Mein Herz Brennt

Дино поднял полный растерянности взгляд на Аластора, надеясь, что он пошутил. Но Грюм был не из весельчаков. Кровь в ушах зашумела мерзкой рябью, ужасная весть выбила воздух из легких. — Сэми мертв? — переспросил он тихо, усадив белую как полотно Лили на стул, помогая не на шутку оторопевшему Джеймсу. В глазах Поттер стояли слезы. — Сын Моники? — Грюм, видимо, даже не знал, как его зовут. Взгляд его пуще прежнего помрачнел, что не означало ничего хорошего. — Лили, тебе плохо? — хрипло прошептал Джеймс, моментально переключаясь на жену. — Воды? Та машинально положила руку на живот и кивнула. Когда Джеймс скрылся в недрах кухни, она с неверием прошептала: — Как же это? Она ведь только недавно… В письме… Не верится. — Ты знала маму Сэми? — Спросил Дино, присаживаясь на стул напротив. Фенцио и Аластор ушли в соседнюю комнату, видимо, чтобы отправить весточки остальным людям из Ордена. — Монику? — губы ее задрожали, и она нервно облизнула их, не находясь в ответе. Вместо нее заговорил Люпин, отложивший «Ежедневный Пророк» в сторону. На лбу Ремуса залегла глубокая морщина от тяжелой задумчивости. — Мы все ее знали, — вздохнул он с горечью, нахмурив брови. — Она была чудной женщиной. — Она была членом Ордена? — удивленно выдохнул Дино, активно пытаясь соображать. — Не совсем, но она была приближена к нам. Её сын… Сэми, кажется, хотел попасть в наши ряды, но в силу возраста это было бы неразумно. Сэми. Образ пятнадцатилетнего щуплого когтевранца с ангельским лицом и добрыми-добрыми глазами вспыхнул под веками. Дино ведь видел его совсем недавно. Он тогда разговаривал с Ади и был… О, Господи, Ади не вынесет… В голове не укладывалось. Шок заставил все внутри настороженно замереть. Ремус, Лили и Джеймс молчали, понимая, что слова сейчас были ни к чему. Дино не верил. Не хотел верить. — За что? Как? — вопросы слетели с губ сами, будто на автопилоте. Но ответом ему служила лишь напряженная тишина. Так они и просидели, пока комната не заполнилась теми членами Ордена, что смогли моментально прийти на зов Аластора и Фенцио. Прошло не больше двадцати минут, но Дино показалось, что пролетело несколько дней. — Действия Пожирателей не вписываются ни в какие рамки, — начал Аластор, когда все собрались. — На Монику и ее семью было совершено гнусное нападение. На ее дом. Ее пытали, желая выведать наше местоположение. Я прибыл от Министерства на место преступления. Вся ее семья была мертва. Нужно найти тех, кто сделал это, мне нужно несколько добровольцев. Голоса вокруг наперебой начали предполагать, кто бы мог это сделать. Дино не знал, кто, но, кажется, знал почему. — Я хочу пойти добровольцем, — сказал Дино твердым и уверенным голосом. Аластор оценивающе прошелся по нему взглядом с ног до головы. Отец, стоящий по правую сторону от Грюма, замер, насторожившись. — Для начала доучись, — коротко отрезал Фенцио, в отстраненности тона спрятав родительское беспокойство. — Зачем ты тогда привел меня сюда? — Присутствующие притихли, навостряя внимание. — Я не знал Моники, но знал ее сына. Сэми. Ты забыл, что он учился на пятом курсе моего факультета? Я могу предположить, что если нападение на Монику объясняется попыткой достать сведения, то ее сын погиб потому, что он был, по мнению Пожирателей, одним из недостойных. Сыном полукровки. Я хочу отомстить тем зверям, что сделали это. — Месть дело благородное, — резонно ответил Аластор. Он жестом попросил Фенцио, вскипевшему и возмущенному его реакцией, дать ему договорить. — Но отвечать убийством на убийство — это не в наших приоритетах. Преступник должен сидеть в тюрьме. Азкабан намного хуже могилы, Дино. Взыгравшее возмущение захлестнуло когтевранца. Он вздернул подбородок, слегка повысив голос, но оставаясь при этом сдержанным, в силу своего нрава: — Поймите, мистер Грюм, Сэми был моим… —  Другом? Приятелем? Знакомым? — Товарищем. — Как и Моника для всех нас, — ответил Фенцио, не выдержав. — Но я требую придержать коней. Ты еще не… — Он совершеннолетний, Фенцио, — Лили нахмурилась, желая Дино защитить. Отец перевел на нее холодный взгляд и спросил тихо, но твердо: — Когда твой сын будет бросаться на амбразуру, станешь ли ты подгонять его в спину? Лили замолчала. Ее ладонь сама дернулась к пока что плоскому животу. Этот аргумент заставил ее стушеваться, меняя мнение по щелчку.

