной. Если до «казни» молодая и амбициозная девушка желала власти, богатства и немереной силы, то с годами она переосмыслила всё. Начиная от своей жизни и заканчивая отношением к миру в целом. А самым важным в её жизни была её семья, хоть потомки этой женщины жили практически в каждом уголке мира, она знала их всех поголовно. Но Уилл была именно той, кто унаследовала волю и силу Бриджет Бишоп, и она лично учила её всему тому, что сама знала.       Это была ещё одна сторона мира, которая раньше никак не волновала Дайки, считавшего это всё глупыми сказками и бреднями сумасшедших. Магия, русалки, подводный мир! Сколько же он ещё не знал, и теперь у него была уйма времени, чтобы узнать всё это, познать тонкости и другие стороны этого мира. Он с замиранием сердца слушал рассказы Марис о её доме, о том, как у них всё устроено, какие бывают расы, способности и особенности. Русалка рассказывала так воодушевлённо и невероятно занимательно, что хотелось, чтобы весь мир исчез за пределами этой пещеры. Чтобы всё летело к чертям, лишь бы он был там, где сейчас, с Марис. Он мог находиться в пещере, не выходя, многие часы подряд. Ведь время здесь замедляло ход. Если тут прошли одни сутки, то в реальном мире, в мире, где он более не хотел находиться, проходило часа четыре.       Уилл первое время весьма категорично относилась к новой персоне в их обществе и каждый раз старалась его подколоть или задеть. Она сильно возмущалась по поводу того, что Марис рассказывала все Дайки. Всё без утайки. Уилл до сих пор не доверяла ему, но парень никогда бы не разболтал никому о них, хотя бы потому, что некому и незачем. Не нужно другим знать о таком потрясающем создании, как Марис. Он всегда был эгоистичен и в этом он также не желал делиться с кем-либо. Дайки просто хотел быть с Марис. Ему нравилось всё в ней. То, как она говорит, смеётся, поёт, играет с ним в мяч, ест любимый шоколад с мятой и просто сидит рядом, дышит. Дайки безумно нравилось перебирать пальцами её длинные мягкие волосы и просто чувствовать её тепло.       Проведя в пещере практически месяц реального мира, Дайки сходил с ума каждый раз, как находился не с Марис. Сидя на занятиях, он только и делал, что считал минуты до того момента, когда вновь приедет туда и они будут болтать, пока Уилл не надоест сидеть с ними — она не желала оставлять их одних, но в то же время ей безумно нравилось, как Марис преобразилась. Эта рыбёшка никогда так живо не рассказывала что-либо Уилл. Было и радостно, и обидно одновременно. Да и этот Дайки оказался весьма не таким засранцем и дебилом, как считала ведьма. И, когда у неё было хорошее настроение, она тоже рассказывала Дайки о многих интересных вещах, о которых он и не догадывался. Например, что его очень поразило, так это то, что ведьмы стояли за убийством Гитлера, что и по сей день он страдает от пыток где-то между мирами живых и мёртвых. Но большую часть времени Уилл издали, с дивана, наблюдала за этой назойливой парочкой. Она либо практиковала новые заклинания, либо просто лежала и читала бабулины книги. Ведь каждый раз, открывая её, она видела новую историю. Невозможно было наткнуться на одну и ту же запись подряд. Там было всё: начиная от простого ведения дневника и повествования о жизни в то время, и заканчивая весьма занимательными заклятиями и обрядами. Особо интересные Уилл выписывала себе в блокнот. Потому что потом она бы попросту потеряла эту информацию.       Уилл издали наблюдала за Марис и Дайки, и она готова была поклясться, что видит влюбленную парочку, которая этого, по-видимому, ещё не осознала. Это было мило, волшебно и невероятно, но был ряд огромных жирных «но». Он — человек, она — русалка. Вот надо было этому придурку замаячить на горизонте. Нет, Уилл, конечно, осознавала, что отчасти сама виновата в происходящем, но от этих мыслей бесилась еще больше. Хотя, возможно, Дайки попросту был очарован красотой Марис? Ведь это была особая способность русалок, очаровывать мужчин с первого взгляда. Некоторые стаи активно пользовались этим и убивали людей, но Марис была не из них, она принадлежала к другой касте. Её, порой, глупая, детская наивность, умиляла Дайки. Добрая, открытая, милая и такая родная. Да, именно это чувствовал Дайки — родную душу. Влюбиться можно в красоту, но полюбить лишь только душу. И плевать, что это неправильно, что это странно и безумно — Дайки хотел быть с ней. Даже мысли о том, что он теперь калека, что не может играть в баскетбол, никак не доставали его. Все его мысли были заняты одной лишь Марис и потрясающим миром, что так внезапно приоткрыл перед ним свои двери.       Дайки выходил из пещеры лишь тогда, когда Уилл упорно гнала его домой, ведь им приходилось разрываться на два мира. И как бы сильно он не хотел оставлять Марис, ему приходилось. Ведь учиться действительно было нужно, чтобы поддерживать связь со своим миром, и возможность делать всё, что он хочет, а именно — проводить время с Марис. К тому же, каждый раз он привозил своей русалке поделки дедушки Мэтта. Но ему действительно нравилось смотреть на этот неподдельный и искренний восторг в её глазах. Аомине ходил на игры своей бывшей команды, потому что Марис просила его не пропускать, и ради тренера тоже. Нога противно ныла, фантомная боль отдавалась тяжестью в спине, когда он подбадривал игроков, когда радовался и сжимал перилла трибун, потому что они забили. Горький осадок, конечно, остался, но Дайки смирился с этим. С тем, что его баскетбол ограничивался перебрасыванием мяча с Марис и бросками в импровизированное кольцо-дырку прямо в скале. Но ему этого хватало.       В очередной раз Дайки сидел на трибунах и кричал, что есть мочи, подбадривая товарищей, но они уступали, просто не могли отыграться и были на шаг от потери титула, который когда-то завоевал Дайки. Если в следующей игре они проиграют, то они точно потеряют свой титул с позором, не смогут выйти победителями и представлять штат Калифорния. Было до жути обидно. За команду, за тренера, университет, и за себя тоже. Он ведь из кожи вон лез, но победил в прошлом году. Подумать только, прошло полгода с того момента, как его сломали. Но благодаря этому он встретил Марис. И как бы тяжело ни было, что ни делается, то к лучшему — именно так рассуждал Дайки. Он недолго поболтал с ребятами из своей бывшей команды, обмениваясь сухими фразами и словами утешения, и поспешил покинуть стадион. Дайки никогда не был щедр на слова, всегда выражался максимально коротко и довольно грубо. Да и его всегда бесили эти слова: «Ничего, в следующий раз обязательно победим», «Вы старались, как могли», «Противник был силён». Бывший баскетболист бессильно злился от этих слов, поэтому он решил никогда не проигрывать, чтобы не слышать эти бестолковые фразы. Ведь не имеет значения, как ты старался, что ты делал, если в конечном итоге все равно проиграл. Главным был итог.

