The Irish Trip

      Серое утро овевало сырой свежестью и прохладой позднего лета. Переменчивый климат за пару дней, незаметно проведенных в этом месте, успел предстать, пожалуй, во всех своих проявлениях.       Полулежа в мягкой постели, Небула разглядывала пурпурный балдахин, тяжелыми складками спускавшийся к полу и собиравшийся замысловатой драпировкой.       Было достаточно рано, но она не привыкла изменять собственным привычкам. Фея аккуратно выскользнула из-под объемного темно-серого одеяла и из согревающих объятий мага, который, впрочем, не особо разделял стремления феи так поспешно начать новый день.       Приведя себя в порядок, Небула решила, что было бы весьма кстати попросить экономку растопить камины, так как стало чересчур влажно.       Она подошла к окну и взглянула на простой пейзаж, подернутый сизым липким мороком. Дождь, прошедший минувшей ночью, оставил после себя лишь смутные отголоски в зарослях сиреневого вереска. Легкий туман, ненароком собравшийся в комнате, чуть подрагивал и рассеивался от движений феи.       К полудню, после нескольких чашек чая, пара нашла уединение в библиотеке. Помещение представляло собой довольно просторную комнату со стенами, обшитыми темными деревянными панелями. Обставленная в типичных традициях, она вмещала в себя большой стол, пару кресел с высокими спинками, ряды стеллажей, до верха заставленных разного рода книгами и прочие элементы классического интерьера. Также присутствовал камин, который, судя по практически идеально чистому топливнику, давно не разжигали.       Забравшись с ногами на диван, Небула лениво перелистывала страницы изрядно потрепанного тома "Некрономикона"*. Данная литература, казалось бы, пришлась ей по вкусу. Другие книги, категорично отброшенные феей, лежали на столике рядом. — Занимаешься фотографией? — между делом поинтересовалась брюнетка и кивнула в сторону камеры-обскуры, незаметно притаившейся под небольшим секретером. — Нет, это не входит в мои интересы, — сказал Огрон и, скользнув взглядом по ящику, добавил: — Не помню, чтобы она у нас была. — А что входит в твои интересы? — притворно-вызывающе спросила фея, отложив книгу и оперевшись о подлокотник, — помимо черной магии, разумеется. — Да ничего особенного, — деланно отмахнулся он, откидываясь на мягкую спинку стула, — меня никогда не привлекали посредственные времяпровождения. Предпочитаю сосредотачиваться на самосовершенствовании. — И как успехи? — с мимолетной улыбкой Небула чуть склонила голову набок. — Достаточные, чтобы не останавливаться на достигнутом.       Огрон сидел за дубовым столом, дальний край которого был завален книгами и бумагами, и смотрел на фею, весьма удобно устроившуюся напротив него.       Ему на миг показалось, что эта сцена имела обыкновение разворачиваться здесь всегда. И не было никакого зачарованного острова, не было никаких обязательств. Были лишь он, она и тронутый временем особняк на краю Старого света среди вересковых пустошей. — Расскажи про этот дом, — задумчиво произнесла фея, глядя в узкое стрельчатое окно позади себя, — полагаю, найдется пара историй? — Пожалуй, найдется, — охотно согласился маг, подперев рукой подбородок и отметив, что ее одну из немногих занимали подобные вещи, — этот дом построен в середине позапрошлого столетия. Правда, с того времени происходили многочисленные перестройки и реконструкции, поэтому о первоначальном облике никто уже с точностью не сможет сказать.       Также на протяжении довольно долгих лет особняк являлся чем-то вроде пансиона. Не из-за нужды, скорее просто ради какого-то эксцентричного развлечения. Комнаты сдавались и, как видно, пользовались особой популярностью у английской интеллигенции, по тем или иным причинам искавшей уединение. Но эта практика себя полностью исчерпала, когда мои родители окончательно вступили в права собственности, после чего дом был в который раз перестроен и выглядит так по сей день.       Наверно, ничего увлекательного, но моя семья мало чем отличается от каких бы то ни было других семей высокого происхождения, привыкших вести обособленный образ жизни.       