Тревожные сны.

      

***

      Время незаметно ускользало от нее. Сначала минуты, потом час. Клэрион была слишком занята собственными мыслями, чтобы замечать это.       После их разговора о сне, где дракон поведал о предателях, грозящихся уничтожить зиму, с лица Милори исчезли последние признаки усталости. Он засыпал Клэрион вопросами, на половину из которых у феи не было ответов. Она едва припоминала подробности их беседы и свои собственные слова, лишь смутно вспоминала, как внезапно он изменился, как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулаки, как источаемый им холод стал обжигающе ледяным. Но даже этот холод не смог привести ее в чувства, что накатились резкой волной. Вся та информация, что резко появилась в голове, казалось, обездвижила ее, она была так потрясена, что не замечала ничего кругом.       Только когда дверь за ним закрылась, она пришла в себя. Милори ушел, что-то сказав напоследок, вероятно, что скоро вернётся. Клэрион подозревала, что он пойдет по свежим следам, чтоб добыть хоть что-нибудь, что прольет свет на все события.       Сидеть без дела с такими мыслями Клэрион тоже не смогла. Ее пронзала тревога, напряжение, ей хотелось разобраться в том, что она знала. Заметив стол одной из целительниц в противоположном конце комнаты, она тут же подошла к нему. На столе были сложены остроконечное перо и чистые ледяные пластины, довольно стандартный письменный набор в зимнем мире. Как раз то, что ей было нужно.       Ледяные пластины в считанные минуты были исписаны ей всеми известными событиями и фактами. Пальцы, побелевшие от напряжения, сжимали перо, а в памяти вновь появились слова дракона:

«Это кто-то близкий тебе, причем их двое… Или трое»

