Причиняя боль

- 3 дня до Рождества-

Я пытался собраться. На столе перед глазами лежал развёрнутый том по Трансфигурации, одним углом прижав к столу пергамент, который постоянно норовил свернуться обратно в свёрток. В библиотеке была тишина, но это не помогало мне сосредоточиться. Ещё давно я стал придумывать себе другую жизнь. Другие жизни. Множество вариантов, как могло бы всё сложиться, если бы я родился в другой семье, или если бы отец не был Пожирателем, или если бы Волан-де-морт умер ещё в 1981. Волан-де-морт. Вот, кто виновен во всем. Включая моё сумасшествие. Продумывал я эти жизни больше от скуки, и чаще всего во время уроков, поэтому, отчасти, моя жизнь в фантазиях и была причиной неуспеваемости. Но если я скоро умру, то какая разница усвоил ли я курс Зельеварения за седьмой курс...? Я представлял себя любимым. Каждый чёртов раз. Странное чувство, более того, я не был уверен правильно ли я его себе представляю. Меня любила только мать, а я… Не знаю, любил ли я вообще когда-то. От мыслей о матери мне подурнело, я понял, что уже ничего сегодня не осилю и, собрав учебники со стола, вышел из библиотеки. Панси будет злиться. Я только спустился в подземелья, как чья-то тоненькая ручка схватила меня за предплечье. Я чуть пошатнулся и обернулся, не испытывая ничего кроме любопытства, так как это явно был не кто-то способный причинить мне боль. Это оказалась девушка-пуффендуйка. В руке, которой она меня держала была зажата сигарета и я быстро скинул её ладонь, боясь, что та пропалит мой свитер. На вид ей было лет шестнадцать, хотя я уже привык по обложке не судить. Я вздёрнул бровь, а незнакомка улыбнулась одним уголком рта и сделала глубокую затяжку. Потом бросила сигарету на каменный пол, чуть заросший мхом и притоптала носком туфли, чтобы затушить, наконец снова подняв глаза на меня. — Хреново выглядишь, — усмехнулась она. Голос был груб, вероятно из-за сигарет, и совсем не вязался с внешностью девушки: миниатюрная, с длинными серебристо-блондинистыми волосами она напоминала вейлу. Я снова вздернул бровь, и девушка достала из кармана мантии пакетик. — Что это? — Таблетки. Проницательно. — Для чего? — едва девушка открыла рот, чтобы ответить, я добавил: — Наркотики? Она усмехнулась и взглянула на таблетки. — Нет. Скорее расслабляющее. — Значит наркотики. Это не ко мне. — Это успокоительные, а не наркотик, Малфой, — проговорила она и вздохнула. — Спишь как убитый часов десять. Маггловские. Когда та произнесла мою фамилию, что-то внутри меня сжалось. Не так часто я слышу «Малфой» не в качестве оскорбления. — Знаешь, доверия мне это не внушило. — Тебе и не надо им доверять. Главное, что они куда действеннее, чем те, что производят при Святом Мунго. На самом деле успокоительные зелья давно перестали производить на меня должный эффект, а таблетки из Мунго априори вещь бесполезная. Маги решили повторить за магглами, и вышло куда хреновей. — Сколько стоят? — Услуга за услугу, — проворковала девушка. Казалось даже голос её стал мягче. — Я конечно могла бы попросить кругленькую сумму, но все знают, что у Малфоев нет ни цента. — Малфоя, — поправил я. — Что? — Я единственный Малфой. — Услуга за услугу. Передашь Нотту записку. — Почему бы тебе не перехватить его как меня? — Потому что он всегда в компании, а ты… — она чуть запнулась. — Один, — договорил я и, переведя взгляд на потолок, усмехнулся. Нужны ли мне эти таблетки? Не уверен. Но если девчонка не врёт, то хотя бы перед тестами и экзаменами можно было бы высыпаться. Я вздохнул. В любом случае, это была выгодная сделка. Мне ничего не стоило бы подкинуть Нотту записку, а таблетки достать не так легко. На самом деле в Хогвартсе и наркотики можно достать, главное знать у кого. Очевидно, девушка устала ждать и, решив, что дала достаточно времени для раздумываний, подняла пакетик на уровень моих глаз, помахала им, чтобы привлечь моё внимание и протянула руку. — Берешь? Если не понадобятся, то пусть лежат на всякий случай. В голове промелькнула мысль, что будет правильным проверить их на наличие яда. Я пожал её ладошку, и закинул в карман пакетик с таблетками и листок бумаги, сложенный квадратиком. — Что в записке? — спонтанно проговорил я. — Не моё дело, но не советую связываться с Ноттом. Девушка снова улыбнулась уголком рта, достала из упаковки маггловскую сигарету, зажгла её и махнула мне на прощание, направившись в сторону лестницы, оставляя за собой шлейф дымка.

- 2 дня до Рождества-

С каждой минутой я всё серьёзнее и серьёзнее задумывался: а не проглотить ли мне кучку тех таблеток сразу, чтобы заснуть и не проснуться, а в предсмертной записке обвинить во всём Макгонагалл. Пусть помучается, ежели у неё совесть есть. Но я не отрывал взгляда от учебника, потому что знал, что если отвлекусь, то уже не сяду. Передо мной, по другую сторону библиотечного стола сидела Паркинсон, усердно чирикая что-то в пергаменте. Она склонилась над листом в три погибели, водила кончиком пальца по уже написанным строчкам, пытаясь разобрать свои каракули, вновь и вновь подходя к стеллажам, выискивая необходимую ей книгу. Я же просто переписывал текст из учебника в пергамент, надеясь, что каким-то образом это всё запомнится. Сегодня был последний из промежуточных экзаменов, осталась только Трансфигурация, и теорию, и практику которой, по непонятным причинам перенесли на январь. На каждом из предметов я набрал Удовлетворительно. И меня это удовлетворяет. — Ты как слизеринская Грейнджер, — прошептал я девушке, когда она вернулась к нашему столу с увесистым фолиантом в руках. Она села, аккуратно открыла книгу на развороте с содержанием, подняла на меня глаза, и мы пересеклись взглядами. — Это должно было прозвучать как оскорбление? — Это констатация факта. Почему ты не собираешься домой, поезд уже утром? — Я собралась, — девушка обмакнула перо в чернила. И снова принялась переписывать какой-то список. — Дома мне не дадут учиться, братья станут отвлекать… Сердце забилось чаще. Я ещё и не успел сообразить почему, но, очевидно, до какой-то части меня дошло быстрее. Где-то за моей спиной зазвучали голоса, тихо перешёптывающиеся. И один из тех голосов принадлежал Поттеру. Это услышала и Панси и подняла голову. Я глянул на её лицо, пытаясь разобрать её мысли. — Почему здесь мы — это понятно, но обычно гриффиндорцы не горят желанием посвящать свободное время книгам, — прошептала она. Я обернулся. Поттер стоял, облокотившись на перила круговой лестницы, ведущей в зал хранения литературы, и внимательно слушал мадам Пинс, периодически кивая на её высказывания. За его спиной столпились другие гриффиндорцы. И за те пару секунд, что я провел, пробегаясь взглядом по его телу, он успел перехватить мой взгляд, заставив меня чуть ли не покраснеть. Он махнул рукой. Я кивнул. И снова склонился над своим заданием, старательно игнорируя взгляд Панси, лукавый и проницательный, игнорируя то, как ощутимо краснеет моя шея. Такими темпами я и не доживу до завтрашнего вечера.