Mein Herz Brennt

Люцифер был истинным представителем своего факультета. Иначе как объяснить это странное неприятное ощущение, когда что-то пытается влезть в сознание подобно изворотливой змеюке, лавируя меж слабыми попытками сопротивления? Заклятие пронзило как клинок черепную коробку, впуская сущность слизеринца слишком глубоко в подкорку мозга. Он ворвался в душу, в саму его суть, порывисто, снося двери с петель с ужасающим грохотом и несменной ублюдской ухмылкой на лице. Голова когтевранца пульсировала тупой болью, он едва мог дышать. Его жалкая попытка окклюменции была раздавлена в пух и прах самодовольным засранцем, что с садистским наслаждением вдавливал его тело в холодную землю. Люцифера засасывало в его душу как в смертоносный водоворот. И хоть Дино пытался сопротивляться, злость слизеринца не оставляла когтевранцу ни шанса. Он чувствовал, как его собственное сознание отделилось от тела, проваливаясь в чужую голову как в кроличью нору. Всё глубже и глубже, пока ощущение собственного физического тела не оставило его, позволяя полностью раствориться в чужом. Не осталось ничего. Пустота и темнота, где не было ни звуков, ни движений. Лишь нечто странное и колющее его изнутри. По началу, Люцифер даже не понял, что за странный шум рябил внутри его эфемерного облика. Он попытался сделать пару шагов в полной темноте, ощущая усиление. Эмоции. Это были эмоции, что таились в сознании. В них и была душа человека. А к ним были привязаны и воспоминания, что принялись маячить слабыми светлыми огоньками. Зарябили вдалеке, едва Люцифер смог понять, какую именно эмоцию он ощущает. Все казалось таким нереальным, но ощутимым, что невольно захватывало дух. Слизеринец принялся рыскать по сознанию, перебирая эмоции одну за другой. Его цель была одна — найти то, чем Дино дорожил больше всего. То, что было зарыто и спрятано максимально глубоко. Что, выдернув из него, смогло бы его сломить и уничтожить, будто бы Люцифер достал его сердце. А всё для того, чтобы с особой жестокостью расправиться с тем, что было для него самым важным. И он рассчитывал, когда почувствовал на себе фантомное горячее прикосновение под грудиной и всплеск странной, совсем неестественной, легкой радости, что он смог отыскать в сознании Дино то, что делало его счастливым. И он надеялся, что там его встретят воспоминания о грязнокровке Уокер. Потому что Люцифер хотел посмеяться. Хотел сделать ему ещё больнее. Воспоминания дрожащей рябью мерцали ярче с каждым шагом. Золотистыми и белыми огоньками закружились перед Люцифером, взрываясь как маленький фейерверк и отображая в призрачной дымке чьи-то образы. Так и манили прикоснуться. Нашептывали обрывки фраз так сладко, что слух невольно напрягался в попытке разобрать слова. Люцифер протянул руку к одному из огоньков наугад, и тот податливо прильнул к его ладони, раскрываясь волшебным бутоном, очерчивая и выстраивая образы вокруг слизеринца, делая их четче. Реальнее. И то, что Люцифер увидел, заставило его застыть, ошалело уставившись на раскрывшуюся картину. Большой Зал. Зима. Дино сидит за столом, безучастно ковыряя ложкой тарелку с овсянкой. Когтевранцу одиннадцать. По крайней мере, Люциферу так кажется. Маленький Дино повел скучающий взгляд в сторону, останавливая огромные лазурные глазища прямо на нём. Брови удивленно поползли вверх, в глазах сверкнул теплый огонек. — Люц? И слизеринец на секунду поверил, что маленький Дино обращался к нему. И от этого чувства что-то предательски замерло в груди на слишком долгое мгновение, а потом ухнуло камнем вниз. Люцифер услышал краем уха быстрый топот ног, и