Mein Herz Brennt

Едва силуэт Дино растаял прозрачной дымкой, Люцифер огляделся. Мысли бешено сменялись одна на другую, лихорадочно выискивая способ разрешить то, что он натворил. Идея пришла неожиданно. И сознание в испуге ухватилось за неё как за спасательный круг. Люцифер поднял валявшийся под ногами булыжник, стискивая его в кулаке.  Удар.  Скулу пронзила резкая боль, густые алые капли поползли по набухшей краснотой коже. Голова закружилась. Он постарался сосредоточиться, выстраивая в голове ложные воспоминания, представив все в мельчайших деталях.  Дино стоял на коленях. Выжидал момент, когда действие Империуса ослабит тиски на его воле, и едва это произошло, как он схватил камень в руки и бросился на Люцифера, ударив со всей дури, наотмашь и с остервенением. Схватил свою палочку, откатившуюся к ногам Морнингстара, и обезоружил его.  Обезоружил его.  Напал и обезоружил.  Времени оставалось мало. Люцифер впился пальцами в тонкую рукоять. Рассек воздух размашисто и широко, собирая иллюзорную серую тучу над собой и распластавшимися на земле телами Пожирателей.  Тонкая дымка заклятия предвестила о первых каплях дождя.  Кап, кап.  Крупные теплые капли впивались в землю, въедались в кожу, очищая разум.  Капли чистого забвения.  Очищающий дождь.  Люцифер закрыл глаза, подставляя лицо спасительной влаге. Он позволил ей насытить себя, одарив незнанием. События медленно таяли в сознании, растворяясь, словно акварель в стакане с водой.  Поцелуй.  Его крик.  Заклятие.  Все ушло.  Осталась лишь пустота и ложный образ, где Дино обезоружил его. Дино напал на него.  А дальше он ничего не помнил.  Дождь окатил бессознательные тела, очищая их воспоминания от предательства Люцифера.  Так будет лучше. Так у него ещё есть шанс на спасение. 

***

Дино трансгрессировал. Куда? Он сам точно не знал. Заполошное сердце стучало набатом в ушах. Ядовитый страх преследования застиг его, заставив врасплох. В ушах пронзительно завизжал автомобильный гудок. Дино оказался посреди оживлённой трассы, и прямо сейчас на него несся фургон. Город шумел в привычной какофонии, закладывая уши. Парень едва успел отскочить в сторону и снова трансгрессировал.  Лес. Тишина вековых сосен не успокоила его. Дино был уверен, что кто-то гонится за ним. Все еще гонится. Люцифера, наверняка, уже убили за предательство.За то, что он позволил мне сбежать. За то, что спас врага.  От этого хотелось кричать, царапая глотку на надрыве. Но вместо этого он продолжал сменять одну локацию за другой, теряясь во времени и позволяя ассоциативному мышлению брать верх и подкидывать все новые и новые локации для трансгрессии. 

