Heartbreath

— Это невероятно, уже тридцатое очко подряд! Он непобедим, этот номер пятнадцать — Аомине Дайки! — от переполняющих эмоций комментатор даже вскочил со своего места и восторженно закричал в микрофон. — После серьёзных травм ему была закрыта дорога в спорт, его карьера спортсмена закончилась, и о нём не было слышно ничего слишком долго, но вы только посмотрите на это! Разве он похож на травмированного игрока?! Скажите мне, человек ли он вообще?!       Всё внимание было приковано к восходящей звезде баскетбола. Его нельзя было остановить, невозможно было обойти или отобрать мяч. Все, в том числе и команда, были в шоке от того, что их ас, их надежда и опора, вернулся. Они уже смирились с позорным поражением, но случилось чудо, имя которому — Аомине Дайки. Парни бегали по площадке и просто светились от счастья, а сам виновник чуть ли не плакал от переполнявших его эмоций. Как ему этого не хватало! Этот драйв, бегущий по венам адреналин, такой безумный стук сердца, что уши закладывало, и все звуки вокруг приглушались, будто они доносились из-под толщи воды. «Спасибо тебе, Марис».       С безумной улыбкой Дайки забил сокрушительный данк, окончив эту игру под громкие крики болельщиков.       Стоя сейчас под кольцом, он глядел на свои ладони. Они буквально дрожали, но не от усталости, а от радости и счастья, что переполняли его. Он нисколько не устал, это ему и нравилось — но и пугало, с другой стороны. — Ты крут, мужик! — товарищ по команде подбежал к Дайки, и сгреб его в тиски объятий. Вскоре к нему присоединились и другие игроки, даже те, кто сидел на скамейке запасных, принялись обнимать и поздравлять лучшего в сегодняшней игре, и что-то им подсказывало, что это далеко не последняя игра, где он произведет фурор.

***

— Предлагаю пойти вечером в клуб и отметить нашу победу! — взобравшись на скамейку, прокричал вечный баламут их команды. Его все стали поддерживать и предлагать варианты, куда можно будет завалиться, потом всё плавно вылилось в обсуждение, кто с какой девчонкой пойдет. От таких разговоров Дайки как-то грустно улыбнулся и принялся, наконец-то, переодеваться. Ему безумно хотелось, чтобы рядом с ним была Марис, чтобы он так же мог похвастаться ею, чтобы все завидовали ему, видели его сокровище. Зазвонил телефон, он отвлек Дайки от мечтаний. — Да, — вяло бросил Аомине, отвечая на вызов. — Приезжай ко мне в офис, сейчас, есть разговор, — послышалось в динамике, а после — короткие гудки. Ни «зачем», ни «для чего», есть ли вообще желание — никто не спросил. Его просто поставили перед фактом. — Хэй! Ты же с нами? — повиснув на шее Дайки, пробормотал друг, всматриваясь в экран мобильного телефона, который Аомине с силой сжимал в руке. — Нифига себе! Какая красотка! Ты! Ты… Да где ты такую красавицу нашёл? — сокомандник выхватил у замешкавшегося аса телефон и сразу же помчался показывать заставку на нём другим. Там был запечатлён очень нежный и чувственный момент, как Дайки целует свою возлюбленную в щёку. Фотография была сделана по грудь, так что парень даже не переживал по поводу того, что кто-то случайно увидит её хвост. — Отдай телефон, Майк, — нахмурив брови, Дайки двинулся в сторону парней, которые то и дело перекидывали мобильный, намереваясь получше рассмотреть девушку на фото. — Ну серьёзно, блин! Откуда она? Такая красивая! Я влюбился с первого взгляда! — Майк приложил руки к груди и мечтательно закрыл глаза. Парни стали его поддерживать, каждый намеревался высказаться о том, какой Дайки везунчик. А он лишь ликовал в душе. Пусть он никогда не был обделён женским вниманием, но такая похвала в сторону своей возлюбленной просто возносила его на небеса. Его самого и его самооценку. — Не скажу, — парень ловко перехватил свой мобильный. Мельком глянув на экран, Дайки улыбнулся, а после засунул телефон в карман шорт. — Ну ты, капец! Жалко, что ли? Может, у неё подружки есть. Ну, так что, ты со своей девушкой придешь сегодня в клуб? — с акцентом на «девушкой» пробормотал Майк и заигрывающе повел бровями. — Нет, у меня сегодня много дел. И на вечер у нас планы, так что в другой раз. Бывайте, — Дайки побросал вещи в сумку, на ходу натягивая рубашку. Со стороны парней послышались завывания, подбадривающие речи про то, чтобы он не забыл про резинки. — Дебилы, — улыбаясь, парень поспешил выйти из раздевалки и побежал на выход, ведь чем быстрее он расправится с делами — тем быстрее окажется рядом с ней.

