Mein Herz Brennt

«Клуб Слизней». До чего же склизкое название! Дино узнал о традиционном сборе студентов на званом ужине сегодняшним утром, когда решил проведать отца в его кабинете. Слизнорт сидел напротив Фенцио, разделяемый преподавательским столом, и что-то увлеченно ему рассказывал о новом способе варки корня мандрагоры, помогающем снять стреляющие боли в спине. Отец внимательно слушал его, пока зачарованное перо приплясывало на чистом клочке пергамента, записывая за преподавателем Зельеварения. — И запомни, Фенцио, главное — это убавить огонь за пятнадцать минут до готовности, а потом, уже за пять минут, опять поддать огоньку. Остудишь раствор и холодным компрессом на спину. Боль как рукой снимет, — Фенцио внимательно слушал и кивал, хмуря полуседые брови. Его взгляд привлекла отворившаяся дверь. Слизнорт, заметив, что собеседник не смотрит на него, тоже обернулся. — Дино! Мальчик мой, здравствуй. — Доброе утро, профессор Слизнорт. — Ты что-то хотел? — спросил отец. — Просто повидаться. Чаю попить, например. — Какое похвальное стремление сына проводить побольше времени со своим родителем, — Слизнорт растянул рот в широкой улыбке. — Кстати, юноша, я хотел Вам сказать, что сегодня в семь часов вечера состоится первое собрание «Клуба Слизней» в этом учебном году, и я очень надеюсь, что Вы туда явитесь. Можете даже пригласить с собой мисс Уокер. — Мисс Уокер? — протянул Фенцио, скептично окидывая взглядом коллегу. — Я почту за честь Ваше приглашение, сэр, — Дино легко кивнул, поддергивая уголок рта в доброжелательной улыбке и игнорируя тон отца. Не то чтобы он горел желанием туда идти, ведь он, наверняка, в очередной раз встретится с Люцифером. А тот все еще вызывал желание лихо заехать кулаком в наглый нос с маленькой горбинкой. И тащить туда Вики… Нет, Дино, определенно, не хотел туда идти. Но его воспитание не позволяло отказать другу отца в маленькой просьбе, тем более, когда сам родитель присутствовал при разговоре и не сводил с него пристальный изучающий взор. — Ах, как замечательно, — Слизнорт прихлопнул в ладони. На его глаза попались часы, показывающие без четверти десять утра. — Мерлинова борода! Совсем засиделся с тобой, дружище, за беседами. У меня же урок с второкурсниками через десять минут. Он поспешно встал со стула, кивнув Фенцио, и бодрой пружинящей походкой направился к выходу. Как только дверь за ним закрылась, отец сложил руки в замок, опирая на них подбородок, и повторил: — Мисс Уокер. — Не начинай, пожалуйста. — Ну, что не начинай? Эта девица плохо на тебя влияет. — Отец, ты говоришь мне это уже почти год! — неожиданно громко воскликнул Дино, уже порядком уставший от многочисленных лекций, преисполненных родительским бурчанием. — И ты уже целый год не можешь это уяснить, — парировал Фенцио, махнув в сторону сына указательным пальцем. — Пойми ты уже, я же тебе добра желаю. Если у тебя голова будет забита всякой юношеско-романтической дурью, то хорошего результата Ж.А.Б.А тебе не видать как своих ушей. — Опять двадцать пять, — взмолился Дино, поднимая глаза к потолку. — Я работаю на износ все время, сколько можно мне капать на мозги? Дино осекся, сам удивляясь своей дерзости. Отец строго на него посмотрел, сжав челюсть так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Следи за языком. — Извини, — стушевался Дино, потупив взгляд куда-то себе под ноги. Фенцио с минуту смотрел на него тяжелым взглядом, а потом глубоко вздохнул, стараясь звучать понятливее и мягче: — Дино, от результатов экзаменов зависит, станешь ли ты аврором или нет. В Министерство дураков не берут. — Я понимаю, — вздохнул Дино, слыша этот тезис уже, наверное, в сотый раз за последние годы. — А также от результатов зависит, попадешь ли ты в Орден… — Что? — юноша вмиг вздернул голову, уставившись удивленным взглядом на родителя. — Дамблдор хочет… — … набрать сторонников, Дино, — закончил отец, кивнув головой. — И у тебя есть все шансы туда попасть. Он сам мне сказал. — Это потрясающие новости! — известие огорошило приятным сюрпризом. Сам Великий Дамблдор хочет, чтобы Дино был на его стороне и сражался с Пожирателями. Немыслимо! От этой мысли за спиной Дино будто распахнулись крылья, а голова слегка закружилась от пресыщения радостью. — Это пока не новости. Как закончишь Хогвартс с отличием, тогда и поговорим.