***

— Юнец сбежал?  Ледяной тон Тёмного Лорда продрал до костей. Люцифер почувствовал необъяснимую тревогу, едва взгляд серых холодных глаз Повелителя прошелся по нему с головы до ног.  — Да, мой Лорд, — ответил он, чувствуя сиплость собственного голоса.  Том Реддл, сидящий во главе большого стола из темного дерева, пригвоздил Люцифера взглядом. Он и четверо Пожирателей, что были с ним на Окхилл-роуд, стояли как провинившиеся студенты в кабинете Дамблдора. От этого сравнения Люцифера передернуло. Что за глупые мысли? Директор бы не стал убивать детей за проступки. А вот их Повелитель станет.  Собрание после операции было созвано за считанные минуты. Среди многочисленных приспешников и приближенных Реддла, сидящих за столом, Люцифер без труда отыскал собственных родителей. Мать бледной тенью стояла за спинкой стула отца, сидящего по левую руку от Темного Лорда. Её лицо как у восковой куклы застыло в нечитаемом выражении. Взгляд отца напротив, выражал полное недоверие. Мистер Морнингстар сверлил избитое до гематомы лицо сына, но тот едва ли обращал на это внимание. Том Реддл сложил кончики пальцев и прошептал на парселтанге: «Душа моя». По черному лакированному дереву заскользила огромная змея. Нагайна всегда вселяла нескрываемый трепет и страх у Пожирателей, ведь она была не только верным и обожаемым питомцем их повелителя, но и той, кто избавлялся от провинившихся.  А Люцифер знал, что он провинился. Не помнил как, но знал. Змея подползла к самому краю столешницы, приподнимаясь так, чтобы её ярко-жёлтые глаза с узкими зрачками застыли прямо напротив карих глаз.  Люцифер в почтительном жесте чуть склонил голову в кивке. Нагайна зашипела, высовывая раздвоенный язык, но не шевелилась.  — Как же так вышло, что мальчишка смог одолеть пятерых лучших? — задал вопрос Реддл, обращаясь ни к кому и ко всем одновременно.  — Он был у меня на прицеле, мой Лорд. Это моя вина.  Нагайна изогнулась и зашипела громче. Том тут же бросил на неё взгляд, вслушиваясь, и обратился к одному из Пожирателей:  — Геральд, приготовь их палочки.  По спине Люцифера пробежал холодок, но ни один мускул не дрогнул на его лице.  — То есть, вы утверждаете, что ничего не помните? — спросил мистер Морнингстар, когда темноволосый мужчина с серым лицом собрал пять палочек и разложил их на столе.  — Мы уже говорили об этом, Морнингстар, — фыркнула Лестрейндж. — На нас наложили заклятие Забвения. Последнее, что мы помним — это то, как этот юнец стоял на коленях. Твой сын держал его на прицеле. Он должен был убить Феникса, чтобы доказать свою преданность! Но вместо этого, он сбежал!  — При всем уважении, мой Лорд, — внезапно подала голос Нарцисса Малфой, метнув в сторону Реддла испуганный взгляд из-под каскада белокурой челки. — Семья Морнингстар не раз доказывала свою преданность, и я уверена, что Люцифер… — Молчи, Цисси! — шикнула на сестру Лестрейндж. — Ты не знаешь, о чем говоришь. — Беллатриса, — спокойный тон Реддла заставил женщину моментально замолчать, раболепно мотнув головой. Она потупила взгляд, склоняя подбородок, а чернявые кудри, упавшие на лицо, сделали его почти мертвенно бледным. — Что же касается Люцифера… Том медленно поднялся из-за стола, подходя к разложенным волшебным палочкам. Воздух в просторной зале заметно потяжелел для парня, но тот понимал, что он не имеет права дать слабину. Спешные шаги прервали Темного Лорда. В зал заседания ворвался слегка взъерошенный Снейп. Внимание присутствующих моментально переключилось на новоприбывшего приспешника, прервавшего Темного Лорда на полуслове. — Повелитель, — обратился Северус. Реддл обернулся, вперивая взгляд в обеспокоенное лицо. Они пару секунд смотрели друг на друга, после чего он произнес: — Говори.  — Один из фениксов молит о Вашей аудиенции.  — Это не то, что я ожидал услышать, — ответил Реддл, и на секунду его лицо приобрело выражение короткого триумфа, который быстро исчез. — Что с заданием, которое я тебе поручил?  — Сведения о пророчестве добыты, мой Лорд. Также Питер Петтигрю желает поделиться важной информацией об Ордене.  Реддл спрятал палочку, отступив от разложенных на столе. Присутствующие, затаив дыхание, наблюдали за его действиями.  — Это прекрасные новости, Северус, что сулят нам скорую победу. Возрадуемся же.  По залу прокатился облегчённый рокот, и вместе с ними Люцифер позволил себе выдохнуть, чувствуя, как кровь зашумела в ушах, колючими шипами адреналина пронизывая каждую мышцу. — Кабинет готов? — обратился Реддл к мистеру Морнингстару. — Мы должны принять ценного союзника в лучшем виде.  Люцифер посмотрел на отца. Тот коротко кивнул.  — Мой дом — Ваш дом, повелитель. Прошу, Северус, отведите мистера Петтигрю в кабинет, — он склонил подбородок в почтительном жесте. — Лилит проводит Вас, Господин.   Люцифер увидел, как мать мгновенно расправила плечи и в приглашающем жесте попросила проследовать Тома Реддла за собой.  — Собрание окончено, — коротко бросил Тёмный Лорд, удаляясь из кабинета.

***

Неподвижная луна рябила на водной глади бледными бликами. Едва Дино трансгрессировал, его ступни моментально засосало в рассыпчатый влажный песок. Суонпул Бич был безлюден и тих в это время года. Гулял ветер в заброшенных летних кафе где-то вдалеке. Гремело море, накатывая холодными брызгами на белый песок, насыщая его ледяной влагой. Дино когда-то видел этот пейзаж на буклете туристической компании, когда прогуливался по оживленным улочкам Лондона. Со стойки призывно пестрили красивые виды, что отложились у него в памяти, и теперь сознание волшебника перебирало эти картинки, позволяя ему трангрессировать раз за разом, скрываясь от погони. Дино дышал загнано и часто, глотая ртом воздух. Прибрежная тишина скрывала в себе шорох ветра и шум волн, но парню казалось, будто это отголоски поступи вражеских заклятий и приближающихся шагов Пожирателей. Сил больше не было. Он повалился коленями на песок, падая на четвереньки. Пальцы зарылись в рыхлый холод, тонули в нем, облепляя фаланги. К горлу подступил тошнотворно горький ком. Дино трясло. Истерика голодным хищником терзала под грудиной, давила под кадыком, кружила голову и уводила землю из-под ног. Панические мысли извивались под черепной коробкой, словно прогнившие змеи. Ему казалось, что его преследуют, но сил сражаться уже попросту не было. Он в ловушке. Люцифер пожертвовал собой, защищая его, а теперь он как трус пытался сбежать, спасая шкуру. Трус. Я всегда был трусом. Отзвуки трансгрессии прошуршали совсем рядом. Ослабленное тело не нашло в себе сил даже обернуться. Кажется, это конец. К нему бежали. С каждой секундой все ближе стучали торопливые две пары ног. Дино, не открывая глаз, уткнулся лицом в песок, изнывающие от боли колени и ладони разъехались, распластавшись по земле. Кто-то прокричал его имя. И не было сил бежать дальше.