***

— Мне доложили, что ты опять играешь в баскетбол, — сходу начал мужчина, как только услышал, что двери в кабинет закрылись, и кто-то прошёл внутрь. Стоя спиной к сыну, Аомине Ивао смотрел вниз, на снующих туда-сюда людей, через панорамное окно небоскрёба. — Твоя успеваемость упала. — Это всё, что ты хотел мне сказать? — Дайки еле-еле выдавил эти слова из себя. Серьёзно? Отец не хотел знать, как он смог вновь играть, как вылечился, что он чувствует, порадоваться, поздравить и обнять, в конце концов. Парень с силой сжал кулаки, и его тело пробрала мелкая дрожь от гнева и обиды. — Если ты о лечащем враче, то я выписал ему чек на внушительную сумму, — мужчина развернулся и взглянул на сына холодным, безразличным взглядом. Так обычно смотрят на незнакомцев — на того, кто не имеет для тебя никакого значения.       Несмотря на тронувшую волосы седину и легкие морщины на лице, выглядел он очень статно, с гордой осанкой и надменным взглядом. Дайки был очень похож на отца, фактически — его копия, но это была только внешняя оболочка, которая не значила ровным счетом ничего. Он понял это лишь тогда, когда был с Марис. Она полюбила его таким, каким он был: сломленным — и морально, и физически. — Ясно.       Не было смысла с ним говорить и спорить. Дайки давно смирился с тем, что если бы не внешнее сходство, то, возможно, отец бы просто выпер его и курицу-мать на улицу, и, возможно, Дайки оказался бы в каком-нибудь приюте для брошенных детей. Порой ему казалось, что такой вариант был бы куда лучше. — Ты помнишь уговор? Хорошо учишься — играешь в баскетбол. Пока не подтянешь учёбу, об играх можешь забыть, — сев в свое кресло, мужчина не спускал взгляда с сына. — Ты серьёзно? Ты вот сейчас, мать твою, серьёзно?! — и всё-таки он не смог этого выдержать. Он слишком долго копил это в себе. Еще с того дня, как Дайки очнулся в больнице, когда не имел возможности даже шевелить пальцами на руках и ногах, он задавался одним вопросом день изо дня: «Где родители?». Ему было до истерики страшно, безумно страшно. Он лежал неподвижно и тихо плакал, захлёбываясь в собственных слезах. Не было возможности даже смахнуть слёзы с лица, и в те моменты, именно тогда он так хотел, чтобы отец с матерью наконец-то изменились, чтобы поддерживали его, были рядом. Но отец пришёл лишь один раз в сопровождении детектива, задал пару вопросов, касающихся дела, и ушёл. Про мать и говорить не стоит — она даже ни разу не позвонила.       Лишь тренер навещал его, лишь этот мужчина придавал ему сил бороться, вставать с дикими болями каждый день с кровати, проходить курс реабилитации, скрипя зубами. Только лишь он поддерживал его. Стоило вспомнить всё это, как горькая обида застряла в горле, а слёзы так и просились на выход. Но Дайки ни за что не покажет, как ему обидно, только не перед ним — не перед этим бездушным ублюдком, который лишь на документах — его отец. — Не стоит повышать на меня голос, — нахмурившись, проговорил Ивао. — Ты, неприспособленный к жизни мальчишка. Радуйся, что у тебя есть всё, что ты хочешь. Ты думаешь, я не замечаю, куда ты тратишь деньги? Стеклянные безделушки, кондитерская, пляж — твой ежедневный маршрут. Мне не важно, чем ты там занимаешься, мне важно, чтобы ты усердно учился. Чем тратить время на всё это, лучше бы занимался. Я могу заморозить все твои счета, что ты тогда будешь делать? — Знаешь, что, — Дайки молча выслушал все, что ему сказал отец, и в который раз убедился, что его с ним связывает только фамилия и внешность. — Пошёл ты! И засунь свои деньги себе в жопу.       Дайки в мгновение преодолел расстояние между столом и дверью и с силой хлопнул последней, отчего стеклянная конструкция разлетелась на мелкие кусочки.