***

— Старик Слизнорт, видать, совсем из ума выжил. Люцифер злился. Ох, не так, он был просто в ярости. «Клуб Слизней», хоть и назывался по-дурацки, был оплотом перспективных чистокровных волшебников, элитарным клубом для избранных, среди студентов Хогвартс. Каково же было его удивление, когда на званом ужине появилась эта грязнокровка Уокер, идя под руку с заносчивым когтевранцем. У Люцифера чуть бокал не треснул. Вечно она лезла туда, куда ее не просят. Вечно совала свой длинный-длинный нос туда, где ей не рады. Вечно присваивала то, что Люцифер считал неотъемлемой частью своей жизни. Люцифер поморщился как от приступа мигрени, увидев, как Слизнорт вел с ней и Дино беседу. — Не пялься ты так, Люц. Сдались они тебе тысячу лет. Ости пригубила край маленького кубка тыквенного сока, над которым неосторожным жестом дрогнула рука девушки с флягой огневиски. Люцифер едва ли слышал ее голос, все продолжая прожигать взглядом слащавую парочку. Вики смеялась заливисто, смотря на Слизнорта во все глаза, при этом ее ладони крепко-крепко сжимали руку Дино, что стоял подле нее. Отойди от нее. Господи, просто перестань трогать ее грязные руки. Сделай. Гребанный. Шаг. В сторону. Но Дино его не слышал. Да и зачем ему это? Он его никогда не послушает, не поймет. Люцифер сам не понимал, откуда в его груди пожаром жглось отвращение конкретно к этой парочке, ведь в Хогвартсе обитало множество других осквернителей рода, крутящих интрижки с чистокровными волшебниками и волшебницами, но ему на остальных было решительно плевать. Только когтевранец покоя не давал. Злил. Бесил до того сильно, что хотелось оцарапать глотку ором о том, что он не прав. О том, что не должен так делать. Но слизеринец душил в себе это желание, пряча его глубоко-глубоко в сознании, и, ни под каким предлогом, даже будучи накаченным огневиски под завязку, не признаваясь себе, что это обычная, гнилая и тщедушная ревность пускала свои иглы в подкорку его мозгов. Отравляла мысли и окрашивала все вокруг в ярко-алое марево, будто колючей проволокой впиваясь под грудину и зудя-зудя-зудя нестерпимой душащей болью. Нет. Он никогда себе в этом не признается. — А потом он мне говорит: «Друг мой, это все равно, что пытаться скрестить единорога с кентавром. Можно, конечно, но зачем?», представляете? Речь Слизнорта искренне развеселила Вики, и она, поморщив носик, звонко расхохоталась как маленький колокольчик. Дино чуть сильнее прижал ее хрупкую талию к себе, не сдерживаясь в улыбке. От этого смеха хотелось запустить в них кубком и заткнуть уши пальцами. Люциферу срочно потребовалось отвлечься хотя бы на что-нибудь. Что угодно. Чей-то смехотворный наряд. Светская болтовня с Ости. Погода за окном. Музыка… Музыка! Он напряг слух, вслушиваясь в то, что играло в помещении. Из десятка заколдованных патефонов струилась старая мелодия. Что-то очень знакомое. Очень-очень старое, будто из детства. Воспоминания закружились блеклым калейдоскопом под прикрытыми веками и с каждой секундой, с каждым тактом медленной романтичной мелодии, становились ярче. Жирнее. Отчетливее. Когда мужской приятный голос завыл первое слово, мысли в голове вонзились ассоциативными образами. Эта песня. Зима. Святочный Бал. Второй курс.Дино. Рождество…