***

— Сын. Голос отца скрипучий и короткий, словно предупредительный рык хищника. Люцифер неохотно разлепил веки. В темноте спальни очертание высокой темной фигуры заставили его мгновенно оторвать голову от подушки и в напряжении всмотреться. Он был один. Отсвет Люмоса слепил карие глаза. Люцифер поспешил стереть ладонью сонливость. — Что случилось, Отец? — Иди за мной. Люцифер напряженно поднялся с постели, сверля мужчину вопросительным взглядом. Тот, игнорируя явное непонимание со стороны своего чада, развернулся и неспешно вышел из спальни. Люциферу ничего не оставалось, как проследовать за ним. Особняк Морнингстар спал. Глубокая ночь накрыла толстым покрывалом тишины просторные залы и узкие коридоры, отчего каждое движение в спящем доме усиливалось и громыхало так, что Люцифер, следующий за своим отцом, невольно озирался по сторонам. Едва проснувшийся мозг отказывался анализировать ситуацию, а подступающее чувство тревоги все сильнее впивало ядовитые когти в сердце. Зачем отец поднял его посреди ночи? Что-то не так. Что-то случилось. Что-то происходит. — Куда мы идем? — он постарался прозвучать отстраненно, надеясь, что мистер Морнингстар не почувствует в голосе напряженность. Мужчина пожевал внутреннюю сторону щеки в задумчивости и ответил максимально безразлично: — Мы смогли поймать кое-кого. Ты должен на это взглянуть. Больше на расспросы Люцифера отец никак не реагировал, хоть у того и появился десяток новых вопросов. И предположение в голове строились одно хуже другого. Недоброе предчувствие сжалось под горлом, но парень держался прямо, игнорируя его. Спустившись на первый этаж и завернув в восточное крыло, мистер Морнингстар остановился около неприметной двери. Окинув сына задумчивым взглядом, он открыл дверь, жестом руки приглашая Люцифера войти. Тот перемялся с ноги на ногу, ничего не понимая, но все же переступил порог темной комнаты. Отец остался стоять у двери. В маленькой комнатушке совсем темно. Тусклый лунный свет проникал в помещение неохотно, теряясь в складках ажурных пыльных штор. Люцифер не помнил, чтобы он когда-либо заглядывал в эту комнату. Она казалось ему незнакомой и заброшенной. Жалобно скрипнули половицы в глубине комнаты. Люцифер незамедлительно вскинул палочку, освещая пространство: — Люмос… Шорох все громче. Краем глаза он уловил движение, словно что-то бросилось в угол. Что-то?Парень дернул рукой, направляя палочку в сторону угла. Послышался тихий плач и сбитое грудное дыхание. Кто-то. Люцифер сделал несколько шагов, всматриваясь в скорченную на полу фигуру, и тут же отпрянул назад. — Люц… Нет. Нет-нет, невозможно! Хриплый, до боли в костях знакомый голос звучал надломлено и умоляюще. — Помоги мне… Из темноты на него смотрела пара лазурных глаз. Больных и измученных глаз. Дино мотнул взлохмаченной головой, кривясь от боли. Во взгляде промелькнула больная надежда. Он сидел, забившись в угол, прижимая израненные ноги и руки к телу. Одежда висела на нем обгоревшими лоскутами, испачканными кое-где запекшейся кровью. Лицо, спрятанное в пальцах исполосано глубокими порезами. В уголках рта застывшие алые следы. Едва они встретились взглядом, как Дино медленно пополз к нему, волоча конечностями из последних сил. На избитом до гематом лице заблестели слезы: — Они все знают, любовь моя. Они знают! — Дино закричал, в попытке схватить Люцифера за руки, но того одним рывком выдернули из комнаты. — Нет! Дверь захлопнулась, и в ту же секунду послышался страшный грохот. Дино навалился на нее всем телом, молотя кулаками по дереву. Скрипнули дверные петли, едва сдерживая его. Он кричал. Кричал так, что кровь стыла в жилах. Люцифера развернули одним рывком за плечи. Не медля ни секунды, отец вдавил его в едва державшуюся дверь и ударил его по лицу. — Нет! Люцифер, прошу тебя! Вернись! Верните его! Умоляю, верните… Крик Дино, грохот кулаков, разбивающих собственные костяшки в кровь, и боль от удара увели землю из-под ног. Лицо отца исказила такая гримаса ярости, которую прежде Люцифер никогда не видел. — Ч-что… — только и смог вымолвить он, задыхаясь от потрясения. — «Что»?! Это я у тебя должен спрашивать, что это такое, — еще один удар, наотмашь, с омерзением. — Хочешь понять, что происходит? Это боггарт, Люцифер. Вой за дверью затих, сменяясь тихим плачем. Отец вдавил его в дверь, опасно сжимая горло. — Ебаный боггарт! — взревел мистер Морнингстар. — И сейчас ты немедленно объяснишь мне, что я увидел, и молись Мерлину, если я почувствую хоть грамм фальши в твоих словах! В сдавившей голову тишине раздался предупредительный рык. Цербер, услышавший возню и грохот в коридоре, выскочил из-за угла тихо, быстрой рысью приблизившись к хозяевам. Люцифер краем глаза заметил в полумраке отблеск лоснящейся шерсти. Пес замер в предупредительной стойке, вперив сосредоточенный взгляд в напряженную спину мистера Морнингстара. Тот, казалось, не обратил внимания на шум, и снова ударил сына по лицу. — Говори, — грозно процедил он сквозь сжатые зубы. Люцифер чувствовал пульс, бьющийся под плотно сжатыми отцовскими пальцами на шее. Упираться нет смысла. Его обличили. И правда накрыла его лавиной ужаса, от которого он не знал, как объясниться. Секунды, проведенные в тишине, казались вечностью. Держа сына за горло, отец тряхнул его еще раз, впечатывая затылок в деревянную поверхность двери так, что у Люцифера замельтешили искры перед глазами от прострелившей боли. Он коротко вскрикнул. Цербер бросился вперед, а мистер Морнингстар с остервенением отшвырнул Люцифера от себя, роняя его на пол. Ковер заглушил звук падающего тела. Парень жадно втянул воздух ртом, вновь приобретая возможность дышать. В легких запекло, а живот почувствовал резкую боль от короткого, но сильного удара мыском ботинка. Он закашлялся, но продолжал молчать. — Говори! Я требую правды, ублюдок. Мистер Морнингстар направил на сына древко палочки. В ту же секунду Цербер оказался между ними, обнажая клыки против отца в попытке защитить хозяина. Мистер Морнингстар наотмашь взмахнул палочкой, и пес отлетел в сторону, издав тихий скулящий звук. Снова удар. Жесткий. Со всей силы. — Говори! Цербер вновь вскочил, бросаясь в сторону мужчин. — Я… — голос булькнул, утопая в надрывном кашле. — Я стер себе память в попытке защитить его. Лицо отца исказилось от нового прилива ярости. — Авада Кедавра. Узкий коридор озарила зеленая вспышка всего на секунду.

