В любви, как на войне

День был какой-то по особенному дебильным. Враги стреляли, но как-то очень лениво. Хотя, этому только радоваться нужно, но они были не только ленивы, но и, похоже, косые, потому стреляли везде, только не на места, где находятся базы. И, вроде, действительно, радоваться нужно, но тревога у каждого из безумных нарастала в геометрической прогрессии. Только Тэхён мирно посапывал под аккомпанемент оружия. - Я пойду, - тихо сказал Сокджин, вставая со спальника, на котором уютно сидел в объятиях мужчины. - Джин... - подорвался вслед Намджун, ловя его за руку. - Солнце, я так не могу! - Сокджин повернулся в его захвате, едва не соприкасаясь носами. - Рация молчит, - он кивнул на Хосока, который уже со злостью переключался от одного канала на другой, - а они стреляют хрен знает как. Намджун был полностью с ним согласен, но вот эта дурацкая тревога, сильнее, чем обычно, сжирала заживо. - Я буду осторожен, - Джин чмокнул мужа в кончик носика, - обещаю. Лидер выдохнул, притягивая разведчика за шею к себе и втягивая в нежный поцелуй. Выпутываясь из объятий, Джин улыбнулся и, взяв пистолет и несколько магазинов, покинул домик, под «Будь осторожен» от каждого безумного. Кроме Тэхёна, который даже не пошевелился. Намджун сидел на спальнике, сжимая в руке золотое кольцо, которое висело на цепочке на шее. В его взгляде можно было увидеть, какая буря бушует внутри него, где-то там, где находится частица его сердца, его Сокджина. Юнги подсел к своему донсену, касаясь своим плечом его и поставил руку на колено, слегка сжимая. Он получил благодарный взгляд, но тишина не нарушалась. Даже рацией. Прошло несколько напряженных часов. Двери открылись, загоняя в помещение холод, и все посмотрели на Сокджина. Разведчик выглядел растерянным. Таким его почти никогда не видели, поэтому все сразу начали переживать, а сердце Намджуна пропустило удар. Видеть таким своего любимого было почему-то больно. Он подорвался и подошел к мужчине, обнимая. Джун посадил парня на спальник и обнял, притягивая к себе. Он молчал, давая время разведчику самому все расставить по полочкам в голове, только поглаживая слегка по спине, спускаясь на поясницу, и обратно. - Я... - голос парня был сиплым и слишком тихим. - Я проебался, Джун, - наконец сказал он, а лидер застыл. Услышать от Джина мат можно было, но не часто. Только тогда, когда происходило что-то из разряда «пиздец». - Я ходил в закрытую разведку, - и это означало, что парень не высовывался перед врагами, - но меня засекли. Сердце Намджуна замерло на несколько секунд, представляя, что могло бы произойти. Однако, его муж сейчас здесь, с ним, он чувствует тепло его тела и дыхания, которое едва долетает до его щеки. - Я уже был возле базы, хорошо спрятался... По крайней мере, я так думал. И тут мне закрыли рот рукой, прижимая меня к телу. Я думал, что у меня сердце разорвется, - Джин замолчал, от того, что его голос дрогнул. Джун притянул слегка голову, положив на свою грудь и легонько перебирал пряди. Безумные молчали, слушая каждое слово разведчика. - Он сказал мне молчать, и я молчал. На меня впервые напало такое оцепенение, хотя меня уже засекали. Но... А тогда, через несколько секунд я услышал, как за спиной прошел патруль или черт знает, кто это был, потому что их было явно больше десяти. Толпа шла максимум в пятидесяти метрах от меня, а я сидел и не слышал, - воскликнул Сокджин, от чего все вздрогнули. - Когда враги прошли, он медленно убрал руку с моего рта, и я повернулся. Знаешь, - Джин посмотрел прямо в глаза Юнги, от чего последнего передёрнуло, как от холода, - я сразу узнал твоего Ангела. Снайпер от этих слов широко открыл глаза, явно не ожидавший такого. - Он сказал тогда, чтобы я уходил, потому что там очень много военных собралось. Это... Я не знаю, как он узнал, кто я, - в конце сказал Сокджин, хотя явно хотел сказать что-то другое. - Он видел нас, когда мы взорвали базу, - ответил Юнги, пристально вглядываясь в лицо хёна. Снайпер перевел взгляд на Намджуна, который был растерянным. За этой историей, которая хорошо закончилась, было скрыто поражение Сокджина, которое он воспринял нереально болезненно. Это видели все. Юнги, Хосок и Тэхён пошли в блиндаж, кивнув Намджуну и оставляя двоих в одиночестве. Опять наступила тишина, которую прерывали лишь фоновые выстрелы. Джин вообще не двигался и почти не дышал. - Намджун, блять! Я облажался! Сука, там могло не быть Ангела! Там мог быть любой! - Джин кричал, его трясло и не знать от чего больше: страха или злости. - Любой, понимаешь?.. - тихо