      Мысль, что пришла, не давала ей покоя. «Кто-то из знакомых причастен к… убийству феи». У нее перехватило дыхание. Клэрион невольно содрогнулась, и перо, стиснутое в пальцах, с хрустом оставило трещины на гладкой поверхности ледяной пластины из-за сильного нажатия. Никогда она не имела дело ни с чем подобным. Королева не могла понять, какой был в этом смысл? В чем провинилась фея, что только появилась на свет? А может, это была демонстрация силы и возможностей? Или дело в обычной жестокости? Клэрион отчаянно противилась мысли, что кто-то, с кем она каждый день обменивалась словами и улыбками, мог оказаться способен на подобное.       В любом случае, как бы ей ни хотелось в это верить, нужно найти предателей, чтобы остановить их. Нужно было предположить. Клэрион не заметила, как имена друзей, коллег, знакомых появились на пластинах, но она тут же спохватилась, подумала, что это слишком и тут же начала их зачеркивать. Это было неправильно. «Как можно выдвигать обвинения без доказательств?» Это как выбирать дверь в слепой надежде, что она окажется правильной. Единственное, что было точно известно, — враг не любит зиму. Но ни за кем в долине не наблюдалась агрессия в сторону зимы. По крайней мере, ярых проявлений не было.       Всё время написания голова с силой болела, темнота в комнате стала пугающей, словно давила со всех сторон. Лишь золотистый свет от её крыльев немного успокаивал, но не от тихой паники, что сдавливала тело.              В памяти всплыли обрывки голосов, нечёткие, принадлежащие разным феям, но Клэрион даже не хотела думать, что они могут быть предателями. Взгляд невольно остановился на собственной руке, и она с лёгким удивлением заметила, что неконтролируемо дрожит.       Она просидела так долго, пыталась выстроить логическую цепочку. Но всё время было чувство, что она что-то упускает…       Тишину комнаты внезапно прервал голос, прозвучавший прямо за спиной:       — Я просил тебя отдохнуть.       Клэрион вздрогнула, вскочив с места так резко, что чуть не опрокинула стул. Оборачиваясь, она чувствовала, как сердце бешено колотилось в груди. Но стоило увидеть Милори, что стоял у двери, вся паника мигом стихла. Напряжённый вздох сорвался с её уст и она, чуть пошатываясь, снова опустилась на стул, прижав ладонь к груди. Она посмотрела на возлюбленного, увидев на его усталом лице беспокойство. Как глупо было не узнать его голос сразу.       — Не услышала, как ты зашел, — она успела ответить до того, как он что-либо сказал. Дрожь в руках понемногу утихает. В сердце разлилось успокаивающее тепло, которое он один умел вызывать. Прежде чем продолжить, она глубоко вздохнула, полностью успокаивая себя. — Я думала, что ты перестал неожиданно появляться.       — …Я постучал, — мягко отметил эльф.       Небольшое удивление мелькнуло на ее лице. Клэрион подумала, что слишком глубоко утонула в собственных мыслях, чувствуя лишь темноту комнаты, что не смогла заметить даже этого. Должно быть, она выглядела нелепо с этим удивлением, с глупым страхом, совсем не подобающими королеве, и слегка взъерошенными волосами. Но Милори смотрел на неё лишь с нежной обеспокоенностью, в которой не было осуждения.       Клэрион могла лишь слушать звук приближающихся шагов, когда растерянно обернулась к столу. А после нежное прикосновение к спине, что было словно безмолвной поддержкой. Милори немного нагнулся, его пальцы бережно коснулись ее волос, с аккуратностью заправляя выбившуюся прядь за ухо, и немного задержались на ее щеке. Проверял, как ее состояние. Невольно Клэрион прикрыла глаза. В этой комнате, с его приходом, она впервые почувствовала себя в безопасности и позволила себе немного расслабиться.       Тем временем Милори прошёлся взглядом по столу, заметив ледяные пластины. В любой другой день он бы похвалил ее, после стольких занятий с ним она теперь пишет гораздо чётче, чем когда впервые взяла остроконечное перо в руки. Но сейчас было далеко не до этого. Милори быстро пробежался по написанному, изучая ее труды и замечая пластину, что немного треснула от сильного нажатия. Его пальцы прошлись по трещинам, иней прошёлся на поверхности, скрепляя разломы, после чего можно было разобрать слова.       — Ты не тратила время зря, — он тут же быстро, с интересом пробежался по зачеркнутым именам на соседних пластинах.       — Это… Бесполезно. Мне жаль Милори, — в ее голосе было сожаление.       — Не переживай так сильно, у нас нет зацепок чтоб строить предположения.       Милори застыл на месте, что-то обдумывая. Она вспомнила, что он уходил на поиски какой-нибудь ниточки, способной вывести их на след недругов, возможно именно это его и беспокоило.        — Удалось найти что-нибудь? — тихо спросила Клэрион, надеясь, что его поиски принесли результат.       — Сколько ни ищи, все без толку, — Милори покачал головой, переведя свое внимание на неё, наблюдая, как ее крылья едва заметно поникли. — Единственное, что нам известно наверняка, это то, что новоприбывшая была одна какое-то время. Возможно, кто-то встретил ее раньше всех нас и успел установить подобную ловушку, — его пальцы сжались в кулак, но лицо оставалось невозмутимым, лишь в глубине серых глаз мелькнула искра тихой, потаенной злобы. — Кто бы это ни устроил, они точно все просчитали. Вероятно, даже строили планы не одно столетие. Все слишком идеально.       Клэрион сглотнула, ощущая, как от слов Милори по спине пробежал холодок. Его выводы были обоснованы. А то, как продвигается план по «уничтожению зимы», пугало ещё больше. Всё происходит просто ошеломляюще быстро. Только недавно был уничтожен зимний источник поставки волшебной пыльцы. Сегодня ночью была убита зимняя фея, а вместе с ней уничтожен центр где зимние феи, обычно собирались все вместе. Не было сомнений, что это был прекрасно спроектированный план. Клэрион ужаснулась, стоило ей подумать о том, что ждёт дальше.       — Из зацепок у нас есть только темная пыльца, — Милори посмотрел на нее, выглядел так, словно отчитывался за свои действия, — я отправил ее Зарине для исследования. Если мы сможем узнать ее природу, то, возможно, это даст нам зацепку.       От этой новости она забеспокоилась. Как бы не была талантлива Зарина, но она ещё юная фея, которая может увлечься.       — Но… Вдруг она пострадает, — Клэрион тут же встревоженно взглянула на Милори, в голове тут же начали появляться плохие исходы этого решения.              — Зарина справлялась со многими сложностями, ты сама называла ее достаточно способной феей, — наблюдая за тем, как ее эмоции ни на миг не поменялись, Милори добавил более уверенно: — Я бы не стал давать задание, если бы не был уверен в мастерстве феи. Кроме того, я написал письмо, где описал все, что нам известно об этой пыльце. Она достаточно умна, чтоб прочитать, думаю, не стоит беспокоиться.       Это, как ни странно, немного утешало. Но даже если Зарина что-то найдет, это будут лишь крохи информации, к тому моменту что-нибудь обязательно случится снова и она не хочет представлять, какой ущерб понесет зима в следующий раз. К тому же враги очень скрытные, были огромные сомнения, что они вообще смогут их поймать, будь у них хоть одна зацепка. Она не сомневалась, Милори думает о том же. Но тогда им нужно было придумать ещё что-нибудь.       Неуверенно Клэрион посмотрела на Милори.       — … Если нам удастся получить «Память мира», то мы бы смогли узнать всё за мгновение, — она заметила, как Милори напрягся.       Это звучало просто. Ведь, насколько ей было известно, «Память мира» хранит воспоминания со дня, когда Древо пыльцы только-только появилось на свет. Первая королева Титания создала его, чтоб оно записывало историю. И оно записывало каждый шаг каждой феи, каждый ветряной поток, цветения каждого цветка, каждое событие, что уже произошло. И, что самое главное, оно давало любому возможность посмотреть в свои записи. Этот артефакт в любом случае придется достать, ведь он также нужен, чтоб разузнать прошлое Даркуса, чтоб выполнить часть договора.       