Mein Herz Brennt

Это не было похоже на сказку. Скорее на песнь. Странную песнь, чьи мотивы, заставляли ноги пуститься в пляс. Так ощущается счастье? Оно поднималось в груди, задевая сердце? Странное чувство, почти инородное, теплилось внутри, расплескивало радость по венам. Так непривычно. Чудно даже. Они не говорили об этом. Не было нужды. К чему эти неловкие разговоры, когда можно было ловить момент? Когда можно просто наслаждаться этой сладостной связью? Одного взгляда, брошенного как бы невзначай, хватало, чтобы понять друг друга. Тайные встречи полнились пороком. Где угодно. Будь то библиотека, пустующая аудитория или же Выручай-Комната, слухи о существовании которой так удачно всплыли в их головах, когда они договаривались о следующей встрече. Но самое главное, Дино улыбался. Так искренне. С сытостью. Улыбка залпом зачарованных искр заставляла скулы розоветь в довольствии. Она пленила слизеринца, и он заражался, бессовестно улыбаясь в ответ. Счастливое лицо хотелось целовать еще больше. Насыщаться этим будоражащим чувством и делиться собственным, молчаливым, ведь говорить о том, что происходит, совершенно не хотелось. Они списывали это на юную горячую кровь, на гормоны, на адреналин от новых ощущений, никак не желая признаваться, что от каждой встречи только сильнее привязывались друг к другу. Страсть связала канатами. Чувственными поцелуями дурманила разум, срывая с губ почти восторженные стоны, когда они в очередной раз оставались наедине. Дино был так податлив. Ластился с тихим восторгом под даримую ласку, охотно стягивал с Люцифера форменную мантию, играясь с изумрудным галстуком и улыбаясь, улыбаясь, улыбаясь. Настолько легкомысленно, что когтевранец сам едва узнавал себя. Это было так не похоже на него, но почему-то именно это и завораживало. А Люцифер лишь подхватывал и распалял еще больше, как подхватывал Дино на руки, заставляя того обнимать его ногами, и усаживал на преподавательский стол в пустой аудитории. Тянулся пальцами к ремню, с упоением трогая поцелуями все оставленные на Дино отметины. Багровые. Наверняка, болезненные. Но Дино нужна была эта боль. Он сам просил его об этом, шепча хриплым голосом быть сильнее и жестче. Ему это нравилось. И останавливаться не хотелось, несмотря на то, что оба понимали, что падают в глубокую-глубокую яму, сами себе создавая проблемы. Так и пролетело два месяца. Шестьдесят беззаботных и легкомысленных ночей, в которых можно было забыться. Шестьдесят дней безмолвных переглядок и показательных ссор на людях лишь для того, чтобы наедине слиться друг с другом, задыхаясь от переполняющих эмоций и ощущений. Когда они в последний раз ночевали в спальнях своего факультета? Люцифер время от времени ловил на себе странные взгляды от Ости, которая о чем-то непременно догадывалась. Тот лишь отмахивался от нее, поправляя ворот рубашки, укрывающий бессовестные следы укусов. Та могла думать что угодно, но она ни за что не узнает, кто их оставил. Ей это не нужно, и Люцифер не спешил осведомлять слизеринку. То утро было не похоже на остальные. Нет, оно было все таким же тихим и расслабленным, как и предыдущие, но чуточку иным. Часы едва показывали половину пятого утра. Люцифер курил в приоткрытую форточку Выручай-Комнаты, в который раз удивляясь ее архитектурным выдумкам. — Интересно, это окно всегда здесь было, или же оно появляется в стене по необходимости? — задумчиво протянул слизеринец, насыщая легкие сизым дымом. — Появляющееся и исчезающее окно с улицы привлекло бы слишком много внимания. Тогда бы существование Выручай-Комнаты перестало бы быть тайной, — резонно ответил Дино, сладко потянувшись на кровати. Приятная усталость саднила в