Per aspera ad astra

      Джин пребывал в отличном настроении с самого утра. Повара на кухне приготовили изумительный завтрак, слегка разбавленный эль приятно согревал и добавлял гибкости в теле. Герцог после завтрака ещё долго валялся в кровати, наслаждаясь пригревающим солнцем за окном и утренней свежестью. Одевшись, Сокджин решил раздобыть голубя для отправки письма домой, про которое мужчина благополучно забыл. Вчерашние воспоминания приятно грели душу и заставляли каждый раз улыбаться, когда они всплывали в памяти. Вот так и ходил Ким всё утро по замку и улыбался себе, как дурак. Покинув свои покои и поинтересовавшись у стражи, где находится голубятня с его почтовыми птицами, Джин направился в сад. Ему уже долгое время хотелось прогуляться под раскидистыми плодовыми деревьями, которые он видел только из окна или мельком, когда Чонгук показывал ему местные красоты. Нужно будет потом ещё съездить на прогулку в лес, как советовал слуга, и полюбоваться отцветающей оранжевой листвой. Он бы взял с собой слугу и того заводного оруженосца, который не переставая травил какие-то шутки и смешил Сокджина. Ещё бы не отказался от компании Намджуна, но можно же подговорить его слугу, чтобы не проситься самому, верно? Герцог про себя вздохнул, поражаясь, насколько же он боялся заговорить с рыцарем, что искал различные уловки, лишь бы им организовали встречу. Господи. Деревья встретили его доброжелательным шуршанием желтеющей листвы, приглашая под свою прохладную тень. Сегодня в саду было особенно много народу, кто-то играл в разные игры на огромном поле чуть дальше сада, кто-то шептался под кронами, любовные парочки сидели на скамейках или на пледах на земле, держась за руки и треща обо всём на свете. Джин только улыбался, сложив руки за спиной и отходя вглубь, туда, куда шла, изгибаясь подобно ленточной змее, слегка заросшая брусчатая дорожка и где хоть и ходили люди, но такие же одиночки, как и герцог. Он не вглядывался в лица господ, предпочитая созерцать природу и рассматривать птиц или мелких грызунов, что шныряли по деревьям и меж травы. Они тоже не обращали на него никакого внимания, полностью погружённые в свои животные дела. — Сир Сокджин, доброе утро! — где-то за плечом послышался мужской певческий голос, отдалёно знакомый, но в голове не рисовался образ обладателя столь высокого тембра. Джин отвлекся от природы, оборачиваясь и слегка замедляя шаг. По левое плечо шёл невысокий светловолосый парень, шкодливо улыбаясь своими пухлыми губами. Герцог сначала не мог вспомнить, кто перед ним, хотя внешность словно кричала, что они недавно виделись, — О, я вижу, Вы меня позабыли! Пак Чимин, лечащий врач короля, — и протягивает небольшую ладошку, обмотанную белоснежной повязкой. — Точно! Извините, я сегодня рассеянный немного, — мужчина аккуратно коснулся ладони, практически не сжимая её, — Что у Вас с руками, позвольте поинтересоваться? — Вы не слышали? Кажется, весь замок уже гудит от этого. Вчера на меня и Мин Юнги напал Его Величество, — Чимин скривился, видимо, вспоминая некоторые детали, — Но никто смертельно не пострадал, к счастью. У меня ладони, у сира Юнги рука и немного плечо. Жить будет, — Пак не стал упоминать рану на боку, хоть она иногда мешала дышать под тугим кафтаном. — Господи! Его Величество был не в себе? — Джин аж рукой закрыл рот, настолько он был поражён. — Да, сир посвящал его в государственные дела, а Ваш дядюшка, видимо, навоображал себе чёрт пойми что, — врач вздохнул, чувствуя усталость и лёгкое жжёние под боком, — Не против, если мы присядем? Тут редко кто ходит, нашей беседе не будут мешать, если Вы никуда не торопитесь. — Нет, я только рад, что мне составят компанию, — мужчина присаживается на деревянную резную лавочку, где за спинами господ раскинулись благоухающие тюльпаны разнообразной расцветки. Чимин аккуратно садиться рядом, незаметно для герцога придерживая бок и надеясь, что корочка не отойдёт от раны и не пойдёт кровь. На нём сегодня был один из его любимых нарядов — небесно-голубой комплект из кафтана, штанов и небольшого плаща до поясницы, что были украшены золотыми узорами. Накрахмаленная белоснежная рубашка с широкими рукавами развивалась на ветру под жилетом, манжеты её так же соответствовали узорам, что были вышиты на всей остальной одежде. Запачкать