Никаких историй о привидениях, проклятиях, передающихся по наследству. Даже некая дурная репутация обходит стороной эти владения, так как из-за достаточной удаленности никакие местные крестьяне и прочий сброд сюда не наведываются. Поэтому у меня всегда была, так сказать, чрезмерная свобода заниматься тем, чем хочется и как хочется. — Кто они, твоя семья? — прежде он не слишком распространялся о себе, и Небула решила не упускать случая попытать момент. — Трудно сказать, — пожимая плечами, ответил Огрон, — выходцы из ирландской аристократии, не успевшие вовремя и удачно иммигрировать куда-нибудь... не знаю... в Британию, например. Они не занимаются чем-то конкретным. Нашего фамильного состояния более чем хватает, чтобы вести приемлемый образ жизни, не думая о необходимости что-то делать.       Он вновь откинулся на спинку стула, смахнув с лица рыжие пряди. Невольно окинув комнату беглым взглядом, Огрон вдруг заметил несколько декоративных коробок, сложенных одна на другую на краю лакированного секретера. Видимо, горничная, обыденно избавляя помещение от пыли, забыла убрать их на место. — Вот это, кстати, — он жестом указал на них, — семейные портреты. И если тебе интересно... то пожалуйста.       Заинтригованная, фея поднялась и, бесшумно ступая по неброскому ковру, аккуратно взяла довольно тяжелые вещицы. Вновь заняв место на диване, она смогла повнимательнее рассмотреть обтянутые темным узорчатым текстилем кейсы, закрытые на замок с накидным крючком.       Открыв первый, Небула обнаружила дагерротип**, помещенный в одну из створок, закрытый стеклом и обрамленный в позолоченную рамку для защиты хрупкого изображения от повреждений. Крышка футляра внутри была отделана черным вельветом, обеспечивающим более комфортное наблюдение.       Стоило фее найти нужный угол для просмотра, как на пластине проявился позитивный образ. На черно-белом портрете осталась запечатленной пара людей средних — или моложе — лет. Фея поняла, что это, должно полагать, родители Огрона.       Его сходство с довольно привлекательной, можно сказать красивой женщиной было столь очевидно — лишь за исключением темного цвета волос, насколько можно судить по монохромному изображению — что уточнения были бы излишни. Мужчина рядом не производил яркого впечатления, но выглядел вполне приятным господином и можно было предположить, что по жизни он настроен лояльно. В отличие от его дамы, чей образ прохладным и явственным высокомерием прямо разделял на угодных и неугодных, выгодных и невыгодных.       В целом, все гравюры представляли собой традиционные инсталляции, с выверенными позами, в привычном антураже. Не всякий мог позволить себе такого рода изыски и роскошь.       Также, среди прочих, внимание феи привлек портрет девушки, пожалуй, чуть старше ее самой. Ее облик, навсегда застывший на металлической пластине, выражал призрачную отстраненность и меланхолию. — А это кто? — поинтересовалась Небула. — Моя сестра, — не глядя ответил он, понимая о ком идет речь, — младшая. Мы не особо общаемся. — Почему? — она удивленно изогнула бровь. — Большая разница в возрасте, — как нечто вполне очевидное сказал маг, — наши интересы практически не пересекаются. И вообще она редко здесь бывает.       Фея предавалась абстрактным размышлениям, не улавливая когда именно он оказался рядом с ней. — У тебя красивая мама, — заметила брюнетка, сама не зная зачем, — вы очень похожи. — Да, похожи, — равнодушно согласился Огрон, облокачиваясь на подлокотник, — практически все это говорят.       Фея отложила кейсы и обернулась к нему, по всей видимости, решившему найти несколько иное времяпровождение. — Не хочешь что-нибудь выпить? — неожиданно предложил маг.       Небула неопределенно кивнула. Она не поняла, что именно он сделал, но на столике, вблизи от груды книг, материализовались темная бутылка средних размеров вместе с парой соответствующих напитку бокалов. — Ты же говорил, что стараешься не пользоваться магией в быту, — с расплывчатой полуулыбкой сказала фея, взяв наполненный бокал. — Иногда можно пренебречь некоторыми правилами, — хмыкнул Огрон. — Хороший виски, — Небула сделала глоток и чуть заметно скривилась, опалившись крепким напитком. — Ну, еще бы, — плотно закупоривая бутылку, усмехнулся он.       Крутя в руке бокал, фея неосознанно хотела сохранить воспоминания о этих моментах. Слишком размеренно-тягучих, слишком личных, которых никогда не будет достаточно. Она взглянула на него и, встретившись с его ясными голубыми глазами, подумала, что, вероятно, он так же разделяет ее мысли, но выражает несколько по-своему. — Я думаю, мы здесь засиделись, — прерывая затянувшуюся паузу, сказал Огрон, — идем, немного прогуляемся.       Фея была не против сменить обстановку.

