privé alliance

«Как выяснилось, в эту ночь нас ожидали новые сюрпризы. Много сюрпризов» Дочитав последний абзац главы, мужчина откладывает книгу на рядом стоящий столик, откидываясь на спинку дорогого кожаного кресла. Он вздыхает, когда за дверью раздается характерный стук высоких каблуков. — Господин Ким, собрание акционеров начнется через десять минут, — голос секретаря Юн нарушает гробовую тишину в кабинете президента, заставляя того невольно поднять взгляд на только вошедшую бету. Девушка быстрым шагом пересекает кабинет под громкий стук каблуков, кладя черную папку перед мужчиной. — Здесь все сведения об акционерах, которые вы просили найти, а также кое-что интересное. Мужчина усмехается, подхватывая папку, и вчитывается в содержимое документов. В следующий миг лицо президента меняется, а взгляд с папки перемещается на стоящего рядом секретаря. — Ты уверена в этом? Девушка вопросительно изгибает бровь, немного наклоняется к мужчине и читает абзац, на который тот указывает. Отстранившись, секретарь Юн кивает. Информация, которую она нашла вместе с отделом безопасности, оказалась очень полезной к сегодняшнему заседанию. — Да, президент. Я проверила несколько раз перед тем, как внести ее в этот документ. Учитывая положение «Jeonghwa Group», я точно могу сказать, что директор Чон Хва Ён замешен в фальсификации их отчетности. К тому же, семеро его директоров активно скупают акции компании через подставных людей. Положение Чон Хва Ёна у нас в компании довольно высоко, поэтому его желание помочь своему племяннику очевидно. Если бы мы не заметили этого и подписали контракт, то после их банкротства наши акции упали бы на двенадцать процентов. Мы бы потеряли еще и большинство наших инвесторов, учитывая их полную невозможность выплатить нам компенсацию в будущем. Никто бы не захотел продлевать с нами контракт, зная, что мы сотрудничали с компанией, которая была уличена в фальсифицировании данных. Они хорошо все скрыли, но я смогла откапать это. Альфа поджимает губы, захлопывая папку с информацией и поднимаясь со стула. Быстрым движением хватая пиджак с кресла, мужчина направляется к выходу из кабинета. Полная уверенность в том, что их компания лишится еще нескольких крыс, скрывающихся под дорогим парфюмом и брендовыми костюмами, лилась из альфы ручьем. Так же, как и гнев, зарождающийся в глубине души. Двери лифта открываются на сорок восьмом этаже, пропуская двух людей внутрь. Секретарь Юн быстро нажимает кнопку двадцатого этажа, где в компании находились переговорные и конференц-залы. — Бога ради, Намджун, усмири свои феромоны! — девушка раздраженно цокает, переводя взгляд на свои наручные часы. Минутная стрелка показывает без пяти минут три, а это значит, что все идет идеально. — Чем больше ты злишься, тем больше проблем у нас может быть, — президент будет в зале для конференций ровно в три часа дня. — Кто же знал, что этот ублюдок окажется крысой, которая так сильно любит грязные деньги? — мужчина усмехается, расстегивая пиджак и убирая одну руку в карман идеально отпаренных брюк. — Я предполагал, что Чон Хва Ён та еще тварь.... Альфа замолкает, когда двери открываются, выпуская людей из душной кабины. Весь этаж заполнен людьми, мешая в себе разные запахи. Как только Намджун сделал шаг из лифта, устремляя свой взгляд вперед, несколько десятков пар глаз обратили на него свое внимание. Непроницаемый взгляд, идеальная походка. За минуту преодолев коридор к главному конференц-залу, Намджун заходит внутрь, пропуская вперед секретаря Юн. Посреди зала стоял большой стол, сделанный из красного дерева, и двадцать пять стульев из того же материала. Вокруг стола уже сидели главные акционеры и инвесторы компании, а также несколько директоров, включая Чон Хва Ёна, спокойно треплющегося с директором по маркетингу. — Президент здесь, — голос секретаря