***

— Он молчит с того момента, как мы нашли его, — протянул Фрэнк, почесав в затылке. Долгопупс, Аластор и Фенцио стояли в небольшом коридоре, ведущем на кухню, за дверью которой сидел Дино, дрожащими пальцами сжимая в руках чашку с чаем. Взгляд лазурных глаз был уставлен перед собой, ничего не видя. Фенцио вспомнил вновь внешний вид сына, когда его только приволокли на Гриммо: мантия дымилась и была порвана, руки измазаны в налипшей грязи и изрезаны как и белые щеки, а синюшные крапинки синяков сползали вниз по шее, теряясь под воротом мантии. Его глаза были такими… Странными. Пустыми. Напуганными. И он молчал. Лишь качал головой, словно он не понимал, что происходит вокруг. Фенцио помог отвести его до комнаты, очистить и затянуть раны, даже переодеться помог, и за все это время Дино не проронил ни слова, а на вопросы о Фабиане и Гидеоне лишь начинал учащенно дышать. От этих недавних воспоминаний Фенцио передернуло: — Может, попробуем проникнуть в его голову с помощью легилеменции? — Я пытался, — оборвал Аластор, крутанув зачарованным глазом, уставив его в то место на стене, где должен был сидеть Дино. — Но я наткнулся на такой блок, что меня моментально выдергивало обратно. Он что-то скрывает. — У него шок, — резонно ответил Долгопупс, сложив руки на груди. — Мы нашли его в полумертвом состоянии. Дай ему время прийти в себя. — У нас нет времени с ним нянчиться, Фрэнк! — рявкнул Грюм так, что его голос срезонировал от стен. — Задание провалено. Пруэтты мертвы, а он каким-то магическим способом смог отделаться легким испугом после встречи с толпой Пожирателей. Здесь дело нечисто, нутром чую. — Успокойся, Аластор, — Фенцио устало потер переносицу, пытаясь собрать мысли в кучу. Параноидальные предположения Грюма не помогали ему разобраться в ситуации, а лишь ухудшали ее. — Я уверен в Дино как в самом себе. — Тогда может мне и тебя подозревать начать? — Что? Что за вздор ты несешь?! Не забывай, что я стою у основания Ордена точно так же, как и ты. — При всем уважении, господа командующие, — прервал нарастающую перепалку Фрэнк. — Но, может, вернемся к главной проблеме? Дино не реагирует ни на слова, ни на действия, его нужно разговорить, а не запугивать. Так ведь только хуже можно сделать. Предлагаю просто немного подождать. Хотя бы пару часов. Аластор недовольно фыркнул, вскинув руки. — Как вы нашли его? — внезапно спросил Фенцио, переключаясь со злого запала и становясь вновь сосредоточенным. — Всевидящее Око, — ответил Аластор, пожав плечом. — Я заметил, как его метка заметалась по карте в странной последовательности, когда решил проверить Око, сидя в своем кабинете. В этот самый момент ко мне ввалился Фрэнк, держа за шкирку одного из Пожирателей в бессознании. Он-то мне и рассказал об операции на Окхилл-Роуд. Метки Пруэттов мы не смогли отыскать, поэтому пришли к неутешительным выводам. — Он трансгрессировал, не останавливаясь и пяти секунд в каждой точке, — прошептал Фрэнк, качая головой. — Подряд! Несколько десятков раз! Фенцио, его едва по пространству не размазало. И вы еще удивляетесь тому, что он не может разговаривать? Да как у него вообще жизненные силы после такого остались?! — Я не знаю! — вспылил мужчина. Он мотнул головой, и на его залегшее тенью лицо упали белесые пряди, скрывая сморщенный в задумчивости лоб. — Точно так же как и то, каким образом сообщить Молли. — Это я возьму на себя, — ответил Долгопупс засипевшим голосом после пары мгновений раздумий. Грюм, до этого молчавший, неожиданно произнес: — Остаточная магия. — Что? — Фрэнк непонимающе нахмурился. — Ты уверен? — недоверчиво протянул Фенцио. — Думаю, ты знаешь, что делать, — ответил Аластор мужчине и обратился к Долгопупсу. — Хорошо, так и быть. Мы немного подождем. Правда сама себя вскроет.

