Mein Herz Brennt

Не смотри на него. Уведи взгляд в сторону. Держи себя в руках. Голос разума шептал под висками тихо и успокаивающе. Дино глубоко дышал, пытаясь унять мелкую дрожь в руках. Он больше не потеряет голову от ярости. Он дал себе обещание. Однако дать себе обещание не терять голову от Люцифера у него не получилось. Губы горели. Покалывали колючками стыда и послевкусием поцелуя. Во рту чувствовался вкус чего-то тлеющего. И шоколада. Горького. Выть хотелось. Так громко и долго, пока голос не охрип бы от перенапряжения. Держи. Себя. В руках. Люцифер упорно не смотрел в его сторону. Было не ясно, делал ли он это осознанно или нет. Слизеринец стоял в нарочито расслабленной позе, сложив руки на груди, и скользил взглядом по множеству низких макушек первокурсников с абсолютно нечитаемым выражением лица. Ученики внимательно следили за профессором Вайтфланк, что с несменной улыбкой и плавным движением тонкого стана ходила по аудитории, обращаясь ко всем и к каждому одновременно. — Добрый вечер, ученики. Рада всех видеть на собрании нашего клуба. Сегодняшнее занятие мне будут помогать проводить два лучших ученика факультетов Когтевран и Слизерин. Синие глаза профессора задержались на молчаливых задумчивых фигурах. Мисселина незаметно вздохнула с печалью, понятной только ей одной, и продолжила: — Так как в этом году множество первокурсников захотели почтить наш клуб своим присутствием, мы, пожалуй, начнём с основ дуэльного этикета. Дино, Люцифер, продемонстрируйте, пожалуйста. Младшекурсники как по щелчку расступились в разные стороны, образуя между ними пустое узкое пространство. И только тогда слизеринец перевел взгляд на Дино. В карих глазах играло напускное ехидство. Дино медленно посмотрел из стороны в сторону, замечая, как остальные притихли. Ждали. Слухи об их драке расползлись по школе как чума, задевая даже малышей. В глазах присутствующих застыл интерес. Что же сейчас будет? Дино дал себе четкую установку, что ничего. Ничего не произойдёт. Потому что он может держать себя в руках. Потому что его срыв — это единичное исключение. Ярость на замок, в глазах отстранённость и холод. Самоконтроль мыслей и точность в действиях. Он сможет. Он делал так уже много лет, а значит, сделает снова. — Держите дистанцию друг от друга не менее пятнадцати футов, — вещала Мисселина юным волшебникам. Дино и Люцифер явно стояли дальше. Слизеринец сделал несколько медленных шагов в его сторону, сокращая расстояние до необходимого. Стук подошвы гулко резонировал по аудитории, несмотря на то, что в ней находилось несколько десятков притихших учеников. Он внушал им неосознанный страх, ведь Люцифер напоминал хищника, приготовившегося к атаке. Дино не шелохнулся. Лишь смотрел на него своими невозможными лазурными глазами, даже не догадываясь, что слизеринцу нечем дышать. Люцифер оправдывал затрудненное дыхание тем, что в аудитории от большого количества народу было душно. Поэтому и мысли в его размеренной голове жглись огненными змеями, ползая по сознанию и обдавая болезненными ожогами всё его нутро. Зачем я это сделал? Зачем? Зачем, черт возьми, захотел поцеловать тебя? — Спина прямая. Позиция открытая. Дуэль — это не просто драка. Это искусство. Торжество дисциплины и мастерства. Голос профессора Вайтфланк нежной музыкой звучал где-то вдалеке. Они едва могли её услышать. Люцифер чувствовал, как затруднительно проходит воздух через легкие. Мотнул головой в попытке прийти в себя, впиваясь в рукоять палочки похолодевшей рукой. Дино сжал губы в тонкую-тонкую линию, напряженно повторяя действия за слизеринцем. — Палочки наготове. Короткий взмах, — древки зависли точно по центру лиц дуэлянтов. — Движение вниз и в сторону. Приветствие пройдено. Держи себя в руках. Два шага навстречу друг к другу. Этикет, чтоб его черти в седьмое пекло забрали! Развернувшись правым плечом, они застыли, взглядом впиваясь друг другу в лица. Стук сердца медленный, сосредоточенный. Тишина шуршала завороженными шепотками со стороны зрителей. Люцифер увидел короткий проблеск мысли в глазах оппонента. Будто Дино вспомнил что-то. Его напряженный рот дернулся на бледном лице в кривую усмешку. — Чего застыл? — лёд в глазах и колкая, понятная только им двоим, ирония. — Нападай, Люцифер. Сукин. Ты. Сын. Память слизеринца любезно швырнула в лицо давнишнее воспоминание. Болезненное и светлое. Некогда счастливое, но теперь припорошенное тоской за прожитые года соперничества.