***

      Марис лежала на песке в очередной забыто-украденной футболке Дайки и томно вздыхала. Она всё не могла дождаться, когда приедет её возлюбленный. Он сегодня должен был играть — впервые после того, как восстановился, и Марис с нетерпением ждала всех подробностей об игре. Уилл же сидела рядом с подругой и лишь недовольно поглядывала в сторону влюбившейся дурехи. Она до сих пор недоумевала, как такое вообще могло произойти. Они просто послали все правила, все законы, весь этот сраный мир в пешее эротическое.       Рыжая прикурила очередную сигарету, какую именно — не знала, она уже сбилась со счёта, и выпустила в воздух облако плотного дыма, который растворился где-то выше. — Уилл! Я хочу отдать Светоч Дайки! Я хочу, чтобы у нас был ребёнок! — слишком громко, слишком неожиданно и резко, буквально прокричала Марис, сев на песке.       Девушка подавилась дымом и зашлась кашлем от такого заявления. Она стала бить себя по груди, стараясь привести дыхание в норму. Даже слезинки выступили на глазах. — Ты, — на вдохе прохрипела Уилл. — Ты совсем умом тронулась? — Ну почему? Мы так любим друг друга. Я всё думала, сможет ли Дайки сделать это, но попробовать-то стоит, — русалка прижала руки к груди и мечтательно закрыла глаза, представляя, как у них уже появился ребёнок. Ей было не важно, как они будут жить, и как Дайки будет исполнять свой долг по защите Марис — она просто хотела этого. Чтобы именно он стал тем единственным. — Я категорически против. Подумай об отце, о Габриэле, в конце концов!       Уилл спрыгнула с камня и села почти вплотную к Марис. — Я поговорю с папой — думаю, он поймёт меня. А Габи… Ну, он мой друг, не более, — Марис вздохнула и вновь легла на песок, всматриваясь в розовеющее небо. — Я теперь лучше понимаю Габи, но ничего не могу с собой поделать. Я люблю Дайки всем сердцем, — каждый раз, говоря о чувствах к этому парню, Марис будто светилась изнутри. Всё её естество трепетало лишь от одного его имени. — Марис, прошу тебя, одумайся. Так не бывает. Это лишь глупые сказки и легенды. Не бывает детей от человека и русалки. Не бы-ва-ет! — сделав акцент на последних словах, Уилл громко выдохнула, гневно смотря на подругу. — А вдруг мы — как раз те, из легенды? Та самая пара! Уилл, как тогда объяснить, что его прикосновения, его поцелуи не оставляют на мне ожогов? — дабы подтвердить свои слова, Марис взяла подругу за руку, и кожу тут же начало щипать. Марис протянула раскрытую ладонь Уилл. — Вот, моментально реакция, но от него такого нет, Уилл.       Ведьма не знала, что на это ответить. Она лишь смотрела на ярко красный отпечаток на ладони и нервно кусала губы. Уилл действительно не знала, почему всё так, почему он не причиняет Марис вреда. Она каждый раз отгоняла эти мысли о судьбе, о предназначении, в сторону, потому что не хотела принимать этого — слишком много было «но». — Марис, я, правда, очень переживаю за тебя, — тон Уилл был совсем не таким, как минутой ранее. — Я вижу, что и он к тебе относится хорошо, и ты действительно любишь его, и всё это — не просто так. Но, Марис, это очень безответственно, ты должна понимать все последствия. Я же тебе показывала мультик «Русалочка»! Ну, в конце концов! Ты что тоже решила всем пожертвовать ради него? И знай, так, как в мультике, крайне редко бывает хороший конец, — вновь сорвалась Уилл. — Как Ариель? Голосом? Да, я бы не раздумывая отдала голос за Дайки, — Марис улыбнулась, а Уилл лишь закатила глаза.       