Юн прерывает множество разговоров, погружая зал в мгновенную тишину. Через несколько секунд, все, кто сидел, поднимаются со своих мест, делая низкий поклон в сторону только что вошедшего. Альфа размеренным шагом проходит к своему месту, усаживается на стул и окидывает взглядом всех присутствующих. Молчание сменяется тихим шепотом. — Что же, учитывая то, что в данном зале находятся девять наших крупных акционеров, четверо инвесторов, а также пять директоров «RM Group», то, как по мне, тянуть не стоит. Начнем с контракта на сто миллиардов вон с «JK Fashion». Вы все так сильно хотели узнать подробности, что даже созвали неполный совет, да, директор Чон? Альфа смотрит в глаза мужчине, вопросительно изгибая бровь. Руки сложены в замок и мирно покоятся на столе, а взгляд прожигает дыру в старике. — Я… — альфа запинается, немного отодвигаясь от стола. — Этот контракт очень выгоден для компании, президент. Было бы…было бы очень глупо, если бы вы не осветили эту тему на собрании. К тому же, гораздо лучше, когда главные члены команды директоров, акционеров и инвесторов в курсе дела. Все ради нашего благополучия и успеха, президент Ким. Голос Хва Ёна замолкает, но его персона продолжает привлекать внимание всех сидящих в конференц-зале. Секретарь Юн хмыкает, выводя на большой экран позади Намджуна фотографии и выписки с различных счетов компании племянника Чон Хва Ёна. — Правда? Тогда ваше желание заставить всех согласиться на подписание контракта с «Jeonghwa Group» тоже из «лучших побуждений», директор? Раз уж такое дело, давайте все взглянем на экран. Президент поднимается с кресла, делает шаг левее, позволяя всем присутствующим взглянуть на экран. — Секретарь Юн, расскажите всем нам, что вы подготовили, — Намджун облизывает губы, возвращая свой взгляд на вмиг побелевшего директора Чона. Его лицо приняло настолько белесый оттенок, что начни вести по нему черным маркером, полоса будет такой же яркой и сочной, как на принтерной бумаге. На лбу выступила испарина, а комнату наполнил спертый запах страха. — Спасибо, президент. Прошу обратить ваше внимание на данный слайд, где изображены графики доходов и расходов «Jeonghwa Group». Как вы видите, здесь их доход в три с половиной раза превышает их расходы в год. Однако, если мы посмотрим вот на это, — ловким движением руки девушка переключает слайд, продолжая речь. — Мы можем увидеть, что доходы компании еле-еле доходят до отметки в два миллиарда вон, когда расходы составляют целых пятнадцать. На следующем слайде представлены сведения о подтасовке голосов на выборах президента компании. Как вы знаете, сейчас компанией управляет племянник директора Чона, господин Чон Хва Мин, но исходя из количества голосов, он не набрал и десяти процентов от всех проголосовавших. Большую часть голосов получила жена председателя «Jeonghwa Group», госпожа Чон Мин Дже, которая является мачехой господину Хва Мину. Далее мы хотим показать вам скрытые документы о налогах, которые не уплачивались в течении нескольких лет, из-за чего долг достиг более чем двадцати миллиардов вон. Таким образом, директор Чон Хва Ён хотел быстрее заставить президента подписать контракт с компанией своего племянника на сумму в размере сорока пяти миллиардов вон с использованием наших складов и нескольких заводов, но, учитывая нынешнее положением «Jeonghwa Group», они бы не смогли выплатить и пяти процентов за аренду помещений и прочее. Компания разорена, но директор уверенно утверждает, что контракт выгоден обеим сторонам, однако, больше всего пострадала бы наша компания. Такая ситуация ударила бы по нашим акциям, инвесторам и по самой работе, в целом. На данный момент, хочу уточнить, что компания «Jeonghwa Group» проводит незаконные увольнения с последующей выпиской штрафа за «прогулы и опоздания». На этом у меня все, спасибо за внимание! Секретарь