Однако эта бесценная вещь принадлежит Кито. Дракону, что однажды успел наделать шуму в Долине фей, примерно через сто лет после ее коронации. Только общими усилиями его удалось загнать обратно в его тюрьму, где он покоится по сей день в гордом одиночестве. Но вся эта история с ним, конечно же, не прошла мимо зимних соседей, так что Милори примерно представляет, какую опасность несёт в себе дракон, что успел убить восьмерых фей всего за день своей свободы. А информация, что после была найдена в книгах об этом драконе, подчеркивала во всех красках его характер.       Конечно, Милори не одобряет эту идею. Когда она рассказывала ему об этом час назад, он высказал свои сомнения и попытался уговорить не делать этого. Ему было хорошо известно, куда она пойдет и она тоже осознавала это. Что ещё более ужасно и тревожно для него, так это то, что он ничем не сможет ей помочь, если что-то пойдет не так. Один шаг в летную сторону означал бы медленные мучения, через которые он когда-то проходил. А одно ее неверное движение означало бы ее потерю, что было более болезненной мыслью. Она и так недавно пострадала от взрыва, а теперь опять идёт на очередной риск. Вспоминая ее тогда, в момент когда она была на грани холодной смерти, отозвалось даже не болью, а ужасным чувством где-то глубоко. Чувством потерять что-то родное. Он прекрасно понимал что эта вещь им нужна, но он не хотел, чтоб Клэрион рисковала жизнью ради нее.       — Я скажу это ещё раз, — Милори спокойно начал, в его словах не было упрёка или угрозы, всё та же ледяная стойкость, от которой шли мурашки, — пускай Кито в тюрьме, но он ничего не отдаст за просто так. Он хитростью сможет заполучить свободу. Я просто хочу убедиться, что ты осознаешь риски, и это не последний наш разговор.       — Я осознаю риски, — Клэрион смело подняла на него глаза, стараясь придать своему голосу убедительность, — если ты беспокоишься, то я могу тебе пообещать, что не пойду туда одна. Даю слово, что сегодня соберу и обсужу все детали с разведчиками.       Похоже, её слова всё же были убедительными, но беспокойство Милори никуда не делось. Как бы он не старался, он всё равно не сможет отгородить ее от всего зла, что есть в мире и как бы он не был оптимистичен, как бы сильно не верил в нее, чувство тревоги никуда не уходило.       Она могла лишь молча наблюдать, как мрачнело его лицо, словно он кое-как пытался смириться с ее решением. В этот момент он казался ей болезненно далеким. Поднявшись со своего места, она сделала шаг ближе к нему. Милори не мог сказать ни слова, все свои опасения он высказал час назад, но они, по-видимому, не возымели на нее никакого эффекта. Клэрион хотела успокоить, уверить его, что с ней всё будет хорошо. Была готова на всё, лишь бы не видеть эту тень тревоги и неодобрение в глазах.       Она коснулась его руки легким прикосновением, осторожно переплела их пальцы, чувствуя, как он сжал руку в ответ. Подойдя ближе, она прижалась к его плечу, максимум где она доставала эльфа по росту и положила другую руку на сердце, чувствуя сердцебиение. Ненадолго закрыв глаза, она вдохнула его запах — морозный и приятный аромат зимы, неизменно окружавший его, словно невидимая аура. Сердце забилось чаще, когда фея заметила, как сбилось его дыхание от их близости.       Рука, что была у сердца потянулась дальше вверх, пальцы нежно скользнули по его щеке, стирая невидимую тень усталости. Милори прикрыл глаза на мгновение, позволяя себе раствориться в родных прикосновениях возлюбленной. Она чувствовала, как напряжение медленно покидает его тело.       Как бы ей хотелось, чтоб он отдохнул. Как бы ей хотелось его успокоить.       — Раньше мы с тобой шли на риски куда более опасные, чем разговор с заключённым драконом, — подметила Клэрион, вспоминая все те рисковые ситуации, через которые им приходилось идти в юности. Все то, к чему они определенно не были готовы в их полуразрушенных мирах ¹.       Странное предчувствие сдавило грудь, когда она продолжила говорить, отводя взгляд:       — Я знаю, ты боишься. Я боюсь за тебя не меньше. Ведь если что-то…       Она осеклась. Нет. Милори ведь совсем недавно дал ей слово, что несмотря на трудности, он всегда будет рядом, вернётся из любой передряги. С ним ведь ничего не случится… Правильно?       Словно зная, что у нее на уме, Милори бережно обнял ее, притягивая ближе к себе. Этот простой жест тут же отогнал все мрачные мысли. Чувство защищённости от объятий заставило ее сердце трепетать от нежности. В один момент стало совершенно неважно, что происходит вокруг. Ей хотелось остаться в его объятиях.       Милори какое-то время молчал, прежде чем заговорить, смотря куда-то вдаль, за ее спину.       — Ты права. Я слишком сильно за тебя боюсь, — он выдержал небольшую паузу, собираясь с духом, прежде чем продолжить говорить, — я знаю ты справишься. Только прошу, будь осторожна. Я не переживу, если с тобой что-то случится.       Клэрион почувствовала, как тепло разливается по телу от его слов. Чуть отстранившись, она встретилась с серыми глазами. Словно звёзды. Такие родные, любимые, смотрящие с любовью и нежностью.       Неосознанно она потянулась к его губам. Это безмолвная благодарность за все, что он делал для нее, за то, что рядом с ним она всегда чувствует тепло и защиту. Милори ответил сдержанно и нежно. Прикосновения были пьянящими, трогающими саму душу, Клэрион могла ощутить, как от этого в душе порхают бабочки. Но их поцелуй был недолгим; вскоре они отстранились, прижавшись лбами друг к другу, наслаждаясь моментом, прежде чем немного отстраниться.       Милори молча нашел ее руку, разжал её ладонь и вложил туда что-то круглое, на ощупь похожее на камень. На лице Клэрион появилось удивление, а после она опустила взгляд. Разжав пальцы, она увидела небольшой камень, что переливался всеми цветами северным сиянием. Она узнала его. Это был не просто камень, а часть той самой вершины северных гор, куда Милори отвёл её не так давно. Место, где можно было прикоснуться к северному сиянию и увидеть, как горные пики переливаются его мистическими красками.       — Это… — начала она, не в силах закончить вопрос. Она совершенно не понимала, зачем он ей.       — В одной из древних книг говорилось, что драконы страшно боялись зимы, в особенности северного сияния. В этом камне достаточно энергии зимы, чтоб он имел для Кито угрозу.       На лице феи появилось удивление. Даже несмотря на то, что он был явно против, Милори все же нашел время для того, чтобы найти средство против дракона.       — Стоит тебя предупредить, что я не совсем уверен, как он будет работать, но это все, что у меня есть.       Чтоб обезопасить тебя.       Нежная улыбка появилась на ее лице, а в глазах отразилась благодарность. Неважно, сработает или нет, Милори старался хоть что-то сделать, это ее тронуло.       — Спасибо, Милори.       Эльф вздохнул, зарывшись пальцами в её волосы, вновь притягивая к себе. Это решение далось ему тяжелее, чем он мог представить. Но чтоб ее защитить он был готов отдать все, лишь бы ее свет никогда не погас.       Дежа ее в объятиях, он заметил, как она невольно задрожала от холода. Руки были холодными, непривычной для нее температуры. Милори взглянул на окно. Уже восход солнца.       — Ты задержалась тут, — он нежно провёл пальцами по её ладоням, ощущая дрожь и холод. — Пойдём, тебе нужно в тепло.       Она кивнула, осознавая его правоту. Холод, который поначалу казался незаметным, теперь пронизывал до костей. Но несмотря на это, оставалось ещё одно нерешенное дело, не дававшее ей покоя. И когда Милори хотел повести ее к выходу, она не двинулась.       — Милори, — тихо позвала она, — есть ещё кое-что, что мы должны сделать.       Повелитель зимы ничего не сказал, казалось, он понял её. Лишь едва заметно кивнул в знак согласия.

