Причиняя боль

-1 день до Рождества- Когда я переступил последнюю ступень лестницы, ведущей на башню, Поттера там ещё не оказалось. Полной грудью вдохнул в себя ледяной воздух северной части Шотландии, невольно поднял голову кверху и посмотрел на ярко сверкавшие вдали звёзды. Так спокойно. Медленно переставляя ноги, я подошёл к перилам и опустил взгляд вниз. Там было бы ещё спокойнее. Башня достигала таких высот, что до сюда не долетали даже крики птиц, по каким-то причинам не улетавших на юг с приходом зимы. Я закрыл глаза, стараясь игнорировать и пронзающий мои ладони тысячью иголочек холод металлических перил, и просто морозный декабрьский воздух. Это будет первое моё Рождество без родителей, не в поместье, без подарков. — Так ты решил взяться за ум? — вдруг прозвучало откуда-то из-за спины. Я резко развернулся, испугавшись, но быстро вернув лицу непроницаемую маску. — О чём ты? — спросил. — Никогда не видел тебя в библиотеке так часто, как в этом году, — тихо сказал Поттер. Он стоял прямо на входе на башню. Выглядел уставшим, — как и все мы, собственно — но даже таким он не терял своего очарования. Я еле сдержался, чтобы не улыбнуться. Я позволяю себе рассуждать о таких глупых и слабых вещах, но, Мерлин, какая уже разница. Он был одет в заношенный коричневый свитер, который наверняка связала ему Молли Уизли, и широкие, будто пижамные, штаны. Догадывается ли он как мне с ним уютно находиться? Или он думает, что я его все ещё презираю? Или боюсь? — Боюсь в предыдущие года не было немного не до учебы, — я понял, что начал не с того, и добавил: — Я раньше занимался в подземельях. — Почему перестал? Я видел, что он держит что-то за спиной обеими руками, но, на удивление меня это совсем не волновало. Что бы там ни было — мне всё равно. — Там всё время кто-то есть. Слизеринцы стали слишком дружелюбные. — А ты? Я вздёрнул бровь. — Не привык изменять старым привычкам. Поттер кратко кивнул и достал из-за спины книгу. Вот что он держал. Но я всё ещё обдумывал этот свой ответ. Как я могу говорить про «старые привычки»? Я уже слишком изменился, чтобы быть достойным произносить эту фразу. И почему он в одном свитере? Ему не холодно? Я же предусмотрительно накинул на плечи пальто. Было бы мило предложить его Поттеру, но это было бы странно. Или он не собирается оставаться надолго, поэтому и пришёл в одном свитере? Чтобы физическое ощущение холода напомнило бы ему не тратить время со мной? И когда я осмелюсь называть его по имени, хотя бы лишь только в собственных мыслях? Такое чувство, что и для этого я считаю себя недостойным… Наверное, я сам того не заметив слишком долго задержал взгляд на лице парня. Он склонил голову, и я опомнился. — Что это? Он держал книгу так, будто я должен был догадаться. Но если это не учебник, то я был без понятия. — Она из поместья, — проговорил он. — Твоего поместья. Я нашел её в лавке старьёвщика и выкупил. Всё конфисковали, и я решил, тебе было бы приятно иметь что-то из дома. Тем более она подписана. Парень открыл её на первом развороте и протянул мне. «Люциусу от практически покойного Найджела Гордона. Придёт время, и она попадёт в хорошие руки, а пока пусть попылится в твоей библиотеке». Естественно, я понятия не имел, кто такой Найджел Гордон. Но книга точно была из поместья, потому что на корешке каждой книги из отцовской библиотеки стоял оттиск фамильного герба. Я сел на каменный пол и осмотрел книгу; название было на латыни. Пролистнул и остановился на развороте-гербарии. Поттер присел рядом, и я вспомнил, что он всё ещё тут. Не знал игнорировать ли его и продолжить просматривать книгу или пользоваться моментом. Я поднял на него глаза и мгновение мы молчали. Я заметил, что он присел на одну из подушек, на которых мы раньше сидели во время уроков Астрономии, но руки держал в замке, пытаясь их согреть. Я мог бы наложить на них согревающее заклинание. Я мог бы так глупо, по-маггловски, взять их в свои ладони и согреть самому, лишь бы знать, что он позволит. — Спасибо, — наконец сказал я. — Правда спасибо. — Считай за рождественский подарок, — он отмахнулся, но я видел намёк на улыбку. Несколько минут мы сидели молча. Я пробегал глазами по содержанию, открывал интересные темы, снова возвращался к содержанию; он наблюдал. — Что будешь делать после школы? — вдруг спросил он. — В бордель пойду. Там вечный недостаток симпатичных парней. Он просто хмыкнул, а я мысленно растянулся в улыбке от своей шутки. Она была как раз кстати, но главное не заулыбаться до ушей. — Эпискеи залечивает рану, а Вулнера санентур возвращает кровь внутрь, — проговорил он и мы снова пересеклись глазами. Я и забыл зачем мы назначали встречу. — Никогда не слышал его. — Вулнера санентур? Оно и понятно. Это заклинание твоего крестного. — Северуса? — Помнишь, когда я тебя чуть не убил в туалете на шестом курсе… — Ты преувеличиваешь, — я ухмыльнулся, а он почему-то опустил глаза в пол. Неужели ему стыдно за тот случай? — Ты потерял очень много крови, и Снейп этим заклинанием всю её вернул, — продолжил он. — Он сам его придумал. И я запомнил. — Но в этот раз это была просто кровь из носа. А не как когда ты мне раскромсал пол живота. — Прости, — он улыбнулся. Он извинился...? Его руки всё ещё мёрзнут… — Но ты всегда такой бледный, что я побоялся, что от малейшей потери крови ты отключишься. Хорошо, что существуют заклинания левитации. На себе я тебя не поволок бы. — Поволок. Он улыбнулся и ушел. А я проводил его взглядом. И ещё очень долго не мог избавиться от той ухмылки на губах.