мышцах, пропитывая их истомой. Холодный декабрьский воздух врывался морозом в душное помещение, насыщенное ароматом прошедшей страсти, табака и расслабленности. Дино поежился, заматываясь плотнее в пуховое одеяло. — Закрывай окно, холодно. — Так Рождество не за горами, — усмехнулся Люцифер, потушив окурок в пепельницу. — Конечно, на улице холодно. — Я просто замерз от сквозняков, — и в подтверждение собственных слов когтевранец растер собственные предплечья, покрывшиеся мурашками. — Хочешь, чтобы я тебя согрел? — усмехнулся Люцифер, заваливаясь к Дино на кровать и нависая над ним. Глаза Дино вновь с желанием распахнулись, когда лицо слизеринца оказалось в паре сантиметрах от его собственного. Тяжесть его тела сдавила когтевранца, лишая того возможности шевельнуться, но этого и не хотелось. Люцифер огладил ледяными ладонями кожу на ребрах, заставляя Дино рвано вздохнуть. Он наклонился к нему, желая оставить на искусанных губах поцелуй, но юноша ловко мотнул головой, уворачиваясь от него. — Фу, от тебя табаком за версту несет, — игриво протянул тот, насмешки ради изображая из себя недотрогу, что абсолютно не смущалась собственной наготы, лежа под ним. — О, так теперь для тебя это проблема? — иронично усмехнулся Люцифер, оставляя в отместку ощутимый укус на бледной шее. Дино ахнул и самодовольно рассмеялся. Люцифер прижался к его обнаженному телу и уложил голову на грудь, вслушиваясь, как расслабленно и спокойно стучит когтевранское сердце. Дино бездумно зарывался пальцами в чернявые волосы на затылке, прочесывая короткими ногтями кожу головы. Это практически нежность. Расслабленная, влюбленная нежность, что осторожно стучалась к ним в моменты покоя. Такие моменты легко испортить неосторожным вопросом, поэтому они старались молчать, сохраняя странную мягкость мига. Зимние утренние часы были темными и холодными. За окном валил снег крупными хлопьями, едва различимые свинцовые тучи клубились на темном небе. В Выручай-Комнате было тепло. Горел волшебный камин в маленькой комнатушке, отбрасывая оранжевый отсвет на скромный интерьер, чем-то напоминающий комнату номер четыре в «Трех Метлах». Только кровать была побольше. В Хогвартсе было тихо. Первый день Рождественских каникул всегда начинался позже обычного: обитатели замка дольше положенного нежились в теплых постелях, а после могли ощутить атмосферу наступающих праздников в позднем завтраке. После него начинались сборы домой для большинства учеников. Им хотелось к родным, ведь Рождество всегда считалось семейным праздником. От мыслей о каникулах у Дино что-то с сожалением засосало под грудиной. Целых две недели не видеться с ним? С этим раздражающим самодовольным засранцем? Взгляд скользнул по чернявой макушке. Люцифер так спокоен сейчас. От него веяло странным домашним уютом, несмотря на то, что слизеринец никогда не создавал такого впечатления. Эта особенность раскрывалась в такие моменты, как сейчас. И Дино нравилось думать, что таким его мог видеть только он. Эта мысль распыляла внутри гордость маленьким самодовольным огоньком, заставляя когтевранца улыбаться почти против воли. Люцифер провел носом по грудине, вдыхая аромат кожи, и ненароком потерся об нее легкой щетиной. Ластился как кот, опьяненный запахом лаванды и мяты. Он наслаждался им. Этим прекрасным телом, что так идеально ему подходило, этими пальцами, с нежностью гладящими его по волосам, этой улыбкой, что расплывалась на довольном лице. Дино — это наркотик. Им было невозможно насытиться вдоволь, до тошноты. И с каждым разом хотелось больше. Глубже. Жарче. — Как будешь проводить каникулы? Вопрос заставил карие глаза с легким сожалением встрепенуться, всматриваясь в