Юн кланяется, аккуратно усаживаясь по левую руку от стоящего президента, чьи глаза метали смертоносные молнии в загнанную жертву. — Как много полезной, а главное очень интересной информации, секретарь Юн. Спасибо, что подготовили такой информативный доклад в столь короткий срок. А теперь… Директор Чон, не хотите ничего сказать? Мужчина переводит пустой взгляд на президента, сглатывая. Лоб покрылся испариной, воротник прилип к шее, а комната полностью пропиталась отвратительным запахом. Хва Ён молчит, изредка покусывая свои губы. — Как долго нам еще ждать от вас ответа, директор Чон?! — голос президента эхом отражается в комнате, заставляя всех, кроме секретаря Юн, вздрогнуть. Намджун упирается руками в стол, наклоняясь вперед таким образом, чтобы смотреть в глаза директору. — Как долго, я спрашиваю? — Я…Простите, президент. Я не хотел, но у меня правда не было больше времени, и он ведь мой племянник! — голос альфы дрожит, и складывается ощущение, словно этот сорокасемилетний мужчина расплачется на месте. Удар по лакированному дереву оказал именно тот эффект, который от него требовался: зал передёрнулся, директор Чон затрясся, как осиновый лист. — И поэтому ты стал предателем, занимающимся скрытием и фальсификацией документов? Да мне плевать, кто он тебе! Такое отношение ни к себе, ни к компании я не потерплю. Ты думал, что никто не узнает об этом? Только то, что тебе и твоему племяннику удалось скрыть столько дерьма, еще не означает, что ты сможешь утаить это и от меня. Насколько нужно быть недалеким и жадным до денег, чтобы решиться на такое? — Мне… я… — голос мужчины стихает, а изо рта вырывается тихий всхлип. — Плевал я на то, что у тебя и как. Я не позволю таким, как ты, работать в компании. У тебя есть десять минут, чтобы собрать свои вещи, сдать пропускную карту и прочее. Я более чем уверен, что в собрании директоров нет нужды, чтобы уволить такую свинью. Ты покинешь мою компанию раз и навсегда. И молись, чтобы я не решил приложить и свою руку к уничтожению компании твоего племянника, Хва Ён. Намджун выдыхает, отталкиваясь от стола и выпрямляясь. Директор Чон, пошатываясь, поднимается из-за стола и направляется к выходу из главного конференц-зала. Его секретарь мигом подскакивает с места и скрывается вместе с ним за дверью. — А теперь, раз уж здесь все, кто нужен, да и разговор зашел о контракте с «JK Fashion», то предлагаю вам ознакомиться с ним и высказать свое мнение об условиях, а также об отчетности наших аналитиков касательно выгоды данного проекта. Намджун кивает секретарю Юн, и девушка вытаскивает новую папку с документами. Она немногим тоньше той, которую совсем недавно передала президенту в его кабинете. Каждый из присутствующих получает в руки стопку скрепленных бумаг. — Этот контракт принесет нашей компании отличную прибыль, потому что «JK Fashion» хочет использовать двадцать пять наших складов метражом в полторы тысячи квадратных метров. Только аренда принесет компании пятьдесят миллиардов вон в год. А ещё реклама, сотрудничество и прочее. В конечном итоге, этот контракт на сто миллиардов. — На какой срок вы планируете подписать этот контракт, президент Ким? — директор Хван обращает на себя внимание, вызывая легкую улыбку на глазах мужчины. Хван До Бён был бетой, проработавший в этой компании с самого первого дня. Его худощавое, но приятное взгляду лицо, тронули никого не жалеющие морщины, а волосы только-только покрывались легкой сединой. — На пять лет. Так как мы работаем с VIP-персонами, сотрудничество с одним из крупнейших модных домов Кореи будет прекрасной выгодой. Больше известных людей, больше контрактов, а значит – увеличение нашей репутации и влияния на рынке. — Исходя из…заметок аналитиков нашей компании, этот контракт станет одним из лучших в истории «RM Group» и самым масштабным, президент. От