***

«Я задержусь. У меня дела»       На ходу к машине, Дайки прочитал сообщение от Уилл и убрал телефон в карман джинс. «Ну и отлично», — подумалось ему. Не будет этой ворчливой рыжей морды. Она вечно кричала откуда-то из глубины пещеры, чтобы он убрал лапы от Марис, не наглел и подальше отсел. Уилл была похожа на мамашу, которая присутствовала на свидании дочери. А Марис на это только смеялась и отмахивалась, говоря, что всё нормально. За это время, что Дайки провёл в пещере — а оно было куда больше, чем реальное — он привык каждый день ездить в кондитерскую на углу бульвара Сент-Винсент, покупать там шоколад с мятой, а потом обязательно забегать к дедушке Мэтту. Дайки знал уже его работы наизусть и знал всё, что было у Марис. Как-то он припёр в пещеру акваланг и русалка показала ему всю свою подводную коллекцию. Это было невероятно, волшебно. Свечение от Марис попадало на стеклянные статуэтки и так красиво отражалось по всему пространству, что от обилия разноцветных бликов невольно перехватывало дыхание. Девушка тщательно следила за своим «сокровищем». Русалка с особой нежностью и аккуратностью протирала все фигурки от песка, водорослей и ракушек. Ей безумно нравилась ее коллекция, а с появлением Дайки она стала пополняться каждый день. Парень мчал по загородной дороге вдоль пляжа, и нервно сжимал руль. С одной стороны он предвкушал очередной день, проведённый с Марис, а с другой — его всё ещё грызла обида за проигрыш. Ведь если бы он смог играть — они бы ни за что не проиграли. Парень бросил взгляд на заходящее солнце и недовольно цокнул языком. Сегодня к привычному маршруту он добавил магазин нижнего белья и купальников. Сначала он долго собирался с мыслями и пытался подавить своё смущение, сидя в машине. Потом тупил возле прилавков, откровенно не зная, как это надо выбирать. А от обилия разных цифр в сочетании с буквами у парня закружилась голова. Он всего-то хотел купить верх от купальника для Марис, потому что нынешний уже весь износился и иногда развязывался. Благо на помощь смутившимуся парню пришла девушка-консультант, и вместе, методом тыка, они определили размер груди Марис, и, быстро расплатившись, Дайки поспешил убежать из магазина под одобрительные взгляды тамошних девушек. Даже несмотря на свою инвалидность, он старался поддерживать себя в форме как мог — не просто так девушки в магазине засматривались на ладного паренька. Он даже притащил в пещеру свои гантели и периодически тренировался, а Марис с интересом наблюдала за ним.       Поглядывая на пакет с купальниками для Марис, он не мог отделаться от мысли, что глубоко засела в его голове. Как бы он ни прогонял её прочь, она упорно не хотела покидать голову Дайки. Будь Марис девушкой — было бы куда проще, но парень откровенно не знал, как вести себя с ней. Раньше не нужно было прилагать особых усилий, чтобы добиться фактически любой девушки — они сами на него вешались, и он пользовался ими как хотел, менял как перчатки. А ведь правда, с того самого момента, как его избили, у него не было секса. И это, порой, серьезно сказывалось на нем и его эмоциональном состоянии. Каждый раз когда Марис неуклюже прикасалась к паху, совершенно не подозревая, что делает, или когда её грудь обнажалась из-за потрёпанного купальника, или когда просто лежала с ним рядом на песке, он сходил с ума от желания. Но даже представить себе не мог, как русалки делают это, а спрашивать как-то стеснялся. И вообще, Марис действовала не него довольно странно. Обычно пошлый, язвительный и беспардонный — сейчас парень менялся. Рядом с этой девушкой не хотелось пошло шутить, докапываться и всё в таком духе. Может, банально потому, что она все равно этого бы не поняла? Возможно и так. Но вот Уилл была весьма скверной на язык, и сказать что-то Марис про то, как русалки размножаются, при этой полторашке было равносильно самоубийству. Размышляя и в очередной раз думая о том, как бы спросить это у Марис, ведь сегодня был шанс — они будут одни, Дайки доехал до обрыва и, взяв все пакеты с соседнего сидения, незамедлительно помчался к русалке. Пройдя привычный портал, он очутился уже в родном месте. Уилл научила его зажигать «свет» в пещере. Как она выразилась, с этим даже макака справится.       Дайки перехватил пакеты одной рукой, а вторую приложил к стене и постепенно все пространство окрасилось в легкий свет. Да, долго же он выбирал купальники, успело стемнеть. — Почему вы так долго? — из глубины пещеры послышались возмущения и всплески воды. — Прости, я задержался, — улыбаясь, Дайки поспешил преодолеть всю пещеру и, оставив пакеты на одном из камней, по привычке стянул с себя футболку. — Я рада тебя видеть. А где Уилл? — русалка вылезла на берег и попыталась разглядеть подругу у входа. — Она сказала, что придет позже, — парень достал из пакета очередную стеклянную статуэтку и протянул её Марис. — Спасибо! Она такая красивая! — с восторгом в глазах она приняла подарок и принялась крутить его в руках. Нежный букет роз, на розовых лепестках которого будто застыла утренняя роса, что так красиво переливалась. Создавалось впечатление, что вот-вот — и они упадут с тонких лепестков и разобьются о пол.       