добавил он. И Намджун понимал. Он все прекрасно понимал и от этого становилось не по себе. Ведь среди всех врагов, там был только один Ангел, которого они вообще в глаза не видели. Однако, сколько он уже успел сделать за этот небольшой промежуток времени! И только за сегодняшнее, Намджун готов выполнить для этого парня абсолютно все, что тот пожелает. Наверное, даже звезду с неба достать, но за это можно отхватить что от Юнги, что от Сокджина. - Я тебя люблю... - прошептал Намджун, поцеловав мужа в висок. - Я тебя так сильно люблю, что ты даже представить себе этого не можешь. Джин, который почти не дышал, находясь в каком-то своем мире, вздрогнул. Намджун часто говорил ему, что любит. Но сейчас эти слова звучали надломленным голосом, с каким-то надрывом, будто, пытаясь донести человеку, который в это не верит. Джин верил. Всегда верил, но только сейчас понял: здесь, именно на этой войне, где все шло в разрез, нестандартно, ненормально даже, он реально мог потерять своего Джуна. Он реально мог умереть уже несколько раз. И в предыдущих войнах мог, но именно здесь это чувствовалось по-особому болезненно. Именно сейчас, когда уже знаешь о «долго и счастливо», что их ожидает, когда они отсюда уберутся, умереть очень страшно. Когда твое подсознание показывает картинки того, какая может быть спокойная жизнь, показывает красивую елку и двух парней, которые лежат голые в обнимку на теплом пледе перед камином, показывает, как парень готовит на кухне и слышит из коридора «Любимый, я дома. Что на ужин?», показывает, как ребята встречаются после тяжелого, но безопасного, рабочего дня где-то в парке, гуляя в вечерних сумерках. И когда ты все это пропускаешь через себя, через свое сердце, когда ты веришь, что именно так и будет и приложишь абсолютно все усилия, чтобы так было, умирать страшно до паники и истерики. До сжатых кулаков и стертых в порошок зубов, до прокушенной щеки и звездочек перед закрытыми глазами. - Прости! - Сокджин резко отстраняется, заглядывая в растерянные глаза лидера. - Прости... - шепчет он и тянется за поцелуем, который ему с удовольствием дарят. Один поцелуй переходит в другой, страстный, ненасытный. Намджун полностью передает борозды правления в руки разведчика, которому это нужно. Именно сейчас он должен быть главным. Джин медленно зарывается рукой в волосы парня, больно оттягивая его и сразу припадая губами к чувствительной шее, оставляя поцелуи-укусы. Он снял верх формы младшего, продолжая путешествовать губами ниже, проводя языком над кромкой брюк, расстегивая ремень. Намджун откинул голову на стену, тяжело дыша. Джин сбросил одежду, которая его страшно нервировала сейчас, с обеих и заставил Намджуна спуститься ниже, почти ложась. Опять легкие поцелуи менялись на сильные укусы и засосы по всему телу, пока он растягивал младшего. А донсен просто балдел от этого, то запуская руки в волосы старшего, прижимая его ближе, то сжимая в руках спальник до тихого треска. Разведчик вытягивает пальцы, заменяя их своим членом и резко входит, не давая парню привыкнуть, начиная размашисто двигаться. Намджун тянется к губам старшего, пытаясь перетерпеть дискомфорт и не показать его на лице. Но уже через несколько минут всплеск наслаждения расходится по его телу и слабый гортанный рык вырывается из его горла. От этого Джин начинает двигаться еще быстрее, с каким-то бешенство вбиваясь в тело младшего. Вся шея лидера покрыта багровыми пятнами, а на груди кое-где виднеются маленькие красные ранки, которые Джин сделал коротким ногтями. Намджун притягивает его ближе за шею и медленно целует, что создает контраст с рваными движениями. Он проходит мокрым поцелуем по линии скулы до ушка. - Я люблю тебя, - так же рвано, в такт толчкам, хрипло говорит Намджун. И Сокджин просто заканчивается, умирает, растворяется на атомы в пространстве. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, так и останавливаясь на грани между жизнью и смертью. Теплые руки вырывают ничего не понимающего в данную секунду парня с этой грани, прижимая к такому же теплому, чуть влажному от пота, телу. - Я люблю тебя, - снова хрипло шепчет Намджун, легко целуя в висок. - Я тоже люблю тебя, - едва шевелит языком Джин, а потом спохватывается, что оставил Намджуна без финала. - Ты... - тянет он, но его перебивают. - Я тоже, - успокоил его младший снова привлекая в объятия. Разведчик полностью расслабился в родных руках, а уже через несколько минут погрузился в царство Морфея, на периферии сознания чувствуя, как его любимый вытирает его и укутывает в спальник.