сквозь него маленьким смерчем пронесся он сам, будучи таким же одиннадцатилетним мальцом. — С Рождеством! — воскликнул запыхавшийся Люцифер, сваливая на стол подарочную коробку. Тарелка с овсянкой жалобно звякнула под ней. — Я думал, что ты уехал ещё вчера, — рассмеялся Дино, не веря, что его друг взаправду сейчас стоит перед ним в канун праздника. — Я смог уговорить маму, чтобы они забрали меня на день позже. Не мог же я, в самом деле, не поздравить тебя, — Люцифер светился от распирающего предвкушения. — Ну, чего вылупился? Открывай, давай! Он нетерпеливо придвинул коробку к совсем растерявшемуся Дино, который только и мог радостно хлопать глазами, не зная, что и сказать. Слегка подрагивающей рукой он несмело дернул крышку. И каково же было его удивление, когда пара глаз уставилась на него в ответ. Вернее даже не глаз, а пара маленьких блестящих камней. Сапфиры сверкнули лазурью. Маленькая сова из белого гранита расправила искусно выщербленные крылья, блеснув серебрянкой на кончиках перьев, до того точно, аккуратно и тонко сделанных, что казались почти настоящими. Она раскрыла серебряный клювик в немом уханье и вспорхнула на палец когтевранца. — Как же это…? — протянул Дино, заворожено наблюдая за волшебной фигуркой. — Я, когда ещё на осенних каникулах в Косом Переулке был, увидел эту прелестницу. Сразу о тебе вспомнил, — Люцифер улыбнулся чуть виноватой улыбкой, будто ему было стыдно за свой сентиментальный порыв. Но увидев радостные и удивленные глаза Дино, незаметно выдохнул, расплываясь в горделивой улыбке. — Ты только глянь, как она летает! А скоро я и тебя летать научу. Только потеплеет на улице и научу. — Спасибо! Дино порывисто потянулся к слизеринцу, обхватывая руками его плечи в благодарном объятии. Совушка возмущенно насупилась и с легкостью вспорхнула с кисти руки, принявшись наворачивать круги вокруг нового хозяина, как самая настоящая птица. Отстранившись от Люцифера, когтевранец изменился в лице. — Стой. У меня тоже кое-что есть для тебя. Погоди секунду, — мальчишка залез в свою сумку с книгами, с которыми он расставался, разве что, только во время сна. Дино выудил из тряпичного отделения, потертого временем, несколько плотно стянутых свитков пергамента и, воровато оглянувшись по сторонам, протянул их в руки слизеринца. — Я хотел ещё вчера тебе их дать, но только найти тебя не смог, а вечером думал, что ты уже уехал, поэтому… Вот. — Что это? — спросил Люцифер, с любопытством открывая один из свитков наугад. Взгляд быстро пробежался по тексту, выведенному витиеватым мелким почерком, и карие глаза удивлëнно распахнулись. — Это же…? — Ответы на тесты по Защите от Темных Искусств, — Дино заговорщически улыбнулся, пожав плечом. — Я знаю, что папа пытается тебя валить по своему предмету. Но думаю, что с этими ответами у него просто не останется выбора, и он поставит тебе хорошую оценку. Люцифер довольно рассмеялся, прижимая свитки к себе. Фенцио действительно спрашивал его на каждом занятии по всей строгости, да и отношение к слизеринцу у него всегда было предвзятое. Оттого и оценки в табеле не особо радовали Люцифера. И тем более его родителей. Маленький Люцифер так и не узнает о том, что в тот же вечер Дино влетело от отца, когда тот заметил пропажу. Но когтевранец ему об этом никогда не расскажет. Воспоминание призрачно рассеялось, рябью тая прямо на глазах. Люцифер зачем-то протянул руку, в попытке ухватиться за растворяющийся образ, защемивший что-то болезненной ностальгией под ребрами. Но было уже поздно. На смену ему пришло другое. Хогсмид. Снова холод. Февральская стужа щипала щеки и