Зачем она, собственно, спрашивала, если знала ответ. Только Уилл хотела вновь начать давить на Марис, чтобы та не делала опрометчивых поступков, как услышала громкие шаги, и вскоре в её поле зрения показался собственной персоной предмет всех бед, что свалились на их голову. Ну, Уилл считала, что притащить сюда Дайки было очень плохой идеей, а вот Марис, напротив, сияла от счастья. — Прости, я немного задержался, — Дайки оставил корзинку с любимым шоколадом на камне, а сам присел возле любимой и потянулся за поцелуем. — Так! Стоп! Брейк! — Уилл приложила ладонь лицу Аомине и грубо отпихнула его в сторону. Как раз в тот момент, когда Дайки почти поцеловал Марис. — Слышь, ты охренела?! — возмутился парень, потирая лицо. — Меня вся эта сраная ситуация бесит! А ещё больше бесит то, что всё это началось с моей подачи, — рычала Уилл, гневно поглядывая на не менее злого Дайки.       Он был, мягко говоря, не в духе после того, как психанул в кабинете отца, но по пути к Марис попытался максимально абстрагироваться от всего того дерьма. Тут он был совсем другим, тут не существовало проблем внешнего мира, тут была важна лишь Марис и ничего больше. Но эта рыжая бестия решила довести Дайки до белого каления. Сегодня явно был не лучший день для того, чтобы она решила побесить парня. Если обычно он старался фильтровать её колкие замечания и, в целом, не обращать внимания на оскорбления, то сегодня было всё по-другому. — Никогда больше на распускай свои ручонки, — прошипел парень. — Что ты сказал? Ты мне угрожаешь? Серьёзно? — Уилл наклонилась к Дайки, прожигая его гневным взглядом. — А ну прекратите! — Марис протиснулась между Дайки и Уилл, умоляюще смотря на последнюю. — Да что с вами такое сегодня? — она почувствовала, что сегодня Дайки какой-то грустный. Ещё когда он появился рядом — какая-то тяжесть вдруг стала давить на грудь. Марис чувствовала всё то, что чувствовал Дайки — они были связаны. — Да пошли вы оба. Что-то случится — не надо бежать ко мне с криками и истериками! — взорвалась Уилл. Она смотрела на эту парочку, и отчего-то ревность кипела в ней. Ревность и злость. Она всегда оберегала эту неугомонную рыбёшку, всегда поддерживала, была рядом, а она так безрассудно ведёт себя сейчас. Все эти годы Уилл защищала Марис от всего и была по-настоящему счастлива. Ведь видела в Марис свою младшую глупую сестренку. И сейчас ей было до боли обидно, что она наплевала на всё, на все её предупреждения, опасения и прочее, лишь бы быть с этим придурком. — Счастливо оставаться! — проглотив ком обиды, Уилл рыкнула эти слова в сторону парочки и быстро пошла на выход. Ей более не хотелось тут находиться. — Чего она такая бешеная? — Просто… Уилл переживает за меня, — Марис опустила грустный взгляд и принялась пальцем выводить узоры на мокром песке. — Может, ещё она переживает за прошлое. — Прошлое? — Дайки подсел ближе к Марис, готовый слушать очередную интересную историю. — Её бабушка, которая Бриджет Бишоп, получила свою силу и знания от русала. Они любили друг друга, но в какой-то момент Бриджет захотела большего. Она была молода, красива и сильна, — Марис говорила почти мечтательно, перебирала волосы и потерянно смотрела на песок, потому что сама Уилл не любила об этом рассказывать — потому, что было больно. — Уилл говорила, что она хотела положить весь мир к своим ногам. Но она стала забывать, благодаря кому получила эту силу. Это вы называете их ведьмами, но, на самом деле, вся эта сила берёт начало от нас и наших сил, — русалка прильнула к Дайки и приобняла его, прижимаясь всё сильнее. — Тот русал страдал очень долго, потому что любовь всей жизни бросила его; в итоге он не выдержал и возжелал смерти. Уилл говорила, что бабуле очень стыдно за тот поступок и за то, что тогда сила затмила ей разум, но прошлого не вернуть. Уилл боится, как бы не случилось подобного. Она не… — Даже не смей думать о таком, — перебил её Дайки и, приподняв за подбородок, мягко поцеловал любимые губы с привкусом морской соли. — Мы всегда будем вместе, — он ни за что от неё не откажется. От его смысла жизни, от центра Вселенной. Всегда вместе, всегда быть рядом. С ней он был совершенно другим, в стенах этой пещеры он был по-настоящему счастлив. — Да, — Марис