***

— Я тобой горжусь. Ох, надо же. Люцифер выпрямился от этих слов, не зная как на них реагировать. Отец сам, — Сам! — подошел к нему и сказал о том, что гордится. Когда такое было вообще? И да, Люцифер проявил себя во время Инициации не просто хорошо, а превосходно, и этим действительно можно было гордиться, но слова его родителя все равно звучали как-то нереально. В холодных серых глазах мистера Морнингстара поселился отблеск гордости, почти теплоты. Это было на него не похоже, отчего Люцифер понял, что сегодня воистину знаменательный день. Мать едва сдерживала слезы радости и гордости, она не просто не стеснялась своих эмоций, а наоборот, всем своим видом показывала то, как сильно она счастлива. И ее распирающие чувства тенью бросались на отца, насыщая и его тоже. Впервые за долгое время Люцифер почувствовал странную, почти забытую родительскую любовь. Ту самую, что в обычных семьях дети с пеленок получали сполна. Но их семья всегда была не такой. Он посмотрел на свое предплечье. Черная змея лениво шевелилась из разинутой пасти черепа. Метка немного щипала от недавнего нанесения, а кожа вокруг нее налилась краснотой и слегка разбухла, но это были пустяки. Если цена для родительской любви — легкое покалывание предплечья, то слизеринец без всяких сомнений выдержит. Потому что как бы он ни пытался этого не показывать окружающим, как бы ни старался не видеть это сам, в душе он все равно оставался маленьким мальчиком, которому не повезло родиться в семье, где его не любили. И в каждой отчаянной попытке прыгнуть выше головы, проявить себя с лучшей стороны, таилась простая потребность во внимании. И сегодня Люцифер получил его. Сполна. После Инициации чета Морнингстар радушно устроила званый вечер для всех приспешников Темного Лорда. Огневиски лился рекой, поднимались тосты за процветание праведной цели, успешного ее достижения. И Люцифер чувствовал себя как в своей тарелке. Единомышленники по духу, по чистоте крови, окружали его, диктуя идеи, в которых его вырастили. Он чувствовал себя дома. Он выцепил среди множества гостей фигуру Ости. Она по своему обыкновению выглядела великолепно. Но помимо внешней красоты, что-то в ее лице, во взгляде, таилось и притягивало взгляды. Она, как и Люцифер, успешно прошла Инициацию. И ее взгляд выражал неистовое довольство. Она стала частью того, куда стремилась попасть уже много лет. Своим видом она как бы говорила: «Да, теперь я часть этого. И я безумно этим горжусь.» Люцифер подошел к ней, отмечая, как сильно ей шла метка на руке. Змея извивалась на чуть пухловатом предплечье как родная. — Поздравляю, — слизеринец поймал зрительный контакт. — Мы справились. — И я тебя. Мы стали частью чего-то поистине великого, Морнингстар.

***

И все же, приятно вернуться в Хогвартс. Во время каникул Дино и не заметил того, как сильно успел соскучиться по родной школе. Замок встретил его все таким же. Величественным и волшебным. Первый день после каникул всегда был преисполнен радостью от встреч друзей. Когтевранец шел по коридору, замечая тут и там радостный смех и оживленные разговоры учеников. Кто-то бросался с воплем в объятия, едва завидев друг друга в коридоре. И ему тоже хотелось обняться. С Люцифером. Несмотря на то, сколько событий и счастливых и печальных произошло за рождественские каникулы, ничто не могло оставить такой эмоциональный отпечаток, как встреча со слизеринцем, по которому он успел чертовски соскучиться. И он увидел его. В коридоре третьего этажа. Беседующим с Ости и кем-то еще из их компании слизеринской элиты. Дино не знал имени, да для него они все были на одно лицо. Сердце радостно затрепетало, но когтевранец не мог позволить себе показать это. Для окружающих они все еще не переваривали друг друга. Поэтому Дино, собрав всю волю в кулак и сохраняя самообладание, произнес ровным, слегка раздраженным тоном: — Морнингстар. Люцифер выпрямился спиной, обернулся в его сторону. Его губы дрогнули в секундной улыбке, а глаза наполнились мимолетным теплом. Но он одернул себя, беря эмоции под контроль. — Чего тебе? — небрежно ответил он, подыгрывая Дино. — МакГоногалл вызывает к себе, — соврал Дино, вспоминая, что видел преподавателя уходящую в сторону теплиц, что были в противоположном конце замка. — Срочно. Люцифер дернул щекой в быстрой усмешке и кивнул. Дино развернулся и зашагал прочь, краем уха слыша, как слизеринец поспешно прощается с друзьями и следует за ним. Они действительно дошли до того крыла, где находился кабинет Минервы. А еще рядом с ним была очаровательно пустая аудитория, в которой не проводились занятия еще с первых курсов обучения Дино и Люцифера. Когтевранец быстро бросил взгляд за плечо, проверяя, идет ли за ним Люцифер. Тот наградил его соблазнительной и голодной улыбкой. Дино толкнул дверь кабинета, тихо проскальзывая в него. Люцифер последовал за ним. Оставшись наедине с пустой аудиторией, окутанной полумраком, они позволили себе выдохнуть, заключая друг друга в порывистое и искреннее объятие. — Здравствуй, Люц, — прошептал