такую красивую одежду врачу совершенно не хотелось. — С кем из замка Вы уже успели познакомиться поближе? — Пак придвигается ближе к Джину, двигая бровями. — Вчера целый день мне компанию составлял Чонгук, сэр Намджун попросил его показать мне замок, — герцог смутился столь странному поведению врача. — О, Гуки был Вашим провожатым! Надеюсь, Вы его не обижали? Или он Вас? — на этом врач выгнул руки на манер буквы «т», демонстрируя свои бицепсы. Они оба засмеялись. — Нет, что Вы! Чонгук прекрасный слуга, хоть иногда и вёл себя странно. Он живёт со своим господином? — С сэром Намджуном-то? Ага, он позволяет Чонгуку жить у себя. У него там отдельная кровать, из соломы, правда, но зато своя собственная! — Ох, это так странно для меня, что слуга живёт в одних покоях со своим господином, — Джин опустил взгляд, скрещивая пальцы. — А что странного? Из-за того, что Намджун занимался его воспитанием, Чонгук считает его своим старшим братом и чуть ли не отцом. К тому же сэр почти не ночует в своих покоях, Гук там хозяйничает по большей части, — Чимин сделал неопределённый знак рукой, что-то на подобии «всё нормально, что ты так напрягаешься?». — А что сэр Намджун настолько занятой? — Ну, как Вам сказать. Хоть сэр Хосок и главный среди рыцарей, в основном он занимается организацией бойцов в армии. То есть это позиционирование, тренировки, правильные движения и всё в таком духе. Намджун тоже в этом принимает участие, он так же следит за здоровьем всех лошадей, проводит личный осмотр оружия и кузниц, а ещё он правая рука Мин Юнги. Представляешь, сколько у него на плечах ответственности? Я часто находил его в странных местах, совершенно не предназначенных для сна, — Чимин хохотнул в кулак, — Представь его, заснувшего у положённых на ребро острозаточенных мечей. Его обмякшее тельце постепенно скатывалось на них и, если бы он так продолжил гнуться, лишился бы головы. Хорошо, что мы с Тэхёном мимо проходили и разбудили его. — Да уж, такое сложно представить, — Сокджин похихикал, расслабляясь, — А как ты попал ко двору? — Я из семьи потомственных знахарей и лекарей. Моя мать, бабушка и прабабушка служили при дворе, а отец был рыцарем. Меня рекомендовали сиру после того, как здешний лекарь скончался от чахотки. Пришлось покинуть родителей и переехать сюда. — Не скучаешь? — Джин осмотрелся, замечая на лавке в пяти метрах от них двух подозрительных мужчин, что опустили взгляд, как заметили поворот головы в их сторону. Герцог подозрительно сощурился. — Ну, по матушке скучаю. Отца я практически не видел, он часто бывал за морем в походах, привозил ткани и сладости в подарок матушке, — Чимин ласково погладил манжет. — Это она тебе сшила? — Сокджин перевёл взгляд обратно на лекаря, замечая такое ласковое и тоскливое движение пальцами. — Ага, — Чимин поднял взгляд, — Ты тоже чувствуешь, что за нами наблюдают? — взгляд его с расслабленного перешёл в тревожный и оброс тысячью иголками. — У тебя глаза на затылке? — Джин внешне казался спокойным, но внутренне в нем креп комок тревожности. — Нет, они шли за Вами, ещё до того, как я подошёл, — Чимин перешёл на шёпот, но на такой, чтобы из этого положения тела его было слышно. — Почему раньше не сказал? — Я должен был убедиться. Не могу же я всяких господ, что следуют за Вами, подозревать в слежке, — парень медленно завертел головой, указывая в разные стороны рукой, но не сводя глаз с Джина, — Делайте вид, что не замечаете их. Это советники Его Величества, одежда их, но лиц таких я не помню. — Мне доложить потом Намджуну? — Да, думаю, стоит, — Чимин заметил, что мужчины поднимаются со своих мест и спешно уходят, видимо, завидев стражу. Она быстрым гремящим шагом направлялась в сторону господ, поклонившись со стороны Джина и обращаясь больше к врачу, нежели к герцогу. — Вас ждут в тронном зале, — рыцари поклонились, — Его Величество пришёл в норму и требует созыва Вас, — один из мужчин замялся, — И господина Ким Сокджина. — Как Его Величество допустили до трона без моего заключения, когда он вчера был не в себе?! — Чимин аж подскочил, отчего бок стрельнуло болью и потемнело в глазах, — Он нас вчера чуть не убил! — Мы не осведомлены данной информацией, пройдемте с нами, Вас ждут, — по голосу стражи казалось, что они были в таком же недоумении, что и лекарь.