улыбнулась сквозь поцелуй и нежно провела по щеке парня. — Дай… Что-то случилось? Вы проиграли в игре? — Эм… Мы победили… — парень растерялся от такого вопроса. — Почему ты спрашиваешь? — Тебе грустно и больно, — русалка медленно провела рукой по груди парня и задержалась у самого сердца. — Я всё чувствую. — Всё нормально, не волнуйся. Просто поругался с отцом, — Аомине попытался улыбнуться, но получилось как-то наигранно и неправдоподобно. — Родители — это самое дорогое, что есть в жизни русалок и русалов, — Марис улыбнулась, вспоминая улыбку отца, его тёплые объятья и успокаивающий голос.       Дайки промолчал. Несомненно, ему хотелось сказать то же самое, чтобы всё это действительно было так, но реальность была жестока и несправедлива. Он никогда не сможет сказать, что родители — это самое дорогое, что у него есть. Да, они дали ему жизнь и средства к существованию, но более значимых вещей: банально, тепла и объятий матери, он был лишен напрочь. — Слушай, я реши… — Дайки, я хотела…       Они заговорили одновременно, в унисон, что вызвало лёгкую улыбку на лицах обоих. — Продолжай, — Марис взяла руку Дайки в свою и переплела их пальцы. — Я хочу тебе кое-что дать, — пришлось разорвать столь приятный контакт, и Дайки принялся шарить по карманам, а вскоре вытащил маленькую бархатную коробочку красного цвета. Парень нервно сглотнул ком, что застрял в горле, и вытер предплечьем капельки пота со лба. Когда он внезапно захотел сделать Марис предложение — хотя «предложение» — это громко сказано, — он даже не подумал, как это будет выглядеть, как он это сделает, и поймёт ли русалка его посыл и смысл всего этого обряда с кольцом. Да, Дайки и сам не сильно разбирался во всём этом, считая эту романтику и «розовые сопли» чем-то мерзким и противным. И он представить не мог, что предложить девушке руку и сердце так чертовски сложно. — Ну, — парень силился побороть дрожь в руках, — хочу, чтобы оно всегда было у тебя, — мысленно дав самому себе затрещину за такое глупое предложение, хуже он, наверное, никогда не слышал; Дайки открыл коробочку и протянул изящное колечко Марис. — Какое красивое! — русалка принялась восторженно хлопать в ладоши, глядя на это милое колечко со сверкающим камнем посередине, который так красиво отбрасывал блики. — Я никогда его не сниму!       Дайки лишь улыбнулся и, достав украшение, надел его на палец любимой. Она же принялась ближе разглядывать кольцо и восхвалять человеческих ювелиров. У её отца, конечно, украшения тоже были очень красивые, но это же было на совсем другом уровне. Парень всё любовался её озорством и этой неприкрытой наивностью в глазах. Она была такая простая, словно раскрытая книга, но, тем не менее, невероятно увлекательная, добрая и заставляющая тепло улыбаться. Она была той самой «книгой», которую ты хочешь читать раз за разом. Та, что не вызывает в тебе чего-то негативного, не заставляет погружаться в бездну самокопания — она просто дарит тепло, уют и радость. И Дайки это безумно нравилось. «И всё-таки ты не поняла, что я хотел сделать», — парень усмехнулся и стал открывать и закрывать коробку из-под кольца. Отвлекла его внезапная волна воды, что окатила их с головой. — Ой, отец зовёт, — Марис заправила мокрые пряди волос за ухо. — Блин, так не вовремя… Ну ладно, раз он зовёт, то надо идти, а то будет волноваться. — Стой, — Дайки схватил Марис за руку и не дал прыгнуть в воду. — Что ты хотела сказать? — Эм… — русалка забегала глазами, собираясь с мыслями. — Дай, ты любишь детей? — Кажется, ты уже спрашивала, — Дайки не улавливал подтекста в этом вопросе, поэтому решил ответить как и тогда. — Нет, слишком много проблем от них. — Что, совсем-совсем? — она развернулась к Дайки лицом, глядя на него глазами, полными надежды. — Неужели ты не хотел ребенка, никогда не думал об этом? Не хотел семью?       