Угнетение

       Макс потянул на себя ручку двери со стороны водительского сидения. В его голове была только фраза, которую говорил его старший брат в стенах той же клиники, куда они сейчас поедут. Главное: не подавать виду, что ему тоже страшно, не сорваться и не перейти в агрессию по этой же причине. Мие и так хватило страхов в жизни.       Импульсивность и отсутствие контроля в порывах гнева всегда мешали мужчине. Он сейчас словно заставлял себя охладеть к этой ситуации и не мог заготовить фразы, чтобы ими успокоить полувампиршу.       Макс предчувствовал, что можно ожидать истерику, ведь по пути попадётся чёртовый отбойник, и весь маршрут, который являлся самым коротким путём, не останется без должного внимания.       Спокойно было за сыновей. Мейсон сидел с дедом и дядей, кушая лишние порции сладкого, и бесился с сёстрами. А Даниель имел большой вес для своего возраста. Пришлось даже проверяться у дополнительных специалистов, чтобы исключить болезни обмена веществ. Да и мама чувствовала себя хорошо до поры до времени. Фолл разок видел, как в клинике выхаживали волчонка, которого по каким-то причинам оставили зимой на улице. Родителей так и не нашли, но Дебра пристроила малыша в мексиканскую стаю. Многие оборотни собирались поглазеть на катастрофически маленького представителя своей расы. Макс знал: чем больше масса тела, тем больше шансов на скорейшее выздоровление. И верил, что Даниель сильный.       Мия снова почувствовала боль и вцепилась ладонями в ремень безопасности, который она теперь прицепляла всегда, и сжала зубы до скрипа, пытаясь дышать ровно, но не получилось. Девушка зажмурилась и отвернула голову, оперевшись затылком на подголовник сидения. Верхняя часть кресла легонько скрипнула от такого давления.       Из глаз брызнули слёзы, ведь последняя сватка дала о себе знать совсем недавно, воды отошли, и срок маленький. Сила боли различалась, сейчас она была меньше. — Мия, ты как? — почти шёпотом проговорил Макс, остановившись на первом светофоре, и суммировал в голове причины, по которым всё так могло произойти. Дело случая или же судьба, маленьком перерыве между детьми? Да всё, что угодно. — Мне страшно, — всхлипнула девушка. Она боялась пока смотреть на волка, чувствуя вину перед всем и вся за безалаберное отношение к проявленной заботе. — Всё снова повторяется.       Максу хотелось ответь, что ему тоже страшно, но он немного откашлялся и спокойно сказал: — Мия, тебе кажется. Я рядом, всё будет хорошо, обещаю. Ничего не повторяется. — Улыбка поселилась на мужском лице, а рука нашла ладошку полувампирши и легонько сжала. — Он… Даниель слишком мал… — Мия пыталась хоть как-то убедить Макса в обратном и приготовилась к схватке, что должна была уже случиться. Но она не пришла, снова поставив полувампиршу в недоумение. Словно это и не роды вовсе. — Я знаю, но с вероятностью в сто процентов говорю, что в клинике с таким уже работают, и нет ничего страшного. Тем более Даниель не по сроку крепкий. Поэтому, маленькая, прошу тебя, ради ребёнка, успокойся. — Снова этот спокойный тон, что подкупил напуганную полувампиршу.       Девушка утёрла слёзы и легонько всхлипывала. Машина снова тронулась. Её начало укачивать.       Мия уже не находила себе места, ей казалось, что всё на ней лишнее. Она стянула с мочек ушей серёжки, развязала поясок платья.       Прошло больше времени, чем прежде, и снова схватка, которая принесла ужасную боль, заставившую выронить из ладоней снятые украшения. Макс впервые услышал, как кричит его жена от телесной боли. Появилось желание помочь, но он понимал, что пока надо доехать до клиники.       Макс сам донёс Мию на руках, помог переодеться и аккуратно достал из причёски шпильки, даже успел оставить лёгкий поцелуй на шее жены и почувствовал, как она улыбается в ответ. Он сам заполнил документы и накинул на себя стерильный больничный костюм. — Вы не рожаете. Пока раскрытия даже и трех сантиметров нет, — заключила врач, что осматривала полувампиршу. — Хотя странно, для преждевременных родов, ещё и погодки, должно всё пройти быстро. Медсестра проводит Вас в палату. Будем ждать хотя бы пяти или шести сантиметров. — А вы разве не пойдёте в палату? — неожиданно с претензией спросил Макс, отвлекаясь от бумаг, и вскинул бровь. — Нет, я приду, — задумалась женщина, кинув взгляд на часы, — в половине двенадцатого, не переживайте. Сейчас идём по наблюдательной тактике. Но, миссис Фолл, если вдруг что, сразу жмите на кнопку экстренного вызова! Это ребёночек-оборотень, поэтому про операцию говорить рано. Мия, говори с нами… — Да, я поняла, но мне больно в схватки, словно вот-вот рожу, как и с первым ребёнком. Как потуги*… — полувампирша прикрыла глаза от накатившей боли и выдохнула. — Уже лучше. Травмы, стрессы были? С чем ты ассоциируешь начало родовой деятельности? – прочеканила врач и забрала из рук Фолла бумаги.       