Причиняя боль

Пиррова победа — победа, доставшаяся слишком высокой ценой; победа, равносильная поражению.

Я не ожидал увидеть такое количество людей в школе уже спустя три дня после Рождества. Причём не только семикурсников, ведь их возвращение можно было бы списать на желание готовиться к экзаменам. Нет, вернулись подростки всех возрастов, и, мне назло, очень многие засели в библиотеке. С самого утра. Сначала я старался абстрагироваться, пытался читать учебник очень громко про себя, но слова в сознании не отпечатывались, поэтому я закрыл книгу и незаметно выскользнул из зала. Спущусь в подземелья, а когда начнётся время завтрака, на каникулах он с десяти, а не с семи, как в учебные дни. Вернусь в библиотеку и займу место в каком-нибудь тихом уголке — те самые места с диванчиками, которые оккупируют парочки, и оккупируют на целый день. Я просидел с полтора часа в своей спальне, и когда пробило десять, накинул на плечи шарф и поднялся на первый этаж. Даже у входа в столовую уже скопился народ. Голодушники. Заложники живота. Я завернул за угол, направляясь к заднему входу в библиотеку: в этом коридоре никогда никого не было, потому что главный находился прямо рядом со столовой, и в неучебные дни все выходили через него — и сразу есть. Но кто-то подхватил меня под локоть; моё сердце пропустило пару ударов от страха, и я подскочил на месте, едва не выронив «Анатомию Грея». Поттер. Он глупо моргал. — Прости, я не думал, что ты так испугаешься, — проговорил он. — Я не... Я просто не ожидал, — я прочистил горло. — Когда ты вернулся? И сразу же мысленно ударил себя по лбу за этот вопрос. «Когда ты вернулся?» — будто мы друзья, родственники или любовники, будто он передо мной должен отчитываться, и будто я вообще имею право задавать такие вопросы. С чего бы он тебе на это ответил, Малфой? Позорище. — Только что, — просто сказал он. — Старался успеть к завтраку. Ты не пойдёшь? Я опустил глаза. Его рука всё ещё сжимала моё тонкое предплечье. — Отпусти, — сказал я и чуть не добавил «больно». Мне не больно. По крайней мере, Поттеру об этом знать не обязательно. Гарри сразу же убрал руку. Я поднял на него глаза, но он уже на меня не смотрел. Больше нам говорить было не о чем. Только если он не хочет поблагодарить за рождественский подарок, что было бы весьма учтиво и вообще воспитанно с его стороны. Может, поэтому он мнётся, будто собирается что-то произнести, но с губ не срывается и звука. — Что-то ещё? — стараясь звучать как можно ровнее, произнёс я, но, кажется, прозвучало достаточно надменно. Старые привычки. — Нет, — он мотнул головой и посмотрел на меня. Я кивнул и развернулся. Да, кто я такой, чтобы получать от героя «спасибо» или, например, «пока»? Я просидел над книгой ещё два часа — за столом, так как все диванчики снова оказались заняты, несмотря на то, что тогда было время завтрака, — и живот начал предательски урчать. Завтрак уже закончился, обед ещё не скоро, а в моих закромах еды не найти, разумеется, поэтому я собрал вещи в охапку и пошёл в сторону туалета, где обитала моя призрачная подружка. Я с ней не виделся уже сколько... Неделю? Нет, около четырёх дней. Просто эти дни слишком уж долго тянулись. Миртл не отзывалась. Я звал по имени, свистел и просто ждал, расположившись на подоконнике со своим учебником. Но она так и не появилась. Решив, что у девчонки есть какие-то свои призрачные дела, я вернулся в слизеринскую гостиную, перебросился парой колкостей с Ноттом, помог Панси снять рождественские украшения с камина и после отдохнул на диване. Заснул. Рыжий парень тряхнул меня, тем самым разбудил. Я хотел уже было прошипеть, что ещё раз его веснушчатые, потные ладошки дотронутся до моего свитера, я врежу ему так, что он забудет, как зовут родную маму, но увидел Панси и сдержался. Она мне всё-таки немного дорога. А этот недо-Уизли — явление проходящее. Мёрзлые коридоры с каменными стенами, обшарпанные факелы и вытоптанный сотней ног плешивый ковёр-дорожка... Как же меня доконала уже эта школа. И будто вдобавок к моим мыслям прямо передо мной с неестественно ровной спиной прошагала Макгонагалл. Старая стерва. Вредная бабка. Знает ли она вообще о таком понятии, как «пенсия»? Она окинула меня равнодушным взглядом и прошаркала в своих лохмотьях в столовую. Я сел на первое же свободное место за слизеринским столом, но потом понял, что тут будет слишком шумно, поэтому встал и пошёл в самый конец зала, поближе к преподавательским столам, спиной к окну. Наложил себе всего понемногу и принялся есть. Не скажу, что без аппетита. Мой организм внутри пищал от счастья, что в него наконец попадает еда; я прикрыл глаза и понял, что с закрытыми глазами даже есть приятнее: не так светло и даже будто не так шумно. Вкус еды чувствуется полнее, а мозг не отвлекается на всех, кто маячил перед глазами. И я так сидел, склонив голову, тщательно пережёвывая пищу, пока на место передо мной не приземлилась на скамейку Панси со своим парнем, звонко обсуждая с ним какой-то предстоящий концерт в одном из баров в Хогсмиде. — Драко, ты пойдёшь? Я ответил, что для звания слизеринской Грейнджер она недостаточно времени посвящает учёбе. Паркинсон смерила меня ледяным взглядом, попросила её так больше не оскорблять, и