Угнетение

      Подъём был ранний, только детям позволили нежиться в кроватке подольше. Доротея являлась спасением для всех в доме. Её мастерство в парикмахерском искусстве и визаже находилось на высоком уровне. Мия оказалась последней в очереди на преображение.       Самое хорошее освещение было между коридорчиком и входом в столовую, где уже завтракали все Фоллы. Макс и Торри накрыли на стол, за что Мие очень стыдно, она всё утро была на телефоне и занималась порученными обязанностями. — Ну, Дори, зачем ты мне лаком набрызгала в яичницу? — возмутился Макс, заметив перед собой облако от спрея с приторным запахом. — Я не виновата, что у твоей жены такие длинные и тяжёлые волосы! — шикнула волчица, которая зажала губами шпильки, и кинула на брата злобный взгляд. — Структура волос способна меняться из-за гормонов, что в больших количествах выделяются при беременности. — Подметил Дуглас, поправив очки на переносице. — Ну возьмите гвозди, прибейте. — Со смешком добавил средний брат — Дориан, найдя отклик в ухмылке Макса. — Вот вообще не смешно! Язык тебе гвоздями прибить надо! — шикнула Доротея, что снова начала распылять средство для волос вокруг полувампирши. — Мия, а теперь нужно закрыть глаза, потому что приступаем к макияжу. Давай сюда свой телефон. — Макс, через час нужно забрать торт. Там большая конструкция и разные ярусы, поэтому машина должна быть пустая. И возьми с собой кого-нибудь, там четыре или пять ярусов отдельных. Не знаю, как они упакованы… — после Мия замолчала, почувствовав, что в рот попал горький крем, который волчица наносила ей на лицо. — Тихо, как же я обожаю этот звук. — Улыбнулась Аделаида, повернувшись к Мейсону, что ещё не проснулся, но с аппетитом причмокивал смесь из соски бутылочки, прижав одной рукой к виску свой носок.       Малыш не понял, почему все замолчали, и облокотился спиной на кресло, развалившись. Ему тоже не хотелось рано вставать, и тяжёлые пробуждения не могли дать ему прилив энергии сразу. Волчонок сам держал бутылочку в ручках и смотрел на всех без интереса. — Какой ты хорошенький, не могу просто. — Улыбнулась Адель и потрепала Мейсона за пухлую щеку.       Мей в ответ улыбнулся, и жидкость пролилась из его рта. — Макс, расчеши его, пожалуйста. — Вдруг осенило полувампиршу. — Не-ет, — протянул Фолл и фыркнул, — я за тортом поеду. — Я именно сейчас похожа на атлета, что может его обуздать? — подметила Мия. — Я могу помочь. — Вызвался Дориан, пожав плечами.       Почему-то малыш ассоциировал расческу и сам процесс с суперактивной игрой, иногда даже боялся, особенно гребней. Сколько предметов ухода за волосами родители не покупали, процесс расчёсывания всё время превращался в олимпийский марафон. Мейсон быстро убегал, а если и был пойман, то приходилось его держать.       Ребёнок видел красочные сны и елозил головой по подушке из-за чего копна густых волос часто скатывалась в клубки и колтуны, что невозможно расчесать. И этот процесс приносил Мейсону боль. Но гребневые расчески он стал бояться после игр со старшей сестрой, когда Несса дала ему пластилин, но не показала, что с ним делать. Зато волчонок нашёл ему применение, лепя мелкие кусочки в светлые, как у отца волосы. А сестрёнка закончила всю картину прожёванной жвачкой. Ночка у семейства выдалась бурная. Мия не позволила Конраду остричь своего сына, поэтому она и муж пытались всё вымыть и вычесать. — Расческу бери любую, кроме гребня, и его можно не доставать из стульчика. Спасибо братец, — улыбнулся Макс и залпом выпил свою чашку кофе. — Может, жить у нас останетесь? — У вас скоро второй подоспеет, спасибо.       Мейсон не сдался без боя. Его крик стоял на весь дом и разбудил Кларк. Мальчик почти сломал стул, но и его дядюшка был не из простых, сильные руки быстро зафиксировали ужасно шустрого волчонка и сделали своё дело. Доротея поправила шевелюру малыша малым количеством лака и наконец села завтракать.       