Дайки все недоумевал, как что-то подобное можно сделать из стекла, и предполагал, что дедушка Мэтт — далеко не простой старик, а ведьмак там какой-нибудь. Бывший баскетболист теперь во всем непонятном или необъяснимом искал скрытый смысл, ведь прекрасно знал, что магия и мифические существа есть в этом мире. — Да не за что, — Дайки попытался кинуть это по привычному грубо, но у него это слегка не получилось. Он всё так же продолжал тепло улыбаться Марис, стоя вполоборота. Только он хотел предложить ей выбрать новый верх от купальника, как Марис прыгнула в воду, скрываясь где-то в глубине. «Куда бы тебя поставить?» Русалка металась из одного места в другое и пыталась пристроить в небольших выемках новое «сокровище». И вскоре она всё-таки нашла свободное место. Она поставила букет из роз рядом с танцующей балериной в пачке, точно такого же цвета, что и розы. Марис улыбнулась такой красивой гармонии цвета и, скинув надоедливые водоросли с тоненькой ручки танцовщицы, поспешила на поверхность. Дайки уже сидел на песке и ждал, когда Марис выплывет. — Это, надо поменять, — смущаясь, парень протянул небольшой пакет в руки Марис. — Что поменять? — непонимающе русалка заглянула в пакет и вытащила первое попавшиеся. Этим чем-то оказался весьма откровенный бюстгальтер ярко-красного цвета, который был, скорее, не для сокрытия прелестей девушек, а для лучшей демонстрации. — Что за фигня?! — возмутился Дайки, краснея пуще прежнего. Кажется даже кончики ушей полыхали.       Нет, он конечно хотел бы увидеть нечто подобное на Марис, но что потом делать с каменным стояком, он даже не представлял. Поэтому отобрал вещь у Марис и покопавшись в пакете, изъял из его недр довольно безобидный верх от купальника бирюзового цвета с небольшими рюшами, который так напоминал Дайки ее чешую в районе живота и бедер. Он даже носил с собой одну такую. Просто ему безумно нравилось смотреть сквозь нее. Мир сквозь её чешуйку был лучше, ярче и добрее. Марис только пожала плечами на такое, но протестовать не стала, лишь стянула старый потрепанный лиф и надела новый. Она не знала, что у них считалось красивым, и зачем вообще нужна одежда. Ведь так приятно чувствовать природу всем телом, сливаться с ней и дышать полной грудью.       Но Дайки каждый раз смущался и отводил взгляд от Марис, когда у неё была оголена грудь. Она, конечно старалась следить за этим, но порой напрочь забывала о таком важном для людей пункте. Единственное, что из одежды ей очень нравилось — это футболки и рубашки Дайки. Порой она попросту забирала вещь себе, и ему приходилось ехать домой с голым торсом. Торсом, который Марис так нравилось гладить и обнимать. Дайки и не был против, ему приносили удовольствие эти странные ощущения от близости с русалкой. — Всё? — Дайки демонстративно отвернулся и не смотрел в сторону девушки. — Всё, — с улыбкой на лице произнесла Марис и обняла Дайки, прижимаясь щекой к рельефной спине. Она блаженно закрыла глаза и чуть сильнее сжала руки, крепче обнимая его.       Дайки опустил взгляд на руки, что так крепко обнимали его, и положил свою лапищу поверх её маленькой ручки. Он медленно поглаживал тыльную сторону ладони, и глупо улыбался. Он мог сидеть так вечность. Просто чувствовать её рядом. Тут всё было не важно: ни его нынешнее состояние, ни отец, ни учёба, ничего его не волновало. Лишь то, что они рядом, и могут вот так вот посидеть. — Дайки, давай поиграем в мяч? — она хотела было уже отринуть от него, как парень схватил её руки и заставил вновь обнять. — Погоди Мари, еще пару минут. — Я Марис! Марис-с-с, — хихикая пробормотала русалка. — Мне больше нравится Мари.       Дайки глянул через плечо на русалку и улыбнулся, смотря на то, как она дует губы. — Тогда я буду называть тебя Дай! — Если хочешь — пожалуйста. — Дайки как-то грустно улыбнулся, вспоминая, что именно так называли его друзья из «прошлой» жизни. — Ну, пойдём играть! — Марис вновь повторила попытку отлипнуть от Дайки, и в этот раз он не стал её останавливать.       Русалка взяла мяч, что лежал между двумя камнями, и поспешила в воду, смешно отталкиваясь хвостом о песчаный берег. Парень всё это время наблюдал за этой картиной с улыбкой на лице. Он подальше убрал пакет с купальниками и тем непристойным кружевным бюстгальтером. От воспоминания парень опять напрягся и покраснел. Но, помотав головой, он отогнал эти мысли прочь. Вывернув карманы, и оставив их содержимое возле футболки, он зашёл в воду. Марис уже вовсю бросала мяч в «корзину» и хлопала в ладоши, когда удавалось попасть. — Ты не так держишь мяч. Я же учил тебя, дурочка.       Дайки нашёл мяч, и вернулся с ним к Марис. Вручив его в руки русалки, бывший баскетболист встал сзади, обнимая ее со спины. Он не спеша положил свои руки поверх её и задал правильную траекторию. Мяч пролетел через отверстие в скале, даже не коснувшись краёв. — Вот видишь, — он перекинул мокрые волосы Марис на одну сторону, обнажая линию ключиц и тонкую шею. Закрыв глаза, он щекой прислонился к щеке Марис, продолжая обнимать её. — Дайки, щекотно! Не дыши мне в шею, — русалка принялась извиваться в руках парня, и вскоре ей удалось вырваться из его объятий. Она поплыла за мячом и когда вернулась, бросила пас Дайки. — Как прошла сегодняшняя игра? — Проиграли, — опустив взгляд вниз, к воде, как-то грустно пробормотал Дайки. Он медленно провёл рукой по мокрому мячу и с силой сжал его. Пусть он и оставил всё в прошлом, в том числе и баскетбол, но порой его одолевала ностальгия по этому. Да и Марис вечно просила поиграть с ним. Ей, кажется, очень приглянулся баскетбол. Она говорила, что в «подводный баскетбол» играют только мужчины, да и не просто мужчины, а воины; а женщинам даже думать запрещалось об этом виде соревнований. Им позволялось лишь развивать себя в сторону музыки, творчества, готовки и других ремёсел, «свойственных» для женщин. Воины призваны защищать, а русалки — лишь быть хорошим дополнением ко всему этому. Ну, так показалось Дайки, и он часто высказывался по этому поводу, считая, что их ущемляют, и это нечестно. Хочешь играть — играй. Хочешь петь — пой. Так рассуждал Дайки. Как будто они были просто мебелью для этих воинов. Но он был неправ. Воины готовы были пойти на всё, чтобы защитить своё сокровище, своих женщин, хранительниц «Светоча», и намеренно не давали и малейшего шанса на то, чтобы они как-то пострадали. — Дайки, всё нормально?       