***

Рождество! Люцифер обожал этот праздник. А это Рождество было особенным. Не только для него, но и для всего Хогвартса, ведь в этом году школа радушно распахнула главные ворота для двух других: Дурмстранга и Шармбатона. Турнир Трех Волшебников, проводимый раз в пять лет, выпал на второй год обучения в Хогвартсе. За месяц до праздника школу принялись украшать в честь предстоящего Святочного Бала, о котором трещали из каждого угла все кому не лень. Любопытство слизеринца сыграло с ним злую шутку, распаляя интерес к предстоящему событию с каждым услышанным предположением, как именно будет проходить бал. И Люцифер страшно расстроился, когда узнал, что на него могут попасть только с четвертого курса. Но он был бы не самим собой, если бы не поступил по-своему, закрывая глаза и затыкая уши на правила, которые писались явно не для него. Он несся в сторону Башни Когтеврана, потому что хотел разделить этот сладкий момент нарушения правил вместе со своим другом. Люцифер знал, что как только объявят отбой у них, там, внизу, в Большом Зале начнется самое веселье. Времени оставалось совсем немного до торжественного открытия Святочного Бала, и это заставляло Люцифера быстрее перебирать ногами, не боясь быть застуканным кем-то в коридорах. А кто его мог застукать? Все преподаватели были около Большого Зала, и дежурный патруль на сегодняшний вечер не предусматривался. Перескакивая через ступеньку, он взбежал по винтовой лестнице и чуть не врезался в литую дубовую дверь. Он остановился в ступоре, ведь все остальные гостиные охраняли портреты, и он рассчитывал уже хоть как-то договариваться с ними, а не с дубовой деревяхой вместо прохода. На двери не было ни ручки, ни скважины для ключа — лишь бронзовая голова орла, сжимающего в клюве кольцо. Почесав в затылке, Люцифер подумал, что никто не умрет, если он постучит. Брякнув металлом по дереву, он едва заметно вздрогнул, когда со всех сторон и одновременно только в его голове раздался чей-то высокий, но спокойный голос: «Добрый вечер, молодой человек. Вы гостиной не ошиблись?» — Кто здесь? — Люцифер заметал взор вокруг себя, но никого рядом не было. «Я — это я. А ты?» — А я — это я, — буркнул Люцифер, мотнув головой. — Вы меня пустите? «Зачем?» — Я друга хочу увидеть. Пожалуйста, — и хоть слизеринец ненавидел с малых лет что-то выпрашивать, родители учили его быть вежливыми. По крайней мере, с тем, кого пока что не знал, или кто звучал авторитетно. В данном случае, совпали оба варианта. «Похвальное стремление. Что ж, ответишь на мой вопрос — пущу.» — Задавайте! — смело ответил Люцифер, напрягая слух. «Что общего у карандаша и ботинка?» — Чего? — мальчишка глупо моргнул глазами. «Твой ответ?» Спокойно спросил голос, игнорируя возглас Люцифера. Тот задумался на пару секунд, ругая абсурдность вопроса, но он учился уже полтора года в Хогвартсе, поэтому к подобному уже привык. Ответ осенил его: — И то и то может оставить след! «Светлая голова.»Люциферу показалось, что в голосе послышалась едва заметная усмешка. Дверь тихо скрипнула и отворилась, являя перед взором слизеринца гостиную другого факультета. — Люц? — удивленный голос Дино радовал, заставляя мальчишку влететь в помещение. Когтевранец сидел на подоконнике в гордом одиночестве и читал, подсвечивая страницы палочкой. Голубоватый отсвет на его лице делал его похожим на странную смесь фарфоровой куклы и призрака. Он уставился своими большущими глазами на довольного Люцифера, совершенно не понимая, как он мог сейчас стоять перед ним и так бессовестно заразительно улыбаться во все тридцать два зуба. — Ты серьезно собираешься портить зрение за чтением, когда внизу всё веселье? — Но нам же нельзя, — протянул Дино, откладывая учебник по истории магии рядом с собой. — Только с четвертого курса… — Да-да, знаю, — Люцифер поморщился, будто рассуждение окислили что-то в его голове. Он в два быстрых шага оказался рядом с Дино, схватив его за предплечье и бессовестно стаскивая с подоконника. — Пойдем! Дино сокрушенно вздохнул и возвел глаза к потолку, но все же подчинился. Он прекрасно знал, если Люциферу ударила в голову какая-то идея, то его уже ничто не могло переубедить