Кларк вышла ко всем позже, после водных процедур, потом привела сама себя в порядок, прибрав волосы, и надела на голову крупный однотонный ободок, немного подкрасила глазки и провела тушью тёти по густым ресничкам. Для Мии это было немного шоком. Девчушка явно выглядела старше своего возраста. Обычно в этот период такой высокий уровень ухода за собой давался с указок родителей. Позже она попросилась поиграть с Мейсоном.       О таком размеренном утре нельзя мечтать в доме стаи. Даже невозможно было представить всю ту суматоху, что творилась вокруг. Хелен разрывалась между организацией банкета, ликвидацией пакости Нессы и угождению родственницы мужа. Волчица сразу показала пальцем на полувампиршу своей маме — врачу из клиники, чтобы дать защиту девушке. Дебра с искренней радостью встретила Мию и Мейсона и не давала Аманде даже и слова сказать против неё.       Самая младшая волчица стояла в углу в гордом одиночестве, уже отковыряла лак со стыков деревянных брусьев — основы стен дома и не реагировала ни на какие речи, показывая обиду. Ральф в строгом костюме бегал с вёдрами воды и земли, Шон тоже помогал в этом, заправив на воротник белой рубашки салфетки, чтобы не испачкаться. Хелен, что не успела даже накрасить тенями второй глаз, но с красиво уложенными на бок локонами, вытирала шваброй пол и стены на первом этаже в прихожей.       Оказалось, что Нессе очень понравились лианы, что оплетали стену комнаты героини сказок из красочной иллюстрированной книги, и попросила такое же у себя. Только мама не разрешила, ссылаясь на кропотливый уход за растениями и деревянной основой дома, которая может прогнить от излишней сырости и всех вытекающих последствий разведения такой экзотики.       Девочка была хитрее всей стаи и каждый день в течении месяца проносила по несколько горсток заготовленной земли и грунта из сарая Конрада. Несла всё в карманах, портфелях, сумках, когда вызывалась помогать дедушке по хозяйству, также разговорила мудрого волка, узнала об основах садоводства и уходе за растительностью. Она всё высыпала в стык стены и пола, под линолеум, где-то нашла непонятные семена и каждый день поливала свою рассаду. И в день свадьбы Несса перестаралась, вылив слишком много воды и тем самым устроив потоп на первом этаже, прямо на стену с большим, встроенным телевизором. — Могу поздравить вас со скорым ремонтом? — поинтересовался Дориан, до этого присвистнув и осматривая масштаб трагедии. — Конечно, спасибо огромное. Там прогнило всё. Как до этого можно было вообще додуматься? — с раздражением шикнула Хелен, выжимая от воды тряпку на швабре. — Ну не злись на неё, мам. Она же хотела как лучше, — проговорил Шон, вытирая салфеткой испарину со лба и встречая всех улыбкой. — Какие все красивые, ну вы посмотрите! Несса, иди платье надевай, у родителей в комнате, только ничегошеньки на трогай!       Девочка хмыкнула и, не поднимая головы, ускользнула на второй этаж. А Мия и Мейсон пошли на место проведения свадьбы.       Большое скопление народа пугали волчонка и угнетали девушку. Она в спокойной обстановке смогла переодеть ребенка и сама привела себя в порядок, переобулась в бежевые лодочки. Да, такой красивой она не была уже давно, с тех пор как появился ребёнок.       Муж сидел на заготовленной скамье у алтаря и собирал большую конструкцию, которая держала торт отдельными ярусами от большого до маленького. Он даже не заметил полувампиршу, а когда услышал сзади топот маленьких ножек и цоканье каблуков, отвлекся. — Ты прекрасна, Герой. — Подметил мужчина, осматривая жену с головы до ног, и улыбнулся.       Мия смутилась и опустила взгляд в пол. — Спасибо. Малыш, сиди здесь, хорошо? — спокойно дополнила она, усаживая сына на лавочку рядом с отцом.       