***

      Джин абсолютно ничего не понимал ни когда они почти бегом шли в тронный зал, ни когда они уже зашли в него. На герцога сразу же стали давить просто громадные потолки центрального нефа зала, хотя через множественные окна сверху и у боковых нефов лился и искрился свет. Воздух был слегка затхлым и прохладным, в нем ощущалась бешеная нервозность и тяжесть напряжения. Тронный зал был огромный по своим размерам, хоть и темным, мрачным. Тут был серый мрамор у потолка и колонн, с вкраплением мозаик и окон-роз с витражами. К трону вели шесть светлых ступеней, с каждой стороны которых сидело по золотому льву. На престоле сидел король, с впавшими щеками и помутневшим взглядом, руки его слегка тряслись и голова странно подергивалась. Видно было, что он не вылечился до конца, Джин даже не узнал изначально в этом иссохшем старике своего любимого дядюшку, которого матушка чуть ли не боготворила. Слева и справа от Его Величества стояла толпа советников в ярких одеждах, словно павлины, что хвастались своими хвостами друг перед другом. На второй ступени стоял Мин Юнги, словно серая тень самого себя, понурив голову и сложив руки впереди, будто молящийся священник стоял перед Иисусом Христом, вымаливая прощения за всех грешных. Сэр Хосок стоял на ступень пониже, тоже обратив взгляд к полу, но не выглядя при этом сломанным деревцем, а больше напоминая льва, который только и ждал приказа напасть. Как один из этих золотых статуй, его рыжая грива переливалась в свете золотых лучей, создавая за Юнги светящийся образ ангела, что принёс благую весть. За их спинами стояли другие советники и королевская стража, мелькавшая золотыми плащами. Все они были словно скульптуры античных мастеров и нет, схожесть их была лишь в том, что по цвету лиц они не отличались от мрамора. Лишь одна фигура стояла поодаль всех, наблюдая за королем и не желая опускать холодного и презрительного взгляда. Сердце Джина сделало небольшой кульбит, что дыхание перехватило и захотелось выбежать из этого зала. — Лекарь Пак Чимин и Ваш племянник сир Ким Сокджин прибыли, Ваше Величество, — рыцарь откланялся, когда господа дошли до самых ступеней. Намджун и Хосок повернули головы в их сторону, Юнги остался стоять так, как и прежде, только отошёл к краю ступеней. Его Величество нехотя развернулся, прекращая шептаться с советниками и обращая свой взор на пришедших. — О, Сокджин, ты приехал, — король натянуто улыбнулся, словно не помня своего родственника, — Как матушка поживает? — Спасибо, хорошо, — Джин откланялся, Чимин тоже, но остался стоять за спиной и, по видимому, сверлил короля изучающим взглядом, — Я рад видеть Вас в добром здравии, сир. — Я тоже, — его голос напоминал шуршание гнилостных листьев, — Как мне известно, в моём королевстве ты пребывал уже четыре солнечных дня, почему не проведал меня? — Меня осведомили, что Ваше состояние не было стабильным и попросили пока отложить нашу встречу, — герцог напрягся и дёрнулся, когда колючий взгляд перепрыгнул с мужчины на стоявшего Юнги. — Ты приказал ему не ходить ко мне? — король поменял руку, которой облокачивался на трон, второй барабаня пальцами по дереву. — Да, сир, — Мин почти прошептал это, но эхо зала разнесло по всему помещению. — Говори со мной с поднятой головой, Юнги! — крик короля заставил вздрогнуть всех присутствующих, кроме одинокой фигуры, за которой Джин неосознанно следил боковым зрением. Юнги поднял голову, стеклянными глазами вглядываясь в мужчину на престоле. Сзади него, сверкая бусинками грешных глаз, клокотали советники, — Какое право ты имел отдавать приказ моему племяннику? — Простите, сир, не имел права. — Ты больше не смеешь распоряжаться королевством, Юнги, — его голос звучал, словно удары кувалды об наковальню. Джин видел, как на этих словах замер Мин и как напрягся за его спиной рыцарь, как дрогнули его руки в желании поддержать, — И ты не имеешь ни малейшего понятия, как ведуться дела. Войне быть. Этот подлец Хёнсе Сынгу ответит за то, что сделал с моей семьёй. — Мы не поведём наши войска на верную гибель, — буквально весь зал обернулся на Намджуна, что до этого стоял в одиночестве. Сокджин видел, как заходили желваки у Его Величества и с какой ненавистью тот смотрел на рыцаря. Джину резко захотелось, чтобы Намджун заткнулся. — Не ты решаешь, куда пойдут мои войска, — король аж приподнялся на руках. — Без меня они не пойдут в бой. Там не наша земля, мы не имеем право ей распоряжаться. Нам дали её в трудные времена, эта земля спасла нас, мы должны быть благодарны за это. Король Хёнсе не трогал Вашу семью, её убили здесь, в королевстве. Вам эта информация известна, — Джун не сводил взгляда с бушевавшего старика. — Он это сделал, чтобы нарушить тот мир, который мы