нос, раскрашивая их румянцем. Дино тринадцать. Он стоял, прислонившись лбом к стеклянной витрине Магазина перьев Писарро, внимательно рассматривая золотое перо феникса, что прытко приплясывало на большом свитке, рисуя вид из окна лавки. Оно привлекло его по причине того, что до дня рождения отца осталась всего неделя, а он до сих пор не придумал, что ему подарить. И зачарованное перо отлично подходило на роль презента для родителя. Ценник, честно говоря, немного кусался. Целых три галеона и десять сиклей! Дино уже было полез в кошелёк, звеня немногочисленными монетами, как вдруг, неожиданно для когтевранца, в витрину врезался снежок. Парень чуть не выронил монеты с испугу. Он бросил грозный взгляд в ту сторону, откуда прилетел неожиданный снаряд. Люцифер тоже обернулся, но даже не удивился, когда увидел себя же тринадцатилетнего, с задорным прищуром лепящим новый снежок. — Ты меня напугал. — Тебе нужна была встряска, а то так и примерзнуть к витрине можно. Завис у неё на несколько минут. Мне стало скучно! Он крикнул последнее слово так громко, что Дино показалось, что его услышали на другом конце деревни, и зарядил в друга новым снежком. Когтевранец отскочил в сторону, уворачиваясь от снаряда, и тоже потянулся голыми руками к снегу, собираясь ответить обидчику. Завязалась шутливая перестрелка, разбавляемая выкриками «Мазила!» и искренним смехом. Взрослый Люцифер наблюдал за ней заворожено. А странное чувство, щемящее его изнутри, лишь сильнее давило на ребра, грозясь их сломать. Он не мог поверить в то, что он видел перед собой. Нет, конечно, он помнил этот момент. Помнил, как Дино потом купил это перо и подарил его отцу, но не мог поверить, что именно эти моменты были для когтевранца стыдливо спрятаны в самой глубине души. Ведь они были такими… Такими… Счастливыми? Это и было твоё счастье? Он и не знал, что и думать. Более того, он не понимал, как он должен к этому относиться. Ведь он хотел сломить противника, издеваясь над его слабостями, давя и уничтожая всё то, что было дорого когтевранцу. Но слизеринца никто не предупредил, что этим самым слабым местом, спрятанным глубоко-глубоко в душе, подальше от чужих глаз, подальше от самого сознания когтевранца, и был Люцифер. Он сам. В его душе. Счастливый. Как это возможно? Тем временем, юный Люцифер в пылу перестрелки снежками умудрился в два прыжка преодолеть расстояние между ними и запустить рыхлым снегом в лицо когтевранца. Тот замешкался, и слизеринец с боевым кличем повалил его на мягкий снег под заливистый крик Дино, переросший в смех. Он ухватился за лацканы теплого пальто слизеринца так цепко, что тот не устоял на ногах, неуклюже падая на него сверху. Воздух выбился из легких от приземления в снег, душа смех. Когда их лица оказались слишком близко друг к другу от неуклюжего падения, Дино замер на мгновения, забывая вдохнуть. Люцифер смеялся слишком заразительно и красиво. И Дино натурально не мог отвести от него взгляд, улыбаясь так наивно. Слегка приоткрыв рот. По огромным лазурным глазам, беззастенчиво уставившимся на его тринадцатилетнее воплощение, Люцифер понял, что Дино был заворожен. Возможно, тогда в радостном запале он не обратил на это внимание, но сейчас… Скользкое предчувствие пощекотало черепную коробку изнутри, отдаваясь импульсом дрожи по рукам. Сердце убыстренно заухало в груди, едва шальная мысль посетила его голову. Нет. Ты не мог просто… Этого не может быть! Воспоминание вновь замаячило, медленно угасая, будто издеваясь над слизеринцем. Новый огонёк зарябил перед его глазами, но если раньше они светились золотистым и белым, то этот