Причиняя боль

- 7 дней до Рождества -

Ох уж этот запах рвоты. Иронично, что от одного него уже повляется рвотный позыв — у нормальных людей, — но не у меня. Мой организм потихоньку умирает, так что мне пришлось прошерстить немало фолиантов в библиотеке, чтобы найти правда действующее заклинание, которое бы мне помогло. Которое бы облегчило жизнь. Не существует универсальных медицинских заклинаний, которые могут идеально помочь всем и каждому: всегда существуют риски, побочные эффекты, да и вообще просто вероятность, что оно не сработает. Знахарство меня привлекло ещё в начале пятого курса, когда я нередко появлялся в крыле мадам Помфри с головными болями и бессонницами. Там царил особый покой и умиротворённость; по вечерам, когда солнце уже зашло за горизонт, на подоконниках высоких узких окон загорались свечи в резных серебрянных подсвечниках, бросавшие на каменные стены тёплые плавные блики. То место достаточно контрастировало с гостиной Слизерина, но вместе с теплом, в лечебном крыле была тишина. Помфри всегда говорила спокойно и по делу, по помещению эхом раздавалось тихое сопение детей, спящих на койках. Появлялось время подумать о себе. И о своих проблемах. В помещении всегда чем-то отвратительно сладко пахло, но, насколько я потом обнаружил, целительница раскладывала по прикроватным тумбочкам пучки трав, которые обладали успокоительным эффектом. Я часто там появлялся. Я думал стать целителем. Но как я могу исцелять людей, когда убиваю себя?.. Я встал с колен, придерживаясь за стенку кабинки, аккуратно провёл палочкой по линии пуговец рубашки, застегивая каждую до последней, и подошёл к зеркалу. Оно было запыленое, будто им не пользовались лет пятьдесят. Хотя, вероятно, так и было. Слева от раковины валялись какие-то книги и пергаменты — Миртл решила заняться самообразованием? — Жалок. Я сожмурился. Голос был хриплее обычного. Перевел взгляд чуть выше за спину и, заметив парящую неподалеку Миртл, развернулся, подхватил с пола сумку и потопал к выходу. — Драко, ты уходишь? Не видно? Миртл встала — вспарила? — у меня на пути, не дав даже сделать пару шагов после двери туалета. — Может посидишь со мной? Она выглядела испуганно. Чего она боялась? Одиночества? Или чего-то более материального? Я вздохнул. Иногда я бываю отвратительным другом. — Прости, нытик, но мне и правда сейчас херово, — её чуть дрожащие губы стали давить мне на совесть и я опустил взгляд на каменную кладку пола коридора. Выждал паузу, но девочка так ничего не ответила. — Давай я подойду на неделе? У меня подкопится каких-нибудь новостей, будет о чём поговорить. Послышался тихий всхлип, а я всё ещё изучал тонкие бархатные полосочки плесени на стыках плит. — Каких новостей, когда ты то спишь, то в одиночку сидишь на коридорах с книгой? — наконец заговорила девочка. — Вляпайся во что-нибудь, пожалуйста. Ради меня. Уголки моих губ непроизвольно приподнялись. — Постараюсь. Только ради тебя. Призрак ещё раз всхлипнула, сделала что-то наподобие несмелого шага вперёд, а потом подлетела и обняла меня. — Ты ведь в курсе, что я тебя не чувствую? — Зато я чувствую тебя, — она отстранилась и кивнула на мою сумку. — Застегни, а то растеряешь всё по пути. Я кратко кивнул Миртл, не глядя на неё, защёлкнул замок и пошёл в сторону лестницы. Немного странное ощущение было после этих её нежностей. Тихо пробравшись через гостиную факультета в общую спальню, я, подсвечивая себе путь еле горящим огоньком люмоса, бросил сумку на кресло у кровати и стянул с себя рубашку. Стоя напротив зеркала — в этот раз уже чистого, — я окинул взглядом своё тело. Бледный, со шрамами на животе со времён войны и с синяками на плечах от грубых похлопываний-приветствий Забини. Мягкий, светлый пушок на руках. Впалый живот. — Жалок. Насколько же я жалок.