когтевранское лицо. Дино не хотел задавать этот вопрос вот так в лоб. Он знал, что Люц всегда уезжал домой. Но слабая, почти наивная надежда теплилась в нем. Вдруг он решит остаться? Люцифер чуть помедлил с ответом, заполняя паузу коротким поцелуем в солнечное сплетение. — Поеду домой к родителям, — от внимательного взгляда не ускользнуло, как Дино тихо разочарованно фыркнул. — Будем притворяться счастливым семейством. А ты? — Мое счастливое семейство здесь. Как и всегда. — Скучать не будешь? — протянул Люцифер играючи, накрывая губами обнаженный сосок. — Еще чего! Ох-х… — ответил когтевранец, безуспешно пытаясь сохранить на лице наигранную безразличную маску. — Да? — Люциферу нравилось ему подыгрывать с невозмутимым видом. Особенно в те моменты, когда он видел, как Дино физически не может ему сопротивляться, распаляясь от ласки. Смуглые руки потянулись к обнаженной коже, накрывая пах, наливающийся возбуждением, одной рукой, а второй поглаживая внутреннюю сторону бедер. Дино молча согнул ноги в коленях, открываясь перед Люцифером, но сохраняя невозмутимый вид. Пальцы очертили вход, вторая рука неторопливо и томно вела по стволу, заставляя когтевранца прикусить губы, чтобы не выдохнуть с тихим стоном. — Даже по этому не будешь скучать? — Люцифер, внимательно следящий за реакцией Дино, смочил пальцы слюной, и неспешно толкнулся фалангами в растянутые мышцы. Когтевранец смял в кулак белоснежную простыню и толкнулся бедрами навстречу пальцам, втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы. — Н-не буду, — голос предательски дрогнул в наслаждении, заставив слизеринца только усилить движение пальцев и плотоядно улыбнуться. — Не будешь? — передразнил он с ехидством, еще какие-то мгновения даря ему нежность. Тот не хотел лишний раз демонстрировать, как дрожит его голос, поэтому Дино лишь отрицательно промычал. И неожиданно для когтевранца, Люцифер убрал руки и одним слитным и резким движением перевернул его на живот, дернув за бедра, и заставляя того упереться в матрас коленями. Дино спрятал собственную улыбку, уткнувшись лицом в подушку. Слизеринец вновь принялся растягивать его, будто играясь и выжидая, когда с губ когтевранца сорвутся долгожданные стоны. Но тот уперто пыхтел, сдерживаясь, будто они были не в Выручай-Комнате, а в чертовой библиотеке как неделю назад. — Совсем не буду скучать, — подначивая ответил Дино, ощутив то, как Люцифер прислонился возбужденным пахом ко входу. Когтевранец глянул на него через плечо, откинув взлохмаченные волосы, и медленно направил Люцифера в себя. — Совсем. — Ах, вот как, — резкие и мерные толчки, почти граничащие с жесткостью, распаляли едва затухшую страсть в новом огне. Дино почти что скулил, кусая собственные губы и подмахивая бедрами. — Сдался ты мне тысячу лет, — слова явно разнились с действиями. Дино специально нарывался, зная, что Люцифера это только сильнее задорило и заставляло брать его еще жестче. Люцифер увидел, как Дино почти хаотично и беспомощно цеплялся своими красивыми руками за спинку кровати, за подушки и край простыни, заставляя мышцы на жилистых руках бугриться, а вены вздуваться в напряжении. Слизеринец подался вперед, не убавляя темпа, и склонился над ухом, накрывая ладонями тонкие, бледные кисти. — Не сдерживай себя, я ведь знаю, что ты мне врешь. И с этими словами он завел его руки за спину, надавливая на поясницу и заставляя Дино невольно прогнуться и изменить угол проникновения. Короткий и звучный шлепок срезонировал от кожи, заставляя ее сначала побелеть, очерчиваясь красным контуром ладони, а потом заалеть, расползаясь покалывающей болью по мышце. Рука скользнула дальше, принявшись ласкать Дино в одном темпе с