имени всех директоров, находящихся здесь, мы не имеем никаких претензий, — директор Но передает контракт секретарю Юн, хмыкая. — Что насчет наших инвесторов? — Мы будем поддерживать вас до тех пор, пока все мы находимся в выгодном положении и получаем деньги, президент Ким. Репутация важна для нас точно также, как и для вас, — инвестор Мун ухмыляется, откидывая контракт на середину стола. — Раз все согласны, то и сидеть здесь больше не стоит. Будем ждать приема по случаю подписания контракта. Мужчины поднимаются со своих мест, отвешивают поклон и, в компании своих секретарей, выходят из конференц-зала. Намджун громко выдыхает, запрокидывая голову назад. Свежий и прохладный воздух бьет в лицо, заставляя альфу немного прийти в себя. — Так лучше? — Секретарь Юн стоит возле выхода, держа в руках пульт от кондиционера. — Подумала, тебе нужна прохлада. — Думаешь, я все еще зол? — А разве нет? Если ты выйдешь отсюда в коридор, народ по углам разбежится. — Я хочу прикончить того ублюдка, Ми На. Бога ради, если я встречу его на улице, то раскрошу ему череп. Чёрт возьми, этот человек был другом отца. — Тогда я предлагаю пойти и пригубить по коктейлю, как тебе идея? На сегодня все встречи у тебя закончены, отчеты, которые нужно было сделать, я сделала в четверг… Тем более пятница, — Ми На улыбается, щелкая кнопкой пульта и выключая поток прохладного воздуха. Намджун громко выдыхает, расстегивая две верхние пуговицы своей атласной белой рубашки. — Это предлог свалить пораньше с работы, секретарь Юн? Как непрофессионально! Намджун смеется, вставая со своего стула, и направляется к выходу. — А кто сказал, что я сваливаю с работы, а, Наму? Если ты отпустишь меня пораньше, то все будет очень профессионально! Это будет официальным разрешением. И да, платишь за ужин ты, потому что в прошлый раз кое-кто со своим дорогим коньячным дружком меня до нитки обобрал! Аристократишка, блин. ØØØØ Надежда на то, что Ми На проведет свободное от работы время в компании только лучшего друга, с треском разлетелась на куски в тот самый момент, когда они переступили порог любимого ресторанчика в центре Итэвона. В нос ударил приятный запах жареного мяса и специй вперемешку с запахами людей, но самые яркие и явно выбивающиеся из общей картины ароматов запахи принадлежали тем, кого видеть сегодня совсем не хотелось. — Почему ты не сказал, что позовешь их? — девушка устало вздыхает, отодвигая стул и усаживаясь за столик рядом с Намджуном. — Я думала, мы поедим вдвоем. — Никогда не видел женщину, которая отказалась бы от ужина в компании четырех самых завидных альф Сеула. С тобой явно что-то не так, Ми На, — Чонгук тихо смеется, опрокидывая в себя стопку соджу. Чон Чонгук — самый молодой альфа в их небольшой дружеской компании. Высокий, с идеальными пропорциями тела, множеством татуировок, разбросанных по телу и запахом, который сводит с ума многих омег. Черные волосы, немного укороченные спереди, доходят сзади до середины шеи. Обычно его волосы всегда идеально уложены, но сейчас копна собрана в небольшой хвостик на затылке, открывая вид не еле заметные темные полоски, виднеющиеся из-под ворота чёрной футболки. — Ну, твоя постель знаменита миленькими парнями-омежками, поэтому я даже не удивлена, что ты не встречал такую женщину, — подмигивает Ми На, получая легкий смех со стороны. Чимин хохочет, попутно хлопая Гука по плечу. — А она права, Гуки! Куда ни глянь, одни малолетки. Мы волнуемся, как бы тебя, казанову такого, никто за решетку не упек. — Да ты их видел, вообще? Они же сами так и просятся, чтобы я позволил им оседлать себя. Последний раз такой сладкий мальчик попался, — Чон ухмыляется, прикрывая глаза. — И вообще, кто я такой, чтобы отказываться от охуенного секса? В последнее время омеги все какие-то нервные и плаксивые, аж блевать тянет, а тут такой птенчик, прям