***

Едва рассвет залил спальню, Лилит открыла глаза. Вторая половина кровати была в том же состоянии, что и в тот момент, когда женщина легла спать, а это значило, что ее муж так и не пришел ночевать к ней. Недоброе предчувствие охватило ее, и Лилит поспешно поднялась. Когда дрожащие пальцы застегнули последнюю пуговицу на строгом черном платье, дверь в комнату тихонько отворилась. Домовой эльф, смотря в пол, быстро просеменила худенькими ногами до хозяйской постели, щелкнула пальцами, и пуховое одеяло поднялось в воздух, расправляясь и аккуратно стелясь на перину. — Где хозяин, Трикси? — обратилась Лилит к домовому эльфу ровным, но грозным голосом. Большие треугольные уши прижались к лысой головешке. Трикси вцепилась узловатыми пальцами в наволочку, висящую на ней мешком, и нерешительно ответила, не смея обернуться на хозяйку: — Госпожа, он заперся в Каминном зале. Всем нашим велел никого не пускать. От писклявого испуганного голоска руки Лилит похолодели. Она расправила плечи в привычном жесте и поспешила на выход из спальни, не обращая внимания на писк эльфа. С каждым шагом сердце тяжелело, окутываясь в цепи волнения. Двери Каминного зала были заперты на магический замок, а за ними стояла подозрительная тишина. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никто из достопочтимых гостей не решил наведаться в это крыло дома, она махнула палочкой, ломая запечатывающее заклятие. Едва двери распахнулись, сердце встало на мгновение. Женщина оторопело замерла, впиваясь карими глазами в напряженную спину мужа, облаченную в рубашку, в которой он был вчера вечером. Мистер Морнингстар сжал палочку в кулаке, взмахнув ей решительно, а у его ног припечатанный к стене распластался Люцифер, пытавшийся укрыть предплечьями лицо. Лилит коротко вскрикнула и вбежала в комнату, захлопывая за собой дверь. Магический замок сросся за ее спиной в ту же секунду. — Круцио! — электрический хлыст попал на руки Люцифера, обжигая их нестерпимой болью. Он заревел как раненый зверь. — Во имя Салазара, что ты делаешь?! — воскликнула Лилит, бросаясь на спину мужа, в попытке схватить его за руки. — Наш сын — предатель, — ровно ответил мистер Морнингстар, и этот тон звучал куда зловеще, нежели его привычная яростная сталь в голосе. Лилит ахнула, однако, не отпускала руки мужа. — Мама… — прохрипел Люцифер надломлено, собирая в себе остатки сил. — Что ты наделал, Люций? — прошептала женщина. — Предал нас, — хладнокровно ответил за него отец, и вспышка с кончика древка его палочки вновь пронзила Люцифера, доводя его до надрывного крика боли. — Предал Темного Лорда, спутавшись с фениксом. Последнее слово он выплюнул так, будто оно было пропитано кислотой. Заглушающие чары, окутавшие комнату как купол, скрыли очередной вопль Люцифера от остальных обитателей поместья. Сердце Лилит разрывалось от криков сына, но она не смела перечить мужу. Ее грудная клетка задрожала от прерывистого дыхания, давящего рыдания. Морнингстар не испытывал к Люциферу ничего, кроме уже охладевшей ненависти. — Это правда? — только и смогла вымолвить она, когда Люциферу позволили на пару секунд перестать чувствовать пытающие чары, чтобы тот не потерял сознание. — Боггарты врать не будут, — вновь ответил вместо него Морнингстар. — Он позволил отпрыску Фенцио сбежать, потому что… любит его. Это мы успели выяснить за ночь. Как ты только смогла допустить такое, Лилит? Отец не ожидал от нее ответа. Люцифер поднял сквозь завесу боли и судорог взгляд на мать. Страх пронзил его сердце с новой силой, когда мужчина спрятал палочку и шагнул к нему, сжав сильными пальцами смуглую челюсть так, что Люцифер почувствовал