чувственными и глубокими толчками. — Вру, — проскулил тот, соглашаясь с Люцифером, и с его губ разразился до того сладкий и чувственный стон, когда Люцифер задел головкой уязвленный комок нервов. Что за прекрасная музыка — его стоны. Люцифер был готов слушать их круглыми сутками, потому что они были идеальными. Дино вцепился пальцами в его руки, судорожно сжимая их и насаживаясь на член с такой горячностью, будто не мог насытиться этим колючим предоргазменным удовольствием, вконец сжижающим мозги и не позволяющим вдохнуть спасительного кислорода полные легкие. Оргазм ворвался без стука, заставив мышцы судорожно сжаться, а тело изломить дугой с почти утробным рыком. Дино чувствовал, как под его животом разрастается влажное пятно, а Люцифер лишь убыстрялся сам, чтобы достигнуть пика вслед за когтевранцем. Дино нравился этот момент, когда тело даже после мощной разрядки продолжало получать удовольствие, делая его почти нестерпимым, до дрожи в пальцах чувствительным. Люцифер вновь подался вперед, прихватывая зубами загривок, превращая их акт чувственной страсти во что-то почти животное и первобытное. — Сделай это, — на выдохе прошептал Дино, поскуливая от режущего укуса и крышесносящей заполненности. — Пожалуйста. Люцифер рыкнул, разжимая зубы, и содрогнулся всем телом, позволяя оргазму на пару мгновений унести его из реальности. Дино облегченно выдохнул и обессилено опустился на матрас. Слизеринец осторожно вытащил член, успокаивающе поглаживая когтевранца по лопаткам, когда тот болезненно зашипел, и оставил короткий поцелуй на выпирающем позвонке. И вновь нежность вернулась к ним в полной тишине. Дино довольно потянулся к слизеринцу, зарываясь носом в его шею и слегка прикусывая ее. В нос ударил едва заметный запах хвойного одеколона, что стал настолько привычным для Дино, что ему казалось, будто он сам уже пропах им с головы до ног. Люцифер прикрыл глаза, на пару минут проваливаясь в легкую дремоту. Стрелки часов неумолимо ползли к утру. И пусть рассвет не задребезжит полоской света на горизонте в зимнее утро, а появится значительно позже, ближе к десяти утра, задерживаться было опасно. Их обязательно хватятся. Иногда они позволяли себе немного поспать до тех пор, пока стрелки часов не подползли к шести утра, и они тихо возвращались в свои спальни. Ведь попадаться было нежелательно. Они не говорили об этом вслух, будто телепатически понимая друг друга. Дино усмехнулся мысли о том, каково бы это было — слышать мысли Люцифера: наверное, все было бы в разы проще. Когтевранец тихо встал с постели. Взмах палочки, шепот очищающего заклинания, глоток из маленького флакона с заживляющим зельем, притупляющим режущую боль в районе поясницы, и быстрое умывание у раковины — все это стало неотъемлемым ритуалом, почти привычкой, повторяющейся далеко не первый десяток раз. Дино всегда уходил первым, зная, что Люцифер далеко не ранняя пташка и любил хотя бы немного поваляться в постели. Слизеринец лениво наблюдал за ним из-под полуоткрытых век. Когда Дино завязал излюбленный пучок на затылке и сделал пару шагов в сторону двери, Люцифер окликнул его: — Эй, ангелок. Дино замер, и его рот тронула едва заметная ухмылка. Когда Люцифер стал называть его так? В последнее время эта дурацкая кличка срывалась с губ все чаще, и не то, чтобы когтевранца это пугало. Забавляло скорее. Дино обернулся, вопросительно приподнимая бровь. Рука замерла на ручке двери. — Да? — Я буду скучать… — Лазурные глаза хлопнули пару раз ресницами в неверии. Люцифер, кажется, сам удивился тому, что сказал, и добавил. — По твоей заднице. — Идиот, — Когтевранец мотнул головой, услышав самодовольный смешок, и вышел из Выручай-Комнаты.