отдавал странным серебристо-холодным отливом. Люцифер протянул к нему руку, окунаясь в новый образ. Спальня Когтеврана. Апрельская капель тихо шуршала за распахнутыми настежь окнами. Дино снова тринадцать. Он стоит перед зеркалом, смотря на себя внимательно, даже придирчиво. В нетерпении перемялся с ноги на ногу, вздохнул как-то неловко, будто он собрался сделать что-то, за что ему уже стыдно. Люцифер с непониманием оглядывался по сторонам, примечая, что поблизости его юного облика не было. Дино был совершенно один. — Так, — Дино чуть нервно растянул рот в кривой улыбке самому себе. — Расслабься. Просто подойти и поговорить. Всё нормально. Нормально! Просто подойди и скажи: «Привет». Это несложно. Он посмотрел себе в глаза, не находя в лазури и толики решимости, и сокрушенно вздохнул, умолкая на пару секунд. Собравшись с мыслями, он постарался придать себе уверенный вид. — Привет. Я заметил, что мы в последнее время как-то отдалились друг от друга, и я… — Дино запнулся и злобно нахмурил брови на собственное отражение, что даже в репетиции обращения не могло прозвучать не как мямля. Коротко вздохнув ещё раз, он начал сначала, звуча чуть увереннее. — Привет, Люц. Я знаю, что мы в последнее время не так хорошо общаемся, как прежде. И мне, правда, жаль это осознавать, ведь мы так хорошо дружили. И я бы очень хотел вернуть нашу дружбу. Не хочешь сходить вместе со мной на собрание «Клуба Слизней»? Кривая и неуверенная улыбка расползлась по его лицу. Он постоял с секунду, оценивая своё отражение. Дино казалось, что он выглядит жалко. И это его разозлило. Когтевранец тяжко вздохнул, закатив глаза, и пробормотал: — О, Мерлин, он так никогда не согласится. Какая же это глупость! Люцифер знал, что Дино так и не подойдёт к нему с этими словами. Не решится сказать хоть что-то похожее вслух, в попытке спасти разваливающуюся дружбу. Так и продолжит молчать, неосознанно сжирая сожалением себя изнутри. Воспоминание вновь принялось таять. Тихо, почти бесшумно, но Люциферу казалось, что в его ушах тарахтел невыносимый грохот. Или, может, это шум собственного сердца стучал в ушах, молотками раздаваясь в ошарашенной голове? Новый огонёк. Серый со слегка заметным розоватым свечением. Любопытство слизеринца до добра не доведёт. Его слегка страшило увидеть что-то ещё, но руки сами тянулись к огонькам, в надежде унять бушующие шальные мысли. Он хотел лишь убедиться в своих подозрениях. Ночь. Всё та же спальня. Дино пятнадцать. Он мечется на подушке, взбивая ее с остервенением. Его что-то гложило. Раздумья судорожно отпечатались на его лице. Он потёр ладонями уставшие не спящие глаза, медленно скользя ими к вискам. Зарылся пальцами в волосы, с силой сжимая. Хмурился, зажмурив глаза. Шептал что-то неразборчиво, почти неслышно. Люцифер прислушался, понимая, что его сердце стучало громче, чем звучал голос когтевранца. — Прочь из моей головы, — он повторял эту фразу как мантру, с каждым разом сильнее стискивая волосы на голове. — Пожалуйста. Уйди, прошу тебя. Уйди оттуда. Это неправильно. Тебе тут, черт возьми, не место. Не надо… Шепот слился во что-то ясное только ему одному. Люцифер отшатнулся от полога кровати когтевранца, когда увидел, как Дино нерешительно скользит рукой по худому животу, часто и тяжело дыша. Как он хмурится, кусая нижнюю губу, зарываясь рукой под ткань пижамных штанов. — Уйди… Сознание Люцифера резко ухнуло куда-то назад, вышвыривая из воспоминаний сторонней силой. Он вновь оказался в своем реальном теле посреди внутреннего дворика, сжимая горло когтевранца, что хрипел под ним не своим голосом. — ЧТО ЗДЕСЬ ПОИСХОДИТ?! Их