***

      На озере, где проходила церемония, царил беспорядок. Некоторые деревья были вырваны с корнем, когда-то ровный лед озера был разрушен и снова застыл на моменте взрыва. С высоты это выглядело как поле битвы, которой никогда не было. Сложно было даже подумать, что всему виной маленькая темная крупица.       Милори едва заметно кивнула ей, когда они стояли на краю разрушенного озера.

      «Аврора»

      Имя, что они выбрали вместе. Оно пришло само собой, словно так и должно быть. Не сказать, что, даровав ей имя, все проблемы ушли сами собой. Ничего не поменялось. Стало немного легче и чувство, что они должны выполнить свой долг, было выполнено, но это не изменило ситуацию. Имя не вернёт новоприбывшую к жизни. Имя не даст ответы на вопросы, но хотя бы дарует покой фее, что растворилась за один миг. Клэрион хотелось на это надеяться. Ведь каждая фея что приходит в этот мир, должна получить имя.       Взгляд Милори был безмолвным, тяжким и холодным. Он стоял на месте рядом с ней плечом к плечу, сжимая ее руку в попытке согреть и смотрел на середину озера.       Клэрион знала, ему тяжело, пусть внешне это не совсем заметно. Ей доводилось терять фей. Это чувство потери оставалось довольно долгое время. Она знала Милори тоже терял не мало, может даже больше. И сегодня потерял еще и в добавок, приобрел угрозу над своим родным миром.       Она легонько прижалась к нему сбоку. Безмолвная поддержка, которая должна была хоть немного его взбодрить. Милори слабо улыбнулась ей, прижимая к себе ближе. Он видел, что она переживает за него.       — Ситуация не простая, — начал он, с искренней уверенностью, — но не существует ничего что мы бы не решили. Мы справимся.       Она кивнула в ответ, заглядывая ему в глаза. Словно олицетворение свой стихии, иначе нельзя сказать когда смотришь в его глаза польные уверенности. Его ничего не пугало. Милори пережил многое, она это знала и могла лишь чувствовать сожаления за то, что не была рядом с ним в эти моменты, хотя бы ради того чтоб разделить его боль, позаботился о нем.       Клэрион доводилось слышать о его победах в зимнем лесу от министра Снежинки. В те времена он был одержим идеей сделать зимний лес безопаснее и самостоятельно охотился на опасных существ, что проживали в холодном мире. И, как говорила Снежинка, она часто видела его у целителей с множественными ранениями. Иногда все было так плохо, что он был на грани жизни. После таких новостей уснуть было настоящим испытанием. Она беспокоилась за него тогда. Беспокоиться и сейчас.       Клэрион не сразу поняла, что уже сидит на птице, удобно расположившись впереди, пока Милори надёжно держал ее и одновременно управлял совой.       Она не могла не думать о том, что день будет очень долгим. Нужно решить много вопросов и собрать разведчиков. Остаётся только надеяться, что все пройдет гладко и им удасца защитить Зиму.