***

Сон, все-таки, нужен человеку, чтобы нормально существовать. Дино понял это в тот момент, когда чуть ли не отключился от мира, угодив носом в тарелку. В глаза, словно, песка насыпали, мышцы ныли, пресыщенные ватностью. Он безучастно ковырял тарелку с овсянкой, слыша шум вокруг будто через толстое стекло. Рядом с парнем на секунду появилась вспышка. Она больно ударила по глазам, заставляя зажмуриться. Дино обернулся в сторону появившегося на мгновение света. Ади сжимал в руках старенький пленочный фотоаппарат, присев напротив Сэми. Когтевранец смущенно улыбался, сев смирно и смотря прямо на фотографа. Дино выдохнул с облегчением, невольно сосредотачивая внимание на их паре. — Это, конечно, не полароид, но я уверен, что снимок получится потрясающим, — гриффиндорец беззастенчиво плюхнулся на скамью, взяв Сэми за руку. — Когда проявишь пленку? — спросил когтевранец, чуть склонив голову на бок. На глаза Ади попались блинчики, что лежали в тарелке юноши, и он в наглую запихнул один за щеку и пожал плечом. Дино одернул себя, заставляя отвести взгляд. Наблюдать за чужим счастьем неприлично и жутко. Глаза его невольно перевелись на слизеринский стол. Люцифер сидел рядом с Ости, и они о чем-то слишком мило беседовали. Так, по крайней мере, ему показалось. От этого вида что-то мерзким и ревностным кольнуло в висках, заставляя нахмуриться. Он просто с ней разговаривает. На пороге Большого Зала показался профессор Фенцио. Он моментально выцепил взглядом из множества учеников собственного сына и направился к нему. По одному только виду и походке отца Дино понял, что их ждет разговор. Когтевранец сразу же подобрался, отводя взгляд от слизеринского стола. — Как доешь, поднимайся к себе и собирай вещи, — сказал Фенцио вместо пожелания доброго утра или приятного аппетита. — Что? — Дино непонимающе моргнул, не до конца осмысливая слова родителя. — Зачем? — Узнаешь. Когтевранец кивнул, понимая, что больше информации он не получит, и проводил взглядом фигуру мужчины, что уже направлялась к преподавательскому столу. Нервозность, вызванная неожиданными новостями и слабостью сонного организма, отдалась в дрожащие руки, что пытались отломить кусочек тоста. Это было странно. Раньше они никогда не отлучались из замка на Рождественские каникулы, а оставались в Хогвартсе до самого лета. И судя по сосредоточенному и задумчивому лицу отца, что-то случилось. Дино поймал на себе беглый взгляд карих глаз, что с нескрываемым любопытством загорелись немым вопросом. Дино дернул плечом, отвечая, и кивнул Люциферу, все так же безмолвно с ним прощаясь. Люцифер вновь перевел свое внимание на слизеринку, что сидела от него по правую руку. На его повседневные вопросы она отвечала тихо и через силу, всем своим видом крича о плохом самочувствии. — В канун Рождества ты прямо-таки цветешь и пахнешь, — съехидничал парень, проходясь взглядом по подруге с головы до ног. Ости подняла на Люцифера замученный взгляд, прикладывая прохладный металлический кубок к виску. Последствия слизеринской вечеринки по случаю начала каникул отражались на опухшем лице. Она тихонечко мычала от пульсирующей боли в висках и безучастно ковыряла вилкой завтрак. Едва ее взгляд опускался в тарелку, цвет лица становился слегка зеленоватым. У нее явно было похмелье, и никто бы не решился подначивать Ости в таком состоянии, переживая за собственную безопасность. Никто, кроме ее старого доброго знакомого. — А ты прямо-таки пышешь благородством и учтивостью, — с сарказмом прохрипела она в ответ, отрывая кубок от виска, чтобы сделать глоток тыквенного сока. — Бурчание, в отличие от кубка, тебе не к лицу. Готов поспорить, ты ни о чем не жалеешь. — Если бы ты не пропадал хрен знает где, решив оторваться от нашего коллектива, — в интонации девушки проскользнуло ядовитое раздражение, которое заставило Люцифера прикусить щеку и скептично выгнуть бровь. — То узнал, что вчерашняя игра не стоила свеч. Обычная маргинальная пьянка. Скукотища. — А тебя так сильно беспокоит то, где я пропадаю ночами? — Сладкий мой, меня совершенно не волнует, кого ты там ночами трахаешь, в отличие от остальных любопытных носиков, — девушка немного помолчала, пробегаясь взглядом по компании слизеринцев, рассосавшихся по периметру