***

— Чего застыл? Нападай, Люцифер! Дино в нетерпении помахал свободной рукой, думая, что его друг уснул с открытыми глазами. — Дай мне собраться. — Во время боя с противником тоже так будешь говорить? Люцифер недовольно фыркнул, насупившись. Дино самодовольно хмыкнул, вновь становясь в боевую позицию. Им обоим одиннадцать лет. Люцифер всеми силами старался скрыть тот факт, что ему плохо даются боевые заклинания. Ему было стыдно, ведь, по словам родителей, его Отец уже с восьми лет морозил заклятиями домашних эльфов потехи ради. И слизеринец считал свое неумение личным позором, ведь все предметы у него получались хорошо, а некоторые даже отлично, но вот боевые заклинания всё никак не хотели попасть в список достижений юного слизеринца. И каково же было его удивление, когда Дино, узнав о его проблеме, не посмеялся над ним, а искренне возжелал помочь. Когтевранец обладал недюжинными способностями в чарах. Он говорил, что профессор Фенцио тренировал его, едва ли ему исполнилось шесть. Это восхищало. Мартовские вечера были такими же темными, как и февральские. Быстро поужинав и наспех схватив теплые мантии и шарфы цвета их факультетов, они выбежали на улицу, условившись встретиться у замершего Чёрного Озера. Сырой воздух холодил лёгкие изнутри, легкий мороз щипал щеки. И пока большинство учеников предпочитали отсиживаться в такую погоду в теплом замке, двое первокурсников встретились на территории, где никто не смог бы их заметить. Ведь Дино понимал, что Люциферу очень стыдно признавать что-то, в чем он был плох. А чары, тем более боевые, требовали много времени, полного многочисленных попыток. В большинстве случаев, неудачных. Вот и сейчас, стоя перед другом, он терпеливо ждал, пока Люцифер соберется с мыслями. Тот сжал пальцы на рукояти палочки. Дино чуть приподнял брови, увидев в глазах слизеринца неуверенность. Тогда когтевранец чуть повел рукой, сжимающей палочку, и очертил круг над головой, медленно показывая, как нужно правильно ей взмахнуть, чтобы получилось заклинание. Люцифер нервно кивнул. — Экспеллиармус! — Протего. Слабое заклятие Люцифера едва ли долетело до невидимого щита. Слизеринец раздосадованно фыркнул, раздувая ноздри, и атаковал вновь. А затем еще с десяток раз. Дино с легкостью парировал защитными чарами, ведь рука у него уже была набита, несмотря на юный возраст. Фенцио позаботился о том, чтобы его сын в идеале знал базовые заклинания на несколько лет раньше, чем ему это предоставила учебная программа. Их пробная дуэль набирала обороты. Люцифер так забавно задорился, когда заклинание стало получаться уже намного увереннее и точнее, но всё еще не настолько сильным, чтобы обезоружить противника. А в его карих глазах заплясал азарт, и Дино им заразился. Талый снег, поддавшийся вечерним заморозкам, похрустывал ледяной коркой под ботинками. Тишину Чёрного Озера нарушали топот двух пар ног и свист перестрелки заклятий совсем забывшихся первокурсников. Они не заметили, как за шутливой дуэлью оказались на озёрном льду. Он