На Мию устремились две пары глаз. — Нет, не было ничего. — Соврала девушка и начала прокручивать в голове все события дня поминутно. — Я потом вам расскажу. — Добавил мужчина и кивнул, решив поделиться своими догадками насчёт своей бабушки, странных ступоров жены до этого момента и многих других наблюдений, что оказались в итоге сущей мелочью на фоне реальной причины начала сложного процесса.

***

      По комнате разлился еле слышный стук малюсенького сердечка Даниеля, который был немного чаще нормы. Но это вселяло надежду. — Ты немного успокоилась? — с улыбкой проговорил Фолл, когда они остались одни в палате.       Мию присоединили ко всем проводам, что отходили от техники, девушка уже не ревела, просто перебирала пальцами одеяло, иногда шипя от лёгкой боли. — Да, но, я не надеялась на роды, думала уколят чем-нибудь и отпустят домой, — на глазах снова навернулись слезы. — Но это не меняет того, что Даниель слишком слаб…       Макс подошел ближе к её кровати и оставил поцелуй на покрытом испариной лбу, а после сел рядом и сжал ладонь, что не затронули иголки и автоматика. — Герой, ты меня слышишь? Я буду говорить, что всё будет отлично, пока ты в этом не убедишься. Этот ребёнок… — он не успел договорить, как она откинулась назад, буквально вжалась в кровать, крепко схватила его пальцы, истошно закричав.       Снова схватка и снова больная. Сердечко, что звучало в комнате стало стучать чаще. — А Мейсон? Как он без нас? Мой крошка испугается… — наконец проговорила Мия, отдышавшись. Она чувствовала, что что-то могло пойти не так и дома.       Телефон Макса разрывался от звонков Хелен, Доротеи и Аделаиды через час после их приезда в больницу, но трубку не взял. Он обменивался лишь сухими фразами в сообщениях с Хелен, просил позаботиться эту ночь о Мейсоне. Малыш привык к стенам дома стаи и к радушной Хелен, Ральфу и дедушке. Волчонку предстояло первое испытание — продержаться всё это время без родителей и не довести стаю до сумасшедшего дома. А больше Макс и не написал, зная, сколько энергии забирает Аманда и прошедший праздник.       «Если что-то надо, говори сразу. Я разберусь!»— прочитал Макс сообщение от своего брата и усмехнулся, представляя Ральфа в роли акушера. — Макс, прошу, не уходи! Не надо! Не бросай меня! — надрывисто завопила Мия, наблюдая, как муж направляется к двери палаты.       Оборотня это сильно напугало. Он сразу же вернулся к жене и обнял её, попутно целуя женское личико, которое становилось влажным от слёз. Он понял, как же страшно было его маленькому герою и пытался успокоить полувампиршу всеми силами. — Ну ты что, я не ухожу, я в туалет шёл. Я буду рядом с тобой, здесь, слышишь меня? Всё время здесь буду, — словно мёд лилась речь оборотня, что почувствовал, как девушка сильно сжала его руку, начала скулить от боли и зажмурила глаза. — Потерпи немного. — Иди, — на выдохе, чуть позже ответила Мия и тяжело сглотнула. — Привезешь мне пиццу и вино? — Чего? Мия, тебя полощет только так. Как ты можешь есть? Хотя ладно, я быстро. —Принял этот факт недоумевающий Фолл после укоризненного женского взгляда и вышел из палаты.       Мия не хотела показывать боль Максу, точнее не могла — она же герой. И как бы он не притворялся сильным и непоколебимым, вся его нервозность была видна невооруженным глазом. Оборотень начал грызть ногти, кусал губы, срывался на приходящих медсестер, также не мог осознать: роды — это биомеханизм. И есть, пить, ходить можно и даже нужно. Он не понимал, что это занимает не один час времени. Всё было в новинку.       Крики Мии слышала вся больница. Боль становилась сильнее, а должного раскрытия не было. Ни через час, ни через два и даже через пять ничего не происходило. Вино просто смочило горло, а пицца в большинстве досталась изголодавшемуся и замученному волку.