* * *

      Выйдя за пределы прилегающей территории, они неспешно направились по дороге, уводившей к побережью. Ясное предвечернее небо, слегка подернутое невесомыми пепельными облаками, сливалось с синей полосой моря где-то далеко на горизонте. — В этих местах, наверно, много разного рода фольклора? — предположила Небула после неспешно тянувшегося разговора на отвлеченные темы. — Да, достаточно, — согласился он, — и почти в каждой деревне обязательно привнесут нечто свое. — И? — с легким нажимом сказала фея, рассчитывая, что маг продолжит; ее и правда занимали подобные истории. — Что? — Огрон мельком посмотрел на нее, — Если честно, я не особо в этом всем разбираюсь. Да и интересует меня нечто другое. — Ни за что не поверю, что ты постоянно прибываешь где-то там, в своих глубоких мыслях и игнорируешь культуру страны, в которой проводишь большую часть жизни, — с ноткой сарказма усмехнулась фея, отлично зная его тягу к позерству.       Мало-помалу они ушли довольно далеко от знакомой местности и проходили в паре ярдов от неровного края обрыва, ведущего к береговой линии. — Ну, ладно. Например... — с живой улыбкой сдался маг и, переведя рассеянный взгляд в сторону зеленых пустошей, казалось бы, что-то припомнил, — Например, видишь вон там, вдалеке, низкое дерево? Его называют Деревом Фэйри. Они встречаются довольно часто, у дороги или в полях. Обычно это ясень или боярышник.       Принято считать, что под корнями располагаются порталы в потусторонний мир, в котором обитают сиды и другие волшебные существа. Такие деревья защищены весьма мощной магией, и если кто-то нанесет им вред — того неминуемо будут ждать неудачи.       Полагаю, что упоминать о эльфах или лепреконах будет несколько банально, но могу сказать пару слов о клуриконах — это разновидность лепрекона, имеющая особую склонность к воровству и алкоголизму.       Также истории о привидениях здесь далеко не редкость. Наверно, одна из самых популярных — о женщине из сидов. Их считают покровительницами родов истинно-ирландского происхождения, извещающих тех или иных членов семей о скорой утрате.       В целом многие духи предпочитают обитать в домах бок о бок с людьми, поэтому почти у каждого деревенского — чуть реже у городского — жителя найдется парочка своих персональных историй на этот счет. — Как люди уживаются в таком соседстве? — заинтересованно спросила Небула. — Думаю, они привыкли, — пожимая плечами, ответил маг, — тем более, что некоторые фэйри вполне миролюбиво настроены к людям, помогают им не только по хозяйству, но даже просто так.       Ирландцы очень суеверны и набожны, их легко запугать так, что они не решатся бродить по ночам в одиночестве. Больше всего они опасаются чего-то... демонического, полагаю.       Например, есть история о черной свинье, которая считается вестником неудач, да и в целом имеет чисто вредительский характер. Или история о водяной лошади, которая — если ее оседлать — может утянуть за собой в воду. Или неистовая охота, представляющая из себя призрачных всадников со сворой собак и предвещающая смерть тем, кто их увидит.       Есть Ирландия для людей и есть Ирландия для Народа Забвения. Эти два абсолютно разных мира слишком тесно пересекаются, из-за чего совершенно невозможно ни разу в жизни не сталкиваться с чем-то потусторонним. Пожалуй, каждый здесь в той или иной степени имел опыт встречи с фэйри. — А у тебя был такой опыт? — полюбопытствовала фея. — Бывало как-то давно, — отвлеченно ответил Огрон, убирая упавшие на лицо от порыва ветра волосы, — но такие как ты и я, их не особо интересуют потому, что мы в состоянии постоять за себя. — Я слышала, что тут есть русалки. Это правда? — Небула неосознанно бросила взгляд в сторону моря. — Да, — кивнул он, — здесь вполне можно встретить мерроу. Считается, что они предвещают шторм, но довольно дружелюбные. Также на севере обитают селки. Но это уже что-то из шотландского фольклора.       Занимавшиеся лиловые сумерки медленно опускались на холмы, окрашивая долину розовыми всполохами и наваждая тягостные грезы. — Думаю, нам пора возвращаться, — сказал Огрон, кладя руку фее на талию, — в эти часы мы даже можем стать свидетелями блуждающих огней, так как вечером наиболее сильная магическая активность. — Но нам же нечего опасаться? — с беглой улыбкой она подалась вперед, невольно оказавшись вплотную к нему. — Верно, — выдохнул он, глядя в ее темные глаза и медленно пробежав пальцами по ее спине, скрытой туго затянутой тканью платья, — но у меня другая идея.       