Дино ему в губы, накрывая их жаждущим касанием. — Я так соскучился… Люцифер прижал его к себе. Властно. Как он любил делать. От этого опьяняющая легкость разливалась по телу, грозясь вылиться в закономерное возбуждение. Слизеринец что-то согласно промычал и ответил на поцелуй, углубляя его. Он тоже скучал. Даже не понимая, как сильно. Поцелуй набирал напор, гранича с несдержанной страстью. Мало простых касаний губ. Молодому и горячему телу хотелось, чтобы к нему прикоснулись. Податливость когтевранца, его тактильность заставляли хотеть большего, разгоняя по венам закипающую в желании кровь. Он потянулся пальцами к изумрудному галстуку, ослабляя узел, и поддел пальцами верхние пуговицы. Дино хотел избавиться рубашки. А вот галстук мог бы и остаться. Но планам Дино не суждено было сбыться. Неожиданно для него Люцифер отстранился, перехватив его запястья. В карих глазах заплескалось что-то странное. Смущение? Метание? Дино с непониманием посмотрел на него: — Что? Что случилось? — Не сейчас, Дино, — сдавленно произнес Люцифер. Это озадачило когтевранца. Еще никогда прежде слизеринец не пытался его остановить, не отказывал ему… Странно. Сам слизеринец не мог сказать ему, что произошло. Вернее, он мог, и даже знал, что именно он должен сказать, но он не хотел этого. Ведь стоило Дино прикоснуться руками к его рубашке, в попытке снять мешающую часть одежды, как метка будто обожгла предплечье слизеринца. Он знал, что стоит ему только снять рубашку, и Дино увидит метку, как произойдет что-то. Что-то, в чем бы ему не хотелось разбираться. Дино сконфуженно отстранился. Посмотрел на Люцифера с непониманием, но все же вздохнул, не пытаясь настаивать. — Ладно, как знаешь, — он прочистил горло, чувствуя себя каким-то озабоченным животным. Это ведь нормально — слышать отказ. И он не должен его так расстраивать. Когтевранец сам застегнул пуговицы на рубашке Люцифера и добродушно улыбнулся. — Сейчас обед, так что предлагаю перекусить, раз… Ты не хочешь. — Да, — Люцифер отстраненно кивнул. — Вечером в Выручай-Комнате? Дино заметил, как карие глаза странно блеснули. Слизеринец вновь чуть нервно кивнул и поспешил выйти первым из пустого кабинета. Они добрались до Большого Зала разными путями. Каким-то образом, Дино смог обогнать Люцифера и теперь шел чуть впереди, не зная, что слизеринец плетется в метрах пятнадцати от него. Мысли когтевранца все никак не хотели отпускать странное поведение Люцифера. Уж слишком подобное было не в его стиле. Но все его мысли как ветром сдуло из черепной коробки, едва он увидел, как из Большого Зала выходил Ади. Черт. Дино будто обухом по голове ударили. Гриффиндорец был бледен, весь его вид будто потускнел. Словно огонек, что постоянно горел в его глазах, движениях и внешнем облике потух. Ади больше не был похож на себя прежнего. Он был похож на полуживое напоминание о жестокой реальности. Цвет лица посерел, наливаясь синевой под глазами. Губы бледные с опущенными уголками. И взгляд. Серый. Безжизненный. Дино захотелось подойти к гриффиндорцу. Утешить его, несмотря на то, что они не так хорошо и общались прежде. Ведь горе, отпечатанное на его лице, кричало о приближающейся катастрофе. Когтевранец мягко преградил путь Ади, стараясь всмотреться в серые печальные глаза. — Ади, — обратился он тихо, даже не зная, что сказать, но чувствуя, что сказать что-то должен. — Прими мои искренние соболезнования. Парень поднял на него затравленный взгляд, разлепляя сухие губы. Он хотел было что-то ему ответить, но не нашел в себе сил, а просто кивнул головой. — Ты, главное, держись, ладно? Ты силен духом и сможешь с этим… Ади неожиданно сфокусировал взгляд на ком-то, кто стоял у Дино за спиной. На веснушчатом лице судорогой отпечатался закипающий гнев. Глаза его будто остекленели, наполняясь задушенной яростью. Ади oттолкнул Дино, бросаясь за его спину. Он закричал: — Сукин сын!!! Дино ошалело обернулся, видя, как гриффиндорец летит на… Люцифера. Слизеринец едва смог понять, что происходит, но Ади уже налетел на него, со всей яростной дури заезжая кулаком в слизеринский нос. В Большом Зале все моментально затихло. Преподаватели повскакивали со своих мест, спеша разнять драку, но у Ади было еще несколько коротких секунд в запасе. Дино попытался оттащить взбесившегося гриффиндорца от Люцифера, не понимая, что послужило для резкой смены поведения. — Подонки! — кричал он, срываясь и хрипя не своим голосом. — Ублюдки! Это все вы! Ты и твоя компания! Это вы сделали! Вы убили Сэми!!! — Мистер Роуг, довольно! — властно воскликнула Минерва МакГоногалл, успевшая подбежать к разъяренному ученику. — Немедленно прекратите. — Вы не понимаете, профессор, — взмолился Ади, пытаясь вырваться из хватки Дино, что успешно сдерживал его, пока Люцифер ошарашено стоял в пяти метрах от них, не зная как реагировать на неожиданное обвинение. — Он… Эти слизеринцы… Они… Они убивают полукровок! Они преступники… Они… Ади тихо затрясся. Слезы орошали побелевшие щеки. И голос его зазвучал совсем