Макс недовольно пыхтел, пытаясь собирать по инструкции, а потом снова всё разбирал и собирал. — Так сложно было поставить торт на стол? Нужно было выпендриться! — нервозно ответил волк и швырнул на пол бумажку с чертежами. — Макс, ты как дедушка бухтишь. Ты стараешься для племянника. Он один раз женится, —хмыкнула Мия и достала из коробки украшения для стойки торта, начала медленно прицеплять всё на грубые стыки, маскируя дефекты. — Ну вот и всё. — Где Мейсон? — отвлекся мужчина, заметив пустое место рядом с собой. — Ой-ой-ой! —резко изменился тон голоса оборотня.       Малыш не мог усидеть на месте и уже портил ручонкой самый нижний ярус торта, что был в досягаемости. Его поймал за руку папа, а мама просто не заметила шалости из-за своего живота. — Ещё лучше, Мейсон! Тебе скоро будем прописывать люли! — шикнула полувампирша, понимая, что результат её работы испорчен, и слезы вот-вот готовы предательски покатиться по щекам. Но это определенно не ботанический сад Нессы. — Мия, ты чего? Успокойся, сейчас исправим. — Спокойно ответил Фолл, снова уловив перепад настроения жены, и слизнул с рукава детской рубашки вкусный крем, держа сына на руках.       Мия чувствовала недосып и вечные позывы в туалет, что не прекращались. Это готово было вывести из себя. Ещё и неуклюжесть, ограничение в движениях. Гормоны играли на нервах только так.       Мужчина отвернул поврежденный участок от основной картины и замазал его соседними излишками крема.       Полувампирша села на лавочку и, закрыв глаза, выдохнула. Может, это было волнение, что всё пошло не так, или же давление за грудиной от присутствия Аманды на территории Фоллов. Эта женщина вызвала неподдельную агрессию в ней.       Мейсон уже колбасил свисающую с алтаря веточку цветов. Малыш набрался сил и проснулся. И на таком красочном событии ещё не был. Маленькая ручка схватила со всей силы стебель дикой розы, обрамленной мелкими белыми бутонами и зелёной листвой, и он вскрикнул, а после заревел от боли.       Мия сразу пришла в себя, словно рефлексом действовала на плач ребёнка. Даже несмотря на её положение и каблуки, что вообще не должны были сочетаться, подорвалась к Мейсону и опустилась на колени, прижав мальчика к себе.       Макс немного не успел, устанавливал свою конструкцию на столе в углу помещения и только позже подбежал. Мужчина хмыкнул и, немного приподняв двумя пальцами свои брюки на середине бедра, сел на корточки за спиной жены. Мейси поднял на отца свои голубые глаза и протянул раненую ладошку поверх плеча матери, успокаивающей его. —Бо-бо, — жалобно проговорил ребёнок, а потом снова пустил пару слезинок из глаз, вызывая жалость у своего вожака. И это сработало. — Да, мой волчонок, бо-бо у тебя. Рученька болит теперь. — С горестью и нежностью отвечал Макс сыну и, склонившись, оставил поцелуй на красной ладошке, а потом и на лбу сынишки.       Макс до безумия обожал наблюдать, как ребёнок познает мир вокруг себя. Сначала он очень боялся таких малышей, выбирал всегда более осознанных учеников на работе и сам пытался быть примером того, как нужно изучать этот мир. Но когда родился Мейсон, его собственный мир перевернулся.       Фолл помнит, как его захлестнула волна гормона счастья. Он почти захлебнулся в ней, когда держал малюсенький белый сверточек. Помнит, как дрожали руки в первую минуту знакомства с Мейсоном, и как сердце билось уже в ушах, а ноги предательски подкашивались и становились ватными.       После пришла ответственность. Он увидел, как беспомощен его сын в первые дни нахождения дома. Крошечный человечек, что не может даже себя согреть собственной температурой тела, не может сказать, что ему надо, потому что не умеет. Да и зубов нет, как и памяти, понимания и осознания. Но всё было на более высоком уровне — генетическом. Макс знал всегда, что хочет ребёнок, это диктовало его сердце.       