Он притянул фею, и в следующее мгновение они растворились в плотном черном дыме, телепортируясь прямиком в его покои, ставшие для них оплотом единения.       Материализовавшись посреди комнаты, маг немного отстранился, оглядывая Небулу, покорно ожидавшую его дальнейших действий. Он коснулся ее подбородка и, мягко придерживая, поцеловал красно-алые губы, дрогнувшие в игривой усмешке.       Не отрываясь друг от друга, они не заметили, как переместились на кровать, спрятанную за приоткрытым балдахином.       Огрон целовал фею головокружительно долго, то и дело переходил смазанными поцелуями на ее шею, чувствуя вздувшиеся вены и участившийся пульс. Небула судорожно вздыхала, теснее прижимаясь к нему и стараясь сократить без того незначительную дистанцию между ними.       Она медленно разомкнула объятия и переместила руку ему на грудь, пытаясь нащупать застежку на его замысловатом, несколько футуристичном костюме (фее всегда было любопытно, где же он берет свой необычный гардероб, не характерный для их эпохи). Ощутив ее неуклюжие попытки, маг не глядя накрыл ее подрагивающую ладонь своей, намереваясь помочь фее.       Спускаясь ниже, Огрон оставлял быстро темнеющие засосы на ее белой коже и постепенно избавлял фею от пут закрытого платья. Ее миниатюрные формы — как, впрочем, все ее подтянутое физически развитое тело, красноречиво говорившее о службе Небулы главной феей-воином при королевском дворе — сводили его с ума, заставляли заходиться в неизгладимом желании обладать этой девушкой, чтобы она всегда присутствовала в его жизни, шла рядом с ним.       Касаясь ее маленькой груди, он улавливал сдавленные невнятные полустоны феи, которая почти достигла тонкой грани терпения. Огрон знал, что Небула не отличается стойкой выдержкой, и достаточно немногих ухищрений, чтобы до предела распалить фею. Впрочем, и ему самому неустанно нравилось как можно дольше в уповании растягивать приятные моменты.       В его руках, казалось бы, не знавших тяжелой работы, фея была готова бессознательно сдаться, поддаваясь разыгравшимся вихрям эмоций и растворяясь в разрозненных ощущениях.       Нависнув над брюнеткой, он взглянул на нее. Его рыжие волосы, переброшенные через плечо, касались лица феи. Небула вяло смахнула их в сторону и вновь обхватила его шею, притягивая к себе. Сливаясь с феей во влажном поцелуе, маг в ответ сильнее вовлекал ее в горячие объятия. Огрон прошелся рукой вдоль ее тела, скользя по рельефному прессу и узким бедрам. Он чувствовал ее тяжелое дыхание, и то, как напрягаются мышцы под его пальцами.       Снедаемая мучительно растянувшейся прелюдией, Небула нетерпеливо выдохнула, не находя себе места и сгорая в непреодолимой необходимости освобождения.       Не в состоянии более сдерживаться, он в одно мгновение оказался внутри феи. Она чуть выгнулась, что-то сбивчиво простонав ему в губы. Она была такой... такой разгоряченной и бесконечно-желанной, неизменно принуждала потерять голову и упиваться максимальной близостью с ней.       Метаясь в ворохе бордово-красных простыней, Небула была готова всецело отдаваться в его власть, несмотря на стремления к независимости и гордость от осознания собственной привилегированности.       Фея, отчаянно теряясь в ощущениях и порой срываясь на вскрики, царапала его спину, совершенно не замечая этого, и переодически, неосознанно произносила его имя, утыкаясь лицом в его плечо.       Двигаясь еще быстрее и жестче, маг чувствовал, что фея уже на пределе, да и он сам стремительно приближался к развязке. Было достаточно нескольких рваных толчков, чтобы девушка ломано изогнулась и со всхлипом безвольно обмякла. Последовав за ней, Огрон откинулся на подушку, стараясь восстановить дыхание. Придвинув к себе брюнетку, он прижал ее к себе, невесомо касаясь губами ее плеча.       Ночь была тихой. Она спустилась призрачной тенью в положенный час, позволяя выйти из укромных уголков леса, из-за тонких деревьев, из-за кустов, бесшумно пробежать над топью ярким огонькам, которые принято считать неупокоенными душами. Ночная пора всегда была иной, приоткрывала то, что сокрыто под Солнцем и предвещала прозрачное спокойствие и размеренность.