опасливо хрустел, предупреждая о своей непрочности, но головы мальчишек, увлеченных делом, были совсем беспечны. Дино зазевался всего на секунду, в попытке вдохнуть больше морозного воздуха совсем запыхавшейся грудью, и именно в этот момент Люцифер смог атаковать снова. Палочка выскользнула из рук, отскакивая в сторону. — ДА!!! Слизеринец издал победный клич и подпрыгнул от радости. И без того непрочный лёд разошелся круговыми трещинами под ботинками и моментально разломился. Тело слизеринца ухнуло вниз, окуная его с головой в ледяную воду. — Люц! Дино ринулся к нему, но треск под ногами вновь опасливо предупредил его не делать резких движений. Палочка была далеко, а счëт шел на секунды. Чернявая макушка Люцифера показалась из-под толщи воды с тихим плеском, а затем вновь ухнула вниз. Дино стянул с себя шарф и теплую мантию, оставаясь в школьных брюках и рубашке. Упал на живот, не чувствуя холода, и пополз в сторону Люцифера. Адреналин застучал в его висках, разогревая кровь. А в голове билась только одна мысль. Лишь бы ты умел плавать. Вода быстро утяжелила одежду слизеринца, камнем таща его ко дну. Наглотавшись ледяной воды, он чувствовал, как холод резал его легкие. Испуганный, растерявшийся и неумолимо тонущий, он всеми силами пытался вынырнуть, но мышцы крутились невыносимой судорогой, делая тело непослушным, будто не его вовсе. Он едва смог отличить под водой скинутую ткань теплой мантии. Но почувствовав ее почти онемевшей рукой, схватился изо всех сил. Дино, связав конец шарфа и рукав мантии в импровизированную веревку, почувствовав тяжесть на другом конце, пополз в противоположную сторону от дыры во льду. Пальцы скрутило судорогой, но когтевранец вцепился в ткань намертво, понимая, что если отпустит, то быть беде. Люцифер, державшийся за рукав мантии, неуклюже вскарабкался по льду. Оказавшись на поверхности, его руки и ноги разъехались в разные стороны, обессилено плюхнув Люцифера об лед. Дино протащил его еще несколько метров к берегу. Схватив палочку, припорошенную рыхлым снегом, он выпустил сноп ярких красных искр в воздух, в надежде, что их заметят. Когда он посмотрел в сторону Люцифера, его сердце замерло. Слизеринец отключился и, кажется, не дышал. — Люц! — он припал перед ним на колени, проверяя его дыхание. — Черт-черт-черт!!! Первым делом, сообщить о бедствии. Дино вскинул палочку к небу, выпуская несколько очередей ярко-красных снопов искр. Кто-то должен услышать. Хоть кто-нибудь. Затем, перевернуть на спину. Слизеринец едва мог дышать. Вода попала в лёгкие. Приподняв его подбородок и зажав его нос, Дино сделал глубокий вдох, выдыхая в открытый рот Люцифера, и принялся ритмично нажимать дрожащими руками на грудную клетку. Снова и снова. До тех пор, пока не услышал, как Люцифер закашлялся, булькая и сплевывая озерную воду. Послышался обеспокоенный выкрик профессора МакГоногалл, что уже спешила к ним на помощь. А Дино лишь облегченно вздохнул, видя, что его друг пришел в себя, и позволил телу расслабиться, падая рядом с ним.