не воплощать это в жизнь. Но это ему и нравилось в нем. Со слизеринцем точно не было скучно. И он пошел за ним, душа на задворках мысль, что Люцифер опять втягивает его в приключения. Оказавшись у ворот Большого Зала, они услышали приглушенные такты красивой мелодии. Люцифер раздосадовано поджал губы и чертыхнулся: — Пропустили начало. Он припал к узкой расщелине меж массивных дверей, пытаясь высмотреть, что же происходило в помещении. Бал был в самом разгаре. Множество учеников в парадных красивых мантиях кружились в вальсе под чарующую мелодию и не менее чарующий мужской голос. Юноши придерживали девушек за талию. Девушки смотрели на юношей с большими-большими глазищами. И улыбались они так лучезарно и счастливо, что Люцифер подумал, что освещать зал свечами было глупым решением. Грудной, тихий, почти мурлыкающий голос певца заливался в уши, растекаясь патокой в голове. От него тело само будто зачарованное начинало непроизвольно качаться из стороны в сторону, ловя медленные такты. — Дай посмотреть, — пробурчал Дино, не желая оставаться в стороне. Он втиснул себя меж дверью и Люцифером, пролезая под его рукой, и так заворожено и подвис, наблюдая за происходящим. — Красиво. — Да, — протянул Люцифер, внимательный взгляд вперился в какую-то танцующую парочку, и слизеринец расхохотался. — Ты только глянь на Долгопупса! Кажется, он сейчас сожрет лицо Алисы. Дино посмотрел на парочку, о которой говорил Люцифер, и прыснул в кулак. Долговязый Фрэнк, ссутулив спину колесом, крепко сжимал хрупкую талию тощей Алисы и тянулся к ней своим лицом с закрытыми глазами. А девушка смотрела на него, выпучив глаза и не зная, что делать с горе-танцором. — Какой ужас. — И не говори, — поддакнул Люцифер, снова принявшись искать забавные парочки. От вида некоторых учеников, что с особым рвением сжимали друг друга в подростковых страстных объятиях, его скривило. — Ну, кто так танцует? Бездари. — Танцуют, как танцуется. Чего бурчишь как дед какой-то? — фыркнул Дино, неожиданно почувствовав свободу от того, что Люцифер отступил на шаг. Он смерил слизеринца вопросительным взглядом. — Сам-то, небось, не умеешь. — Я? Вообще-то умею! — ответил Люцифер, горделиво вскинув подбородок. — Смотри. Он сделал несколько вальсовых оборотов, ловко подхватывая ритм и перебирая ногами в такт. Полы мантии тихо зашуршали, поступь легких ног едва слышалась. Получилось очень грациозно. Провальсировав маленькой дугой перед другом, он остановился и показал ему язык. — Съел? Дино удивленно хмыкнул, явно не ожидая, что слизеринец действительно умел танцевать. Движение его были плавные и изящные как у кота. И взгляд у него был кошачий. С хитрым горделивым огоньком и ленивым прищуром. — Ладно, съел, — буркнул Дино, закатывая глаза. — А теперь посмотри, как они танцуют! Смехота да и только. Люцифер, неотрывно смотря Дино в глаза, изобразил танцующих. Он стиснул себя за плечи, активно двигая ладонями вверх-вниз, широко расставил ноги и громко ими затопал, качая из стороны в сторону корпусом, своим видом напоминая толстого и неповоротливого пингвина. Когтевранец расхохотался, запрокинув голову назад. А слизеринец заразился его смехом в ответ. — Стой-стой! — Дино жестом попросил его успокоить свои телодвижения на секунду, пытаясь отдышаться. — Ты, конечно, прекрасно танцуешь и всё такое, но мне кажется, что танцевать как они веселее. И Дино тоже обхватил свои плечи руками и как Люцифер принялся качаться из стороны в сторону, ловя такт музыки. И смеясь… Смеясь…