Когда Мейсон рос, то оборотень заметил, как интересно маленький волчонок начал познавать мир. Пробовал на вкус всё, что видели глаза, швырял и кидал вещи, плевался едой, пакостничал и наблюдал за лицами родителей в ожидании их действий. Всё это было для Макса открытием. И некоторые шалости дитя мужчина мог спустить на тормоза. Как и сейчас, когда Мейсону стало интересно узнать, что это за цветы, и когда он наткнулся на шипы, то сделал вывод, что больше за весь вечер не подойдет к этому колючему украшению. — Иди ко мне, мой сыночек. Идём, — с улыбкой проговорил волк и взял своего ребёнка на руки, прижимая к себе. Ещё раз чмокнул покрасневшую маленькую ладошку и подул неё. —Вот, скоро всё заживёт, только ты больше не трогай эти цветочки, хорошо? Им не нравится, когда их трогают!       А полувампирша медленно, но поднялась с пола, поддерживая поясницу и руку мужа. Ей каждый раз доставляло удовольствие то, когда Мейсон шёл с проблемами именно к папе. И как же ласкали уши такие сладкие речи такого внешне крупного мужчины. Да и эта семейная идиллия будто стёрла все переживания вчерашнего дня.

***

      Церемония началась с перестановки сидящих гостей. Изначально в первых рядах должны были сидеть родители брачующихся, но Хлене, когда посмотрела на то, как усажены гости, вздрогнула. Прямо за спиной Мии сидела Аманда и недовольно закатывала глаза, иногда с презрением посматривала на своего среднего внука. Полувампирша чувствовала лишь дискомфорт, словно эта волчица заняла всё пространство помещения и выдавила весь свежий воздух.       Никто не возражал, что молодое семейство переберётся на первые ряды. — Я бы их не съела, Хелен. — С былой надменностью, достаточно громко сказала женщина, привлекая на себя взгляды многих. — Бабушка, после вчерашнего ужина я в этом не уверен. — Заключил Шон, что измерял шагами длину белого напольного покрытия от декоративной арки у стены до своей мамы. Он стал случайным свидетелем «переселения душ» и решил в этом поучаствовать, тем самым отвлекаясь от волнения. — Ему однозначно не хватает ремня. — Снова добавила Беннет и повернулась к Одри, что теперь сидела перед своей бабушкой, заняв место Макса. — А тебе немного помолчать, моя огромная канадская любовь! — уже не стерпела Дебра, что была занята делом — оберегать Мию от этой страшной женщины.       Мама Хелен и бабушка Ральфа невзлюбили друг друга сразу же, с первого телефонного звонка. И их перепалки на протяжении всего брака этой пары не прекращались никогда. Только прибавилась усталость с годами, и все конфликты переросли в такое специфическое, пассивно-агрессивное общение.       Аманда уважала Дебру за её трудолюбие, отзывчивость, заботу и неженскую грубость. Аристократичная волчица не понимала, как можно всегда умудряться быть у всех такой нужной и незаменимой, но при этом любимой.       А Дебра уважала Аманду только за стойкость. Это качество проявилось во всей красе на похоронах единственной дочери. Она не проронила ни слезинки, а только поблагодарила каждого, кто пришёл проводить Мелиссу в последний путь. Дебра не могла даже представить, что внутри Беннет, как же она опустела, стала более чёрствой.       Окружающие видели только безупречную причёску со шляпкой, идеальный костюм тройку, поставленную осанку и два венка чёрных лилий. В этом была Аманда — безупречность и запрятанные внутри себя чувства, которые сейчас просрочились и отравляли волчицу и всё вокруг неё.       Только Дебра могла заткнуть Аманду. И сейчас это удалось, потому что заиграла музыка, а двери захлопнулись за кем-то. Настя шла под руку своего спасителя — брата Тейлора. Макс сразу выдал реакцию только на мужчину и стал учащенно дышать, заерзал на скамье, а потом и вовсе скрестил руки на груди, вскинув брови.       