стола. — Среди наших разные слухи ходят. — Их это не касается, — ответил Люцифер, явно не желая уводить разговор в эту сторону. — А ты попробуй им запретить, — хмыкнула девушка, с остервенением накалывая кусочек запеканки на вилку. — Что-то мне перестал нравиться тон нашего разговора. — Ну, тогда запрети мне, — выплюнула Ости с усмешкой, в которой попыталась скрыть свою злость. — Что за припадок ярости? — холодно отчеканил Люцифер. — Плохо скрываемая ревность? — Еще чего, — фыркнула девушка, заставляя память Люцифера сработать на автомате. «Еще чего… Ох-х…» Сладкий стон прозвучал в голове так отчетливо, будто Дино прошептал его прямо на ухо. Черт, он будет скучать по этому. Не только по сладострастной близости, но и по тому человеку, что это сладострастие дарил. Под веками вспыхнул образ когтевранца: такой открытый, опьяняюще сладко пахнущий, желающий снова и снова. Только его. Ох. Голос слизеринки выдернул сознание из медленно затягивающего водоворота воспоминаний. — Я с тобой разговариваю, Морнингстар! — воскликнула девушка, пощелкав тонкими наманикюренными пальцами перед его носом. — Да что с тобой сегодня? Ты как с цепи сорвалась. Ости досадно вздохнула и потупила взгляд. Она ответила не сразу. Стиснув зубы, тихо прошептала: — Привыкай, ведь все каникулы мы с тобой не расстанемся. — Чего? — Маменька с папенькой тебя не просветили? — на дне зеленых глаз притаились грусть и ехидство. — Что ж, тогда это сделаю я, испортив сюрприз. Из письма мною обожаемой матери я узнала, что твои родители любезно предоставили ваш дом в качестве штаба. — Чего? — тупо повторил Люцифер, пытаясь сообразить плохо работающей головой. — Кому? Зачем? — Ох, Салазар, подумай! Ему. И всем его приспешникам. Ваше поместье на Рождество станет проходным двором, на который меня потащат против моего желания. — Тебя-то туда на кой ляд занесет? — напрягся слизеринец, активно соображая. Он осознал, что грядет что-то глобальное, в противном случае, отец бы никогда не позволил собрать такое огромное количество народа под крышей их дома. Ему стало не по себе. Присутствие Ости, очевидно, вместе с ее семьей могло значить только одно. И он просто не мог в это поверить. — Ты же не… — Уже да. И ты тоже, — Люцифер не мог понять, что же так сильно злило слизеринку. Неужели она не хотела встать в ряды пожирателей? Нет, она всегда с восхищением и трепетом отзывалась об этой возможности. Или же она расстроена тем фактом, что ей придется торчать у него в гостях все праздники? — Погоди. В каком смысле «ты тоже»? — Я не пойму, ты вместе со спермой мозгами из члена стреляешь? Соображай, — взгляд Ости сверкнул тихим возмущением. Но увидев растерянность в карих глазах, добавила. — Инициация, Люц. Ему нужна свежая плоть и молодая кровь. Сердечно прошу меня простить, если я тебе испортила рождественский сюрприз. Фраза повисла тонким электрическим проводом между ними, звеня в тихом гуле с каждой секундой все громче. Люцифер думал, что подобное произойдет, обязательно произойдет, но не ожидал, что это случится прямо сейчас. В памяти вспыхнула смеющаяся лазурь.

***

Наскоро побросав немногочисленные вещи, Дино резко дернул молнию на дорожной сумке, находясь в раздумьях. В голове всплывали самые разные варианты, куда отец надумал вместе с ним отправиться на время праздников. Предположения были самыми разными, но никакого энтузиазма не внушали. Не то, чтобы он хотел остаться в Хогвартсе, нет, он не хотел шататься по школе в одиночку, зная, что Люцифер уехал, ведь… Он будет скучать. До чертиков скучать. Слизеринец ненавидел прощания. Даже в детстве, еще на первых курсах, в последний день учебы он вел себя абсолютно как обычно, притворяясь, будто бы они смогут увидеться завтра, а не через несколько месяцев. Поэтому Дино даже в голову не приходило с ним повидаться напоследок, и уж тем более, проводить его на перрон. Еще чего. Это вызвало бы кучу ненужных никому вопросов. Дино старался не думать лишний раз о том, как бы восприняла общественность новость о его связи со слизеринцем. Он шикал на собственную совесть, грозя на нее пальцем. Никто не узнает о них. Никогда. Это принесло бы кучу проблем и ненужных разбирательств, когда как Дино просто хотел… Побыть юным и безрассудным? Сколько раз ему