***

— Экспеллиармус! Короткий и резкий выкрик когтевранца вышвырнул Люцифера из задумчивости. Дино больше не будет ждать. Пришло время действовать первым. Палочка вылетела из рук, звонко ударяясь об паркет аудитории. Люцифер вздрогнул от неожиданности, смаргивая с глаз воспоминания, и сфокусировал взор на оппоненте. Дино оскалился дрожащими губами совсем не по-доброму. Рассек воздух одним слитным размашистым движением, очерчивая в воздухе руну, и четко произнес: — Экспульсо. Ярко-синяя вспышка раздулась шаром света, режущим глаза, и сорвалась шальным выстрелом. — Протего Тоталум! Мисселина среагировала молниеносно, выстраивая защитные чары между дуэлянтами. Те встали толстой защитной стеной, разделяя пополам пространство между ними. Заклятье Дино с грохотом врезалось в щит, расползаясь лазурными вспышками по заклинанию профессора, облепляя его как плющ, растущий на каменной стене. Люцифер инстинктивно отшатнулся назад, выдавая испуг. Мисселина взглянула на когтевранца с секундным изумлением и негодованием, но моментально взяла себя в руки, вновь натягивая на лицо улыбку. — Данные чары слишком сложны для юных волшебников, Дино. Не думаю, что стоит их применять в этом кабинете ещё раз. И хоть ее голос был сдержанным и мягким, в самом стане Мисселины чувствовалось напряжение, отдаваясь мелкой дрожью руки, стискивающей палочку. Дино слегка кивнул ей, с силой прикусывая свою щеку. Перевел взгляд на задумчиво молчащего Люцифера и поклонился в издевательски почтительном жесте: — Благодарю за поединок, но мне жаль, что он оказался таким коротким. — Взаимно, — сталь в голосе раскалялась плохо скрываемым гневом. Люцифер сверкнул глазами, в мыслях прогоняя сладкий хруст костей, что слышался, когда он впечатывал когтевранца лицом в брусчатку. — Мальчики, я думаю, вам не стоит брать реванш, — рассудительно подметила Мисселина, встав между дуэлянтами, что были готовы вновь кинуться в драку. — Поединок окончен. Пожалуйста, проконтролируйте то, как первокурсники усвоят обезоруживающие чары.

***

Прошла ещё одна слишком долгая неделя. Время — странная штука. То бежит так, что события вокруг ложатся на восприятие одним большим смазанным пятном, то наоборот застывает вместе с окружающими вещами в безмолвии, заставляя обессилено и вымученно ждать, когда этот период кончится. Такое часто случалось под вечер. Сон не лез в голову, будто тот был в смертельной обиде. Люцифер курил, подпирая спиной стену замка во внутреннем дворике школы. Холодный вечерний воздух сулил скорую простуду, ветер трепал волосы и грозился потушить подожженную сигарету. Холодно и одиноко. Никто не поймет причину его одиночества. Он и сам не понимал, откуда под грудиной горькой стужей вибрировало это чувство. Почему оно там появилось? Как он это допустил? И ему было плевать на то, что кто-то может его заметить после отбоя. Потому что мысли были заняты другим. Дино. О, Мерлин. Как вытащить эти чертовы лазурные уставшие глаза из каждой гребаной мысли?! Как остановить мысли о том, каким испуганным и при этом открывшимся он стал на пару секунд перед ним? Как забыть то, с каким тихим жалобным мычанием он ответил на его поцелуй, растворяясь на долгие мгновения от его напора? Как перестать чувствовать его пальцы, с силой вцепившиеся в предплечья в попытке отстраниться, а затем просто замершие, не в силах сопротивляться? Черт его дери. С момента их отработки наказания в Дуэльном клубе он не сказал ему ни слова. Вечно маячил где-то на горизонте, сталкиваясь с ним то в библиотеке, то на лекциях, то на выходе с поля для Квиддича, но ни разу так и не удосужился хоть что-либо сказать. Лишь бросал долгий красноречивый взгляд. Прикусывал щеку изнутри, чуть хмурясь. И молчал. Странный все же у тебя взгляд. Замученный. Лазурь затравленная, больная, изнутри сжирала Люцифера. Отпечаталась на обратной стороне век и мерещилась ему всюду, как только он осознавал, что Дино поблизости не было. С каждым прожитым часом после того поцелуя слизеринец всё больше привязывался к воспоминанию. Удар должен был отрезвить его. Должен был встряхнуть раскисшие от наваждения мозги и дать понять, что Люцифер перебарщивает. Но нет. Когтевранец ударил, а ему что о стенку горох. Наоборот, будто сильнее его пригвоздило. Одурманило. От неправильных мыслей хотелось на стену лезть. Кричать во всё горло и биться головой. Почему ты молчишь? Почему не желаешь подойти и вновь ударить меня? Отрезвить. Почему?! Люцифер сжал челюсть, с остервенением вдавливая окурок в кладку стены. В окне коридора второго этажа мелькнул силуэт. Он поднял взор, напряженно всматриваясь. Лёгок на помине. В этот час старосты факультетов заканчивали привычный обход, высматривая нарушителей режима. Люцифер замер, прислоняясь затылком к холодной стене. Нет, только не сейчас. Он не был готов вновь столкнуться с ним, ощущая кожей тяжелое молчание, что пуще всякой кислоты прожорливо разъедало его изнутри. Слизеринец метался. С одной стороны хотелось остаться на месте, надеясь, что он его не заметит своим невозможным пытливым взглядом. Но с другой, где-то в самом темном и укромном уголке души теплилось колючие стремление встать на ноги и пойти ему навстречу. Столкнуться лбом в лоб и вывести его на агрессию. Выдернуть из него заветные ядовитые слова. Насладиться ими. Осознать, что неприязнь все так же на месте. Что Люцифер сам придумал себе то, почему он не мог нормально спать. Убедиться, что в душе к нему нет ничего, кроме ненависти и отвращения. Он тяжело поднялся на ноги, чувствуя, как больно бьется сердце под самым горлом. Страшно сделать только первый шаг. Дальше будет легче. Дальше все само собой решится.