с ним наладили! Он хочет выставить меня агрессором, хочет забрать нашу территорию! — Судя по документам, именно Вы и являетесь агрессором, сир, — глаза короля, казалось, могли выпрыгнуть из орбит и прокатиться по всему залу. — Да как ты смеешь обвинять меня в чём-то, щенок дворовой псины! — сир вспылил, вставая на ноги. Советники сзади отшатнулись, прячась за спинами друг друга, — Я был мил с тобой, когда ты пришёл ко двору! Без денег, без вещей, без титула! Как смеешь ты тявкать на меня из этой грязи! — Простите, сир, я излагаю факты, чтобы не допустить войны, которая погубит всё наше королевство, — рыцарь, казалось, сквозь зубы прорычал последние слова, теряя обладание. — У нас не хватит провизии, у нас не хватит обученных людей… — По бумагам у нас всего хватит на годы войны! — король махнул рукой, приказывая прикусить язык. Намджун смотрел исподлобья, сжимая ладони в кулаки. Спина оставалась ровной и напряжённой, словно он проглотил чугунный штык, — Так, мне надоел этот цирк. Стража! — королевские рыцари обогнули Джина и Чимина, вставая перед их лицами, — Выпороть его публично и на позорный столб до следующего утра.       Джин не мог видеть лиц всех, он смотрел только на Джуна, что застыл и лицо его сменяло все те тяжёлые эмоции, от которых хотелось спрятаться. Страх, ужас, злость и… смирение? Рыцарь не сопротивлялся, когда его нехотя толкнули за плечо стражники, склоняя перед ним головы, словно извиняясь. Взгляды герцога и сэра встретились всего на несколько секунд, когда его вели к выходу, но Сокджин уже решил, что не может допустить этого. — Ваше Величество! Прошу, не наказывайте его так строго, он не сделал ничего такого, за что его нужно так наказывать! — Джин мог встать на колени, если бы это потребовалось. Голос его дрожал, как туго натянутая струна, готовая разорваться, если бы её сильнее поддели пальцем. Казалось, что в уголках глаз собралась предательская слеза, но это меньшее, на что сейчас хотелось обращать внимание. — О, племянник, у тебя появился фаворит, за которого ты просишь? — сир Убин противно усмехнулся, отчего у герцога пробежали мурашки по спине, — Ты хочешь составить ему компанию? Я могу это устроить. — Простите его, сир, Ким Сокджин не подумал, что сказал, — Юнги подал голос, опускаясь на колени и не сводя затуманенного горем взгляда. Сокджин хотел и тут возразить, но ладонь Чимина, про которого мужчина совсем забыл, сильно сжала его плечо и заставила заткнуться. — Какие Вы все жалкие. Стража, посадите Мин Юнги под домашний арест. Чтобы никто в его покои не заходил и не выходил, поняли меня? — рыцари кивнули, помогая дезориентированному Мину подняться с пола и, хватая его под руки, увести из зала. Сэр Хосок места себе не находил, продолжая стоять и чуть ли не волком выть. Его почти всегда счастливое лицо сейчас напоминало серую холстину художника, что ещё не нанёс на неё яркие живые краски. Джин заметил, что когда Юнги спускали с лестницы, Чон успел коснуться белой ладони своей, но этот жест был настолько наполнен одновременно горестью и поддержкой, что у герцога сжалось сердце. — Ким Намджуна накажут через два часа, все вы должны присутствовать. А теперь покиньте зал.       Джин на ватных ногах покидает зал, встречаясь с белым от ужаса лицом Чимина и Хосока. Они молча смотрят друг на друга и лекаря первого прорывает на горькие слёзы, он вжимается в грудь рыцаря и тихо воет в его плечо. Он машинально обнимает его, сам рассматривая стену чуть выше головы Джина. Герцог сползает по этой стене на пол, понимая, что слёзы контролировать он больше не может. Они жгучими дорожками пробегаются по щекам, скапливаясь на подбородке и срываясь вниз, словно чистые бриллианты. Рядом с ним опускается лекарь и рыцарь, Чимин хватает дрожащие руки Сокджина в свои израненные ладони и гладит, пытается привести в чувства. Хотя, кажется, что больше всего помощь нужна сейчас как раз Чимину. — Сокджин, хей, мы что-нибудь придумаем, — сэр Хосок кладёт свою руку на широкое плечо герцога, озвучивая слова, которые должен был сказать Пак, — Мы придумаем, как вернуть всё на место. — Почему он так жесток с Намджуном? Что он ему сделал? — мужчина всхлипнул, злясь на свои слабые слёзы. — Потому что он говорит правду, — Чимин придвинулся ближе, облокачиваясь об плечо Джина с другой стороны от Чона, — Мы не выдержим этой войны, мы проиграем. — Если мы не допустим её, то никто не проиграет, — Хосок утёр слезы, становясь серьезным, — Пока мы тут сидим, никто никому не поможет. Чимин, беги за Чонгуком, я пойду найду Тэхена. Ким Сокджин, Вы должны отправить весточку к себе домой, кратко изложив то, что происходит с королем. Отправьте её до того, как мы к Вам придём. Через полчаса, Вам хватит времени? — Да, — герцог встаёт с пола, за ним следуют остальные. Чимин с Хосоком уходят в одну сторону, Джин же идёт противоположным коридором, стараясь вспомнить, в какой стороне находится голубятня. Мысли его клубились, словно отравляющий дым, хотелось перестать думать и вырисовывать себе самое страшное, что могло случиться с ними всеми. Господин понимал, что здесь что-то не так. Что дядюшка обратился в тирана, которого бояться все подчиненные. Рядом с ним собирался какой-то тлеющий и гниющий запах, словно он прогнил весь не только изнутри, но и снаружи. Может, он и был таким всю жизнь, но только семья останавливала его от таких ужасных действий. Разве настолько сильно можно лишиться рассудка?       