***

— Ма-а-а-кс, прошу тебя, будь тише, — тяжело вздохнула Мия, прикрыв глаза от возобновляющейся боли с самого низа живота, — или уходи. — А это вообще нормально? Тебе больно уже какой час. Почему такое безразличие со стороны медиков?! — возмутился оборотень, немного подпрыгнув на стуле от злости. Нервы были уже на пределе. — Да! — нервно воскликнула полувампирша.       Мия схватилась за поручень кровати и закричала от боли, немного согнувшись. Костяшки пальцев побелели, а шум маленького сердечка участился в аппарате и отлетал от стен палаты. Она попробовала восстановить дыхание и снова успокоилась, когда схватка прекратилась. — Вместо анастезии тебе предложили посидеть на мячике! Мы пришли на тренировку, по их мнению? Это так похоже на спортзал? — снова поддался чувствам волк, потирая красные глаза, а потом и виски. — Я в тебя сейчас запульну чем-нибудь. На месте той медсестры, на которую ты наорал, я бы так и сделала! — в таком же тоне выкрикнула изнеможённая девушка, воспоминая, как вспыхнула злость Макса на акушерку, что решила помочь Мие и принесла в палату большой фитобол. — Вам стоит поспать всем. Врач прописал сделать успокоительное в малой дозе, а потом пустить в роды после узи, — появилась в двери та самая девушка в медицинской форме, неся в специальном лотке набранный с лекарством шприц. — Это единственная помощь? Поспать? Серьезно? — снова волна возмущения захлестнула Фолла. Он сжал подлокотники ладонями и уже выпускал воздух из носа. — Надеюсь, вы вколите это моему мужу. — Устало проговорила полувампирша и почувствовала, что медленно проваливается в сон после того, как медсестра ввела препарат в одну из трубок, которая заканчивалась в её сосуде на руке. — Захотели бы помочь, давно бы сделали ей массаж или сели бы за её спину и стали бы опорой, а не кричали, что вам кто-то что-то должен, мистер Фолл. — С долей обиды ответила девушка, когда полувампирша уже медленно проваливалась в сон. — Макс… ложись спать… крес-ло... — словно в тумане обращалась Мия к Фоллу.

***

      Удалось поспать около часа. Макс просыпался, как только затекала спина, или как только чувствовал, что шебуршит простынь под его руками и лицом. Мия двигалась во сне, скидывая с себя покрывала и дёргала за постельное бельё. Даже отойти к креслу в палате он себе не позволил. Словно сторожевой пёс охранял Мию.       Полувампирше сделали УЗИ, но особое значение тому, что проговорил врач своей коллеге, которая ассистировала ему, не придала. Точнее, его не поняла. Оборотень спал, сгорбившись и положив голову около её бедер. В груди что-то затрепетало, снова. Она часто восхищалась умением Макса любить её, не представляла, что можно дать ему взамен. Мие захотелось провести рукой по гладким пшеничным волосам мужа, но решила не беспокоить его и снова постаралась уснуть.       Фолла пробудил раздражающий писк при нажатии на экстренную кнопку. Девушка, стирала с лица слёзы, всхлипывая. Пока мужчина спал было принято решение ввести специальный препарат, который решал проблему в родах, но это оказалось максимально болезненно и резко для Мии. Оказалось, проблема самих родов и тактика выжидания была для полувампирши утомительной, но действенной.       За окном уже не слышались проезжающие машины. Ветер только пытался ворваться внутрь, сильно ударяя об стекло, да и солнце пока не готово заходить в этот новый день. По ощущения ночь властвовала во всю. Зато палата ожила. Света от искусственных источниках стало больше. Аппаратура во всю начала свою работу. Акушерки и медсестры после осмотра врача стали устанавливать над Мией специальную стойку на уровне талии, ограждая.       