Марис подплыла к парню вплотную, отодвигая мяч в сторону. Она обеспокоенно взглянула в его глаза и готова была поклясться, что чувствует его печаль. Что-то в сердце противно сжалось, захотелось прижать руки к груди. Но вместо этого Марис обняла Дайки, крепко-крепко, положив голову на его грудь. Она отчётливо слышала, как бьётся его сердце, и эта мелодия так нравилась ей. — Спасибо, — хриплым голосом пробормотал парень, обнимая в ответ. Он носом уткнулся в её мокрые волосы и закрыл глаза от удовольствия.       Дайки не знал, сколько они простояли так: десять минут, двадцать, а, может, и час. — Уилл говорила, что тебе не стоит долго находиться в воде. Нужно вылезать на берег. «Какая заботливая», — подумалось Дайки, он даже усмехнулся. Больше подходило на то, что Уилл хотела убить его собственноручно, и до тех пор ему стоило жить.       Парень чуть присел и, перехватив рукой хвост русалки в удобном месте, взял Марис на руки. Девушка только успела охнуть и ухватиться за шею Дайки. Ей очень нравилось смотреть на мир с его высоты, смотреть и трогать новые детали в пещере, до которых она раньше, элементарно не могла дотянуться. Аомине, конечно, был не большим знатоком географии, да что уж греха таить — его познания в этой области были весьма скудны. Но даже так, он смог хоть немного, но рассказать об интересных вещах на всей Земле, неуверенно тыкая на карту. Конечно, в основном, это были рассказы про его родную страну, но Марис с восторгом слушала всё, о чём рассказывал Дайки. Изредка его поправляла Уилл, посмеивалась над тупостью парня. Тем самым вгоняя его в краску то ли от смущения, то ли от гнева.       Дайки прошел вглубь пещеры и оставил Марис на камнях, прямо под проломом. Сегодняшнее ночное небо было особенно прекрасно. Не каждую ночь можно увидеть столько звезд и полную алую луну. Русалка просто наслаждалась прекрасным видом и теплым морским ветерком, который легко обдувал кожу. — Да не ори ты! Не слышал я! — возмущался Дайки, чем заставил Марис отвлечься от созерцания звезд. — Что-то случилось? — Да не особо, — Дайки оставил телефон на прежнем месте, и вскоре сел возле девушки. — Уилл сказала, что не сможет сегодня прийти. У неё какие-то семейные посиделки, которые она не может пропустить, — парень растрепал волосы на голове, стараясь стряхнуть с них воду. — Понятно-о-о, — протянула Марис. — Давай я, — она обхватила лицо Дайки руками и медленно потянула на себя, укладывая его голову на хвост. И он послушно лёг, просто млея от удовольствия. Марис медленного массировала его голову, перебирая тонкими пальцами его жёсткие волосы, а в довершение всего она запела. Тихо, едва слышно, но так чувственно. Он мог лежать так целую вечность. На душе было так легко, что словами не описать. Он будто парил, окрыленный этими чувствами. — Дайки, о чём ты мечтаешь? — неуверенно пробормотала Марис. Она даже перестала гладить его по голове, а просто смотрела на лицо. Подсознательно она все надеялась, что Дайки скажет, что мечтает быть с ней, что любит её. Ведь она так не смогла признаться. В моменты, пока Дайки был на играх, Марис делилась с Уилл своими мыслями и чувствами. Но та лишь фыркала, ругалась и говорила, что всё это бред, и пусть даже не смеет о чём-то таком говорить Дайки. Марис же ничего не смыслила в любви, лишь смотрела на это в фильмах, которые Уилл, кстати, перестала показывать. Ссылаясь на то, что дурной пример заразителен, а ей стоит думать о Габриэле. Но Марис просто не могла, она была почти уверена в том, что влюбилась, что хочет быть с ним всегда и не важно, как это будет и где, ведь главное их чувства. — Я? — тупо переспросил парень. Он настолько расслабился и почти уснул на хвосте у Марис, что не сразу догнал, что обращаются к нему, но поспешил исправиться, — Мечтаю, — парень сделал выжидательную паузу и задумался. А действительно, о чём он мечтает? Играть снова в баскетбол? Быть с Марис? Иметь нормальных родителей? Не ходить больше в ненавистный институт? Стать супергероем? Определенно, пункт с Марис был самым главным и значимым, но Дайки не знал, как это лучше сформулировать. Ведь всё ещё не осознавал, что любит её всем сердцем, для него это чувство было чуждо. — Эм… Ну, — начал парень, глядя на звёзды и пытаясь выдать, хоть что-то вразумительное, — мечтаю, чтобы у тебя были ноги, и я мог показать тебе мир людей, — выговорив на одном дыхании, Дайки перевёл взгляд на Марис и широко улыбнулся. — Я тоже хочу этого! — восторженно пропищала Марис, отчего волна тёплого света немного ярче сверкнула под её кожей, а глаза загорелись голубым пламенем. — Ну только ноги мне нельзя, — Марис тяжело вздохнула. — Это запрещено, а все, кто нарушил запрет, будут навсегда изгнаны. Уже очень много лет русалки не выходили на берег, потому что это чревато последствиями, и нам запретили это делать. — Ну и плевать. Будем жить вместе, и подальше от океана, чтобы твои родичи не добрались, — Дайки аж загордился от собственного плана. — Я не могу. У меня отец, он с ума сойдет, если потеряет ещё и меня. Так что я не могу, прости, — Марис опять вздохнула и провела рукой по щеке Дайки. — Но ваш мир я очень хочу посмотреть. Хотя бы раз. Правда не знаю как это сде… — Марис прервалась на полуслове, из-за того что Дайки встал на ноги и принялся судорожно осматриваться, а после, найдя то, что нужно, двинул в сторону. Русалка лишь зачарованно наблюдала за парнем, не двигаясь с места. — Не вижу причин не сделать это сейчас.       Когда Дайки вернулся, в его руке был потрепанный голубой плед, которым обычно укрывалась Уилл, когда спала тут. Парень накинул его на хвост Марис и принялся заматывать. И когда нелепое сокрытие хвоста было завершено, он самодовольно глянул на плод своих стараний. А Марис все растерянно глядела то на Дайки, то на свой перемотанный хвост и, сказать по правде, ей крайне не нравилось ощущать что-то на себе — это было неприятно. Генератор супер идеи метнулся к своим вещам на камне и наспех стал распихивать всё по карманам. Схватив футболку, Дайки на ходу попытался надеть её, и из-за этого споткнулся о камень, и чуть не нырнул лицом вниз. Чертыхнувшись, он всё-таки не упал, только лишь пробубнил что-то в адрес Уилл. — Дайки, что ты делаешь?       