ух! Чонгук блаженно закатывает глаза, точно вспоминая прошлые ночи, проведенные в компании омег, возможно даже нескольких, учитывая предпочтения этого мелкого извращенца. Хосок хмыкает на высказывание младшего, возвращаясь к нарезке новой порции мяса. Прошло больше получаса пребывания в кафе, а он так словом и не обмолвился. — Хосок-а, ты чего молчишь? — девушка протягивает мужчине стопку с соджу, обращая его внимание на себя. Намджун тоже смотрит на него, пока Чимин и Чонгук о чём-то шепчутся. — Мы здесь больше получаса, а ты так молчком и отсиживаешься. Знаешь ведь, что ты можешь спокойно говорить с нами. Ты выглядишь встревоженным…. Рука Хосока вместе с недожаренным куском мяса замирает над грилем, а в за столом воцаряется молчание. — Вашу ж мать! Вы серьезно? Вы всегда делились со мной всем, независимо от того, что делали. Я всегда была на вашей стороне, даже если была с чем-то не согласна и волновалась до ужаса, но я всегда знала, в чем дело. Так почему вы сейчас отмалчиваетесь? — Ми На переходит на тихий крик, раздраженная таким пренебрежительным отношением. Бету прерывает хриплый голос старшего Чона, откинувшегося на спинку диванчика. — Самолет, который я отправил в Осаку на прошлой неделе с товаром…Он прилетел пустым, абсолютно, блять, пустым. Я позвонил нашим людям в аэропорт, и мне ответили, что все прошло хорошо, он приземлился, однако про отгрузку не было и слова, а через два часа мне звонит клиент и говорит, что товар так и не доехал до него. Он должен был получить свой товар на наших складах, которые находятся за городом. Если бы кто-то хотел увезти товар через город, это было бы заметно, и я совсем не ебу, где и как произошла утечка информации о поставке, и кто смог так просто утащить три огромных контейнера с оружием. Альфа устало потирает глаза, осматривая небольшую комнату, в которой они сидели. Его отрешенный взгляд направлен на центр, а руки сжаты в кулаки. Венка на шее набухла и тут можно сказать только одно — Хосок зол. Чимин ободряюще сжимает плечо Чона. Их дружба всегда была примером для одноклассников, родителей и прочих людей. Им не нужно было говорить слишком много, чтобы понять, что происходит с человеком. Они безоговорочно понимали, когда кто-то обеспокоен, зол, раздражен или у него произошло нечто невероятно прекрасное. — Ты проверил все перед отправкой груза? — робко спрашивает младший. — Утечка информации могла произойти или у нас в Сеуле, или когда самолет прибыл в «Итами». — Ты, блять, думаешь, что я совсем тупой, Гук? Я сотню раз проверил все документы, товар и самолет, который, так, к слову, принадлежит моей компании. Поставил туда проверенных людей, с которыми ты работал. Об этой поставке знало двадцать пять человек, включая нас здесь. Девять человек сопровождало контейнеры в Сеуле с южного порта до аэропорта «Инчхон», после его приняло трое наших людей. В самолете находилось еще шесть человек, включая двух пилотов. В Японии было два человека. Все. Перед отгрузкой самолет и товар был проверен мной еще раз, — Хосок шипит, опрокидывая стакан с двойной порцией соджу в рот. Его губы сжаты в тонкую ниточку, а подбородок немного приподнят вверх. Все его существо говорит о том, что он зол. Комнату наполняет яркий, немного горьковатый хвойный запах, который сразу дает понять — еще немного и альфа взорвется. Намджун, сидящий до этого в расслабленной позе, напрягся и выпрямился. В комнате повисла гробовая тишина, разбавляемая дыханием и тихими отголосками музыки, доносящейся из главного зала. — Тогда, — голос Кима разрушает тишину, обращая на себя внимание всех. Его рука легко покачивает бокал с прозрачной жидкостью. Один из знаков, что Намджун переживает, — крыса среди тех, кто работал с поставкой. Возможно, тебе слишком поздно сообщили о прибытии самолета. Если тебе позвонили через десять или пятнадцать