Макс немного побледнел, а горлу подступил ком, когда он увидел вспомогательные приспособления, но быстро пришёл в себя. А чувство тревоги начало нарастать в момент, когда в палату завезли прозрачные коробки на колесиках и начали подсоединять их к аппаратуре, делать много разных манипуляций. Было понятно: это готовилось для ребёнка. Только смутило два детских бокса. Возможно, привезли один лишний про запас. — Двигайся! — неожиданно для себя произнес Макс, когда очередной осипший женский крик прекратился. Полувампирша немного отвлеклась и растеряно посмотрела на мужа. — К краю кровати, давай-давай.       Мия уже не понимала, что и к чему, даже страх не чувствовался на фоне сильнейшей усталости и разрывающих спазмов. Полусидящее положение было очень выгодным сейчас. Неожиданно оборотень перекинул одну ногу за её спиной и приземлился ровно за ней, притянул к себе жену за тонкие плечи. На несколько секунд улыбка поселилась на бледном и вспотевшем лице роженицы, что облокотилась спиной на крепкую мужскую грудь. Сразу стало так спокойно, когда девушка положила голову на плечо Макса, а крупная ладонь без труда сжимала её тоненькую, не задетую датчиками и иголками ладошку. — Спасибо. — Неестественно промолвила она и поддалась ужасной больной схватке, понимая: нужно собрать все силы в кулак и покончить с этим. — Давай, Герой, держись, ты сможешь. — Тихо говорил Фолл над аккуратным ушком Мии, радуясь, что сейчас хоть немного удалось помочь жене.       Фоллу сразу дали задание. Он отважно держал кислородную маску у лица Рожденной луной и не давал ей делать лишних движений, фиксировал.

***

— Почему пятикилограммового Мейсона было родить легче, чем малюсенького недоношенного Даниеля?! — с некой истеричной ноткой возразила полувампирша на высоте выдоха, словно это был светлый промежуток в сознании. — Радуйтесь, что сейчас это делаете. Представляете, сколько бы они весили под конец сорокой недели? Ух, страшно представить! — с воодушевлением говорил строгий женский голосок за ширмой. Врач разговорами всегда мог отвлечь в этом сложном деле, но не сейчас. — Они?! Кто они?! — вдруг встрепенулась Мия, немного отпрянув от груди мужа, и перешла снова в крик. Макс легким нажатием ладони на плечо вернул жену на место. — Дети, у вас же двойня или близнецы. Если будешь стараться, то узнаем вот-вот. Давай, Мия, ещё. Не забывай дышать. — Так же спокойно ответила женщина шокированной полувампирше и легонько погладила пациентку по икре, успокаивая.       Полученная информация выбила её из колеи. Это было большой неожиданностью, как она могла не почувствовать, что в ней двое детей? Как современная техника пропустила это? На второго они не рассчитывали.       Макс был в полном недоумении и лишь тихо усмехнулся, понимая, что новость не плохая. Теперь он отец троих волчат. Но как за всем уследить? Няня, родственники, Мейсону еще так мало лет. И как они все будут переживать первые зубы, обращение и первую Луну в двукратном размере? Придётся работать усерднее и не только на работе. — Девочка! — радостно воскликнула врач и, сделав пару движений ножницами, передала меленький комочек, завёрнутый в синюю одноразовую пелёнку, другому врачу.       Своими размышлениями он перестал контролировать то, что происходит вокруг, и понял — нужно помочь. Макс стёр с лица Мии пот платочком и прислушался к командам врача, дублируя: — Давай, моя маленькая, последний рывочек, прошу. Герой, не подводи ребят. — Словно тренер упрашивал он полувампиршу.       Оборотень почувствовал, как дело подходит к концу. Девушка с огромной силой вжалась в свою опору — тело мужа и сделала всё, что требовалось. — Всё, умница! — с радостью проговорила врач, передавая малюсенькое тельце в руки другого врача, что пришла позже и стала проделывать свою работу уже со вторым ребёнком. — Поздравляю, теперь у вас есть прекрасные дочки. Такая хорошая новость, думаю. Стоит оповестить стаю. — Почему они не плачут?! Мейсон плакал, а они нет. Что с ними?! — Мия снова двинулась вперёд, гипнотизируя спины врачей, которые кружили вокруг детей. Но Макс осторожно вернул её к себе и прижал, пытаясь успокоить. — С ними всё будет отлично, сейчас им помогут. Мия, ну же, маленькая, тише. — Сильнее обвил полувампиршу оборотень руками под грудью, хотя сам нервничал так же. — Нет! Отпусти! — начала брыкаться она, заливаясь слезами. Её разрывало изнутри от осознания факта, что детям плохо.       