***

      Прошло не так много времени, но уже вся долина знала о том, что случилось ночью в зимнем лесу. Вести распространились словно ветер, все были напуганы и не понимали, что происходит. Простых фей настораживало, что даже в хранилище волшебной пыльцы уже второй день проводится поверка. Феи-разведчицы особо остро были внимательны к каждому инциденту и не допускали промахов. Особо проблемным феям разведчицы лично дали понять, что нужно быть немного спокойнее, что, конечно, возымело небольшой эффект.       Но некоторым было известно немного больше, чем остальным.       Темная пыльца была под колпаком, светила своим темным сиянием с переливами фиолетового и синего. Зарина осматривала ее со всех сторон, словно видела в нем драгоценный камень. Она проводила опыты сразу, как только получила ее, начиная с ночи, заканчивая восходом солнца. Провозилась очень долго, и результаты, что она получила, были впечатляющими и пугающими.       Зарина нахмурилась, убирая «увеличитель», одну из потеряшек Динь, которым рассматривала образец. Сама мастерица была недалеко, сидела на одном из свободных столов, взяв в руки перо и ждала заветных слов, смотря подруге в спину.       Динь все же сумела ввязаться ей в помощники. После встречи на границе с правящей верхушкой ей овладело любопытство, а ещё и слухи о случившемся, что поползли по долине, только подогрели ее интерес. И после нескольких неудачных попыток мастерица все же сумела заслужить должность помощника и торжественно получить перо с листьями для записей итогов эксперимента и даже помогала проводить сами эксперименты.       Правда, не сказать, что это было хорошей идеей. Обе феи были не в лучшем состоянии после этих опытов. Выглядели так, словно убегали от диких птиц по всем временам года. Были такими уставшими, что не смогли привести себя в порядок, когда практически буквально проползли в лабораторию к фее алхимии.       Где-то отдаленно Зарина думала, что уж лучше бы она согласилась на исследования каких-нибудь полезных минералов, чем сидела здесь и сейчас с больной спиной. Но все же она была в какой-то мере довольна, утолив свое любопытство.       Облокотившись на стул, Зарина не спускала взгляд с крупицы, словно она могла исчезнуть, стоило ей моргнуть.       — При длительном контакте с живыми организмами, будь то растения или животные, медленная смерть. При малейшем контакте может вызывать боли, — голос феи звучал хрипло, будто она сорвала голос.       Динь записала каждое слово, стараясь не дышать. Пусть в ее голове было кучу вопросов, но в такие моменты она всегда вспоминала их недавний уговор. Динь перестает заваливать ее вопросами, а Зарина делится с ней информацией и даёт возможность Динь помочь. Слова Зарины о серьезности ситуации возымели нужное влияние, поэтому мастерица лишь поджала губы, пытаясь не упускать слова феи алхимии. Хотя Зарина не строила больших надежд, ведь это только вопрос времени, когда Динь сорвётся.       Зарина же сдержала небольшую паузу, смотря на мертвые растения, что были на столе, окружая купол, в котором находилась смертоносная крупица. Она помнит, что стоило поднести пинцетом эту темную штуку к растениям, то результат был мгновенным. Смерть.       — Реакция на сильный холод — полное уничтожение, — прошептала она, глаза невольно устремились на маленький белый шарик, что также лежал на столе и был совершенно безвреден.       Результат работы Лорда Милори. Отдаленно она слышала от разведчиков, что зимний эльф в одиночку продолжает зачистку своей территории от этих «черных точек». По информации, доступной ей, было известно, что темная пыльца теряет свою силу в сильном холоде. Иронично, что ее нашли в зимнем лесу, в самом уязвимом месте для этой крупицы. Это даже не укладывалось в голове.       Зарина постукивала руками по столу, немного покосившись в сторону Динь.       — На пыльцу фей реагирует с медленным таймером, что в последствии вызывает взрыв.       Динь почувствовала взгляд на себе и нервно и виновато захихикала, пока Зарина хмурила брови. Идея с пыльцой фей была ее. Зарина в шоке от того, что они вообще были на ногах, живы, здоровы, ведь взрыв подорвал место испытания и теперь у нее на одно помещение меньше. И нервной системы. Но именно после этого важного исследования они поняли, что эта штука гораздо опаснее, чем кажется на первый взгляд.       В письме, которое прислали вместе с образцами… Оказывается, было об этом сказано. И даже разведчица, что принесла ей послание, настоятельно рекомендовала прочитать письмо. Но Зарина была слишком воодушевлена разглядыванием нового образца, а когда открыла письмо с явно выделяющейся надписью «не допускать контакт с пыльцой фей», они с Динь уже стояли на месте подорванного испытания. Зарина в тот момент могла произнести лишь тихое «ой».       Фея алхимии погрузилась в небольшое молчание, обдумывая слова, пока Динь краснела от неловкости. Но последующие слова подруги заставили ее побледнеть.       — Реакция с голубой пыльцой — никакой. Вероятно, они одной природы. Есть шанс, что ее могли создать искусственно. Она содержит в себе частицы голубой пыльцы, это одна из составляющих ее создания… Но я до сих пор не имею понятия, что за другие части могли входить в ее состав…       Эксперименты над голубой пыльцой были рискованны. Они вооружились защитой, но огромного взрыва, на который они рассчитывали, не произошло, что на некоторое время сбило Зарину с толку.       И Динь не выдержала, записав эти строки, она встала из-за стола.       — Кто в здравом уме мог создал эту штуку?!       Динь всплеснула руками, отбросив перо в сторону. Она все же не смогла сдержать вопрос, который так и рвался наружу. Зарина вздохнула, понимая, что удержать подругу от расспросов больше не получится.       — Не знаю. Чем больше мы узнаем, тем больше вопросов возникает. Но это пока все результаты, которые мы смогли получить. А это было все, что от меня требовалось.       Зарина подошла ближе к мастерица, взяв лист с надписями. Прочитав содержимое, фея еле заметно кивнула, сощурила глаза, а затем быстро свернула лист в трубочку.       — Нужно отдать письмо разведчицам, они отправят его в зимний лес.       — А мы? Мы ведь не будем сидеть сложа руки? — Динь подлетела, встав у Зарины на пути. — Может у нас получится выяснить, кто ее создал?       — Глупость, это очень опасно. Да и шансы, что мы найдем создателя этой штуки, ничтожно малы. Да и потом, ты слышала, какие слухи ходят по Долине? Это опасная затея, — Зарина скрестила руки на груди, серьезно посмотрев на Динь, — кто бы это не сделал, он не оставляет следов. …Разве что…       Девушка обернулась в сторону колбы с темной пыльцой. Рядом с ней лежала голубая пыльца, мерцая словно подсказка. Она тихо произнесла мысль:       — Если она была создана с помощью голубой пыльцы…       Зарина тут же осеклась. Она не хотела произносить подобное вслух, хотя бы ради того, чтоб Динь не услышала, но продолжила развивать эту мысль в голове.

      …

      «Если она создана с помощью голубой пыльцы», — подумала Зарина, — «То тот, кто ее создал, должен хорошо разбираться в алхимии и иметь доступ к хранилищу».       Но это казалось ей невозможным. Доступ к хранилищу имеют только доверенные лица Королевы Клэрион. Министры и Эльф Гарри. И никто из них не разбирался в алхимии, Зарина была единственной феей этой эпохи с подобным даром, поэтому все это казалось ей невероятно нелогичным.       Динь не улавливала ход мыслей феи алхимии, поэтому смотрела на нее с вопросом, пока Зарина все больше и больше была шокирована собственными мыслями.       — Ради безопасности, нам стоит кое-что проверить…