ослаблено и тихо. — Вы отдаете себе отчет в том, какое обвинение вы пытаетесь сейчас выдвинуть? — отчеканила профессор, пытаясь сохранять самообладание, но все же просачивая чуть повышающийся тон в свой вопрос. — Вы обвиняете студента в убийстве? — Я не собираюсь терпеть ложные обвинения в свой адрес, профессор, — холодно отозвался Люцифер. Поразительно, как он только держал эмоции под контролем, в сравнении с Ади, бьющимся в истерике. — Ложные?! — воскликнул он, резко подняв голову и заметав взгляд от профессора до слизеринца. — Покажи свою руку, Люцифер. — С меня хватит, — Люцифер с плохо скрываемым раздражением раздувал ноздри в приступе накатывающего гнева. — Профессор, это ни в какие рамки. Я не собираюсь перед вами оправдываться в том, чего я не совершал. — Покажи руку! — не унимался Ади. — Сука, покажи свою сраную руку!!! — Мистер Роуг… — Там ведь метка, я прав?! Метка Волдеморта! Дино показалось, что если до этого момента в Большом Зале все молчали, то сейчас еще и хором затаили дыхание. Дино смотрел на Люцифера, что в напряжении замер, почти вытянулся, метая взглядом молнии. Тихое, тщедушное сомнение ядовитым паразитом проклевало дорогу до сознания. Люцифер, нет… — Ади Роуг, — первой нарушить звенящую тишину решила МакГоногалл. — Я понимаю, что смерть Вашего друга сильно Вас подкосила, и мы скорбим вместе с Вами, но… — ОН НЕ БЫЛ МОИМ ДРУГОМ, МИНЕРВА! Я любил его! Он был моим возлюбленным, а эти уроды отняли его у меня! Они убили его. Убили!!! Ади кричал так, что кровь стыла в жилах. Люцифер не выдержал: — Прекрати этот цирк. Немедленно! Я не собираюсь выслушивать оскорбительные обвинения в свой адрес, не имеющие ничего общего с реальностью, — он посмотрел прямо на Минерву, которая была настолько растеряна, что даже не находила слов. — Мы в Хогвартсе, а не Визенгамоте. Кто вы такие, чтобы обвинять меня в массовом убийстве? — Морнингстар, никто не обвиняет конкретно Вас. — Неужели? — он рукой указал на повисшего на руках Дино гриффиндорца. — А мне так не показалось. С меня достаточно. Я буду разговаривать только в присутствии моего отца. Минерва незаметно сглотнула, задушив нервное волнение. Морнингстар Старший был главой совета попечителей в Хогвартсе, а также занимал важную должность при Министерстве Магии, и Люцифер прекрасно понимал, какие проблемы для Хогвартса он может устроить одним откровенным письмом домой. И Минерва тоже это понимала. Поэтому позволила ему уйти до ближайшего личного разбирательства. — Дино, — тихо обратилась она к когтевранцу осипшим голосом. — Пожалуйста, отведи Ади к Мадам Помфри. Ему нужно успокоиться. А мне доложить о ситуации директору. — Хорошо, профессор МакГоногалл. Дино кивнул и неторопливо повел обессиленного гриффиндорца в сторону больничного крыла, пытаясь переварить и проанализировать увиденную ситуацию. Люцифер ушел от обвинений, это факт. Но при этом руку не показал, а значит… Значит… Дино не хотел думать о том, что бы это могло значить. Он просто хотел убедиться в этом сам. До конца дня он так и не увидел Люцифера ни на занятиях, ни около Выручай-Комнаты, хоть когтевранец его ждал до самого отбоя. Но тот не пришел. Утром следующего дня в Хогвартс наведалась чета Морнингстар на весьма деликатный, но очень громкий разговор с Дамблдором. Люцифера тактично попросили отправиться на занятия, когда он провел Отца и Мать до кабинета директора. Ему было плевать на то, как будет проходить диалог. Родители сами завербовали его в группировку Пожирателей до окончания Хогвартса, пускай сами расхлебывают и вытекающие из этого проблемы. Он озлобленно вышагивал едва осознаваемыми путями от кабинета профессора в неясном направлении. Ноги сами его привели на самый верхний этаж Хогвартса недалеко от Выручай-Комнаты. Почему он пришел сюда? Возможно потому, что здесь он чаще всего виделся с Дино, а мысли о когтевранце даже сейчас не могли оставить его. Ведь Люцифер запомнил, как Дино смотрел на него, пытаясь удержать Ади. С сомнением, неверием и толикой шока. А еще в его глазах была боль, помноженная на непонимание. Очень пугающий взгляд. — Люцифер… Легок на помине. — Давно ты следишь за мной? — спросил он, не оборачиваясь и только сейчас замечая и вслушиваясь в тихую поступь за спиной. — От кабинета Трансфигурации, наверное, — Дино слабо улыбнулся, подходя все ближе к понурому слизеринцу. Он положил руку ему на надплечье. — Люц, пожалуйста, объясни, что происходит? — А на что это похоже? — Тебя обвиняют… — В том, чего я не делал. Вот и все. — Нет, не всё, — голос его был чуть осипшим, хрипловатым. Дино боялся сделать то, что хотел. Потому что не хотел убеждаться в собственной правоте. — Метка… — Хуетка! — Люцифер сбросил его руку с плеча, круто разворачиваясь. — Я не собираюсь оправдываться перед тобой. Или ты меня в чем-то подозреваешь? — Я не подозреваю, — ответил Дино, с горечью понимая, что кроется под тонким слоем хлопковой форменной рубашки. — Я лишь хочу убедиться. И с этими словами, он схватил Люцифера за руку, задирая манжету до локтя.