Вся усталь из тела куда-то ушла, и боль после всего сложно процесса — тоже. Рожденная Луной хотела подбежать к детям, растолкать врачей, прижать малюток к себе, но ничего из её плана не выходило.       Вдруг раздался тоненький писк, похожий на цыплячий, тихий. Макс улыбнулся, а Мия немного успокоилась, всхлипнув, но в этот момент к ней уже подходила медсестра и вливала снотворное в систему. А потом послышался и второй писк, такой же, только чуть мелодичнее. — С ними всё отлично, мой Герой. Всё хорошо. — С дикой усталостью вторил Макс, поглаживая жену по сухой, распущенной части волос. Она лишь кивала и засыпала.       В голове Фолла было бесконечное множество мыслей, но ни одна не могла быть чёткой. Он только знал, что его дети в реанимации, и за ними следят. Предстоит долгое восстановление, и Мия проснётся как минимум через сутки. Это по прогнозам врача.       Волк опёрся спиной о машину, что припорошило снегом, и подставил лицо восходящим, огненным лучам солнца. Он рассмеялся, вспоминая, что в доме сделали детскую для Даниеля, а не для двух девочек.

***

      А дома развернулась другая картина, не обошлось без скандалов и криков. Хелен не находила себе места, когда уже после торжества отправила Фоллов в дома Макса, а Настя сказала, что Мие было плохо. Но если бы было плохо, то Макс бы сразу же приехал и взял Мейсона, а их нет уже несколько часов. — Они давали о себе знать? — спросил Ральф, пытаясь починить подсохший телевизор в прихожей, чтобы включить мультики для Мейсона. — Нет, чувствую, что что-то не то. — Отрезала женщина, ходя по периметру комнаты. Она даже не переоделась. Платье шлейфом плелось за волчицей, привлекая Мейсона и тем самым бросая вызов к игре. — Они были правы, когда говорили, что сладкое на ночь нельзя давать этому ребенку. — Сказал дядя Джон, замечая, как активно ведёт себя мальчишка, что бегал за тканью платья тётушки.       «Прошу, уложите Мейси спать. Ночник есть в моей старой комнате, одежда тоже. Приеду, как смогу.» — Прочитала через некоторое время Хелен, наконец-то переодевшись. — Я так и знала, что будет именно так. — Недовольно фыркнула Аманда, которая проснулась от плача правнука и спустилась на первый этаж, чтобы попить воды. — Если бы не вы, этого могло бы и не быть. — С раздражением выплюнула Хелен, которая копила в себе всё с самого приезда Беннет.       Ральф отрицательно кивнул головой, тем самым советуя жене немного сбавить обороты. Он знал, что конфликты с бабушкой бесполезны. — Я в этом точно не виновата! — женщина поставила на кухонную столешницу опустошенный бокал из-под воды и с презрением посмотрела на Хелен. — Стала заступницей. — Да! Вы… вы ведёте себя, как Карла Хомолка*! — неожиданно для себя волчица выпалила самое оскорбительное для канадцев сравнение.       Жена вожака никогда не выделялась вздорным характером, всегда была покладиста и нежна. Но ситуация заставила действовать иначе.       Хелен стало обидно за Мию. Она анализировала всё, ставила себя на её место и глубоко сочувствовала. А сейчас разразилась склока, и женщина понимала: Аманда бесится от детского крика, которого так давно не слышала. Стало обидно и за Мейсона, для стаи он уже был родным ребёнком.       Очень печально наблюдать за Мейсоном. Ни одни игрушки, мультики и телефоны не отвлекали его как хлопок входной двери. Малыш сразу бросал всё и шёл проверять кто там, ждал, когда за ним придут мама и папа. Но когда это были не те люди, то ребёнок уходил обратно и сначала сидел на ковре с печальным лицом, а потом снова приступал к игре.       