Марис всё ещё непонимающе глядела на парня, который присел, чтобы взять её на руки. Колено опять противно хрустнуло, но он не стал обращать на это внимания. Он поднял русалку, прижимая её ближе к себе. — Мы едем в мир людей, — спокойно проговорил Дайки и пошёл по направлению к выходу из пещеры. — Что?! — не веря в сказанное, Марис смотрела на Аомине шокированным взглядом. — Правда-правда? — по-детски переспросила русалка. — Правда-правда, — улыбаясь, проговорил Дайки и остановился у выхода. Он на секунду задумался, а может ли он это сделать, и все ли будет хорошо, но потом просто мысленно положил на всё болт. Он всегда сначала делает, потом думает, и сейчас не стоило менять своих привычек. Глядя на радость Марис, он просто не мог её расстроить. И он шагнул в портал.       Их тут же обдал ночной ветер, растрепал волосы Марис и неумело замотанное покрывало, которое открыло обзор с одной стороны на рыбий хвост. Русалка смотрела на обрыв, затаив дыхание. Она впервые видела родной океан так высоко, и это настолько её поразило, что Марис просто не могла оторвать взгляд от вида, что открылся перед ней. Дайки не хотел тянуть и, подойдя к машине, посадил Марис на капот. Это заставило её отвлечься от любования океаном. Она опустила взгляд, пытаясь в темноте лучше рассмотреть то место, куда её посадил Дайки. Нет, она, конечно, видела это — Уилл говорила, что это — машины, когда парень приезжал и играл на берегу в баскетбол, но так было интересно прикоснуться к этой прохладной и гладкой поверхности. Она водила рукой по капоту и глупо улыбалась. — Не боишься?       Дайки открыл дверь пассажирского сидения и вернулся за Марис. Он стоял совсем близко и поглаживал её руки. Издали они смотрелись, как самая обычная влюбленная пара. Каждое его прикосновение было нежным и чувственным, и Марис ощущала это. — С тобой — нет! — восторженно вскрикнула Марис. — Ну, тогда, поехали, — он опять взял русалку на руки и вскоре посадил её в салон автомобиля.       Марис восторженно трогала всё, до чего могла дотянуться. Она тыкала пальцем во всё подряд с вопросом: «А что это?». А когда Дайки завёл мотор, и включились фары, освещая пространство перед собой, Марис подалась вперёд, чуть было не прислонившись к лобовому стеклу, и, не сдерживаясь, запищала от восторга. Совершенно не замечая этого за собой, Марис похлопывала хвостом по резиновому коврику. «Прямо, как собачка», — Дайки лишь улыбнулся и стал сдавать назад. От первого движения машины Марис дёрнулась и даже испугалась, а после стала оглядываться и с придыханием охать и ахать. Она на некоторое время зависла на рассматривании ночных насекомых, которые летели на свет фар — некоторые разбивались о лобовое стекло, и Марис все пыталась оттереть или поймать кого-то. Проехав грунтовую дорогу, они наконец-то вырулили на асфальт, и Дайки смог ускориться. Он выжал педаль газа в пол, отчего машина стала стремительно набирать скорость. Марис были знакомы эти ощущения — чувство свободы, такое же, как когда она плавала на пределе своих возможностей. Русалка буквально прилипла к окну пассажирской двери и с раскрытым ртом рассматривала здания, которые по мере приближения к центру, становились всё выше и выше.       Дайки же с лёгкой улыбкой наблюдал за Марис, и на душе было так приятно от одного только вида того, как она радуется и восторгается обыденным вещам. Он проехал весь Беверли-Хиллз довольно быстро, затем свернул на узкую двухполосную дорогу, которая вела в горы Санта-Моники. Машина петляла по извилистой дороге Малхолланд-Драйв, откуда можно было увидеть практически весь город как на ладони, и тут уже Дайки не разгонялся — он давал Марис насладиться потрясающим видом и невзначай называл улицы и рассказывал, куда какая ведёт, на что русалка угукала, не отрываясь от окна, и иногда переспрашивая незнакомые для неё слова. По пути встречались редкие машины, но они тоже не особо куда-то спешили, а некоторые даже останавливались на смотровых площадках, чтобы получше рассмотреть всё. Огни ночного города так красиво отражались в глазах Марис, что Дайки пару раз чуть не пропустил крутой поворот, засматриваясь на эту красоту. Звёзды редкими огнями загорались на ночном небе, и Марис что-то лопотала о том, что города похожи на звёздное небо ночью. Она выискивала огоньки в далёкой темноте и хлопала в ладоши каждый раз, как видела их, называя цвет и снова спрашивая: «А что это?». Парень лишь мягко улыбался и отвечал, что это машина, на что русалка улыбалась, как будто первый раз её видит, потому что: «Дай, а это тоже машина? И это?» И Дайки рассказывал ей про многообразие марок и моделей автомобилей, про раритетных красоток и гоночные болиды, про мотоциклы и самосвалы, про всё-всё, о чём только мог вспомнить.       Когда они проехали горную дорогу, Дайки стал попутно рассказывать про достопримечательности, которые встречались на пути. Конечно, гид из него был, мягко говоря, не очень, но Марис с лихвой хватало и этого. Парень вёз русалку в японский парк. Тот, где часто бывал он сам, где чувствовал частичку родного края. Ему там безумно нравилось, да и он хотел показать Марис именно ту культуру, в которой он вырос. Свернув на Вудли-авеню, они проехали буквально пару минут, и Дайки завернул на парковку, подыскивая место, где будет не так много людей. Хотя, в принципе, этот небольшой японский парк не пользовался популярностью, к тому же, было поздно. Если проехать вниз, то там будут куда более традиционные для американцев зоны отдыха: озера, каналы и реки, и большинство людей предпочитали именно их. Припарковав автомобиль подальше от входа, Дайки поспешил выйти и буквально побежал, насколько позволяло его колено, к пассажирский двери. — Слушай, а ты не могла бы их убрать куда-то? — как-то неуклюже пробормотал парень, косясь на длиннющие волосы русалки. Она и без того будет привлекать внимание, так еще и эти волосы. И, к тому же, Аомине путался в них и, бывало, даже невзначай дёргал. — А? — Марис даже не смотрела на Дайки, все её внимание было приковано к редким прохожим, массивным деревьям и автомобилям. — Волосы. Не могла бы ты их заколоть? Мешаются, — уже более уверенно повторил парень и для пущей убедительности провёл рукой по голове Марис. — Ах! Конечно! — поглаживание отвлекло русалку от любования миром людей и, перекинув волосы на одну сторону, она стала быстро заплетать косу.       