***

Рождество на третьем курсе стало для них переломным. Вернее, не сам праздник, они провели его как всегда порознь, а первые дни после каникул. Дино, буквально, не узнавал Люцифера, что вернулся из дома, как когтевранцу показалось, совсем другим человеком. Холод и отстраненность во взгляде, непонятно откуда взявшаяся заносчивость с окружающими. Слизеринец без умолку рассказывал о доме, об Отце и Матери, постоянно ссылался на их мнение в любом мало-мальски важном вопросе. Хвастал, что после окончания Хогвартса ему уже уготовлено место в Министерстве. Дино, поначалу, гордился другом, поддерживал его, но в какой-то момент, он стал замечать, что Люцифер, откровенно говоря, задрал нос и не собирался его опускать. К тому же, когтевранца начало беспокоить то, как Люцифер стал смотреть на окружающих. Свысока. Особенно в отношении к маглорожденным и полукровкам. Он смотрел на них как на грязь. И это пугало. Многие слизеринцы из чистокровных семей обладали таким взглядом. И когтевранец опасался того, что Морнингстар станет таким же. Постепенно Люцифер стал отдаляться от него, как только почувствовал, что в вопросе о чистоте крови, Дино не разделяет его энтузиазм. Они старались не говорить на эту тему, видимо неосознанно понимая, что она — тонкая и скользкая грань, лезвие ножа, на котором предстояло балансировать над пропастью. Люцифер стал больше времени проводить среди таких же чистокровных представителей своего факультета. Он сдружился с Ости, которая не вызывала у Дино никакого доверия. Но когтевранец молчал. Люцифер не расспрашивал. Иллюзорная хрупкость мира тянулась вплоть до апреля, пока в один из по-весеннему теплых вечеров все не оборвалось. Они сидели на берегу Черного Озера, в комфортной для них тишине. В последнее время, подобные вечера стали редкостью. Люцифер пытался запускать камешки в озеро так, чтобы они отскакивали от водной глади. Дино читал «Ежедневный Пророк». На первой полосе газеты огромными буквами пестрил заголовок: «ТОМ РЕДДЛ: МЕССИЯ ИЛИ ТИРАН? Расследование Риты Скиттер» Глаза Дино бегали по статье скандально-известной журналистки, в надежде найти хоть что-то интересное. Но кроме извечных вопросов о том, чья кровь чище, и кто кому должен прислуживать, там ничего толком и не было. — Чушь какая-то, — фыркнул Дино, с остервенением, складывая газету. — Журналисты вообще не понимают, о чем пишут. — О чем ты? — Люцифер обернулся, одаривая его любопытным взглядом. — Магнум опус этой писаки, — выплюнул он с отвращением. Статья вызвала у него весьма гадостные впечатления, ведь, по сути, на первой полосе «Пророка» обсуждался фашизм. И не в порицательном, а рассудительном плане. Сюр какой-то. Люцифер подсел к Дино, рассматривая газету. — Что же тебя возмущает? — хмыкнул слизеринец, убирая черные отросшие пряди с глаз. — Я читал с утра эту статью. По мне, так она правильно сделала, что осветила эту тему. Дино прищурил глаза с недоверием: — Уж не поддерживаешь ли ты то, о чем там написано? — А ты разве нет? — Просто парировал Люцифер, сбивая своим ответом с толку. Дино несколько раз хлопнул глазами, призадумываясь, не ослышался ли он. — Что? Нет! Реддл пропагандирует ужасные вещи! — воскликнул он возмущенно. Ему казалось абсурдом озвучивать столь ясную мысль вслух, оттого еще сильнее негодование завладело им, потому что подобная тема обсуждалась именно с Люцифером. — А, по-моему, он говорит о борьбе за выживание, — слизеринец нахмурился, напрягаясь и удивляясь реакции когтевранца. — Вовсе нет. Реддл гребанный фашист! — с толикой отчаянья в голосе выкрикнул Дино. То, с каким спокойствием реагировал Люцифер на идеи Тома Реддла, пугало. Ведь этот мужчина говорил о том, что маглорожденные волшебники не заслуживают тех сил, что у них есть. Что они неугодны магическому миру. И им здесь не место. В сладких речах даже со страниц газет сквозила скрытая угроза, горящая предупреждающим красным знаком. Неприязнь к полукровкам и прочим недостойным выливалась в чистую агрессию. Как Люцифер этого не мог понять? Да и это пренебрежительное отношение к маглам. Как к мусору! В памяти всплыли строчки из статьи. «… Мистер Реддл называет маглов низшим звеном в пищевой цепочке, превознося магию как высшую степень эволюции…» «…По его мнению, маглы не нужны нашему миру даже в качестве прислуги. Полукровки и маглорожденные прекрасно справятся с этой ношей…» «… Стоит отметить то, сколько чистокровных семей разделяют позицию Реддла…» «… Маглы опасны. Их страх и невежество плохо отражаются на нашем мире, раз нам до сих пор приходится скрывать факт существования магии…» — Он может утопить мир в крови. Помяни мое слово, такими темпами он развяжет войну между волшебным сообществом. И маглы… — Маглы. Какое тебе до них дело? А может, эта война нужна? — Люцифер сложил руки на груди, отдаляясь на полшага назад. — Дино, мир и так тонет в крови. Уже