***

Дино сам не понимал, куда шел. Ноги петляли по выученным коридорам, глаза безучастно смотрели перед собой, едва ли различая каменные лабиринты замка. Так странно. В голове было пусто и полно одновременно. Мысли жужжали едва слышным неясным роем, но стоило только когтевранцу сосредоточиться хотя бы на одной из них, как они моментально стихали, становясь бессмыслицей. Самостоятельная послезавтра по Трансфигурации. Отец просил зайти с утра. Чернила кончились. Люциф… Черт. Дино прикусил собственные губы, вымученно зажмуриваясь и вздыхая. Слизеринец никак не хотел уходить из его мыслей, втискиваясь в будничную рутину и маяча кислотно-зеленым пятном. Сердце само забилось чуть быстрее, а память любезно подкидывала фантомные ощущения. Его пальцы, стискивающие плечи. Сладкое дыхание, щекочущее кожу. Губы мягкие-мягкие. Ох. Дьявол. Когтевранец мотнул головой, выпутываясь из болезненного плена воспоминаний, несмотря на то, что тело отчаянно пыталось вспомнить всë во всех подробностях, ухватиться за образ, тающий с каждым днем в сознании. Подлый слизеринец всковырнул старую рану ржавым напильником, вывернул всё наизнанку в голове когтевранца и свалил в закат, оставляя его одного со своими мыслями. А в них в агонии кричали черти, шкрябая когтистыми лапами изнутри черепной коробки. Больно. Мерзко. Противно до ужаса. Но… Как же это было прекрасно. Всего на пару секунд сойти с ума и поддаться чему-то такому же безумному. Целовать его в ответ, на крохотное мгновение умирая от ощущений. И плевать, что после поцелуя осталась лишь горечь на стенках абсолютно опустевшей души. Плевать. Он целовал его слишком прекрасно. И если цена для этого поцелуя будет высока — он ни секунды не будет жалеть. Как бы больно Люцифер ему не сделал. Так ведь? Дино с ужасом оцепенел, останавливаясь посреди коридора. Дернул рукой, осторожно дотрагиваясь до виска холодными пальцами. Нет, жара, вроде бы, не было. Он точно не болен. Может, тогда он сошел с ума? Иначе как объяснить эти мысли, что сладко убеждали его в мазохистском наслаждении. Голос разума твердил, что так делать нельзя. Это неправильно. Люцифер — заносчивый ублюдок, играющий его чувствами. И Дино не должен вестись на его подлые провокации. Это выше его достоинства. Так ведь? Когтевранец запутался. Хотелось схватить волшебную палочку, до боли сжимая ее в кулаке, и выдернуть из головы все воспоминания, вытаскивая их из висков как провода магловской техники. Сделать голову совсем пустой. Свободной и легкой. Но если в голове ничего нет, а в душе пустота, то какой смысл в таком существовании? Дино услышал чью-то тихую поступь. Шаг. Еще один. Нерешительно. Когтевранец обернулся на звук, не отнимая пальцев от висков. А вот и он. Паразит, засевший в его голове ядовитой змеюкой. Собственной персоной. Смотрит на него зло и как-то устало. Тяжело дышит. Дино не знал, что он выглядел ничем не лучше. Глаза огромные и сбитые с толку. Такие чертовски уставшие. Не спящие вот уже которую ночь подряд. Люцифер шел к нему решительно, а Дино лишь продолжал стоять истуканом на месте, борясь с желанием раскинуть руки в стороны, ведь злой слизеринец пер на него как поезд. Быстро и мощно. Желая размазать по рельсам в фарш. А