минут после приземления, то этого вполне хватит, чтобы выгрузить одно и загрузить другое. Если клиент получил просто пустые контейнеры, то такое развитие событий самое логичное. Альфа, пожимая плечами, отставляет свой стакан подальше от себя и наклоняется к столу, складывая руки в замок. — Я могу попробовать найти информацию с камер видеонаблюдения в аэропорту Инчхон и Итами, — внезапно задумчиво говорит Ми На, взглядом уперевшись в столешницу. — Ещё мне нужен будет маршрут, который ты определил для перевозки груза по Корее и Японии. Если там есть камеры, а они должны быть, то мы с легкостью сможем найти какую-то зацепку, Хо. Также мне нужна информация на всех, кто был связан с этой поставкой. Лица четырех альф озаряет одинаковое изумлённо-шокированное выражение, а взгляды направлены на единственную девушку в их компании. Ми На вопросительно изгибает бровь, поджимая пухлые губы. Вряд ли кто-то из здесь присутствующих ожидал такого предложения от нее. — Смеешься? — Хосок недоуменно смотрит в сторону Намджуна, явно пытаясь найти хоть какой-то ответ в глазах друга. Тот лишь устало вздыхает, поворачиваясь к девушке. — Нуна, — Чонгук нагибается над столом и легко касается рукой локтя девушки, немного сжимая, — независимо от того, насколько давно мы дружим, последнее, что мы хотим, чтобы ты попала в неприятности или пострадала. Те, кто решили перейти дорогу Хосоку, явно не парятся о том, что будет дальше, но они знают, что никто из нас не оставит это без внимания. — Эй, — Ми На улыбается и тыкает пальцем в ладонь младшего Чона. В компании она была практически старшей сестрой для Гука. Они подружились, когда Чону было всего девять лет. «Нежеланный» ребенок в семье: постоянное унижение со стороны обоих родителей, отец избивал, а мать не желала защищать его и, по сути, растила только рады выплат малоимущим. Он рос неприкаянным, вечно скитающимся по улицам, мальчишкой, который готов был на все, но только не возвращаться в ненавистный дом. — Я каждый божий день нахожу информацию для этого неблагодарного, который даже с работы в пятницу пораньше отпустить не может, — девушка кивает в сторону немного удивленного Намджуна, который спокойно поедал свою еду. — Для меня не составит труда найти что-то такое. Тем более, это будет намного лучше, чем если этим займётесь вы. Тот, кто сдал всю информацию, мог быть не только участником поставки, но и тем, кто работает в компании Хосока и имеет доступ к определенным данным. — Это имеет смысл, парни. Ми На права, — согласно заявляет Чимин, снимая кожанку, в которой до этого сидел. Теперь его множественные татуировки бросались в глаза, потому что футболка открывала вид на крепкую шею с выпирающими ключицами и в меру накачанные руки. — Если вы будете пытаться найти информацию самостоятельно, то, не спорю, это будет эффективно, но, повторюсь, если крыса ближе, чем мы думаем, то это не обернется ничем хорошим. У меня много друзей, которые могут помочь, не задавая вопросов, тем более вряд ли кто-то будет интересоваться моей персоной. Я простой секретарь. Предположим, что мой бывший парень, лживый ублюдок и мудак до мозга костей, обокрал меня и уехал из Сеула в Осаку, а у него судимость. Ордер на просмотр видео с камер и прочее будет у нас в кармане, — девушка щелкает пальцами, удовлетворенно улыбаясь. — У тебя в этом опыт что ли есть? — Чимин с Чонгуком в один голос задают вопрос, заставляя Намджуна прыснуть со смеху, на что получает подзатыльник от беты. — За последние шесть лет работы на президента Кима у меня появился опыт во многих вещах, — девушка пожала плечами, расслабленно откидываясь на спинку диванчика. — Как секретарь президента компании «RM Group» я находила информацию самых разных форм и в максимально сжатые сроки. Огромное количество раз, спасибо, Джуну за это. Альфа фыркает в ответ. Следующие