много-много сотен лет. Тонет! Маглы изобретательны, они создали оружие, способное уничтожить нас по одному нажатию кнопки. И что будет, когда волшебники устанут скрываться? Эти тупоголовые отбросы объявят охоту, как это было сотни лет назад. Потому что люди не меняются! Они придут за нами. И мы не должны жаться как крысы в клетке, довольствуясь малым и сокрытым. С каждым словом, что укладывались в стройные, преисполненные воинственным духом, предложения, Люцифер выпрямлял спину. Взгляд его все меньше теплел, наблюдая как шокировано вытягивается лицо когтевранца, а глаза его становятся холодными, почти серыми. Но Люцифер и не думал останавливаться. Тонкий лед затрещал между ними. То самое лезвие, протянутое над пропастью. Они прыгнули на него, вступая в перепалку, и наконец, высказывая свое мнение. Истинное мнение, кардинально отличное друг от друга. Люцифер все продолжал: — Мы — чистокровные волшебники. Мы созданы для большего. И Мы должны показать этой челяди свое место. И они должны знать, кто здесь главный. Мы! Мы — главные, понимаешь? — Он предлагает истреблять невинных людей. Как ты можешь…? — Невинных маглов не бывает, — отрезал Люцифер, просачивая сталь в интонации. — Ими руководствует страх перед неизвестным. — Но страх рождает ненависть! — Воскликнул Дино. Он подошел к Люциферу, укладывая руки на его плечи, пытаясь вразумить слизеринца, который, кажется, не понимал, о чем он говорит. — А ненависть рождает агрессию. Опомнись, друг, ты же сам тонешь в ненависти. — Это не ненависть, — Люцифер дернулся от его ладоней, будто они обожгли его. — Это отвращение. Отвращения достойны лишь рабы, и они ими будут. Потому что мы должны быть на вершине. Дино задохнулся в неверии. Он смотрел на своего друга, но видел лишь… монстра? Человека, в чью голову вложили страшные принципы мироздания. И он просто в это не мог поверить. — Ты ужасен, Люцифер, — губы дрогнули, Дино побледнел. — Ты рассуждаешь как… как дьявол во плоти. — Дьявол? — с иронией усмехнулся Люцифер. Взгляд его посмурнел и… Господи. Дино понял, что Люцифер смотрит на него так же, как смотрел на полукровок в школе. — Я не узнаю тебя, Дино. Давно ли ты стал испытывать сочувствие к людям, которых ты так сильно не понимал? — Это совсем другое! — Нет, Дино, не другое. Если Реддл хочет, как ты выразился, «утопить мир в крови», то я предпочту плыть по течению, а не захлебываться с отбросами. И мое мнение непоколебимо. Решай, с кем ты будешь: с достойными или нет. Дино нахмурился, сложил руки на груди, закрываясь от Люцифера. Он почувствовал, как между ними незримо пролегла трещина, что с каждым словом только сильнее расползалась вширь. — Ты прекрасно знаешь, что я выберу, — в его миролюбивое мировоззрение не входила война ни в каком виде. Никогда. — Твоя голова запудрена сладкой речью Дамблдора о мире во всем мире? Мерлин правый, Дино, на подсосе у Альбуса твой отец, а не ты, так что думай своей головой. — Кто бы говорил! — зашипел когтевранец. — Тебя в твоем доме зомбировали что ли, промыв мозг? Я никогда не стану разделять позицию, будто чистота крови делает тебя важнее. — В таком случае, наши пути должны разойтись. Дино показалось, будто его ударили. Больно. Под дых. — Что? — прошептал он хриплым, надломленным голосом. — Прямо сейчас? — Да. Сейчас. Мне жаль, искренне жаль, что ты меня не понимаешь. — Я пытаюсь тебя вразумить. — Зачем? Мы ведь делаем правое дело, пойми ты уже наконец. — «Мы»? — переспросил Дино с изумлением. — «Правое»? Неужто ты хочешь мне сказать, что когда-нибудь и на твоей руке будет эта проклятая…

***

Метка. Чертова метка. Как знак бедствия, как зараза, как некроз на пока что живом теле. Леденящий душу ужас подступил к горлу, не позволяя и вымолвить ни слова. Просто невозможно. Немыслимо. Неужто Дино и вправду надеялся, что ее там не будет? Неужто он и вправду прыгнул на те же грабли? Позволяя оборваться их взаимоотношениям снова на той же теме? Но на этот раз дело зашло дальше, чем пустая болтовня. Дино сжал манжету рубашки до побелевших костяшек. Люцифер с остервенением отдернул руку, выпутываясь из хватки когтевранца. — Ч-что… — голос запнулся и осип, комком встав в горле. Дино почувствовал, как кровь в ушах зашумела. — Что это? — А то ты не знаешь? — огрызнулся Люцифер, резко одергивая задранный рукав. Слизеринец почувствовал, как по позвоночнику поползла крупная мерзкая дрожь от одного взгляда когтевранца. — Ты… — Да. Дино показалось, как что-то разбилось с громким стекольным треском. Прямо сейчас. Между ними. Осыпая выстреливающими осколками с головы до ног. Эти осколки забили горло, попадали в глаза, жглись и царапались, проникая под кожу. В душу. Дино отшатнулся, закрыв лицо руками. Из груди вырвался стенающий, полный непонимания, стон. Маленький феникс на его груди будто обжог его, напомнив о себе. Это конец. Это полный пиздец. — Не делай