***

Смех Уокер тупым ножиком по стеклу прошкрябал себе путь до разума Люцифера, выдергивая того из неги воспоминаний. — Неужели это Элвис? — спросила она с недюжинным удивлением. — Я думала, в мире магов не слушают магловскую музыку. — Магловскую музыку? — переспросил Слизнорт, едва ли веря своим ушам. — Милая моя, Элвис был самым настоящим волшебником! — Что вы такое говорите? — Да, — протянул профессор, призадумываясь. — К сожалению, он не сыскал славы среди волшебников, поэтому решил попытать удачу в магловском мире. И знаете, что я вам скажу? Поговаривают, что он спрыскивал микрофон амортенцией прежде чем записывать свои хиты. Он думал, что таким образом покорит больше сердец и оказался в этом чертовски прав. Профессор Слизнорт хрипло рассмеялся и качнул головой в такт музыке. Многие из приглашенных студентов уже танцевали в маленьком зале, где проходило собрание, тихо и неспешно качаясь из стороны в сторону. Вики склонила голову, внимательно их разглядывая, и неожиданно схватилась за ладонь Дино. — Профессор, Вы не сильно обидетесь на нас, если мы присоединимся к танцующим? — Никаких обид, мисс Уокер. Танцуйте, пока молодые. Вики взглянула Дино в глаза с просящей улыбкой и тихо потянула его руку на себя. Дино слегка опешил, ненароком задумываясь о чем-то своем, отвлеченном и далеком. Что-то на подкорке мозга ковырнуло сознание секундной ностальгией, но Дино даже не пытался дать развиться этому чувству. Он с удовольствием пошел за Вики, притягивая ее к себе и медленно кружа. Она счастливо улыбалась, уложив голову ему на плечо и прикрыв глаза в блаженной улыбке. Когтевранец аккуратно гладил ее по волосам. Сердце его предательски замерло, а тихий расслабленный смех от нелепых шуток возлюбленной застрял под горлом, когда в танце он повернулся лицом к одной из стен, которую подпирал Люцифер. Слизеринец неотрывно пялился прямо на него. Прямо глаза в глаза. Душу, черт побери, вытягивал своим змеино-кошачьим взглядом. По позвоночнику электрическим уколом отозвалась боль. А Люцифер тянул рот в странной, не то злой, не то грустной, судорожной улыбке. Руки его сами потянулись к собственным плечам, будто вовсе и не принадлежали ему. Люцифер обхватил свои плечи руками, смотря и проверяя реакцию когтевранца, и пару раз качнулся из стороны в сторону. Он с упоением отметил, как на лице Дино широко-широко распахнулись его и без того огромные глаза. Будто воспоминание ослепительной вспышкой затмило все вокруг перед собой. Вспомнил, сука? И я тоже вспомнил. Когтевранец поморщился и часто заморгал, стараясь прогнать его, но музыка слишком громко звучала для того, чтобы вновь похоронить глубоко-глубоко в памяти этот образ танцующего Люцифера. Он застыл на месте, врастая негнущимися ногами в пол. Вики удивленно вздернула макушку, не понимая, почему Дино остановился. Тот мотнул головой, пытаясь отогнать морок перед собой, что ядовитыми холодными когтями впился в мозг и никак не хотел отпустить. — Милая, я на минутку. Извини. Он отстранился от растерявшейся девушки и поспешил на выход, чувствуя острую необходимость спрятаться от этой музыки, затолкнув воспоминание обратно туда, откуда оно вылезло. И умыться. Умыться холодной водой, чтобы прийти в себя. Люцифер проводил его упивающимся взглядом. Странная, болезненная печаль давила что-то под грудиной и заныла тихим гулом. А на ее смену, как гром среди ясного неба, ворвалась новая, безумная идея. Она не достойна тебя. Ты не имеешь никакого права танцевать с ней так. Ты же смеялся вместе со мной над такими парочками. Смеялся и был счастлив. Сукин ты сын. Больная, неправильная мысль пустила яд по венам, вздымаясь токсичным дымом и обволакивая легкие. От нее хотелось откашляться как от гнойной заразы. Вики сиротливо окинула взглядом танцующих учеников, зябко ведя плечами. И на фоне счастливых парочек она казалась такой беззащитной. Такой беспомощной. Вики мотнула