И, когда с импровизированной прической было покончено, Дайки взял Марис на руки и не спеша пошел ко входу в парк. Русалка юлой крутилась в руках парня, пытаясь лучше рассмотреть тот или иной объект. Она, затаив дыхание, восхищалась всем, чего бы ни касалась. А Дайки все пытался идти ровно, не оступиться и не уронить свою, на удивление, лёгкую ношу. К счастью, людей тут практически не было. Лишь парочки, которые лежали в небольшой беседке, и о чём-то мило ворковали, а, возможно, и спали, но им было вовсе не до Дайки с Марис. Вечерний мягкий ветерок остужал прогретую за день землю, было так приятно, а в воздухе витал легкий аромат из хвои и горных азалий. Марис хотела узнать, как пахнет каждый цветок, каждый куст, который попадался у них на пути, поэтому резво тянулась во все стороны сразу. Её поразила горная сосна, которая была выстрижена, совсем как бонсаи в Японии. Дайки не понаслышке знал, как сложно выращивать и придавать дереву такую форму — его бабуля увлекалась этим. Но что именно поразило Марис, так это огромные птицы на ветках. Она сначала начала громко говорить, что никогда не видела таких больших чаек и с такими клювами, но потом Дайки объяснил ей, что это цапли, а не чайки, и они не настоящие, что это — всего лишь муляж. Марис долго уговаривала Дайки взять одного с собой, но они сошлись на том, что он обязательно привезёт ей такого же, но позже, а отсюда брать ничего нельзя.       Они прошли по деревянному мосту, что слегка поскрипывал под тяжестью. Но нельзя было сказать, что скрип был противен, скорее, даже наоборот — он создавал какой-то уют. Хотя ранее Дайки всегда бесил этот мост, ведь ему приходилось проходить через него к любимой части парка. Он даже разработал себе маршрут, по которому мост не скрипел, но сейчас ему хотелось чувствовать, слышать, вдыхать любую мелочь, чтобы запомнить это всё. Равно, как и Марис. Дайки петлял в ночной темноте по знакомым тропинкам, лишь сильнее прижимая Марис к себе, но она и не была против. Девушка лишь изредка вытягивала руки вверх, касаясь тоненьких прутьев плакучей ивы. Вскоре послышалось журчание воды, и это отвлекло Марис. Она вглядывалась в темноту и пыталась увидеть, куда они идут. Дайки свернул с каменной тропинки, и под его ногами заскрипела мелкая галька. Он слегка проваливался в камешки, но упорно продолжал идти на шум воды, и вскоре перед ними появился небольшой пруд, который по краям был усыпан большими валунами. — Посиди тут пока, я сейчас.       Парень посадил Марис на один из камней, поправил, на всякий случай, плед и ушел куда-то в темноту. Но через какое-то время пространство рядом стало загораться лёгкими свечениями. Это Дайки зажигал свечи и устанавливал их в специальных каменных фонарях. Русалка зачарованно наблюдала за красотой, что явилась перед ней. Она глядела на мелкий ручей, который спускался с небольшой естественной ступени, создавая некое подобие водопада, а по краям водоема росли кувшинки: розовые, белые, красные. Эти изящные цветки возвышались над крупными листами и слегка покачивались от колебания воды. — Тебе нравится? — Дайки подошел со спины Марис, стоя максимально близко. Ему было так не по себе, не хотелось оставлять её даже на такое короткое время. Его паранойя грызла его изнутри. Он боялся, как бы с его сокровищем ничего не произошло, чтобы никто не догадался о ней. О том, что она — самое потрясающее существо, которое Дайки довелось видеть. Но все его опасения были напрасны — Марис уже лежала на камне, пытаясь рассмотреть поближе кувшинки. — Очень… — на выдохе пробормотала Марис. Совсем тихо, но Дайки этого хватило. Её прекрасный голос он никогда не забудет, он навсегда будет отпечатан в его голове. Русалка просто боялась нарушить это волшебство, что образовалось вокруг, эту магию звуков: журчание водопада, стрекотания цикад, мелодичный звук фурина — Марис слишком хорошо знала этот мелодичный звук, а где-то вдалеке размеренно отстукивал традиционный фонтан из бамбука. Вся эта гармония звуков создавала именно тот колорит, то ощущение Японии, которое хотел показать Дайки. Он частенько приходил сюда просто подумать, отдохнуть и почувствовать запах дома. — Марис… — как-то неуверенно начал Дайки. Его сердце предательски колотилось в груди, но он обязан был сказать, сделать хоть что-то, пока был такой момент, пока тут так волшебно, пока они одни. — М? — русалка приняла сидячее положение и посмотрела на парня вполоборота.       В этой темноте, освещаемой лишь редкими свечами, она выглядела ещё более интригующе и привлекательнее. Хотя он не знал, что можно стать ещё желаннее. Сейчас она была похожа на девушку, а не на русалку. Невозможно красивую, необыкновенную, добрую девушку. Как же он хотел, чтобы она была с ним всегда. Каждый день, час, минуту и мгновение. Дайки обошел камень, он одной ногой провалился в воду, но сейчас было не до этого — все его мысли, занимала лишь она. Парень провёл ладонью по щеке Марис и приподнял её лицо. Пусть неправильно, пусть странно и необъяснимо, но он любил её. Всячески открещивался от этого, но он ничего не мог с собой поделать. Это чувство поглотило его целиком. Каждое прикосновение, каждая её улыбка, каждый жест, он помнил. И каждый раз Марис влюбляла в себя всё больше. Смотря в её глаза, видя её так близко, он не мог сопротивляться. Будто боясь, что она оттолкнет, отвергнет его, он медленно наклонился и застыл в паре миллиметров от ее губ. Марис не шевелилась, она даже не дышала. Ей казалось это всё безумным сном. Всё, начиная с поездки в мир людей, теперь вот это — он действительно собирался поцеловать её. Сколько она мечтала об этом, сколько грезила, но Уилл вечно предотвращала любые попытки признаться Дайки, признаться в том, что люди называли любовью. То, что буквально переродило любопытную русалочку, это чувство дало ей словно новую жизнь. Она чувствовала это опаляющее дыхание на своих губах, эти сильные руки, что обнимали и прижимали ближе. — Я люблю тебя, — она сказала это тихо, прямо в губы Дайки. Сказанные от всего сердца всего три слова — и они смогли, наконец-то, разрушить эту глупую стену, которую они пытались безуспешно строить.       