сказала, что по вечерам у неё мозги всё равно не работают. Я тупо уставился на Хьюдсона, когда он начал нести какую-то маггловскую чушь про жаворонков и сов, но за его плечом, сзади, у стола Гриффиндора уже встал Гарри, собираясь уходить, и беглым взглядом окидывал наш стол. Когда его взгляд скользнул по мне — сразу же остановился, и через пару мгновений Гарри махнул головой в сторону выхода. Я встал. Я не доел, но встал, решив, что Гарри просто так меня бы не звал через всю столовую — пусть, скорее всего, этого никто и не заметил. А ещё я проигнорировал укол гордости где-то в груди: я слишком быстро встал на его зов. Что за поттеровская собачка? Я ему кто? Секретарша? Тем не менее я пожелал Панси и её недоумку хорошего вечера на том хогсмидском концерте и вышел из столового зала. Гарри я заметил не сразу: он скрылся в тени арки со статуей старой горгульи и лишь выпустил из палочки небольшую сияющую струйку света, которая сразу же и погасла. Решив, что вряд ли кто-то бы сейчас баловался такой ерундой, я юркнул в арку, и кто-то в темноте потянул меня за рукав. Я только успел втянуть воздух, как Гарри сразу же проговорил: — Это я. Иди сюда. — Если собрался целоваться — давай быстрее. У меня вообще-то очередь. — По записи? — хмыкнул он в темноте. Я чувствовал, что между нами около метра. Не так много, как надо было бы, не так мало, как хотелось бы. — Да. Обратитесь к моему секретарю. Хотя минуту назад секретаршей себя считал я. — Люмос, — прошептал Гарри и на конце его палочки загорелся свет. Он прошептал ещё какое-то слово, мне совсем не знакомое, и свет стал тусклее в половину силы. От удивления я даже забыл узнать, зачем он меня позвал, или вообще как так произошло, что мы с Гарри Поттером стоим вдвоём в арке у грязной, потресканой статуи. Узнал бы кто — шуток бы я не обобрался до конца года. — Что за заклинание? — Люмос? Первый курс, Малфой, неужели... — Второе, — уже с раздражением произнёс я и положил руки в карманы. Гарри стоял в двух метрах от меня, но я чувствовал необходимость выглядеть чуть более статно, чем я изначально мог. — Всё тебе так и расскажи, — хмыкнул он. — Мы проходили его? — Нет, — Поттер отклонился назад и опёрся спиной на каменную стену. Уголок моих губ дёрнулся. Тут стены моют раз в век, она же вся в паутине... — Это заклинание Снейпа? Как и прошлое? — А что я за это получу? — Окей. Проехали, — сказал я. — Зачем звал? Мне нечего ему было предложить. И он это прекрасно знал. — Нет, давай продолжим, — ответил Поттер, и на его губах заиграла ухмылка. — Заклинание полезное, бонусом могу сказать, как устанавливать градацию яркости. И правда-то, полезное... Для меня свет от люмоса чаще всего слишком яркий, а если ночью долго читать, то начинает болеть голова. А я и так много таблеток пью. Я сжал челюсти. — Мне нечего тебе предложить. У меня есть только мои знания и навыки, но целительство, травы и лечебные зелья тебе не интересны, насколько я знаю. — Сегодня в Хогсмиде будет проходить концерт группы Sol lucet omnibus. — сказал Гарри через несколько секунд. — Итальянцы. Там будет много народу... Кажется, я понял, к чему ведёт этот гриффиндорский красавчик... — Хочешь, чтобы я что-то кому-то сыпанул? Много людей, много девочек, в давке никто и не заметит. Тем более я... Если кто и словит, то не удивятся, а если захотят наказать, то терять мне нечего, — я вздёрнул бровь. — Я прав? — Я... — Тебе та пуффендуйка рассказала?... — О чём? — ... Может, она даже и не пуффендуйка, стащила у кого-то мантию, и всё. — О чём рассказала? — О таблетках. — Каких к чёрту... Успокойся, Малфой, мне никто ничего не говорил, и я не хочу даже знать о том, что ты там пьёшь. Мне хватает таких проблем с моего факультета. — Гриффиндоры подсели на снотворные? — Снотворные, успокоительные и всё остальное. После войны у каждого второго расстроена психика. — Ты же теперь старший староста, — добавил я. Но что ему от меня ещё надо, если не таблетки, не травы и не лечебные зелья?.. — Предпочёл бы отдать кому-нибудь эту должность, — сказал он, и я фыркнул. — Смешно? — Очень. — Почему? — Давишь на жалость? — В каком месте я давлю на жалость? — воскликнул он и сделал широкий шаг ко мне. — Малфой, ты вообще представляешь, как после войны... — Гарри? — раздался голос Уизли, и Гарри отшатнулся от меня, и раздражение с его лица сошло на нет. Я же просто с равнодушным взглядом на лице повернул голову к рыжему. — Всё в порядке? — Да, Рон. Мы разговариваем. — Ты обещал мелким провести дополнительные занятия по летанию на метле. Они уже ждут на улице. Я едва не закатил глаза. Поттер ещё и репетитор. От чистого сердца, я так подозреваю. — Я сейчас буду. — Сейчас же, — отчеканил Уизли. Я всё-таки закатил глаза и прошептал: — Какой важный. И могу поклясться, что Гарри не сдержался, и на его губах проскочила ухмылка. Он метнул на меня взгляд и пошёл к другу. — Мы с тобой ещё договорим. Я тебя найду. — В подземелья ты не попадёшь, — кинул я ему в спину. — Значит, не прячься в подземельях! — ответил он, не оборачиваясь. Но зато обернулся его рыжий дружок и окинул меня презрительным взглядом. Моё сердце, казалось, пропустило пару ударов. Я заставил улыбнуться Гарри Поттера. Не прямо улыбнуться-улыбнуться, но... Да.