Аомине откровенно не понимал, почему она так внезапно заговорила про семью и детей. Он смотрел прямо в её глаза и пытался найти ответ в них. — Ну… Возможно, когда-нибудь, — неуверенно протянул парень. — Отлично! — Марис подалась вперёд и обняла Дайки за шею, а затем поцеловала его. — Я знаю, что мужчины в мире людей предлагают девушкам создать семью, когда надевают кольцо на этот палец, — Марис покрутила рукой рядом с лицом парня. — Мы фильмов много смотрели. — Вот как… — парень усмехнулся. — Значит, я по полной облажался, да? — Дайки выбросил куда-то в сторону настрадавшуюся коробочку и приобнял Марис, поглаживая её по спине. — Почему? — В фильмах, наверное, это было красиво, по-девчачьи, романтично и с кучей клятв и прочей хернёй, — Дайки скривился в отвращении от того, что представил себя на одном колене, говорящим сопливые речи. Это не в его стиле, пусть и любил он Марис всей душой, и готов был ради неё на все. — Ну, главное же — не слова, а чувства и действия, — русалка положила голову на крепкую грудь парня и закрыла глаза, прислушиваясь к его сердцебиению.       Дайки лишь улыбнулся, в который раз отмечая для себя, что любит всё в Марис, даже эти мелочи. Она не требовала высоких речей, клятв и прочего. Она просто была счастлива от того, что они рядом, они вместе. — Дай, я хочу, чтобы у нас была семья, — Марис уже вовсе позабыла, что её звал отец, что он будет волноваться. Она сейчас думала лишь о своем возлюбленном и том, что хочет быть с ним всегда. И неважно, что будет дальше, неважно, как они будут жить — они всё смогут пережить, ведь будут вместе всегда. — Мы — уже семья, — он притянул лицо Марис и нежно поцеловал, прижимая её ближе к себе. — Ты не понял, — она чуть отстранилась. — Хочу, чтобы у нас был ребёнок. — Ребёнок? — холодок пробежался по спине Дайки, а ладони предательски вспотели. Эта была слишком большая ответственность, и он, мягко говоря, не был готов ко всему этому. — Да. Мы бы жили с ним тут, а ты бы приезжал, когда было бы время. Я не могу оставить отца, не могу променять хвост на ноги, потому что для папы это будет удар. Я — единственное, что у него осталось, и просто не могу так поступить, — она говорила тихо, глядя куда-то вниз, на распахнутую рубашку Дайки, и нервно сжимала её край. — Но я так хочу, чтобы тем самым, моим избранным, был именно ты! — внезапно голос её дрогнул и сделался громче. — Уилл говорила, что это невозможно, что у нас не получится, но я готова рискнуть ради этого. Я готова рискнуть ради тебя и нашего ребёнка. Когда я извлеку Светоч, я начну стареть, совсем как люди. И проживу примерно столько же, пока свет внутри меня не погаснет. Но мне этого будет достаточно, ведь рядом будешь ты и наш малыш. — Марис, — хрипло отозвался Дайки, прервав тем самым ее исповедь, — ты, правда, этого хочешь? — услышав, что она готова на все ради них, ради их «семьи», Аомине просто не мог сказать ей «нет». Просто не мог не согласиться, ведь она так искренне любит его и готова на всё. Да, это было безрассудно, опасно и неуместно, но как же он хотел видеть её счастливой. В голову вновь закрались мысли о том, будет ли он хорошим отцом, а сегодняшнее происшествие в офисе дало ещё больший нерастворимый осадок в виде сомнений. Он так боялся стать таким же, как его отец, и сейчас был не готов стать родителем. Однако было «но». Но вдруг именно так нужно становиться родителями? Спонтанно, неожиданно и неподготовленными? Чтобы вместе проходить через эти трудности, переступать преграды, и каждый день познавать что-то новое и открывать этот потрясающий, но такой пугающий мир отцовства. — Очень, — Марис наконец-то взглянула в глаза Дайки.       