Большего ему знать и не нужно было. Она не оттолкнет, она любит его — с его плеч будто свалился невероятно тяжелый груз, он облегченно вздохнул полной грудью. В следующее же мгновение он поцеловал эти невероятные губы, которые видел и во сне, и наяву. Как же он мечтал поцеловать её, признаться ей. Тут не нужно было слов. Он вкладывал все свои чувства в поцелуй, в жаркие объятия и в этот безумный напор. Поначалу Дайки просто не мог поверить в происходящее, старался сдерживаться, но надолго его не хватило. Он стал сминать её губы в страстном поцелуе, прижимая её хрупкое тело к себе, желая буквально слиться с ней в единое целое. Все сейчас было неважно — лишь он, она и этот миг. Миг, когда они открылись друг перед другом. Дайки не мог насытиться ею, он блуждал руками по её телу, по изящной спине, развязывая лиф от купальника. Её губы были такими не похожими ни на чьи другие, кого ему довелось целовать. Мягкие, прохладные, с лёгким привкусом морской воды, но сегодня он хотел почувствовать её всю. Поцеловать каждый участок кожи. Он смог оторваться от этих соблазнительных губ, поцелуями пошел блуждать по её шее, чувствуя солёность, но это его не остановило. Дайки языком провел вдоль длинной линии жабер. От такого Марис громко простонала и вцепилась в плечи Дайки руками. Это горячее дыхание попадало куда-то внутрь, заставляя всё тело трепетать. Марис даже не знала, что происходит, отчего ей так безумно приятно — но она знала лишь то, что не хотела, чтобы это прекращалось. Тело пробрало мелкой дрожью, она тряслась в умелых руках Дайки, словно лист на ветру, и это безумно нравилось ей. Он понял, что место за ухом — это её слабость, её запретная точка, и всячески старался целовать её туда, заставляя подставляться этим опьяняющим ласкам. Как тут не дрожать от его горячих рук и пылких поцелуев? Как дышать, осознавая, что он любит? Как жить, зная, что твой центр Вселенной одновременно рядом, но так далеко? Они пустились в этот путь, совершенно не думая о последствиях, наслаждаясь друг другом. Им сейчас было море по колено. — Ох, Мари…       Дайки произнес это шёпотом, попутно покрывая рваными поцелуями шею и плечо русалки. Он трясущимися от желания руками блуждал по её телу, сминая грудь, прижимая ближе к себе, но как только его ладонь скользнула под плед и наткнулась на шероховатость чешуи, Дайки на секунду завис, пытаясь осознать, что вообще происходит. Страсть слишком сильно затуманила ему разум, он напрочь позабыл о такой «ма-а-а-ленькой» детали — о том, что Марис — русалка. Постепенно трезвость ума возвращалась к парню. Он быстро убрал руку из-под пледа и как-то слишком резко прервал все ласки. Дайки будто окатили водой и отрезвили разум. Ему стало так неловко от своих действий и желаний. Он даже не смотрел в сторону Марис. — Прости… Я не мог остановиться, — тихо пробормотал Дайки, пытаясь выровнять сбитое к чёртовой матери дыхание. — За что ты извиняешься? — Марис действительно недоумевала, за что он извиняется. Ведь им так хорошо было в объятьях друг друга. Она кончиками пальцев прикоснулась к губам и довольно улыбнулась, всё ещё чувствуя этот жар от поцелуев. — Ну это… — неуверенно начал Дайки, — Ну просто… — щеки предательски полыхали огнем. Дайки ощущал себя каким-то малолетним девственником, который даже сказать чётко не может, чего хочет. — Не за что извиняться, я сама этого хотела, — Марис улыбнулась и протянула руки вперёд, приглашая Дайки в свои объятья. Она сказала это мягко и со всей нежностью. Его не нужно было просить дважды. Он тут же обнял Марис, прижимая её к себе, со всей любовью, на которую был способен. — И всё же, я не должен был так поступать, — Дайки чуть отстранился, чтобы смотреть Марис прямо в глаза. — Ты всегда будешь со мной? — Конечно, — русалка провела ладошками по плечам, шее и щеке возлюбленного, притянула его лицо ближе к себе, чтобы сорвать ещё один поцелуй. На этот раз он был медленным, чувственным, нежным и таким сладким. Весь мир был лишним. Однако всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Марис отвлек громкий всплеск воды, она машинально разорвала поцелуй и повернула голову в сторону пруда. Вскоре к самому берегу приплыла стайка местных карпов. — О божечки! Вам тут не тесно? — Марис оттолкнулась руками от Дайки, разорвав тем самым объятья, и плюхнулась в воду. Вся та романтичная обстановка испарилась словно дымка. Русалка даже была немного зла на людей за подобное. — Какого черта?! — возмутился парень и рванул за непоседой. — Почему их держат в таком маленьком водоеме? — возмущалась русалка, сидя в воде. Она едва ей доставала до груди. — Говорите, вам тут нравится? Но тут же совсем негде плавать. — Мари, что ты творишь?! Давай вылезай, — ругался парень, пытаясь достать промокший насквозь плед. — Это… — русалка поморщилась от колкой боли и действительно поползла на руках к берегу, — пресная вода? — на полпути она обернулась назад, поглядывая на появившуюся голову пятнистого карпа. — Таким, как я, нельзя быть в пресной воде? Дедушка рассказал? Спасибо! Я уже вылезаю, — Марис подала руку Дайки, и тот помог ей забраться на камень. — Ну, вот и зачем ты туда полезла? — недовольно ворча, парень выжимал плед, и, пару раз встряхнув его, принялся обматывать им хвост Марис. Дайки все время оборачивался, старался побыстрее закончить со своим делом. А русалка все растирала руки и трогала себя по всему телу, пытаясь прогнать неприятное жжение. — Мне стало их жалко, — нервно пробормотала Марис, извиваясь на камне, чем мешала Дайки замотать её хвост. — Чего ты чешешься? — Карп сказал, что мне нельзя быть в пресной воде. А что значит пресная? — Не соленая. — А такая бывает?! — Да. Так, мы едем обратно. Мне не нравятся твои дергания, — нахмурившись, Дайки поднял Марис на руки и поспешил к машине.       