У Ральфа получилось помыть ребёнка, что практически разгромил чуждую для него ванную. Он немного поплакал, но подчинился строгости вожака. А вот горшков в доме не было. Волчонок мог ходить на унитаз, но только под контролем родителей. Дурная привычка, привитая Мией. Малыш не ходил в туалет, и от этого разболелся животик, заставляя его реветь. — Какой избалованный мальчишка! У меня бы он так себя не вёл. — Подметила Аманда, растирая крем массажёром по лицу и шее. — Может, именно поэтому Макс к тебе его не подпускает? — усмехнулся Ральф, держа одной рукой замотанного в огромное полотенце племянника, а второй пытался протереть непослушную шевелюру свободным краем этого же тканевого полотна. Но Мейсон принял это за игру и усложнил задачу дяде.       Спать малыш тоже не собирался. Подремал в манеже в комнате Ральфа и Хелен, а потом снова захныкал. Всё было не то. Даже плед был не тот, по-другому пах, не такой родной. Вожак забрал волчонка к себе на кровать, но и это тоже не помогло. Было решено дежурить с ним.       Последней на очереди стояла Одри. Она спокойно сидела и щёлкала каналы, пытаясь не заснуть и не потерять из вида шустрого малыша, что спокойно играл на ковре с большими кубиками и периодически поглядывал на входную дверь. — Воть! — Мейсон указал пальцем на простую пирамидку из цветных кубиков, демонстрируя способности тёте, которая даже на руки его взять опасалась.       Волчица отвлеклась и улыбнулась малышу, кивнув и похвалив. Её голова машинально повернулась на хлопок двери, а сердце стало биться чаще, словно принесли плохие новости.       Одри долго работала над собой, но характер не давал снова вклиниться в прежнюю жизнь. Она была словно чужая для этой среды, где выросла и живет. Её мир перевернулся с приездом родной бабушки, когда девушка сопоставила результат после своих поступков и Аманды. Вывод был один: ещё немного и Одри могла полностью превратиться в сварливую женщину, ненавидевшую всех и вся.       Всё это была не она. После исчезновения ее подруги Саманты, смерти мужа и многих других потрясений жить не хотелось. Особенно после вскрывшейся правды о всей ситуации, о изменах. Она выбрала самый легкий путь и решилась на суицид, но её вовремя спасли. Теперь не было никаких советчиков со стороны, не было и друзей, что имелись до замужества. Не было ничего. Одри пока не готова к созиданию, получала только разрушения. А сейчас, когда бабушка показала ей своим примером будущее, внутри словно что-то надломилось, защитная скорлупа, что формировалась всё это время.       Теперь внутри волчицы было желание общаться, налаживать жизнь, и эта ситуация не обошла Одри стороной. Она сама встала и предложила посидеть с малышом Мейсоном. Был и страх, что один на один с тётей, которую он видит второй раз в жизни, будут проблемы ещё больше, но нет. Малыш отнесся к ней нейтрально. — Па-па! Па-па! Па-па… — с невероятной улыбкой до ушей кричал Мейсон, что бежал к отцу и вцепился объятьем в крепкую ногу родителя.       Макс улыбнулся в ответ и хотел было нагнуться, чтобы развязать ботинки, как почувствовал нежное объятье сестры. Одри боялась, что брат её оттолкнет или не ответит. Она ждала этого, понимала, что заслужила такое. Но Макс лишь устало ответил на этот жест, чувствуя какое-то невероятное тепло и поддержку. — Ну что? — наконец отстранилась от него Одри и взглянула на уставшее выражение лица брата, додумалась, что ничего хорошего.       Макс потрепал сына по макушке, взял его на руки и погладил по спинке, вдыхая аромат сына, поцеловал Мея в щечку, небрежно стянул обувь и прошел на диван. — Родила, две девочки. Пока дышит за них машина. — Только на последнем предложении Макс остановился и понял весь масштаб трагедии, уставился в одну точку перед собой, прижимая к себе Мейсона. — Поздравляю! Две девочки, Макс! Это замечательно, они обязательно поправятся. —Подбодрила Одри брата и погладила его по плечу пальто. — Что с Мией происходит, я даже не представляю. — Тоскливо отозвался он и зажмурил глаза, которые уже смыкались от усталости.       