хруст. — Как только я услышу всю правду, я отдам тебя Темному Лорду. Можешь себе представить, что он делает с предателями? — Нет! — воскликнула Лилит и с новыми силами бросилась на спину мужчины, обхватив его плечи тонкими руками. Голос ее дрожал. Так ослаблено, так просяще: — Прошу, любовь моя, не делай этого… — Ты испытываешь к нему жалость? — Н-нет, — от ее слов последняя надежда оторвалась от души Люцифера, умирая в огне от отчаяния. Он прикрыл глаза, понимая, что ему конец. — Тогда почему ты просишь пощады? — С семьями предателей Темный Лорд тоже не церемонится, душа моя. Умоляю, не губи нас. Отца скривило, на скулах проступили желваки. Он напоследок сдавил до отметины лицо сына и отпустил, почувствовав толику здравого смысла в словах жены. — Это ведь Дино, так ведь? — спросила мать. Мистер Морнингстар выжидающе приподнял седую бровь. Люцифер кивнул, чувствуя, как скрипят позвонки в шее. — Это же просто баловство в Хогвартсе, так ведь? Люцифер ошалело уставился на женщину, что пыталась его… оправдать? Мать оправдывала его перед отцом, готового выписать ему смертный приговор? Женщина продолжила нерешительно, но спешно, лихорадочно подбирая слова: — А на Окхилл-Роуд ты просто дал слабину, так ведь? Из-за воспоминаний просто помедлил, а тот… Да, Люций? Люцифер изо всех сил старался отогнать с глаз слезы, грозящиеся появиться в любую секунду. — Любовь моя, — Лилит медленно стекла по напряженной спине мужа, опускаясь на колени и обнимая его ноги. — Прошу, смилуйся над ним. Если ты расскажешь о его ошибке Темному Лорду, это может стоить нам жизней. Умоляю! Отец молчал целую минуту, секунды в которой казались десятилетиями. Люцифер не смел поднять на него взгляд, сверля глазами идеальные лакированные оксфорды. Тишина содрогалась вместе с тихими всхлипами матери, намертво вцепившейся в его ноги. Они встретились взглядами. Карие глаза уставились друг на друга. — Прости меня, — прошелестел Люцифер одними губами, чувствуя, как внезапно появившиеся сострадание к матери вонзается в сердце ножом. Лилит мотнула головой, пряча мокрые глаза в ткани брюк. — Так и быть, душа моя. Сначала, Люциферу показалось, что у него слуховые галлюцинации от пресыщения мозга Круциатусом. Но мать вздернула острый подбородок, уставившись с нескрываемым облегчением и неверием на отца. — Но не расслабляйся, паршивец, — отец вновь наклонился, взяв пальцами Люцифера за подбородок. Его лицо пронзила гримаса омерзения, будто он прикасался к чему-то отвратительному. — Я дам тебе только один шанс, и если ты вновь проебешься, я не буду докладывать на тебя Темному Лорду. Я лично убью тебя вот этими руками. Мать заткнула дрожащие губы рукой. Морнингстар перевел на нее холодный взгляд: — А ты даже не посмеешь его жалеть. Она коротко всхлипнула и замотала головой. Отец отдернул руку и мотнул ногой, отбрасывая женщину от себя как какую-то шавку. Развернулся на каблуках ботинок и вышел из комнаты, хлопнув дверью так громко, что звон от удара еще какое-то время висел в воздухе. Лилит и Люцифер посмотрели друг на друга вновь и сорвались в хватающиеся объятия, полные облегчения после леденящего душу страха. Мать задрожала в рыданиях, прижимая холодные мокрые пальцы к загривку парня. Тот сжал ее, пряча лицо под воротником ее платья. Она улыбнулась сквозь слезы, ведь на секунду в памяти всплыл образ, где еще совсем маленький Люцифер, сидя у нее на руках, точно так же прятал курносый нос, когда пугался. Зашелестели обрывки фраз в сдавленном шепоте: — Прости меня, мама… — Что ж ты наделал… — Запутался и испугался… — Любишь ли?.. — Да… Он ведь убьет меня? Как Цербера… Еще нескоро всхлипы в комнате стихли.