вид, что ты удивлен, — напускная отстраненность и насмешка в голосе били по щекам больнее крепкого кулака. Дино поднял ошарашенный взгляд на Люцифера. Руки бились в мелкой противной дрожи, пальцы его не слушались, но все же потянулись к веренице маленьких пуговиц на рубашке. Люцифер следил за каждым его движением, не понимая реакции когтевранца. Две верхние пуговицы поддались с легкостью. Рука потянула левый ворот, открывая вид на феникса, горящего ярко-оранжевыми и желтыми языками пламени. Лицо слизеринца вытянулось. Он узнал этот знак. Во время Инициации Беллатриса Лестрейндж хвастала тем, сколько фениксов она умертвила. И желала новоиспеченным Пожирателям уничтожить всех, кто носит на груди метку Феникса. Это было их отличительным знаком. Символом. Таким же как и змея у Пожирателей. Люцифер горько усмехнулся: — Ах, вот как. Ты теперь под Дамблдоровским крылышком, птенчик? — Ты ничем не лучше. — Лучше! — гаркнул он так, что Дино едва вздрогнул. — Мы уничтожаем таких как вы. О, Мерлин, как же больно… Как же чертовски больно! Дино не желал больше слушать его. Не желал видеть его лицо, украшенное высокомерной, гадкой ухмылкой. Его мир, глупые надежды, все то, что приносило чувство счастья, развеялось прахом. И феникс из него не восстанет, и из затлевшего пепла ничего не возродиться. Люцифер… Люцифер стоял перед ним все тот же. Все те же глаза и стан. Но это был уже не тот человек, которого Дино… Которого… Любил. Как больно. Как гадко и горестно. — Я не позволю тебе… — прошелестел Дино одними губами, чувствуя, как горло оцарапало чем-то острым и колючим, не позволяя словам звучать подобающе громко и озлоблено. Рука метнулась в карман брюк, нащупывая холодное и гладкое древко волшебной палочки. Он выхватил ее одним слитным и резким движением, выпуливая заклинание. — Остолбеней! Люцифер отскочил в последнюю секунду, метнув взбешенный и дикий взор на когтевранца. Он тут же наставил палочку в ответ, выпуская сноп ослепляющих искр в лицо Дино. Завязывалась ревностная и ожесточенная дуэль. Заклятия шальными пулями заметались, закружились в торопливой перебежке, вспышками сверкали, круша все вокруг. Они успешно отражали атаки друг друга, искусно парируя и переводя их. Поднялась пыль, засквозил каменный песок и мелкая крошка от стен, в которые попадали чары, разрушая их. Коридор заполнился грохотом и свистом, но они знали, что никто не прибежит в этот богом забытый закоулок замка, где не обитало ни то что учеников, но и портретов не висело. Запал дуэли набирал обороты, и между ними не осталось и тени от прежней нежности, с которой они негласно попрощались друг с другом. На ее месте осталась лишь распаляющая злоба, умертвляющим огнем сжигающее все то, чем они дорожили. Ненависть. Горечь. Злость. Они бурлили и закипали в жилах, разгоняя и кружа голову от сладкого и злостного адреналина. Вымещать гнев столь упоительно. Выплескивать в чарах раздирающее душу чувство, что корявыми когтями драло под грудной клеткой. Это опьяняющий восторг, в который их угораздило окунуться. И они не собирались останавливаться. Потому что они никогда так не делали по отношению друг к другу. Их внутренние демоны никогда бы не попросили их остановиться. Потому что сделать это физически невозможно. Они теперь враги. Опять. Дино взметнул взор по помещению, быстро оценивая обстановку. — Редукто! — Заклятие точно попало в крепление массивной люстры, под которой стоял слизеринец. — Протего! — Белесый щит выскользнул из палочки, отражая падающую громадину. — Импедименто. Дино почувствовал, как его тело перестало его слушаться, замедляясь и затормаживая движения, утяжеляя конечности. С конца волшебной палочки оппонента развернулся длинный огненный хлыст, что точным рассекаемым движением летел в его сторону, грозясь попасть в голову. Дино рухнул на пол, уворачиваясь от атаки. Тело подчинялось разуму с замедлением, с болью. Он из последних сил прошелестел одними губами, наставив палочку на слизеринца. — Инкарцерус… Несколько крепких веревок вылетело от древка в тот же миг. Они молниеносно схватили в капкан, туго стискивая тело умаянного от яростного поединка Люцифера. Он все еще сжимал палочку в руке, но пошевелить ей не мог, так как в запястье было зафиксировано толстой веревкой под неестественным углом. Дино поднялся на ноги, чувствуя как его тело еще во власти заклинания. Мышцы как бетонные двигались с большой неохотой. Но раздирающая грудь ярость подстегивала когтевранца двигаться. Встать и сделать шаг. Первый шаг в победной комбинации. Слизеринец попытался дернуться, но веревки лишь сильнее стянулись поперек груди. От ноющей боли в позвоночнике и шее Дино дернул головой, уронив выбившиеся пшеничные пряди на глаза, блеснувшие лихорадочным огоньком. Резкий взмах палочки сквозь боль пылающих мышц. Заклинание отшвырнуло связанного слизеринца к стене, бросив его на