оглушил чуть визгливый вскрик профессора Слизнорта, что вышел под руку с профессором Стебль на вечернюю прогулку, болтая о чем-то своем, преподавательском. Но увидев посреди двора странную картину, тут же молниеносно пустил расталкивающие заклятие в студентов, отшвыривая их друг от друга. Дино судорожно хватал ртом воздух, отплевываясь сочащейся с носа кровью. Отполз от слизеринца подальше, смотря с леденящим душу ужасом. Неверием. Растерянностью. Люцифер пытался отдышаться, но у него это плохо получалось. Сердце больно билось о ребра, а в голове была каша из эмоций и мыслей. Профессор Слизнорт причитал, не умолкая, но его слова складывались в бессмысленную череду звуков. Когтевранец прикоснулся дрожащей рукой к шее, и осознание того, что сейчас произошло, готово было вот-вот вырваться из груди воплем. Отчаянно громким воплем. Он чувствовал себя так, будто над ним надругались. — По двадцать штрафных очков за драку! С каждого! — сокрушался Слизнорт, метая разочарованный и растерянный взгляд от одного к другому. Но им было плевать. Дино поднялся на негнущихся ногах, не зная, куда себя деть. Профессор говорил ему что-то про отца, но тот не мог оторвать взгляда от слизеринца. А тот пристально и ошарашено смотрел на него в ответ. И никто не знал, что делать с этим дальше.

***

Разговор с отцом после посещения больничного крыла был жестким. Тот был настолько ослеплен злобой на выходку сына, что посмел запятнать свою безупречную репутацию, что даже не видел, что Дино не слушал его, слишком глубоко погруженный в собственные мысли. Тело ныло и ломило от фантомных ощущений. В голове было пусто. Люцифер, влезший туда без разрешения, оставил кровоточащую дыру, которую Дино не был в состоянии зарастить. Шок. Потрясение выбило его из реальности. И ему было глубоко наплевать на лекцию отца, на наказание, которым их обязуют отработать драку, на то, каким растерянным он кажется со стороны. Им с Люцифером назначили помогать профессору Вайтфланк, что руководила Дуэльным Клубом в их школе. По мнению преподавателей, через учение первокурсников этикету дуэли они усвоят сами абсурдность решения конфликта кулаками. Люцифер, услышавший это от Слизнорта, что был его деканом, в который раз убедился, что все в Хогвартсе сумасшедшие. Потому что ставить их дуэлянтами, даже в присутствии дюжины дюжин сопливых мелких свидетелей и одного взрослого преподавателя — заведомо отвратительная идея. Но Слизнорт, почему-то, так не считал. Точно. Старый маразматик совсем из ума выжил. Слизеринец шел по пустому в вечерний час коридору до аудитории, где проводили собрание Дуэльного Клуба с тяжелой головой. Шаги гулким эхом отскакивали от каменного пола, теряясь в лабиринтах коридоров. Из-за угла мелькнула чья-то тень. Люцифер устремил взор в сторону движения и замер. Дино тоже остановился на другом конце коридора, чувствуя, как ноги врастают в пол, а тело напряженно вытягивается по струнке. Взгляд его заметался, изламываясь то злобой, то испугом. Люцифер, почувствовавший его напряжение даже на расстоянии в несколько метров, искривил рот в натужной ухмылке. Его самодовольный вид толкнул чашу весов в принятии решений. Дино, разъяренный и растерянный, сделал несколько порывистых шагов по коридору, сам не понимая, почему он это делает. А Люцифер будто понимал и ждал его действий, самодовольно ухмыляясь. Осознание того, что он увидел в голове когтевранца, заставило его полностью поменять тактику доведения того до бешенства. Вот в чём уж точно слизеринец был мастером — так это в манипуляции окружающими. Он обожал играть на эмоциях людей, ведь те