Полувампирша дернула мужа за плечо, ожидая такой реакции. Она надеялась, что Макс не удумает портить праздник своему племяннику. — Прекрати, как мальчишка себя ведешь! — шепнул на ухо племяннику дядя Джон, что сидел позади, и сильно ткнул пальцем Максу в плечо. Это подействовало.       Мейсон сидел на коленях Мии, положив голову на грудь, а тело на живот, удобно так расположившись. Музыка только развеселила его, но не отвлекла от изучения своей раненной руки, да и мамины поглаживания по спине нехило расслабляли.       Настя была безупречна в белом атласном комбинезоне, подпоясанным широким поясом. Рукава в виде лёгкого фонарика и неглубокий вырез на груди придавали элегантности и аристократичности. А прямой покрой брюк даже визуально увеличивал рост невесты. Обычная длинная фата, красивый букет — этого было достаточно, чтобы приковать к себе изумленные взгляды. Только подвели остроносые туфли, зацепившие покрытие пола. — Стоящая парочка, однако, — усмехнулся дядя Джон и скрестил руки на груди. — Она споткнулась об свой же каблук, а он подавился слюной во время решающего слова. — Позорник, — Макс подавил смешок, закрыв рот рукой. — ...теперь жених может поцеловать невесту. — Протянул мелодичным голосом священник, завершив чтение молитвы.       Шон робко и аккуратно поднял ткань белой фаты, закинув её за голову Насти, и склонился для поцелуя. Пара смотрелась как никогда лаконично. Нежные, почти неловкие касания друг к другу говорили о всей невероятности момента, всей необъятной любви, что царила в паре.       Вокруг раздались радостные возгласы собравшихся, звуки аплодисментов, но самый маленький волчонок начал реветь, заметив, как его новую любовь целует другой. ️ Мейсон сразу обратил на себя внимание, однако это не мешало ему показывать чувство обиды и предательства. — На-на, на-на! — сквозь слезы лепетал малыш, спрятав лицо в ладошки, и почувствовал, как уже сидит на руках папы.       Окружающие умилялись любви малыша к невесте и ничего не сказали насчёт такой истерики. Родители нашли укромный уголок и смогли успокоить сына. — Молодёжь, отдыхайте, а мы пойдём дальше знакомиться с родственниками. — Заключил старейшина стаи и за ручку увёл за собой Мейсона. — Ну ты посмотри на него, павлин, а не оборотень. — Снова вспомнил о своей обиде Макс.       В ответ услышал звонкий смех Мии, что уже закрыла рот рукой. — Прекрати, чем он тебе не угодил? — наконец успокоилась полувампирша и заметила, как её сынишку уже расцеловывает в обе щеки женщина с алой помадой на губах. — Ты серьезно?! Ты до сих пор не понял, что у меня есть один единственный мужчина? И это точно не Тейлор? — с изумлением посмотрела на Макса жена, чувствуя себя так по-женски. Она снова испытала такую дикую, но ненужную ревность. Это льстило. — Мия, я всегда буду тебя ревновать, потому что ты только моя! — успел ответить Макс, но дальше не смог ничего сказать, потому что подошли другие оборотни, попросившие представить им полувампиршу.       Именно старейшины стай с уважением отнеслись к Мией. Ведь она — Страж сумерек, хранительница шаткого мира таких странных существ, как вампиры и оборотни. Она — избранная и смогла защитить стаю Фоллов, продолжив род. Да и предшественница была представителем от оборотней.       Праздник продолжался, все веселились и радовались тому, что теперь образовалась прекрасная пара. — Как ты себя чувствуешь, Герой? — шепнул на ухо Макс, оставив на тонкой шее жены поцелуй. Мия улыбнулась и немного поёжилась, опустив на тарелку тарталетку. — Может, золушке пора скинуть хрустальные туфли? — С моими ногами всё отлично, как и со мной. Только жаль, что многое упускаю, сидя в туалете. — Немного расстроенно фыркнула Мия. — Если что, сразу пиши или говори, поедем домой… — Макс выхватил с подноса полный бокал шампанского и отпил половину.       