несколько часов молодые люди провели за беззаботными разговорами о прошедшей неделе, не забывая выслушать похотливые рассказы младшего Чона о его подвигах ночной бабочки. Чимин рассказал о новых договорах на продажу двух элитных домов и о подписании самого дорогого на постройку эксклюзивного дома для дочери президента Сингапура. Хосок поделился открытием собственного аэропорта компании в Тэгу. По его словам, это будет небольшой международный аэропорт с примерным оборотом в пять миллионов пассажиров в год. Идея пришла после заключения контракта с главным аэропортом Сеула Инчхоном на предоставление своих самолетов для международных рейсов. Намджун травил свои старперские анекдоты и, будь на их месте кто-то другой, то вместо измученных вздохов товарищей и смеха на некоторые более-менее нормальные шутки, он бы получал молчание. — Ну же, вы знаете, когда наступает осень? — Лицо Кима краснеет, а щеки надуваются. Он внимательно смотрит на каждого за столиком, но, когда понимает, что его шутка обречена на провал, продолжает свою пламенную речь. — Когда осенило! Намджун начинает смеяться, прикрывая рот рукой. Хосок, Чимин и Чонгук одновременно вздыхают, ударяя себя ладонью по лбу. Ми На неловко хихикает, когда замечает застывшего в дверях официанта с новой порцией соджу и двумя тарелками сашими. Девушка тихо кивает парню, разрешая войти и поставить все на стол. Ким продолжает смеяться, позабыв о присутствующих в комнате. Официант быстро забирает пустые стаканы и тарелки, оставляя компанию. — Ради бога, Наму, прекрати этот поток старперских шуток, пока кто-то из нас не ударил тебя бутылкой по голове, — пьяный голос Чонгука хрипит и кажется немного грубее, чем есть на самом деле. Чимин закидывает в рот кусочек лосося и хлопает ладонью по столу, пугая всех и прерывая поток громкого смеха Джуна. Его глаза немного прикрыты, а на щеках выступил еле заметный румянец, по которому только и можно понять, что альфа культурно закинулся. Самообладанию всех здесь сидящих можно позавидовать, потому что по этим четверым трудно определить, когда они пьяны. Даже походка редко выдает то, что они нажрались в доску. Возможно, именно этот факт и привлекает стаи омег в их круг. Статные и успешные молодые альфы, которые даже под градусом не подадут вида и будут выглядеть, как чертовы модели с обложки журнала Vogue. — Думаю, нам пора собираться, ребят, — Ми На блокирует свой телефон после проверки времени. Часы показывали начало третьего ночи, а ребята все еще тусовались в ресторанчике. Один из его несомненных плюсов — работа от заката до рассвета. Ресторан начинает свою полноценную работу в пять часов вечера и заканчивает около десяти утра, хотя любой желающий может зайти в удобное для него время и вкусно перекусить в одиночестве или же в компании. — Уже начало третьего, а завтра хоть и выходной, но мне нужно много чего сделать. Чимин и Хосок согласно кивают, поднимаясь изо стола. Чонгук стягивает резинку со своих волос, распуская их. В таком он привлекает к себе слишком много внимания. Ми На толкает Намджуна, указывая рукой на выход. Альфа легонько кивает, подхватывая под руки сумку девушки и свой пиджак, и выходит следом за ней. Ресторан наполнен еще большим количеством людей, чем тогда, когда они только пришли в него. Множество глаз уставились на компанию, спокойно проходившую мимо столиков. Пока Намджун спорил с Чимином, кто будет платить за ужин, Чонгук мило флиртовал с непонятно откуда взявшейся рядом омегой. Девушка была одета явно не по годам: слишком короткое платье, открывающее вид на худые ноги и не только. Глубокое декольте и яркий макияж, слишком вызывающие. Чонгук немного наклоняется к девушке, что-то шепча ей на ухо, из-за чего омега начинает громко смеяться, легонько ударяя того по груди. Чон делает шаг ближе, убирая прядь выпавших волос за ухо и как же