Прислуга в голубятне выглядит растерянной, когда к ним практически врывается господин с покрасневшими глазами, требуя немедленно голубя, которого он привёз из королевства Соёнра. Они судорожно рыскали по клеткам, пытаясь как можно быстрее найти нужную птицу, но в итоге вышло всё дольше. Вольно летавшие птицы, когда дверь резко открылась из-за вошедшего незнакомого человека, начали летать у потолка голубятни и то и дело норовили врезаться в людей. Один слуга даже случайно перевернул стойку с зерном, настолько его нервировало присутствие разозлённого Джина. Когда герцог с горем пополам получил своего голубя, он направился в свои покои, по дороге раздумывая, что же он напишет матушке. Рассказать, всё как есть, без приукрас и долгого безболезненного объяснения, или всё-таки написать ещё одно письмо, где попросит сильно не волноваться? Нет, матушка сразу догадается, что с дядюшкой что-то не так, когда услышит, что тот не хочет идти на уступки и хочет разразить войну зимой. Значит напишет так, как есть, что Джину действительно страшно, что он не хочет допускать невинные смерти, не хочет быть тем человеком, который даже не попытался хоть что-то сделать.

***

      Сокджин отпускает птицу в окно, когда к нему без стука заваливаются сначала Чимин с Тэхёном, а следом Хосок и Чонгук. Герцог от неожиданности даже вздрогнул и чуть не перевалился через оконный проём, но всё же удержал равновесие. — Здравствуйте, — Тэхён и Чонгук одновременно проговорили приветствие, только оруженосец остался стоять на месте и лишь поклонился, а слуга с еле заметными покрасневшими глазами бросился в объятья Джина, приподнимая того над полом. Сказать, что Ким был удивлен вольности слуги, значит не сказать ничего, но обратив внимание на одобряющие лица парней в стороне, герцог ласково погладил по голове Чонгука и попросил поставить его на пол. — Вы отправили весточку, Ким Сокджин? — Хосок присел на высокий стул, что стоял подле рабочего стола герцога. — Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», — Джин сел за свой стол, а слуга, за неимением больше сидячих мест, расположился на полу, скрещивая ноги на манер турецких султанов. Лекарь и оруженосец подтащили поближе длинный мягкий диван без спинки и расположились на нём. Пак вместе с ногами забрался на мебель, укладывая голову на плечо Тэхёну и руками цепляясь за предплечье оруженосца. Тот лишь откинулся на руки за спиной, стараясь выглядеть расслабленным, но Джин заметил нотку нервозности во взгляде. Это из-за ситуации или из-за Чимина? — А я тоже могу к Вам на «ты»? — Чонгук с пола подал голос, выглядя, как личная собачонка герцога. — Нет, именно ты не можешь, — Джин улыбнулся, замечая удивлённый взгляд слуги, — Я отправил сообщение перед тем, как вы вошли. Думаю, матушка примет меры не раньше недели. — Это лучшее, что мы сейчас имеем, — Чон закрыл глаза рукой, нервно ероша волосы, — Господи, что это сегодня было вообще? — Кто допустил вообще Его Высочество до престола? — Тэхён почти в точности повторил слова лекаря, произнесённые в саду Джину, — Разве не Чимин должен был провести осмотр? — Как я понял, Юнги чуть ли не за шкварник с утра притащили к сиру, я не знаю, что ему говорили и что с ним делали, но он вышел из покоев Его Величества бледнее своей рубашки. Вокруг короля носятся его личные собачонки, у меня складывается неприятное ощущение, — Хосок бросил серьёзный взгляд в сторону Сокджина. — Думаешь, заговор? — герцог сложил руки в замок, пытаясь привести мысли в порядок. — Я видел документы, про которые упоминал Его Величество. Мы с Мин Юнги составляли общее количество продовольствия, которое крестьяне собрали за этот сезон. Припасов хватит буквально впритык, учитывая, что не предвидится никаких походов. О какой войне идёт речь, о каком изобилии припасов? — лекарь со своего места выглядел настолько недовольным, что поднял голову с чужого плеча и сжал губы. Тэхён рядом нежно погладил его бедро, пытаясь успокоить. — Какова вероятность, что документы могли изменить? — все резко перевели