Мия была не против, чтобы муж немного расслабился в этот день, и не запрещала Максу побаловаться алкоголем. Понимала, что ночью в их доме будут спать все, кроме них. — Вы даже не хотите сфотографироваться с нами? Сразу домой?! — послышался тонкий голосок Насти за спиной Макса. Она прикрывала пятно поясом, что постоянно уходил в другую сторону. — Я уже пролила вино на себя и вляпалась в торт… — Не вы одна, миссис Фолл, можно теперь так вас называть? Или судья Фолл? — с улыбкой ответил мужчина. — Боже мой! Мейсон! Что с тобой наделали? Ты теперь ходячий герпес! — через смех говорила блондинка, заметив, как зло вышагивал малыш, а его щёки были покрыты от поцелуев помадой разных цветов. Особенно много присутствовало алого. — Стоять, герой-любовник. — Подхватил ребёнка на руки Шон, заметив малыша, что вот-вот попадёт под ноги взрослых людей.       Но Мейсон и так был весь затисканный до беспамятства Фоллами, зацелованный женской половиной гостей, и ещё он проголодался от пережитого стресса. Ведь его единственную любовь увели из-под носа, торт не дали доломать, а цветы поранили. И к тому же до этого скрутили и расчесали. Не самый удачный день. А теперь и главный враг взял в руки.       Ребёнок начал кричать дуром, нахмурив брови, и брыкался, словно дикая необузданная лошадь. Парень быстро отдал Мейса Максу и спокойно выдохнул. Эта пара была стрессом друг для друга. — Я ожидал подобного. Пока здесь фотограф, идемте к фото-зоне. — Кивнул Шон. Он уже не был таким нервозным, как перед церемонией.       Фотограф выстроил их в кадре, а Мия перед этим с трудом, но оттерла помаду со щек сына. Всё шло отлично в первые кадры, пока Мейсон от обиды не схватил Настю за основание фаты и явно просился на ручки девушки. — Мейсон, ты ведёшь себя некультурно. — Начал Макс и передал Шону бокал, освобождая одну руку. На второй восседал ребёнок. — Ауч! — вскликнула невеста, почти не двигаясь, тем самым пытаясь не испортить причёску. — Сейчас, — Мия, что стояла за женихом и быстро принялась отцеплять ручонку сына от фаты, чтобы не испортить ничего. — Ну всё, сейчас поедем домой, устал ты, мой волчонок. Прости, пожалуйста, Настя.       Мейси не устроил такой расклад, да и ручонка сильнее сжала фатин, заколотый в низкий пучок из белых волос. Мия всё же исправила ситуацию, но вдруг почувствовала, как два удара подряд пришлись на левую сторону её крупного живота. Малыш всё же умудрился пнуть маму. Это стало последней каплей.       Дыхание спёрло, а странные шевеления внутри стали активироваться. Также поднималась к горлу тошнота, и в глазах немного помутнело. Но полувампирша не подавала вида и просто медленно встала на место. Внутри словно что-то оборвалось, и всё вокруг медленно теряло краски.       Макс кинул взгляд на жену, он словно почувствовал, что что-то неладно, но Мия выглядела нормально, улыбалась и весело позировала. Пить оборотень дальше не стал, словно предчувствовал нечто плохое. И момент, когда Мейсон пнул Мию, он не заметил, хотя сам и держал ребёнка.       Прошло около часа, прежде чем внизу живота сильно начало болеть. Полувампирша теперь отказалась вставать, спокойно сидела на своём месте за столом и на все вопросы о состоянии отвечала положительно, но на всякий случай поглядывала на часы, если вдруг начнутся схватки. Этого она опасалась больше всего.       Мия до жути боялась, что начнутся преждевременные роды, ведь это слишком рано для Даниеля. Она успокаивала себя, что если нет схваток и крови, то всё отлично, вспоминала подобное с Мейсоном. Девушка получала лёгкие травмы живота с непривычки, когда стукалась об стыки столешниц и столов, но такого ухудшения состояния не было.       «Кристиан, прошу, не забирай Даниеля!». — Внезапно пришла эта мысль в голову полувампирши, а на глазах навернулись слёзы.       