каменную кладку с глухим ударом. Люцифер приложился затылком с оглушающей болью. Он надрывно вскрикнул, пытаясь отморгаться от боли, рябившей мыльными вспышками в глазах. Дино шел к нему. Медленно. Угрожающе. Перебирая ногами с большим усилием и болью. Как в замедленной съемке наставил палочку на него, начиная очерчивать замысловатую руну, которую Люцифер моментально узнал. То самое движение, которое он увидел на собрании в Дуэльном Клубе в начале года. И взгляд его Люцифер тоже узнал. Лихорадочный. Бешеный. Озлобленность выступила в слезящихся уголках глаз. И хоть Дино был под действием замедляющих чар, соображать надо было молниеносно, ведь когтевранец хотел произнести взрывающее заклятие. Экспульсо. Оно способно убить. Господи, он сейчас меня убьет. Эта мысль мелькнула в разрывающейся от боли черепной коробке как последний крик умирающего в агонии разума. — Экс… Поддавшись состоянию аффекта, Люцифер дернул рукой с невиданной для него силой, освобождая запястье, и крикнул в сердцах: — Сектумсемпра! Дино подавился слогом, не позволяя слову сорваться с губ. Повисла мертвенная тишина. Все замерло. Они замерли. Сначала Люциферу показалось, будто ничего не произошло. Будто новое для него заклинание не сработало, ведь Дино выглядел испуганным, но не раненым. Только от взора слизеринца скрывалась спина юноши. Две глубокие продольные полосы между лопаток, как раны от оторванных крыльев, прорезали напряженную спину. Кровь хлынула с небольшой задержкой, почти неохотно, окрашивая ярко-алым липким пятном белоснежную ткань форменной рубашки. От силы боли Дино едва мог вдохнуть. Он замер всем телом, вытягиваясь напряженной раненой струной. Кровь обожгла поясницу. Дино смотрел на слизеринца удивленно. Испуганно задрожала лазурь в блестящих от слез глазах. Он хотел ему что-то сказать. Он открыл уже было рот, в желании выдохнуть, закричать, вымолвить что-то. Но вместо голоса изо рта заструились тонкие струйки крови. Новый порез рассек грудь, наливая белый хлопок алым ужасом. Еще порез. Не видимый для слизеринца, но обжигающе ощутимый для когтевранца. Дино рухнул на колени в оглушающе громкой, ужасающей тишине. Захрипел по-звериному, прикоснувшись ослабевшими пальцами к разрастающемуся бурому пятну на животе. И упал на спину, захлебываясь кровавыми сгустками. Страх ледяным лезвием вонзился в сердце слизеринца. Он разорвал веревки одним рывком, скидывая их с себя, и ринулся к дрожащему телу. Припал перед ним на колени в ужасе. Зашептал хрипло, быстро и порывисто: — Вулнера Санентрум… Вулнера Санентрум… Вулнера… Они могли убить друг друга только что. Черт возьми, они чуть не убили друг друга! Дино смотрел на него с ужасом и неверием. Страхом за свою жизнь. Но едва раны начали поспешно затягиваться под действием лечащего заклинания, он сквозь пелену паники и слез смог разглядеть лицо Люцифера, который… плакал? Крупные соленые капли падали из его глаз, попадая на кровавые пятна. Раны стягивались с болезненным облегчением. И само лицо его, оторопелое, напуганное, выражало неверие. Он успел. Он лечит. Он спасает его. От собственного заклинания. Едва порезы затянулись на коже, Люцифер отшвырнул свою палочку, будто та была ядовитой змеей. Дрожащими пальцами прикоснулся к когтевранскому лицу, отирая подушечками щеки, порозовевшие от теплящейся жизни, что он едва не забрал. Выдохнул рвано, чуя, как челюсть задрожала, отплясывая зубами чечетку. Дино уставил свои невозможные глаза на него. И молчал. Лишь дышал полной грудью, не веря, что он все еще может это делать. Обхватил его руки, стискивая бледные пальцы на кистях. И смотрел на него. Смотрел так, что душа разрывалась в клочья. И пойманный в порыве аффекта Люцифер потянулся вперед, поддаваясь невозможному желанию поцеловать его. Приблизил лицо к лицу, но остановился. Замер. Слезы, не переставая, лились по щекам. И до него дошло осознание страшного. Он испытывал к нему нечто большее, чем пустая неприязнь или же помешательство, обусловленное молодой и горячей кровью. Нечто большее, чем простая потребность в ласке. Нечто большее, чем просто яростная страсть. Он любил его. Иначе бы не спас. — Я… — голос захрипел и задрожал как у юнца. Что он хочет сказать? Что вообще можно сейчас сказать, замерев в крохотных сантиметрах от знакомых, но уже недоступных губ? Он выпрямился, отстраняясь и поникнув головой. В глаза не смотрел. Не мог заставить себя. Дино судорожно всхлипнул, понимая, что это конец. Что их отбросило по разные стороны военных баррикад. И теперь они враги. Официально. Навсегда. И те чувства, что вспыхнули между ними, не могли быть между Пожирателем и членом Ордена. Их разделила война, в которой будет только один победитель. Люцифер, не поднимая взгляда, тихо сказал: — Я не хочу твоей смерти. Дино ответил со слабой и печальной улыбкой: — Но теперь у нас нет выбора. Либо ты, либо я, ведь так?