головой, распрямляя спину, и уверенным шагом двинулась в сторону столов с закусками, рядом с которыми стоял Люцифер. Тот оглянулся, проверяя, нет ли за ним чьего-то любопытного взгляда, сделал к ней плавный шаг. Медленный и уверенный. Словно хищник, застигнувший наивную мелкую добычу. Вики вздрогнула всем телом, когда почувствовала его рядом с собой, и схватилась за кубок с тыквенным соком, будто тот мог ее защитить. Люцифер запустил руку в глубокий карман, нащупывая древко волшебной палочки и незаметно вытаскивая ее. Вики даже не заметила его маневра. Лишь с силой вцепилась пальцами в кубок до побелевших костяшек на тонких пальцах. Нервно отпив тыквенного сока, она бросила неосторожный взгляд на Люцифера прямо в его глаза и почувствовала, как сознание медленно затуманивается. «Конфундус» Невербальные чары. Сложная штука, но если попрактиковаться, можно весьма преуспеть. Люцифер слегка взмахнул палочкой, стоя к Уокер на расстоянии меньшем, чем ладонь. Он закрыл полами мантии короткую вспышку. Заклинание одурманило голову девушки, заставляя ту разжать пальцы. Кубок ухнул в подставленную слизеринскую ладонь. Люцифер тихо поставил его на место, беря растерявшуюся Уокер под локоть и ведя ее к выходу. Взгляд ее был пустым, ноги еле волочились, но она как ведомая марионетка плелась за ним, тихо-тихо дыша, не в силах вымолвить хоть слово. Встретившись с вопросительным взглядом с Ости, Люцифер лишь хищно оскалился: — Юная мисс Уокер хлебнула нашего тыквенного сока. Ости хмыкнула, скривив губы, и отвернулась, притворяясь, что она ничего не видела. Лишь глаза ее на секунду блеснули недобрым зеленым огоньком. Люцифер вывел совсем ничего не понимающую Вики в общий коридор, туда, куда пару минут назад направился Дино. Слизеринец схватил девушку за плечи, слегка встряхивая ее, чувствуя, как отвращение скручивается в его горле тошнотворным комком. Грязная-грязная осквернительница рода. Слабая и чахлая. Словно младенец с жидкими мозгами. Недостойная. Он не должен быть с тобой, ведь ты… Никто. Сама мысль, что кто-то мог к ней прикасаться и не пачкаться, вызывало возмущение. А осознание того, что это делал Дино, вызывало в нем еще и злость. Ему хотелось плюнуть ей в лицо, как только она подняла пустые глаза прямо на него в слабой попытке избавиться от заклятия, но у нее ничего не получалось. Ты пожалеешь об этом, Люцифер. Ты очень сильно пожалеешь. Мысль, неожиданная, словно и не его вовсе, появилась в голове совсем неродным голосом. Дино. Он сказал ему это в собственной голове. Что это было? Глас совести? Люцифер был уверен, что у него ее не было. Люцифер поморщился, чувствуя тупую боль ненависти в висках, ревностно отмахиваясь от этого спокойного голоса внутри черепной коробки, и будто боясь, пока совесть не сказала бы что-то еще, притянул хрупкую фигуру девушки к себе, сам подпирая спиной стену. Навалил ее на себя, посмотрел внимательно в глаза, приподняв подбородок, и, услышав тихие и быстрые шаги, приближающиеся со стороны уборной, сказал: — Целуй меня. Люцифер подался вперед, сминая тонкие девичьи губы своим ртом. Вики не отстранилась, не дернулась, лишь послушно приоткрыла рот, едва ли отвечая на него. Но это ему и не было нужным. Важна сама картинка, как Вики касается губами его губ, стоя в пустом коридоре, будто прислонив Люцифера к стене от своего напора. Ему было противно чувствовать совсем вялые губы грязнокровки. От душащего ощущения того, что это неправильно, хотелось схаркивать с себя это гадостное послевкусие ее рта. — Вики, что за…? Дино, вышедший из-за поворота и увидевший свою возлюбленную в объятиях ненавистного слизеринца, так и застыл на месте, чувствуя, как земля медленно уходит у него из-под ног.