взгляд на сидевшего Чонгука, что до этого только теребил край своих старых штанов. Джин ещё раз отметил, какой же слуга Намджуна смышленый малый. — Достаточно велика. Советники недолюбливали Юнги, потому что он часто исправлял их документы, в которых они допускали просто нелепые ошибки, — Чимин оживился, толкая плечом оружёносца и привлекая его внимание, — Помнишь ты мне говорил, что видел советников, что выходили из кухни с какими-то склянками? — Да, это было незадолго до смерти семьи Его Величества, — оруженосец слегка приоткрыл рот, о чём-то задумавшись. — Сегодня за нами с Чимином следили в саду. Мне кажется это странным, — герцог облокотился об руку, встретившись взглядом с замолчавшим Хосоком. Тот ссутулился, вся его поза выражала глубокую степень задумчивости. — У тебя есть какие-то мысли, Хосок? — Из-за слов Тэхёна я кое-что вспомнил, — Чон зажмурил болевшие глаза, надавливая пальцами на переносицу, — Несколько советников ездило за какими-то травами в соседнее королевство в сопровождении личной охраны несколько недель назад. Они не могли докладывать о своей поездке никому, но так как я их командир, они мне отчитались. Я спустил всё на простую поездку, о которой не должен был знать Юнги, но, видимо, сейчас я допустил огромную ошибку, из-за которой Юнги может вечность просидеть в своих покоях, а Намджуна убить. — Что? — Чонгук со своего места подскочил, словно ошпаренный, — Сэра Намджуна собираются убить? — Тише, Гукки, его выпорят и оставят на позорном столбе, — Чимин тоже поднялся, подходя к замеревшему слуге и обнимая. Тэхён со своего места выглядел неуютно, даже в такой ситуации будто ревнуя лекаря к слуге. Сокджин усмехнулся в кулак, поражаясь химии, что творилась между парнями. — Опять? — слуга опустил голову, даже не отвечая на объятья лекаря, — Когда это будет? — Уже через час, — рыцарь побледнел, вставая со своего места, — Никто не должен знать, что мы с вами здесь собирались. Иначе нас казнят за измену, — герцог остановил Чона в дверях, хватая того за руку и не давая сделать шага за неё. Хосок удивленно перевёл взгляд на чужую руку, нехотя поднимая глаза на взволнованного Джина. — Хей, с Юнги всё будет хорошо, — он понизил голос, чтобы только Хосок мог слышать, — Мы что-нибудь придумаем. — Мы все волнуемся за Юнги. — Но ты по-особенному волнуешься. Не переживай, всё нормально, — Джин ободряюще улыбнулся, похлопывая по чужой спине. — Спасибо, — рыцарь постарался улыбнуться, но вышло не очень. Напряжение отпустило, но грустные мысли всё ещё роились в недрах головы, мешая почувствовать чужую поддержку в полной силе.       Чон покинул покои, направляясь в сторону сада, в котором он планировал привести мысли в порядок и немного отдохнуть. Сокджин развернулся и вернулся за свой стол, наблюдая за поникшим слугой, что занял стул ушедшего рыцаря, и за шутливой потасовкой на диване, которую устроили Тэхён и Чимин. Неясно было, что могло поменяться за такое короткое отсутствие герцога, но эти двое словно пытались поддержать друг друга через несерьезность толчков и щипков. Казалось, что к этим дурачествам должен был присоединиться Чонгук, но тот копировал позу Хосока, устремив немигающий взгляд куда-то в угол комнаты. Сокджин подошёл ближе, запуская руку в растрепанные запутанные волосы и слегка поглаживая, надавливая на чувствительную кожу. Слуга оторвался от созерцания пола и обратил внимание на Джина, грустными глазами показывая высшую степень своей апатии. Его сердце сжалось от вида такого разбитого парнишки, почему-то захотелось утешить его и заставить рассмеяться, чтобы снова видеть детскую улыбку. — Ты из-за сэра Намджуна расстроился? — герцог прекрасно понимал слугу, самому хотелось сжаться в клубок и начать вести ведя, как молодая наивная девица. — Да, — Чонгук прикрыл глаза, наслаждаясь лаской, — За что они так с ним? Джун же хороший. — Ты сказал, что его опять будут наказывать? Такое уже случалось? — Слишком часто, господин, — парень начал теребить свои длинные мозолистые пальцы, стараясь скрыть тревогу, — Я могу нас провести через охрану в темницу, пойдёте со мной? — Ты уже так делал? — Джин выглядел удивленным и пытался не показывать, что искренне хотел сейчас увидеть рыцаря. — Для сэра Намджуна там уже второй дом, даже охрана меня пропускает. Но с Вами не пустит, пойдём окольными путями, — Чонгук воодушевился, поднимаясь со своего места. Его глаза загорелись, будто он превратился в рыцаря, что идёт спасать попавшую в беду принцессу. Если бы ситуация была менее нервозной и тревожной, Сокджин бы посмеялся над таким поведением слуги. Оповестив сладкую парочку на диване, что им пора покинуть покои герцога, Ким в сопровождении слуги направились к винтовой лестнице в самом углу