***

— Дино? — в проеме комнаты показалась голова отца. Парень медленно обернулся, отрывая пустые глаза от окна. Он слегка качнул головой, смотря на отца немигающим взором. — Аластор попросил тебя подойти к нему. В глазах парня промелькнуло недоверие, однако, он медленно встал и вышел из комнаты. Спустившись в гостиную, в которой раздавалось привычное Грюмово ворчание, он застал мужчину, вывернувшим все содержимое большого сундука. За ним, не скрывая чуть ехидной усмешки, наблюдал Сириус Блэк, развалившись в одном из кресел и прикрывая лицо свежим выпуском «Ежедневного Пророка». — Седьмое пекло! — взорвался Аластор, отшвыривая очередной странный прибор через плечо, свесившись в сундук почти по пояс. — Наверняка это твоего паршивца рук дело. — Кикимер не мой паршивец, — надменно выдал Сириус, вальяжно подув на взятую с кофейного столика чашку чая. — Он здесь сам по себе, а я сам по себе. — Да где это видано, чтобы эльфы таскали приборы у волшебников?! — А с чего ты взял, что это вообще он? Сам посеял где-то свой омнинокль. И вообще, на кой черт тебе он понадобился? В спортивной колонке ни слова о предстоящих матчах по Квиддичу, — в подтверждении собственных слов, Сириус ткнул пальцем куда-то в газету, развернув ее к Аластору. — Лишь такие глупцы как ты его используют только для Квиддича, Блэк. Он нужен для сегодняшней операции. — Операция? — хмыкнул Сириус, оживившись. — Почему ты не сказал, что сегодня что-то намечается? Я бы приоделся в парадное. — Потому что она не для тебя, балбесина. Дамблдор должен вызвать меня с Фенцио в течение дня. Он пришлет Фоукса. Грюм, вынырнув из сундука, обернулся и встретился взглядом с Дино, замершим на пороге. Мужчина проскрежетал: — Ты вовремя. Помощь нужна. Сходи на чердак и поищи мой омнинокль. Дино кивнул, краем уха услышав, как Сириус бросил ему: — Будь осторожен на складе Кикимера, я туда уже несколько лет не заглядывал. Дино принял его слова к сведению, но не в серьез. И пожалел об этом, едва узкая и низкая дверца на чердак, выглядевшая как люк в потолке четвертого этажа, отворилась, и помимо клуба пыли на волю вырвалось семь верещащих во всю глотку Пикси. Дино едва успел прижать голову к навесной лестнице, когда те пронеслись мимо него, и поспешил забраться внутрь. Маленькое помещение, покрытое толстым слоем пыли, было захламлено практически под завязку. Помимо нагроможденных куч стульев, гор посуды и таинственно поблескивающих стекляшек, покрытых паутиной, что-то из старинного обихода приютилось по углам. Дино хмыкнул, даже не представляя, как среди всего хлама, исписанного, вырезанного или заточенного под слизеринскую, «Блэковскую», тематику, он сможет отыскать маленький омнинокль. Чердак будто съедал все звуки изнутри, окунув Дино в полную тишину. Слух его сам по себе напрягся. Где-то в глубине комнаты раздавался тихий девичий плач. Такой жалобный и искренний, словно от самой горькой обиды. Забыв про омнинокль, он осторожно двинулся вглубь комнаты, тихонько крадясь на звук. Когда он пробрался, лавируя меж башнями из кресел с вышитой эмблемой Блэков и столов со змеиными резными ножками, Дино понял, что плач идет откуда-то от стены. Взгляд его заметался в поисках того, кто же может так жалобно плакать и взгляд его упал почти под ноги: на полу стояло полотно, отвернутое рамой к стене. Из него и доносился плач. Дино сделал решительный шаг, и от этого громко взвизгнула скрипучая половица. Плач замолк в ту же секунду: — Кто здесь? — голос девичий, приятный на слух, дрожал взволновано и явно, глушась о стенку, в которую говорила картина. — Покажись! Дино бережно поднял картину, неспеша повернув ее к себе лицом. С полотна него во все заплаканные глаза уставилась девушка невиданной красоты. Темные кудри цвета воронова крыла, белая, почти прозрачная кожа и большие зеленые глаза, которым шло быть заплаканными. Но это была не совсем обычная девушка. За ее спиной вытянулось два белоснежных крыла. Она была ангелом. Горько плачущим ангелом. — Я не сплю? — спросила она с изумлением, вытирая тонкими запястьями влажные щеки. — Ты и правда нашел меня! Поверить не могу, я столько лет никого не видела… Здравствуй! Кто ты? Как тебя зовут? Вопросы сыпались из нее как из рога изобилия, а Дино молчал, хлопая ресницами. — О, Мерлин, неужто мои молитвы услышал Шепфа, но послал мне немого? Ты говорить умеешь? — Да, — Дино кивнул и сам удивился тому, как звучал его голос после многочасового молчания. — Да, могу. Меня зовут Дино. — Счастлива видеть тебя, Дино, — подхватила ангел, расплываясь в улыбке. Крылья за ее спиной растянулись во всю ширину, уходя за раму. — Меня зовут Матариэль. Кикимер притащил меня сюда примерно пять лет назад, и с тех пор я никого не видела. Я так счастлива разговаривать с самым настоящим человеком! Из Пикси никудышные собеседники… — Как ты попала сюда? — Говорю же, это Кикимер… Дино мотнул головой, ничего не понимая: — Но… Почему? — За то, что я напоминала этой грозной женщине о Сириусе, — ответила девушка, и едва произнеся имя Блэка, она замерла со странным задумчивым выражением на прекрасном лице. Матариэль склонила голову набок и спросила у парня. — Дино, ты знаешь Сириуса Блэка? — Кто ж его не знает, — хмыкнул он в ответ, но Матариэль перебила его. — Где он?! С ним все в порядке? — ангел выглядела очень обеспокоенной, она в нервном жесте заломила руки и подошла как можно ближе к раме, укладывая на нее изнутри длинные красивые пальцы. — Конечно, в порядке. Он в гостиной сидел. — ЧТО?! — до этого обеспокоенное лицо вмиг исказилось гневом и неподдельным возмущением. — Он здесь?! На Гриммо?! Как давно? Подлец! Негодяй! Обманщик! — Стой-стой, прежде чем ты продолжишь возмущаться, может, объяснишь мне, что в этом такого? Матариэль недовольно фыркнула, сдув с лица выбившуюся прядь. Она отошла от рамы, усевшись на большой камень как на стул. Крылья ее вздыбились и немного нервно затрепетали, а собранные руки