Она больше сидела на месте, чтобы не случилось ничего плохого. Да и все вокруг понимали, что для беременной такое шумное и многолюдное торжество пережить трудно.       Прошло ещё около полутора часа. Мия решила зайти в дом и полежать в тишине, когда достаточно сильная схватка настигла её на выходе из павильона. Она предупредила Конрада перед уходом. Старый волк подметил бледность Рожденной Луной и предложил помочь, но она отказалась.       Воздуха оказалось катастрофически мало, вокруг стало жарко. Пробил пот, и боль стала иной, более сильной. Снова взгляд на часы, схватки с разным временным промежутком, слишком большим. Значит, что это не роды. Только время утешало полувампиршу.       Она схватила с вешалки свою шубу и, даже не переобувшись, вышла на улицу. Стало немного полегче. Сил не хватило, чтобы надеть на себя верхнюю одежду, и на середине пути Мия кинула предмет гардероба на тропинку. Стены помещения уже занавесили, потому что сумерки вступили в свои права и хотели поглотить во мрак участок веселья и радости.       «Хорошо, что Макс не видит, но за шубу и обувь прибьёт.» — Промелькнуло в голове Мии. — Нет, нет, нет! Нет, прошу! — почти со слезами шептала себе под нос она, которая уже согнулась от боли внизу живота.       Страх за ребёнка, за состояние, за всё окутывал тело. Девушка пожалела, что не обратилась за помощью к Дебре или к мужу, который и без этого всегда нервничал за неё. Мия снова выбрала путь усложнения проблемы. Даже мороз не чувствовался кожей.       Волна боли стала такой сильной, что она не сдержалась и прикрикнула сквозь зубы, пуская слезы. Ноги сами подкосились, и Мия опустилась коленями на первую ступень крыльца, одной рукой уперлась в следующую ступень, а второй — сжала перила. — Мия! Ты… — послышался с тропинки голос Насти.       Невеста решила переодеться в более лёгкое платье, чтобы было удобно танцевать первый танец, и комбинезон запачкала ещё больше благодаря своей неуклюжести. Сначала её смутила шуба, лежащая по средины дороги, а потом она услышала жалобные стенания и ускорила шаг.       Настя быстро накинула шубу на плечи Мии и помогла ей встать, а сама без лишних слов побежала обратно. Боль снова отступила, но пограничное состояние между реальностью и сном не уступало так же, как и страх, плохие воспоминания и то, с чем пришлось столкнуться в прошлом. Мия с трудом, но держалась за перила, прикрыв глаза. Позже перед собой она увидела лишь обеспокоенные серые глаза Макса, взгляд которых бегал по ней и искал что-то. — Мия, ты меня слышишь? — будто сквозь толщу воды доносился голос мужа, но она лишь кивнула. — Это тренировочные, все н-нормально… — лепетала полувампирша, пытаясь успокоить себя и мужа.       Мужчина без лишних вопросов взял Мию на руки и понёс к машине. Не поверил. Он словно готовился к этому моменту все двадцать восемь недель, знал, что так может произойти, подмечал за Мией того, что она предпочитала скрывать, словно боялась признать правоту. — Макс, всё нормально, мне нужно немного отдох…       Когда Макс поставил Мию на ноги и стал ключом открывать дверь со стороны пассажирского сидения, услышал громкий всхлип Мии. — Воды, ещё рано. — С невероятным отчаяньем выпалила девушка фразы, которые не могут стоять в одном предложении. Она транслировала всё, что пришло в голову.       Макс заметил, как бежевое платье на подоле намокло, а по её ногам стекали капли околоплодных вод, и закрыл глаза, спокойно выдохнув. Понимал, что если он начнет паниковать, то только усугубит ситуацию. В груди трепетал страх, что вся ситуация может пойти по множеству сценариев. Оборотень надеялся на лучшее, знал, что его волчонок сильный и придет в этот мир достойно. — Мия, всё будет хорошо, поняла меня? — протараторил оборотень, помогая жене сесть в машину.       Эти слова были словно обезболивающее для девушки.