***

      Для зимнего леса следующие часы прошли в спокойствии. Но некоторые феи всё время были напряжены, ожидая, что случится что-то ещё, учитывая все недавние происшествия. Но прошли часы и ничего необычного не происходило, что, конечно, радовало фей, которые и так пережили многое за всего несколько дней.       Все были заняты повседневными делами или отлеживались у фей здоровья, так что в библиотеке Дьюи звенела тишина.       Милори сидел за большим круглым столом, слушая, как хранитель за одним из стеллажей разговаривал сам с собой, отчаянно ища что-то важное. Он бы с радостью присоеденился к поискам, но оказалося в неком подобии плена у феи здоровья.       Как так вышло, Повелитель зимы сам не знал. Но все попытки обойти лекаря провалились, как только она сказала, что осмотр его крыльев — это приказ от Королевы. Милори восхищало многое в своей возлюбленной. Но он никогда бы не мог подумать, что она сможет за его спиной быстро уговорить фею медицины осмотреть его крыло. Это восхищало. Но точно не радовало. В следующий раз, думал Милори, надо быть более предусмотрительным.       Его плащ был снят и перекинут через один из стульев, открывая вид на крылья. Из-за долгого неиспользования они напоминали таланту здоровья листы или перья. Крылья у остальных фей в здоровом виде были прямыми, а эти хоть и пребывали в вечном покое за спиной, легко изгибались, словно потерявшие жизненную силу лепестки.       Милори сидел, скрестив руки на груди, и ждал, пока этот осмотр закончится. Целительница начала проводить по краям сломанного крыла, Милори едва заметно сжимал зубы. Неприятно. В такие моменты невольно вспоминались мягкие и осторожные прикосновения Клэрион, от которых немного потеплело в душе. Милори хотел бы вновь ощутить тот лёгкий трепет, которые вызывали её прикосновения.       — В последнее время крыло беспокоило? — фея наблюдала за ним краем глаза, специально надавливая пальцами на край крыла, наблюдая, как руки сжались в кулак, вероятно, от дискомфорта, — может, внезапные боли?       — Это неважно, — Милори старался сохранить невозмутимое выражение лица,- крылья не могут болеть.       Все феи-лекари прекрасно знали характер их Лорда. Он многое умалчивает из-за того, что не придает значения своим ранам и это, конечно, беспокоит. Лишь его подруга Ярроу раньше могла на него повлиять, но к сожелению, ее давно нет, поэтому все феи с талантом медицины, стараются разработать тактику в лечении их упрямого лидера. И один из них означала, что нужно было идти на компромиссы. Целительница сняла перчатки и, опираясь одной рукой на стол, серьезно посмотрела на глаза Лорда зимы.       — Вы правы, крылья не могут болеть. Но с ними могло что-то произойти. Если боль действительно есть, то это не может остаться без внимания, — спокойно начала фея, — я обещаю ничего не говорить Королеве Клэрион о результатах этого обследования, если вы пойдете мне навстречу.       Эта фея всегда славилась своей проницательностью. Милори вопросительно поднял бровь. Заманчивое предложение, учитывая, что целительница прекрасно хранит секреты. Милори тяжело вздохнул, смотря вперёд. «Клэрион определенно не должна волноваться», — уверял он себя, ведь сам не до конца понимал, что твориться. Добавлять возлюбленной лишние волнения ему не хотелось. Он сам сможет разобраться, не волнуя ее, это была лишь его проблема. А это был неплохой шанс разобраться самому. Может быть, все не так уж и плохо?       Милори только кивнул в знак согласия, наблюдая, как фея здоровья была вся во внимании и он неторопливо начал:       — Крылья отдают болью, кажется, отовсюду. Но это происходит внезапно. Я не знаю, от чего это может зависеть. Но это… Неприятно.       На него тут же был направлен заинтересованный взгляд. Почти удивленный.Она пробежалась глазами по крыльям ещё раз.       — Мы можем чувствовать боль в крыльях, будь то падения на них или момент, когда крыло ломается. Но никогда прежде я не слышала, чтоб боль была после того, как крылья сломались.       Особенно спустя столько лет. Милори никогда не жаловался на подобное, поэтому это казалось лекарю любопытным.       — Насколько сильна эта боль?       Милори некоторое время молчал, уставившись на край стола.       — Схожа с болью от тепла…       Милори мог лишь вспоминать, как эта боль настигла его в дверном проёме, когда он выходил из комнаты, где заснула Клэрион. Она отдавалась на спину, словно ломала кости. Помнит, что едва сдерживался, чтоб не закричать от резкого приступа. Он многое пережил, много боли чувствовал, но такую сильную, ослепляющую, словно она пробивала до самых костей, практически никогда. Она так же внезапно пропадала как и появлялась       — Когда она проявляется? Может, есть признаки? И насколько часто? — девушка уже во всю готовилась записывать его слова в блокнот.       Милори хорошо подумал, прежде чем ответить       — Это было лишь дважды. Когда взорвалось дерево, я ее чувствовал лишь немного и она была терпима. В следующий раз она настигла внезапно, но боль была сильнее.       Целительница неожиданно выронила ручку с блокнотом и одним резким движением выпрямила сломанное крыло, так что Милори дёрнулся назад. Слегка обернувшись, он заметил, что его крыло осматривают, наверное, с самой невероятной внимательностью, что-то ища.       — Концы разлома крыла поменяли цвет… Мне кажется, это не просто так. Недавно в зимнем лесу прошёл слушок о тёмной пыльце, что убила фею и сову… — лекарь встретила его взгляд, — вы были в эпицентре взрыва вместе с Королевой. Может ли быть, что…       Она не договорила, но Милори и без того всё понял. Тёмная крупица вполне могла попасть в его крыло, может, даже слегка задела. Но и этого было достаточно, чтоб привести к последствиям. Сова умерла на глазах, как и фея стоило темной пыльце немного побыть на них. Внезапная мысль лишила его лица всех красок.       — И если приступы с каждым разом становятся всё сильнее, то следующий может быть невыносимым, — лекарь начала что-то доставать из свой сумки, — У нас нет полного понимания, что это и как с этим бороться, а тем более лечить. Но на всякий я дам вам обезболивающее.       Она передала ему небольшую стеклянную склянку. Они обо понимали что это мало чем может помочь, но хоть немного успокоит боль. Держа стекляшку с успокоительным, Милори мог думать только о том, что с ним случиться если боль пойдет дальше. «Прийдется действовать радикально»       Лекарь попрощалась, и только взмахи её крыльев стали единственным эхом в зале зимы.       Было даже подозрительно тихо. Стоило Милори повернуть голову на соседний стул, так он тут же увидел Дьюи. На его лице было беспокойство.       — Я всё слышал, — признался хранитель.       — Знаю.       Милори заметил это давно, как только бубнеж со стороны Дьюи прекратился и он стал заметно тише, явно прислушивался. Но Милори был не совсем против. Дьюи услышал что Милори не хочет делиться этим и хочет сохранить все в тайне. Они знакомы давно, так что процент того, что хранитель проговорится, довольно мал.       — Знаешь, я просто надеюсь, что ты знаешь, что ты делаешь, — беспокойный взгляд не уходил с его лица, — всегда приходи, если будет плохо и не пренебрегай медициной.       Милори смог лишь кивнуть. Но после он увидел в руках хранителя книгу и решил перевести тему.       — В последнее время много плохих новостей. Если вы что-то узнали, это было бы замечательно.       Дьюи словно что-то вспомнил и тут же энергично закивал.       — Да, да! Нашел кое-что невероятное. Пришлось устроить небольшой беспорядок, но я нашел кое-что занимательное. Точнее, несколько занимательных книг!       На стол один за другим начали появляться книга за книгой. Иногда даже Милори удивлялся скоростью и силой этого эльфа, что тащит тяжёлые книги в таком возрасте.       На столе были разбросаны в хаотичном порядке разные виды книг и открыты каждый на своей странице. Где-то были видны рисунки звездных карт, а где-то исчезнувшие животные, которых феи давно не видели. Но Милори привлекло кое-что другое. Пока хранитель листал книги на нужные страницы, все бубня себе под нос, что закладки надо менять, Милори заметил книгу, в которой была нарисована Клэрион. Она выглядела как обычно, даже цвет ее небесных глаз и добрая, мягкая улыбка были нарисованы с невероятной точностью. Взяв книгу в руки, Милори пробежался взглядом по этой странице. Там была информация о ее свершениях, поступках, характере, манере поведения. Буквально всё. Милори перевел удивленный взгляд на Дьюи. Лорд знал, что хранители вели записи о королевах, но не знал, что всё было так досконально.       Дьюи поправил очки и перевел на эльфа взгляд.       — Сразу хочу сказать, что по темной пыльце информацию не удалось найти. Но удалось найти немного информации о Даркусе.       После того как Клэрион пришла в поисках информации к Хранителю, он конечно начал заниматься поискам и этой информации паралельно с поиском информации о темной пыльце. И в этом направлении он хоть что-то нашел, что могло порадовать       Дьюи начал свой рассказ, листая и показывая на разные книги:       — Он действительно существовал. Много миллионов лет назад. Мы не могли найти его из-за разности написания слов. В то время феи писали немного по-иному. Пришлось изрядно поработать, чтоб найти, когда конкретно он существовал и что из себя представлял, — Дьюи подвинул ближе к ним пару книг, указав на некоторые из строк, Милори тут же перевел на них свое внимание, — Он упоминается то тут, то там. В одной из самых старых записях было упомянуто, что он «спасение и защита Долины фей. Самое сильное оружие». Но в то же время в других…       Хранителю не надо было даже говорить. Милори всё видел сам. Записи, похожие на предсмертные письма, были десятки. Феи в отчаяние, потеряв последнюю надежду, писали их. И в них они проклинали Даркуса, вопрошая, за что он так поступил с ними. Некоторые в своих письмах даже не могли поверить в то, что видели. Каждый из этих писем был с небольшими подгорениями, листья не в самом лучшем состоянии, единственное, что их спасало, — это мороз, в котором они были запечатаны.       На листьях обычно пишут в теплом времени года. Можно предположить что некоторые листья попали в зиму поэтому они и сохранились в таком состоянии.       — В одном из писем упоминалось кое-что интересное, — Дьюи тут же положил листок перед Милори. Этот лист был в самом ужасном состоянии, в нем были видны лишь редкие слова, — я не смог разобрать, что тут написано. Но смог увидеть имя одной из королев, что правила тогда.       Дьюи открыл книгу, в которой ранее Милори видел изображение Клэрион. Она была довольно внушительна по размеру. Милори удивился, что Дьюи раскрыл книгу практически на середине, не так далеко от начала. Это самые старые страницы. Даже если на самой первой странице в этой книге не сохранилось практически ничего, кроме имени Титания — первой королевы Долины фей, — то что уж говорить об остальных королевах, что правили после? Но к их большому счастью, эта страница была не так сильно повреждена, как самые первые. Имя, которое их встретило в начале, написанное почерком давно ушедшей эпохи. Милори нахмурился, но старался не подавать виду.