на груди выдавали явное нетерпение. — Когда-то давно я висела в Хогвартсе среди таких же картин. Мы весело болтали целыми днями, и мне нравилось разговаривать с учениками. Но особенное место в моем сердце занимал один молодой человек. Сириус. Он часто останавливался во время перемен и болтал со мной обо всем на свете. Называл меня красавицей… Мы подружились достаточно быстро и привязались друг к другу. Он учился на шестом курсе, и я не могла представить и дня без его шуток. Как-то раз, в канун Рождества, он собирался уехать к семье на каникулы, а я так расстроилась, что мы не будем видеться целых две недели, что расплакалась, и ему стало меня жалко. Он предложил поехать к нему в гости. Сюда. И я с радостью согласилась, ведь тогда мы бы могли проводить вместе целые дни. Он мне говорил, что чувствовал себя одиноко, когда приезжал домой, и я хотела скрасить его одиночество. Но во время каникул он поругался с родными. Я была в его комнате, но слышала, как они кричали друг на друга на первом этаже… И он просто сбежал. В чем был, с одной только палочкой в руках, сбежал, хлопнув дверью, и не вернулся. Я ждала. Я так его ждала, думая, что он вспомнит о том, что забыл меня дома, но дни летели, каникулы кончились. И однажды ко мне зашел Кикимер, сказал, что хозяйка хочет вынести весь хлам из комнаты Сириуса, выкинув его на помойки, представляешь? Меня! На помойку! Тут-то он меня и спрятал в своем укрытии. Я сначала обрадовалась, да только здесь я оказалась единственной картиной, и даже сбежать никуда не могу, потому что нет поблизости никаких рамок, куда бы я могла перескочить. Здесь только орущие Пикси и пауки размером с блютце! Пять лет стояла лицом к стене… Отнеси меня к Блэку, прошу тебя, Дино! Дино так поразила эта история, что он, не раздумывая и секунды, подхватил полотно и поспешил к гостиной, слетая через лестничные пролеты. Ему до ужаса было жаль Матариэль, и он очень хотел ей помочь. Сириус все так же сидел в гостиной, попивая чай. — Если ты нашел омнинокль Аластора, то, по-моему, он ушел искать его в каморке прихожей. — Нет, омнинокль я не нашел, — ответил Дино, заставив Блэка удивленно поднять на него взор, прихлебывая чай. Тот явно не ожидал, что Дино ответит на его вопрос вслух, ведь тот молчал уже почти сутки с момента его возвращения с Окхилл-Роуд. — Но я нашел кое-что поинтереснее. Он развернул раму, прижатую к груди, лицом к Сириусу, заставив того выплюнуть чай и громко прокашляться. — СИРИУС, МАТЬ ТВОЮ ВАЛЬБУРГОЙ ЗОВУТ, БЛЭК! — взревела Матариэль грозно. Её голос больше не походил на ту сладкую печальную песнь, которой она очаровала Дино. — Мата, — протянул мужчина в ответ, обворожительно улыбаясь и привставая с кресла. — Красавица моя, сколько лет… — Пять! Блэк! Пять лет ждала тебя! На чердаке! Ты забыл про меня. — Ну, что ты я… — Дино передал в руки Блэка полотно и принялся наблюдать за ними, затаив дыхание. — Ладно, признаю, запамятовал, но… — ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛ! Я тебе поверила! Верни меня в Хогвартс! Немедленно! — Красавица, тут такое дело, я уже давно закончил Хогвартс… — Это не мои проблемы! — Матариэль топнула ножкой и выдала такой витиеватый набор ругательств, что Дино неверяще расхохотался в голос. Его до того позабавил вид виноватого Блэка, сжимающего орущую на него картину в руках, что едва переведя дух, он произнес: — Сириус, прошу, постой так, я сбегаю к себе за фотоаппаратом. Я должен это запечатлеть, никуда не уходи… Сириус послушно кивнул, не отрывая глаз от не останавливающейся в своей ругани девушки, которая давно мечтала с кем-нибудь поболтать. Взбежав по лестнице до своей спальни, Дино толкнул дверь и замер на пороге, увидев своего отца в комнате. — Что ты… — вопрос оборвался на полуслове, едва Дино, шагнув в комнату, увидел, что сжимал в кулаке Фенцио. Клочок глянцевой фотографии, которую он поклялся себе уничтожить, но так и не смог. Фенцио молча сделал два решительных шага вперед и наотмашь влепил ему пощечину. Дино отшатнулся, чувствуя, как краски сползли с лица. — Предатель, — процедил он сквозь зубы, отчего у Дино пробежался разряд тока вдоль спины. Фотография, его маленький клочок счастья, вспыхнула в ту же секунду, погибая в огненных искрах. Фенцио изящно перебрал пальцами в воздухе, смахнув пепел с ладони. — Отец, я объясню… — Не смей. Даже. Заикаться. Об этом. В присутствии кого бы то ни было, ты понял? — лицо Фенцио словно нечитаемая маска разгладилось, застыв в одном выражении. Лишь в голубых глазах горело пламя негодования и неверия, которое Фенцио едва держал под контролем. Откуда-то с первого этажа раздался голос Блэка: — Фоукс в гостиной! Отец, отведя взгляд в сторону, будучи не в силах даже взглянуть на Дино, прошелестел одними губами тихо, но отчетливо: — Поговорим, когда вернусь с задания. И только попробуй что-нибудь выкинуть. Прежде чем он вышел из комнаты Дино, Фенцио все же посмотрел на него. И этот взгляд отцовских глаз отпечатался на обратной стороне век, изумлением выжигаясь на сердце. Дино медленно опустился на пол, обхватив лицо ладонями, зарылся пальцами в волосы на висках, оттягивая их в разные стороны. И замер, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать. Так он и просидел до самого вечера, пока входная дверь на площадь Гриммо 12, не хлопнула, извещая обитателей о прибытии с задания. Дино поднялся на не гнущиеся ноги, чувствуя ватность в мышцах и абсолютную пустоту в голове. Спустился вниз, ожидая встретить отца и Аластора, который наверняка уже все у него разузнал. Но Грюм был один. Сириус и Ремус, выглянувшие из кухни в коридор, замерли у порога. Дино, спустившийся по лестничному пролету, остановился на последней ступеньке. На лицах застыли немые вопросы. Аластор посмотрел Дино прямо в глаза. Без осуждения или обвинения, и от этого осознание прокралось неожиданно, ударив обухом по голове. Отец ему не сказал? Или… не успел? — Фенцио в плену.