Снова всплыли моменты прошлого, которые полувампирша пережила с трудом. Часто замыкалась в себе во время путешествий, испытывала панические атаки, лила беспричинно слёзы и делала много другое до тех пор, пока не узнала о беременности Мейсоном. — Всё будет хорошо, мы постараемся для этого все. А сейчас идите спать оба. Мейсон немного вздремнул за всё это время. — Тихо проговорила волчица и медленно направилась к лестнице, похвалив себя за такое смелое проявление чувств. — Мейсон! Как же я забыл, что ты у нас привереда! — проговорил Макс, что вспомнил отсутствие в этом доме горшка и прихоти ходить на унитазах только с присутствием родителя.       Позже мужчина тяжело вздохнул, подметив, как ярко покраснела нежная кожа ножек волчонка от избытка сладкого за день: — Нас мама прибьёт за твою попку, Мейсон, ты знаешь об этом? — как со взрослым начал он диалог с сыном и ущипнул малыша за пухлую ножку, — А ещё тебе придётся уживаться в женском коллективе, как и мне. Предлагаю лечь спать и набираться сил.       Мейсон уже убежал из туалета, пока старший Фолл отвлекся помыть руки и лицо. Отец только заметил, как разматывается на специальном держателе лента туалетной бумаги и тянется за дверь. А ребёнок уже сделал круг вокруг дивана и бежал украшать кресло. — Да, надо потом спросить у Хелен где она берет такую прочную бумагу, — устало выдохнул мужчина и плюхнулся на диван, а потом поймал пробегающего мимо Мейсона. — Всё, спать.       Так они и заснули. Макс накрыл их своим пальто, что стянул здесь, и крепко прижал к себе ребёнка. Они не заметили, как Аманда пронесла чемодан к двери и покинула дом, пока все спали. Разбудила их Хелен, что стояла с телефоном в руках и, судя по запаху пряностей во сему первому этажу, уже готовила обед. — Макс, вставай. Моя мама звонила, говорит, что не рассчитали для неё снотворное, и Мия проснулась, хабалит, почти сломала дверь в реанимации новорожденных и пыталась загипнотизировать молоденькую акушерку, — с волнением пролепетала женщина, тяжело сглотнув. — Они её привязали к кровати. Говорит, чтобы ты приехал. — О боже…— кое-как промямлил оборотень, осторожно снимая с себя спящего сына, осел, спрятав лицо в ладони. — Только не злись, она мама. Врагу не пожелаешь такого. Когда Шон родился, его на полчаса забрали делать процедуры, думала с ума сойду… — И в мыслях не было. Спасибо за помощь, я перед вами в большом долгу. — Монотонно ответил Фолл, который ещё не мог влиться в этот день. — Ты в долгу только машинкой, которую сломал много лет назад, — ответил Ральф, что всё это время был в соседней комнате и занимался бумагами. — Мне её папа дарил, красную такую. — Эта машинка его просто убила в то время. Он рассказывает эту историю с нашей первой встречи. — Добавила Хелен и улыбнулась, пытаясь разрядить ситуацию.       А Макс всё еще не отвечал, моргал красными глазами, и осматривался вокруг. — Одна не волчица. Первая девочка, — осознание и воспоминание пришло очень нескоро. Оборотень сказал это спокойно и тихо, будто только сейчас сделал вывод. — А как так вышло, что на УЗИ один мальчик? — Ну и что? Мама говорит, что они умницы, и всё хорошо для их ситуации, — женщина погладила Мейсона по спутанным волосам и немного потрясла за плечо, чтобы накормить. — Покушаешь и поедешь к маме, сладость моя, давай.       Все поддерживали Макса, не расспрашивали и не давили, понимали, что ситуация тяжёлая и помогали чем могли. Это было очень важно для оборотня, ведь он мог получить поддержку и помощь в родном доме. Лучше всего его понимал старший брат, почувствовав дежавю, когда маладший расстраивался из-за проблем в школе или университете. Но сейчас Макс был более спокойным, чем три года назад, не бежал от Ральфа, как от огня. Это было очень хорошо для всех Фоллов.