      Алисия.

      — С ней случилось кое-что необычное, — начал Дьюи, смотря записи в свой блокноте. Вероятно, он много времени провел над реставрацией этих записей, — когда её звезда падала, она неожиданно раскололась надвое, упав в полете на дракона. Королева оказалась разделена на разум и силу — настолько разные сущности, что им пришлось дать отдельные имена. Силу нарекли Даркус, а разум — Алисия.       — Необычно, — пробормотал Милори, рассматривая размытое изображение шестикрылого дракона, внизу которого была изображена звезда, что лучами словно тянется вверх. Две половинки единого существа.       Дьюи заметно замешкался, пытаясь подобрать слова.       — К сожалению, я не так много смог расшифровать. Половина ее биографии стёрлась со временем. Хранители, жившие в начале веков, явно не знали, как сохранить записи.       Этой найденной информации будет рада Клэрион. Но Милори явно напрягало имя из книги. Алисия. Прежде чем Милори успел спросить еще кое о чем, то услышал треск.       Над их головами с оглушительным хрустом треснул лёд. Дьюи, поглощённый рассказом, даже не успел поднять взгляд — огромная сосулька, висевшая на потолке тысячелетия, подобная копью, сорвалась вниз, стремительно набирая скорость.       Милори отреагировал мгновенно. Он рванул вперёд, схватил Дьюи и отпрыгнул назад. Сосулька с грохотом вонзилась в стул, пробив его насквозь и вонзилась в пол. По поверхности тут же разбежались огромные трещины. Ещё бы немного, и от хранителя ничего не осталось.       Милори держал старого эльфа под рукой, пока Дьюи застыл, шокировано смотря на то место, где сидел.       — Звёзды!.. — Дьюи дрожал, поправляя очки, что съехали набок. — Милори, ты спас мен-       Но успел Дьюи даже закончить фразу, как на стол упала ещё одна сосулька. Милори успел ловко отскользнуть назад, ещё дальше, прежде чем осколки смогли бы навредить им.       Но картина, что теперь виднелась за столом, причиняла боль хранителю. Из его уст сорвался протяженный звук, который был паническим. От второй сосульки некоторые древним книги разорвало в клочья, что чуть не вызвало остановку сердца у старого эльфа, что не мог сказать ни слова. Лишь в панике указывал на древнии книги.       Милори действовал мгновенно, прежде чем очередная сосулька успела упасть. Поставил Дьюи на ноги и оставил в безопасном месте.       — Оставайтесь там! — бросил он, и его голос прозвучал как сталь.       Затем он рванулся к столу. Его движения были молниеносными, он хватал книги одну за другой, складывая их в охапку. Едва он успел отступить, как очередная сосулька обрушилась на стол, разнеся пополам, оставляя жалкие ошмётки льда.       Милори поднял голову, осматривая огромный потолок. Эти сосульки как копья, их было безумно много. Самые огромные отпали, остались лишь средние и небольшие, которые были не менее смертоносными. И, судя по хрусту, готовились упасть им на головы. Эльф быстро метнулся к стеллажам. Пускай эти ледяные копья небольшие, но уничтожить труды хранителей прошлого и настоящего они все же могли. Милори отодвинул стеллажи, что были в радиусе поражения, и убедился, что книгам ничего не угрожает, пока, тем временем град из ледяных копей медленно продолжал падать.       Убедившись, что самые ценные книги в безопасности, Милори схватил увесистый кусок льда и с огромной силой швырнул его в потолок и быстро убежал с радиуса поражения.       Удар запустил цепную реакцию. Словно по команде, все оставшиеся сосульки одновременно сорвались со своих мест. Они падали, бились друг о друга в воздухе, разбиваясь на тысячи частей. Но ни один осколок не задел книги и стеллажи, которые Милори смог дополнительно скрыть небольшим барьером из льда. Всё ледяные копья обрушилось точно в центр комнаты, превращаясь в хаотичную груду острых ледяных обломков.       Все что было в серединае комнаты была разрушена. На мгновения воцарилась тишина.       Дьюи мог лишь вздохнуть.       — Вы в порядке, Лорд Милори?       Милори молчал, смотрел на месиво из сосулек посередине комнаты, в его глазах отражался шок. Дьюи подлетел ближе, а после увиденного чуть отлетел назад.       — Звезды…       На каждом из этих сосулек была видна темная пыльца. Разломанные края потемнели и напоминали Милори края его крыла. Кто-то сумел пройти незамеченным в зал зимы и устроить подобное       Милори заметил под ногами знакомую книгу. Подняв ее он взглянул на страницы. Книга, где велись записи о королевах. Все страницы были целы, разве что кроме последней, в которую словно насквозь пронзился ледяной шип поменьше. И как раз на этой странице была изображена Клэрион, чье изображение стало практически неразборчивым.       Земля под ногами дрогнула.       Оглушительный треск, подобный раскату тысяче молний, разорвал воздух. Оба бросились к выходу, вывалились на морозный воздух — и замерли.       — Нет… — прошептал Дьюи, лицо его побелело. — Это невозможно…

***

      Грохот, что был похожим на гром, пронесся на всю долину, словно ударная волна. Гневный рёв, шум, что звучал в головах каждой феи оглушал, словно огромное дерево или того хуже, сами небеса падали на землю.       Летние феи, объятые ужасом, инстинктивно взмыли вверх. Они замерли в воздухе, неспособные отвести взгляд от зимнего леса, где вдалеке творилось что-то по-настоящему страшное. Тишина среди них была оглушительной — никто не смел нарушить её даже шёпотом. Страшный грохот был слышен за многие километры и всё не прекращался, словно древнее чудовище пробудилось от вечной спячки.       Феи-разведчицы, привыкшие сохранять хладнокровие даже перед лицом ястребов, подносили бинокли к глазам. Одна за другой они опускали их, лица бледнели до цвета первого снега. Одна из них пыталась что-то сказать, но лишь беззвучно открывала и закрывала рот, пока глаза были широко раскрыты.       Клэрион, что ждала Никс с другими разведчиками, пробила дрожь.

      Страх.

      Чистый, неподдельный сковал ее. Это был парализующий ужас, замораживающий сердце и разум сильнее, чем любой зимний мороз. Клэрион помнила это чувство — оно вернулось к ней из тех тёмных дней, когда она стояла перед Королевой Кошмаров. Тогда она думала, что никогда больше не испытает такой беспомощности.       Она ошибалась.       Её руки дрожали. Клэрион прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать крик, рвущийся из груди, когда огромный осколок ледяной горы вдалеке, отломился и рухнул вниз с такой силой, что даже на летней стороне земля содрогнулась.       Дверь в комнату открылась на распашку. Никс влетела в комнату с усилием останавливаясь чтоб не врезаться в стену. Не тратя время на любезности она тут же произнесла:       — Ваше Величество! Зимнии границы начали таять!