Он шёл настолько быстро, насколько был способен, потому что не только Марис не нравилось это ощущение, но и ему самому, он будто ощущал это ужасное жжение. Но Дайки терпел и не подавал виду. Машину он тоже вёл остервенело и довольно грубо. Он мельком видел, что на его руках появились какие-то уродливые пузыри, но главным было сейчас довезти Марис обратно до пещеры, и это превышало ту боль в руках, шее и груди. Русалка же вся извелась на пассажирском сиденье, она просто сходила с ума. Даже восторг от поездки, первого поцелуя и признания больше не радовал. Ей хотелось как можно быстрее нырнуть в море.       Дайки даже не заглушил машину. Он выбежал из неё и, схватив Марис, рванул в портал. Он не знал, что сейчас болит больше: колено или ожоги, которые явно появились из-за Марис и её прикосновений. Но Аомине терпел — он ни за что её не уронит. Парень проигнорировал включение света в пещере и просто сломя голову понёсся к песчаному участку. Спотыкался обо все на свете, ему казалось будто это — бег на месте, и море не приближается, но вот, последний рывок, и он забежал в воду по колено, а Марис буквально выпрыгнула из рук Дайки, погружаясь в спасительные соленые воды. Она не выплывала, и Дайки был не на шутку напуган. Он зашёл глубже, звал её и руками помогал убирать водоросли. На коже противно защипала соль, будто на открытой ране. Беспокойство за Марис сменилось ступором от того, что он увидел на своих руках. Видимо, из-за шока, он не чувствовал боли, но то кровавое месиво, что было перед ним, просто сковало по рукам и ногам, а воздух из лёгких будто исчез напрочь. Он смотрел, не моргая, на кожу, свисавшую с открытых ран, которые обильно кровоточили, все его тело пронзила дрожь, парня бросило в холодный пот. Мысли лихорадочно путались, а слова застряли в горле. «Это конец?» — Ах! Так хорошо! — Марис наконец-то выплыла и облегченно вздохнула, но как только она увидела Дайки, она была готова поклясться, что никогда в жизни не испытывала таких чувств. Этот коктейль из боли, страха и непонимания. Парень упал на песок и дрожащими ладонями пытался прекратить кровотечение. Он просто не знал, что с этим всем делать. — Дайки, что с тобой?!       Но слова почему-то не хотели произноситься, Дайки просто не мог говорить. Он хватался за руки, пытаясь хоть как-то унять ту боль, что волной накатила на него. Пытался дышать, но воздух предательски не хотел поступать в лёгкие, а вместо этого он захлебывался в собственной крови, безуспешно закрывая рот рукой. Всё как тогда — та же боль, та же беспомощность, он будто вернулся назад и эти ощущения душили его. — Дай! — Марис касалась своими маленькими ручками ран, пытаясь хоть что-то сделать, но просто не могла. Дайки истекал кровью, — Нет, пожалуйста! — она кричала, срывая голос, отчего эхо оглушительными волнами расходилось по пещере. — Это всё я виновата! Это из-за меня! — никогда раньше ей не хотелось умереть. Никогда она не чувствовала, что жизнь будто уходит из неё, а дышать становилось невозможным. Эти чувства змеёй обвивали её горло, этот крик застрял тупой болью в груди. — Умоляю тебя, любимый! Не умирай! — она кинулась на Дайки, прижимаясь к нему всем телом, отрывисто целовала его лицо, губы, пытаясь запомнить каждую частичку, каждое мгновение с ним. А по её щекам и губам стекали горькие слезы, капали прямо на лицо любимого, попадали на раны. Если он умрёт, она никогда не простит себя, просто не сможет жить с этим. Она лучше предпочтёт смерть вместе с ним, чем остаться в этом мире без него, без её Дайки. Глаза будто жгло, но Марис не обращала на это внимание, сердце болело сильнее. Она лишь зажмурилась, стараясь остановить слезы. Она еще никогда в жизни не плакала, вообще не думала, что способна на такое. И никогда более Марис не хотела плакать, это было слишком больно, слишком тяжело. Но, пытаясь прекратить плакать, Марис не замечала, что её слезы слегка светятся в этой ночной темноте, что поблескивают в свете луны, и попадая на раны Дайки, заставляют их исчезнуть. Аомине думал, что уже всё, он отчаянно старался ухватиться за всё, лишь бы не отключиться, лишь бы не уйти так просто. Ведь они только признались друг другу, ведь у них еще вся жизнь впереди. Он видел Марис, чувствовал её, но безуспешно пытался сказать, что она не виновата, что это всё — случайность, ведь никто не знал, что так произойдёт. «Не вини себя, пожалуйста». Дайки чувствовал какую-то лёгкость, расслабление, и боль вдруг отступила — почти так же мгновенно, как и появилась. Он решил, что это — финиш, финальная сирена в его жизни. Дайки закрыл глаза, расслабляясь всем телом. «А я так и не сказал, что люблю тебя…». Прошла минута, две, а ощущение мокрого песка, громких всхлипов Марис и прохлады ночи не оставляли его. Он с опаской приоткрыл сначала один глаз, потом уставился на ночное небо через пролом, не понимая, что происходит. — Мари, — голос прозвучал абсолютно нормально. Он даже приобнял русалку.       Она вздрогнула и, распахнув глаза, уставилась на Дайки, даже не моргая. Она так и смотрела на него, выпучив глаза. — Не знаю как, но со мной все хорошо, — для пущей убедительности парень провел рукой по шее, где недавно только была внушительная проеденная дыра. Он не знал, что произошло, и как, но это было не важно. Важно лишь то, что ему дали еще один шанс. Какой по счету — Дайки не знал, но он был благодарен судьбе за это. — Я так рада! — хриплым голосом прокричала Марис и вновь бросилась на Дайки. Сжав его щёки в своих ладошках, она впилась в его губы поцелуем. Как же она была рада, что он не оставил её, что все еще тут. — Марис, ты не виновата в этом. Не вини себя. Это я предложил поехать в город, — прервав поцелуй, Дайки буквально вдыхал эти слова в неё. — Я не сказал это в парке, поэтому хочу сказать сейчас, — он смотрел прямо в заплаканные глаза Марис не в силах оторвать взгляд. — Я тебя люблю, — он сказал это от всего сердца, прижимая ее тоненькое тело к себе, но вот теперь он бы мог умереть. Он сказал, что хотел, смог сделать это, и будь что будет. Теперь ему было все нипочём, Марис была только его.