Дино и не сопротивлялся этому, ведь он так чертовски устал от собственных мыслей. От собственных метаний. Лишь бы только ничего не говорил, а просто что-нибудь сделал. Люцифер замер на расстоянии, меньше, чем вытянутая рука. Медлил. Поднял взор, чувствуя, как тяжелеют слова на языке, а мышцы словно увязают в скованности. — Я… — Тише. Лазурь отразилась в темных карих глазах слабым едва заметным бликом. Молчи. Умоляю. — Закрой свой глупый-глупый рот и не произноси ни слова. Карие глаза посмотрели в ответ удивленно, встревоженно даже. Желваки дернулись на смуглом лице, делая его выражение тяжелым, мечущимся. Слова застряли на выдохе, так и не срываясь с губ. Дино смотрел на него так, что хотелось закричать. От ужаса. И внезапного сострадания, тонюсеньким лезвием отрезающим от почерневшей души кусок. — Просто сделай, что считаешь нужным, — сказал когтевранец, поддергивая уголок рта в печальной и слабой усмешке. Люцифер коротко выдохнул, не зная, к кому именно он обращается: — Это просто наваждение. Люцифер сделал шаг, укладывая ладони у белокурого загривка. Дино неосторожно кивнул в согласии и дернулся к нему, хватаясь дрожащей рукой за слизеринский галстук. Их губы встретились в болезненном касании, сталкиваясь и кусая друг друга до боли. Сладкой и дурманящей боли, взрывающей что-то в сознании. Чей-то жадный вздох застрял меж лицами, пропадая и растворяясь в обжигающем прикосновении. Целуй. Кусай. Дыши. Хотя бы попытайся. Дино скользнул свободной рукой по чернявому затылку, вдавливая его ближе. Потому что так хотелось. Безумие застелило здравый смысл зачарованной пеленой. Безумие со вкусом горького шоколада, мяты и удушливой тяжести. Люцифер скользнул языком по кромке зубов, желая лучше его распробовать. Дино послушно приоткрыл рот, позволяя языкам соприкоснуться во влажном касании. Сладко, Господи. До одури неправильно и завораживающе. Невозможно. Дино тихо хныкнул, задыхаясь от нехватки воздуха, на что Люцифер приложился горячей ладонью к бледной щеке, с клокочущим желанием прижимаясь ближе. Настолько близко, что между ними не осталось никакого пространства. Безумие. Безумие. Безумие. Неправильный адский огонь обдал тело изнутри, заставляя корпус болезненно содрогнуться, и остановился в районе низа живота. Концентрируясь и обжигая неправильным возбуждением. Когда они почувствовали, как их тела естественно реагируют на горячечные и сладкие прикосновения, они моментально застыли, испуганно разорвав поцелуй. Нет… Люцифер сжимал лицо когтевранца, что дышал так глубоко и часто, словно вынырнул из толщи воды. Взгляд карих глаз выражал полное непонимание и потерянность. Рука Дино все так же судорожно сжимала изумрудную полоску ткани у шеи, больно впиваясь в позвонки сквозь хлопковую ткань рубашки. Взгляд лазурных глаз, казалось, стал еще затравленнее. Когтевранец с силой дернул слизеринский галстук на себя, вынуждая того податься вперед, и оставил короткий, но чувственный поцелуй на губах Люцифера. Дино нахмурился, слыша в мыслях противный скрежет здравомыслия, вопящего в возмущении, и резко отстранился. — Просто наваждение, — прохрипел он не своим голосом, заставив Люцифера болезненно нахмуриться и отереть смуглое лицо ладонью.