коридора. Её было незаметно с этого ракурса из-за выступающей стены, которая прикрывала замудрённый проход. Скорее всего замаскировывать подход к спуску не было в планах архитекторов, но смотрелось это как какой-то тайный ход у слуг. Чонгук уверенно шёл впереди, лёгко переставляя ноги и скользя рукой по выступающим каменным кирпичам. Чем ниже они спускались, тем тяжёлее и гуще становился воздух, стены на ощупь становились склизкими и влажными. Джин с отвращением отдёрнул руку, когда коснулся шершавой плесени, что кусками стала отваливаться от камня. Темнота постепенно окутывала их и через пролёт герцог не видел практически ничего, лишь редко улавливал перед собой двигающуюся макушку Гука, но вскоре и она пропала. Ким двигался на инстинктах, пытаясь по звуку шагов определить, насколько далеко находился от него слуга. Один раз он даже споткнулся, но вовремя смог восстановить равновесие и не свалиться с лестницы, ступеньки которой стали какими-то неровными и слишком крутыми. Когда казалось, что этот бесконечный спуск уже никогда не закончиться, мужчина почувствовал на своей груди чужую руку, призывающая остановиться и не шевелиться. Под ногами ощущалась влажная земля и холодный камень, воздух затхлый, неприятно оседающий на корне языка. Вдалеке слышались чьи-то приглушённые голоса и звон металла, что наводило на мысль о страже или рыцарях, что прогуливались здесь. Чужая рука аккуратно спустилась к запястью, обхватывая за длинный рукав, не касаясь голой кожи, как бы извиняясь за то, что приходиться прикасаться. Джин понимает всю серьёзность происходящего, поэтому не возражает и следует за парнишей, который повёл их вдоль противоположной стены, ощупывая второй рукой рельеф и что-то ища. Чужие голоса стали приближаться, смех и гогот расползались по коридорам, словно крысы по канализациям, и можно уже было различить, что говоривших явно больше трёх. Герцог занервничал, зачем-то вспоминая про крыс и что они сейчас как раз находились в том месте, где одна такая животина могла прокусить щиколотку и оторвать кусок плоти, будто это крестьянское масло. Он громко прерывисто вздохнул, привлекая внимание слуги и заставляя того поубавить пыл, поворачивая голову и пытаясь оценить состояние господина. Глаза уже попривыкли к темноте, хоть они и различали силуэт, лицо было скрыто дымкой сумрака и Чонгук отвернулся обратно, активнее начиная шарить рукой по шершавой стене. Вдруг рука нащупала выступ, за который слуга потянул слегка вниз и вправо. Послышался тихий щелчок, из-за чего небольшая квадратная часть стены отъехала в сторону и тёмный коридор озарило лёгкое тёплое свечение. Гук обернулся на удивлённое лицо Кима, довольно улыбнулся и юркнул в проём, опираясь на руки, чтобы не запачкать колени и пополз дальше, скрываясь из виду. Джину пришлось повторить трюк слуги, только из-за неопытности он чуть не стёсал свои широкие плечи об узкое пространство коридора. Ладони сразу же замёрзли из-за земляной жижи с листьями, покрывавшей пол, поэтому ими приходилось быстрее и активнее перебирать. Ползли они не долго, сам коридор был не длиннее десяти метров и представлял собой какое-то промежуточное звено между улицей и зданиями. Над головой у Джина была металлическая решётка, но освещение было не уличное, больше было похоже, что трещали и мерцали факелы. Чонгук аккуратно вылез из тайного хода, приоткрывая каменную заслонку и осматриваясь. Обычно по этим коридорам никто не ходил, но лишняя аккуратность не помешала, особенно когда с собой тащишь уважаемого господина. Когда Сокджин вылез из коридора, слуга прикрыл вход и они вместе юркнули в один из проходов, скрываясь за наваленными мешками и каким-то хламом. Их окружали пустые решётки с открытыми дверьми, редкие факелы плохо освещали эту часть тюрьмы и она выглядела несколько заброшенной. Паутина свисала старыми лохмотьями со стен и решёток, старый преющий хлам гнил в различных частях коридора, из-за чего хотелось прикрыть нос рукой и не открывать его до самого конца. Слуга махнул господину, выходя из укрытия и аккуратно ступая вдоль камер, к чему-то прислушиваясь. Ким доверял парнише, поэтому немного отвлекся, разглядывая получше камеры и обращая внимание на копошащихся жуков и крыс, что обгладывали какие-то старые останки. Не похоже было на человека, слишком маленькое, но Джина пробрало холодом с макушки до самых пят, поэтому он прибавил хода и чуть не врезался в Чонгука. Тот остановился на развилке, прислушиваясь и совсем не обращая внимания на бледное обеспокоенное лицо герцога, что стоял за плечом и нервно мялся. Что-то услышав, слуга двинулся в левое крыло более активно, словно бык бежал за яркой капоте* своего ненавистного матадора. Через какое-то время до Кима начал доходить