твердили о вреде подобных желаний, сколько раз он собственноручно со скрипом заставлял холодный разум работать, обуздывать необдуманные желания, но эти рвения не приносили когтевранцу ничего, кроме душной и непомерной усталости, сковывающей плечи. А сейчас он поступал именно так, как хотел. Именно так, как велело почти что влюбленное сердце. Влюбленное? Нет-нет, не влюбленное. Дино не верил, что чувства воспылали с новыми силами, не хотел признаваться себе в том, что падал в пучину сентиментальных чувств и умирал каждый раз, когда Люцифер улыбался ему. Когда он целовал его. Когда хрипло выстанывал его имя на самом пике удовольствия, а Дино срывал голос именем Люцифера в ответ. Нет-нет, это была не влюбленность. Страсть. Буйство. Сумасшествие. Их совокупность, но не влюбленность. Дино старался в это верить. И каждый раз он запирал противоречивые раздумья глубоко в сознании на ключ, отшвыривая его от себя как можно дальше. Они могли бы коварно застигнуть его по ночам, вот только Дино засыпал рядом с Люцифером с совершенно пустой головой. Не влюбленность это. Нет. Когтевранец последний раз окинул взглядом спальню факультета, выискивая, что бы он мог еще забыть. Убедившись, что вещи собраны, он подхватил сумку на плечо, мотнул головой, прогоняя из нее странную тонкую печаль, и уверенным шагом двинулся в сторону кабинета отца. Он знал, что тот будет ждать его как можно скорее. В коридоре его встретили такие же ученики с сумками наперевес. Все спешили домой. Дино же не знал, куда он спешит. Толкнув дубовую дверь кабинета, юноша застыл на пороге, увидев у преподавательского стола не только отца, но и самого профессора Дамблдора. Лицо когтевранца вытянулось в немом удивлении, и он нерешительно кивнул. Дамблдор приветливо улыбнулся. В линзах на очках-половинках бликом мелькнул свет, закрывая добрые глаза. — Здравствуйте, профессор Дамблдор, — вежливый кивок и интонация вырвались на автомате как у выдрессированного пса, несмотря на недюжинное удивление. Отец одним взглядом дал понять, чтобы Дино не стоял у порога, а шевелился быстрее. — Доброе утро, Дино. Ты как раз вовремя. — Для чего? — Прошу прощения, Альбус, за завтраком не было времени ему объяснить. Не было, как же. Мысленно огрызнулся Дино с сарказмом, немного злясь на отца. Он не очень любил туго соображать, тем более перед директором школы. Шестеренки со скрипом принялись работать, и какое-то подобие предчувствия уже подсказывало, что произойдет дальше. — Ничего страшного, Фенцио. Я бы хотел лично поговорить с вашим сыном, — учтиво ответил директор. — Дино, несмотря на мнение твоего отца, но, безусловно, учитывая его, я хочу предложить тебе стать частью того, над чем мы вместе с Фенцио трудимся уже несколько лет. Дино будто оглушили дюжиной заклятий.Он вспомнил, как отец разговаривал с ним в начале года о том, что Дамблдор набирает сторонников. Но чтобы прямо сейчас? — Конечно, я пойму, если тебе нужно время подумать, но, к сожалению, его у нас… — Я согласен! — выпалил Дино чуть громче, чем ему хотелось. В глазах отца сверкнула улыбка, преисполненная родительской гордостью. — Чудно, — хмыкнул Дамблдор, сложив пальцы домиком. — Рад, что решение далось тебе так быстро, тем более, времени для раздумий у нас осталось ровно, — из кармана серебристой мантии директора сами выскользнули часы, зависая в воздухе на уровне его глаз. — Тридцать девять секунд. — Что? — Дино хлопнул глазами и только сейчас заметил, что в руках Фенцио лежала странная ваза, напоминающая формой причудливый сосуд. — Портал? — Именно, — кивнул Фенцио и махнул рукой, призывая Дино подойти скорее ближе. Дино беспрекословно послушался, понимая, что портал уж точно не будет его ждать. — Я думал, из Хогвартса нельзя никак переместиться, кроме как каминной сети. — Сажа слишком сложно вычищается из бороды, — ответил Дамблдор, а после неслышно зашевелил губами, видимо, сделав небольшой разрыв в защитных заклинаниях конкретно в этом кабинете. — Куда мы отправляемся? — Дино только сейчас заметил, что свободной рукой отец подхватил свой чемодан, в то время как Дамблдор отправлялся абсолютно налегке. Или так Дино казалось. Директор усмехнулся в седую бороду и ответил чуть нравоучительным тоном: — В Штаб-Квартиру Ордена Феникса.