Он глядел в её потрясающие глаза, в которых утонул давным давно, без возможности выбраться, и видел в них решимость. Но как бы он ни любил её, он с большой натяжкой представлял себя отцом. И, по правде говоря, не особо-то и хотел этого, ведь прекрасно осознавал все последствия столь необдуманного поступка. — Марис, у нас всё это обязательно будет. И ребёнок, и всё, что ты захочешь, но чуть позже. Я хочу быть хорошим мужем для тебя и отцом для нашего малыша. Но сейчас не могу. Это сложно объяснить. Мой отец… в общем, там всё сложно. Но я обещаю тебе, — он дотронулся до ее щеки кончиками пальцев и посмотрел в глаза. — Ты мне веришь? — Конечно, верю. — А сейчас плыви домой, кажется, тебя заждались. — Ой! Точно! Он опять будет ругать меня за опоздание! Завтра поговорим, Дай! — сказав это, Марис ловко прыгнула в воду и поплыла к выходу из пещеры.       Марис была так счастлива, что улыбка не сходила с её точёного лица. Она даже не заметила, что была в одежде Дайки — она хотела как можно быстрее успокоить отца, что с ней всё хорошо, и она просто задержалась, и рассказать ему всё-всё. Русалка юркнула в расщелину и чуть было не вскрикнула от неожиданности. Её за руку кто-то поймал. — Здравствуй, Марис, — раздался в голове мелодичный голос Габриэля, и она поспешила повернуться к нему лицом. — Габи! Привет! Ты меня напугал, — Марис по-ребячески надула губы. — А что ты тут делаешь? — Твой отец волновался. Я как раз был у вас в лавке, когда он звал тебя. Решил лично убедиться, что с тобой всё хорошо, — русал скользнул взглядом по Марис и, заметив странную темную материю на её теле, нахмурился, но руку её так и не отпустил. Ему очень нравилось чувствовать её рядом, её нежную кожу и такой тёплый свет, что исходил от неё. Но что-то было не так. Её свет изменился, он перестал опалять кожу Габриэля, лишь слегка ласкал. Русал резко дернул на себя хрупкое тело Марис, отчего она рефлекторно влетела в него, прижимаясь максимально близко. — Что с твоим светом? — каждое слово, переданное таким грубым тоном, будто врезалось в самые глубины подсознания, заставляя всё внутри трепетать от страха. Её свет стал другим, он окрасился в другие краски. Ведь она выбрала своего спутника в жизни. Вокруг стало невероятно холодно, словно вся вода вокруг резко остыла, почти превращаясь в лёд. Морские жители старались уплыть подальше от такого могущественного существа, как Габриэль, спасаясь от его гнева. Он понимал, что сделала эта глупышка. Понимал, но не хотел признавать этого. Она отбросила всё ради какого-то человеческого мужчины. Она отказалась от своих сородичей и своего мира ради этого «Дайки». И, в конце концов, она отказалась от него. А ведь он так её любил всё это время. Любил так, что готов был пойти на что угодно ради неё. Но Марис выбрала человеческого мужчину, подарила ему своё сердце и душу. — Я люблю, — Марис сглотнула ком тревоги, и, боясь пошевелиться, прижала свободную руку к груди, — Дайки…       Резко Габриэль отпустил руку Марис и ринулся ко входу в пещеру. Он одним ударом руки разрушил барьер, что защищал это место, и проплыл внутрь. — Какого черта? — Дайки подполз к самому краю, глядя в воду. Она стала покрываться тонким слоем льда. Дайки пару раз ударил по корочке льда. «Давай, ты сможешь, мать твою! А вдруг с ней что-то случилось?», — сделав несколько коротких и частых вдохов и выдохов, он всё-таки решился и прыгнул в ледяную воду. Мышцы тут же сковало судорогой, отчего он поморщился и, когда более-менее привык к этому холоду, поплыл вглубь. Парень настолько был обеспокоен, что напрочь забыл про фонарь или что-то типа этого. Поэтому ничего не мог разглядеть в кромешной темноте, но он надеялся, что увидит свечение Марис. Вместо этого Дайки заметил пугающий взгляд зелёных глаз, что смотрели на него из бездны.       Волна мурашек пробежала по спине — Дайки словно оцепенел. Он чувствовал угрозу, которой была буквально пропитана вода. — Дайки, уплывай! — в голове послышался любимый голос, он отрезвил, позволил вновь управлять телом.