тихий монотонный голос, что исходил из какой-то камеры. Он звучал тихо и одиноко, интонации почти не менялись, словно боялись потревожить спокойствие тяжёлого воздуха. — Намджун? — слова Чонгука прозвучали в тиши коридоров как оглушительный удар молота о металл. Джину сначала показалось, что его оглушило буквально на долю секунды, хотя, возможно, это просто вонючий воздух так действовал на его светлый разум. — Гуки? — Намджун сидел на сене в правом углу камеры, прислонившись к холодной стене спиной и вытянув одну ногу перед собой, а вторую согнул в колене и опирался на неё рукой. Другая рука была прикована цепью к всё той же стене чуть выше его головы, поэтому её приходилось держать на весу. На нём не было доспехов и ботинок, лишь лёгкая грязная рубашка и коричневые штаны, худые изящные ступни были запачканы землей и сеном. Как он тут не замёрз? — Я пришёл не один, со мной сир Сокджин, — слуга присел у решёток на корточки, Джин остался стоять, — Ты же не против? — Нет, Гуки, не против, — рыцарь говорил спокойно и ласково, переведя внимательный взгляд с парнишки на герцога, — Не самое лучшее место для встречи, но какое есть. Рад Вас видеть. — Как Вы себя чувствуете? — Лучше, если бы это не была тюрьма, — Джун шевельнул пристёгнутой рукой, пытаясь её размять. Было видно, что из-за такого положения некоторые пальцы уже не слушались хозяина и Джину почему-то захотелось самому их размять, помочь крови найти правильный путь. — Может ты попросишь прощения у Его Величества? Может он смилуется над тобой? — было заметно, что Чонгуку было больно видеть своего господина в таком виде, его лоб прислонился к решёткам и щенячьи глаза не сводились с Джуна. — Нет, мне не за что извиняться, — голос рыцаря похолодел, — Если он верит, что его бестолковые советники смогут вернуть его семью и улучшить королевство, то таких глупцов нельзя допускать до власти, — Ким почувствовал, как узкие глаза зацепились за какую-то эмоцию на его лице, — Вам есть, что мне сказать? — герцог помялся от пристального внимания, но постарался подробно рассказать Джуну то, о чём они все разговоривали в его покоях. О слежке, о странностях в дядюшке, об их подозрениях. Рыцарь слушал внимательно, не сводя глаз, весь подобрался на своём сене и даже перестал обращать внимания на свою руку, которая явно уже онемела. — У нас нет доказательств, но кажется, что советники что-то строят за спинами у всех, — заключил Джин в конце своего тихого рассказа, переводя взгляд зачем-то на Чонгука. Так было проще не сойти с ума от мыслей. — Я давно подозревал, спасибо, что подтвердили мои догадки. Гуки, перестань слюнявить решётку, меня не казнить собираются, — Намджун улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки и Киму нужно было приложить усилия, чтобы избавиться от желания к ним прикоснуться. Чонгук на полу приподнял голову, всё ещё выглядя расстроено, но тень улыбки коснулась его лица. — Да, конечно, просто мне больно смотреть, как тебя бьют… — он тяжело вздохнул. — Просто не смотри, ладно? Уйди к себе и не высовывайся до завтра. — Но как же я буду… — Никак. Просто сиди там, понял меня? — Джун немного повысил голос, чтобы слова быстрее дошли до расстроенного слуги, — Позови Тэхёна или Чимина, они тебе не откажут, если у них не будет дел. — Если у них будут дела, я приду к тебе, обещаю, — Сокджин опустился рядом с парнишей, проводя рукой по его макушке. Он впервые перевёл взгляд на мужчину, выглядя таким счастливым от его слов, что улыбка буквально могла ослеплять. Рыцарь при этом ещё сильнее улыбнулся, взгляд его тёплым мёдом растекался где-то под ребрами герцога. Казалось, что время между ними заискрилось, наполняясь приятными эмоциями и какой-то душевной свежестью, и остановилось в тот момент, когда откуда-то сверху раздался оглушительный звон массивных колоколов. Все трое вздрогнули, поднимаясь со своих мест и оглядываясь друг на друга. — Идите, за мной скоро придут, вас не должны видеть здесь со мной, — Намджун казался непоколебимой серой статуей, что возвышалась над всем этим беспорядком и вселяла мнимое спокойствие, которое нужно было тем, кто стоял по ту сторону чугунных прутьев. Джин с Чонгуком быстрее заспешили к выходу, когда услышали чужие голоса, звон тяжёлых сабатонов* об неотёсанные замшелые ступени и еле заметные тёплые зайчики по стенам от ручных факелов. Ким напоследок обернулся, встречаясь с серьёзным взглядом война, готового идти вперед хоть под огонь, хоть под град стрел, хоть под топор палача. Герцогу хотелось вывернуться из хватки слуги, собственными руками сорвать решётчатую дверь с петель и увести из этого гнилого места невиновного рыцаря, но он только обречённо смотрел на удаляющуюся камеру и его сердце сжималось в тиски.