его потешали лучше всякого анекдота. Те приносили ему чертовски упоительное наслаждение. Злое наслаждение. Он сломит его. Обязательно сломит. Потому что в этом и был смысл. В этом была суть их вечного соперничества. И слизеринец с отвращением открестился от странного печально чувства, что испытал он сам, будучи в сознании Дино. Он просто забылся. Он просто дал себе слабость, а такого больше не повторится. Потому что Дино прятал глубоко внутри нечто более страшное, чем привязанность к грязнокровке Уокер. Когтевранец застыл в метре от Люцифера, занеся кулак для удара, но тот даже не шелохнулся. Лишь скользил змеиным взглядом, упиваясь смятением на бледном и злом лице. Кулак Дино содрогнулся, он обессилено опустил его, смотря на слизеринца с отвращением, и выдохнул хрипло и сдавленно: — Ненавижу тебя. — Да ну? — оскалился Люцифер. — А мне так не показалось. Дино вздрогнул от его слов, как от удара под дых. Он зло смерил его взглядом. Лазурные глаза сверкнули сталью во взгляде, становясь почти серыми, бесцветными. Когтевранец сдержал в себе порыв вновь ударить его. Глубоко вздохнул, горделиво вскинув подбородок, но Люцифер лишь усмехнулся попытке вернуть самообладание и издевательски приподнял бровь. — Ну же, ударь меня, чего застыл? Ты ведь этого хочешь. — Нет, — голос Дино был твëрд и ровен. Глаза спокойны, но холодны. Люцифер знал, что это всего лишь маска, ведь он смог залезть к нему в душу, и отпираться было уже бесполезно. — Ты не стоишь и толики тех проблем, которые мне принесёт срыв на тебя. Он развернулся на каблуках ботинок, собираясь медленно и гордо уйти. И плевать было на то, что им в одну сторону. Плевать, что они встретятся через пару минут нос к носу, показывая первокурсникам, как правильно сражаться в магической дуэли. Плевать. Он просто был не в силах на него смотреть. Не после того, как он нагло залез в его душу, разворошив всё то, что он хранил в себе, спрятав в самом дальнем и тëмном уголке, долгие годы. Да, Дино был влюблен. Когда-то. Но боялся признаваться в этом даже себе, ни то что Люциферу. И чувство это было пронизано совсем детской, невинной и наивной простотой. Он даже этого толком не осознавал. Но годы шли, отношения с Люцифером портились постепенно, пока не оборвались в один день. Дино грустил. Грустил долго, никому не рассказывая о своей печали. Ведь никого ближе Люцифера у него не было. Когда гормоны ударили в его растущий подростковый организм, а долгие размышления и самокопания заставили его усомниться в правильности трактовки своей печали, Дино с ужасом обнаружил, что был всё это время так глупо влюблен. И он постарался похоронить в себе это чувство, зарыть глубоко-глубоко и не вспоминать, не трогать, чтобы не болело. Чтобы не сжималось ничего внутри при виде слизеринца в очередной раз на занятиях. И он злился на себя от того, как предательски ухало сердце и болело что-то под грудиной. Злился до тех пор, пока не смог сам себя убедить в том, что это раздражение из-за Люцифера. В том, что Люцифер злил его. А если он злил его, значит, Дино не любил. Значит, не было никакого чувства. Никогда. Но слизеринец поступил подло. Он без спроса влез в его душу, вытащив то, что тот так старался прятать. Вытащил и швырнул ему в лицо с гаденькой ухмылкой. На, мол, сожри. Вспомни то, что так активно забывал. Вспомни и переживи это ещё раз. И он старался идти ровно, чтобы Люцифер не понял, как сильно ему удалось задеть его за живое. Тот крикнул ему в спину: — Не ври себе, — голос Люцифера зубилом обтачивал последние крохи самоконтроля. — Ты не будешь жалеть о моём убийстве, даже если тебя осудят на пожизненное в Азкабане! Дино лишь прибавил шагу, прогоняя в мыслях как мантру одну фразу. Не ведись на провокацию. Не ведись на провокацию. Не ведись… Люцифер выхватил палочку из кармана, моментально раззадоривая сладостную злость на Дино. Запал от чувства собственного превосходства над когтевранцем совсем опьянил его. — Карпе Ретрактум! Фиолетовый луч, искрящийся длинными вспышками как электрический хлыст, метко попал в спину, обхватывая тело Дино в путы. Его потащило к Люциферу, несмотря на то, что тот беспомощно пытался упереться ногами. Тело притянуло магнитом к слизеринцу, и тот с силой сдавил его плечи. Между ними катастрофически мало расстояния. И Дино стало страшно. По-настоящему. Люцифер хмыкнул, видя встревоженность на дне лазури глаз. — Знаешь, я буду к тебе благосклонен. Чисто из уважения к прошлому. Я дам тебе то, о чем ты, как оказалось, давно мечтал. Дино почувствовал, как под висками похолодело. Он едва заметно вздрогнул, с отвращением проглатывая густую слюну, и попытался вырваться. — Зачем тебе это? — спросил он в попытке понять мотивы слизеринца. Люцифер приблизил лицо к когтевранцу, едва касаясь кончиком носа щеки, и хрипло шепнул на ухо: — Прикосновения дают надежду. А она въедается в кожу куда сильнее, чем ты себе можешь представить. Она ослабит тебя. И тогда боль будет куда ощутимее. Дино замер всем телом, чувствуя звон в ушах, когда понял, что Люцифер накрыл его рот сухими и теплыми губами. Электрические импульсы адреналина заискрились под кожей, отдаваясь болезненным и неправильным наслаждением. Его губы, порывистые и злые, на вкус как горький шоколад. И вроде бы горечь неприятно оседала на языке на первых секундах, но это был обман. Потому что за ней таилось сладкое послевкусие, тяжело обволакивающее наслаждением. Губы Дино сами распахнулись, ведь его тело помнило, как сильно грезило о Люцифере несколько лет назад. Как оно желало подобных прикосновений втайне от холодного разума, не смея надеяться на то, что когда-то ощутит это по-настоящему. И Дино позволил отпустить себя на пару долгих мгновений, растворяясь в жаре, наслаждаясь ощущением, когда чужой язык влажно гладил его собственный, выпивая его дыхание. Насладиться. Всего на секунду. И умереть от взрыва сознания, ощущая крепкие ладони, скользящие по плечам. Дино выдохнул шумно, почти срываясь в тихий стон. Услышав это, Люцифер с силой прикусил нижнюю губу, смакуя ее как чертов деликатес. Голова кружилась, а мысли, замершие на долю секунды, заметались в голове с утроенной силой. Злость на Люцифера вновь вернулась под черепную коробку, заливая в вены яд, уже входящий в привычку. Уже почти не чувствовался под кожей. Тело быстро привыкает. И в тот момент, когда слизеринец на секунду разъединил властное касание, чтобы самому вдохнуть не хватающего воздуха, он ударил его. Опять. — Ты прав, Люцифер? Боль ощутимее? — желчь как родная легла на язык приятной тяжестью в попытке перебить вкус чужих ненавистных губ. Люцифер ошалело отшатнулся от него, сам не ожидая, что забудется в собственной манипуляции и сам же ей поддастся. Скула запылала острой болью. И пока слизеринец молчал, пытаясь осознать, что же он сделал прямо сейчас, а главное — зачем, Дино процедил сквозь зубы, чувствуя, как закипающая злость вперемешку с болью делают его слова глубже. — Ты, наверное, задался вопросом, почему у нас всё дошло до этого? А всё просто, Люцифер, — рука сама дернулась к нему, хватая с силой узел слизеринского галстука. Дино посмотрел в его глаза так, что у Люцифера что-то ёкнуло внутри. — Ты любил меня ненавидеть. Я же ненавидел тебя любить.