хорошо, что в этот момент подходят остальные. Чимин вопросительно изгибает бровь, смотря на Ми Ну, которая лишь пожимает плечам, раздвигает болтающихся на проходе других омег и, как танк, прёт в сторону парочки, где второму участнику почти безмолвной беседы еще точно нет восемнадцати. — Игры кончились. Гуки, пора домой, — Ми На хватает альфу за шиворот, в прямом смысле выдергивая из заведения и оставляя ошалевшую девочку-омежку посреди ресторана в полном одиночестве. По ее удивленному виду понятно, что она не рассчитывала на такой поворот сюжета. Чонгук раздраженно шипит, но не сопротивляется, когда бета останавливается около дороги, отпуская его. — Знаешь, нуна, ты единственная женщина, которой я позволю лишить себя шикарного секса, да еще и таким позорным методом, — младший Чон обиженно дует губы, складывая руки на груди, словно ребенок. — Я позволяю тебе не загреметь за решётку из-за твоего неугомонного члена, Чон Чонгук. Ты уже затрахал трахать все, что движется! Ты хоть представляешь, сколько той малявке лет? — Ми На выдыхает, полностью поворачиваясь лицом к компании альф. Чимин, Хосок и Намджун удивленно пялятся на девушку и через секунду разражаются безудержным хохотом, для неподготовленного слушателя чем-то напоминающий крики портовой чайки. Первым сдается Пак, громко прыская со смеху и сгибаясь в три погибели. Намджун и Хосок сдаются одновременно, начиная смеяться во весь голос. — Ч-черт, я, конечно, знал, что Ми На у нас не пальцем деланная, но кто же думал, что она будет первая, кто оттащит Чонгука от омеги, — Хосок упирается рукой в рядом стоящий столб, чтобы дать хоть какую-то опору своему телу. Алкоголь дает о себе знать. — Вы безнадежны, ребят, — девушка устало качает головой, отворачиваясь от трех безумно хохочущих альф и одного, надувшегося, как иглобрюх, Чонгука. — Просто пойдемте домой, а. Я хочу добраться до туда раньше, чем солнце появится на горизонте, потому что последнее, что мне нужно — слушать пение птиц, когда голова раскалывается. Намджун фыркает, закатывая глаза. Его рука тянется к карману черного пальто, выуживая оттуда пачку Парламента. Альфа курил столько же, сколько его знала Ми На. Когда они только познакомились в четырнадцать лет, Ким уже имел за собой эту дурную привычку и, если тогда за день он выкуривал по несколько пачек, то сейчас у него в день уходит одна, а иногда и того меньше. Как бы курение не было плохим занятием, Намджун выглядит до боли эстетично. Красивые кисти рук с длинными прямыми пальцами и выпирающими венами, по которым сохнет так много девушек и парней омег. Руки курящего Кима нужно признать достоянием Кореи, потому что их точно хотят все. Возможно, однажды, им поставят памятник. — Пушистик! — крик Чонгука исчезает в гудке рядом проезжающего байка, а через секунду этот здоровый парень налетает на мирно стоящего Чимина. Альфу немного толкает в сторону, а руки инстинктивно обхватывают ноги младшего. — Какого… — обескураженное лицо альфы выглядит очень забавно, особенно тогда, когда пьяный Чон пытается сделать что-то странное с волосами старшего. — Ради дьявола, я же просил не называть меня так! Чонгук хихикает, продолжая трепать Чимина за темную шевелюру. — Эй, Пушистик, малолетняя пьяница, курильщик и солнышко, лямки подтянули, сопли подтерли, пора возвращаться в садик! Время прогулки закончено! — Ми На машет рукой, жестом указывая на подъехавшее такси. С горем пополам, запихав четыре пьяных тела в машину, девушка спокойно выдыхает. Осталось развести детский сад по домам, и миссия будет выполнена

***

Когда дело касается работы — Хосок беспощаден. Он не терпит лжи, опозданий, отговорок и нытья. Каждый шаг должен быть выполнен с идеальной точностью, словно швейцарские часы. В свои тридцать два года его положение в обществе достигло той точки, когда его знают все, но подойти не осмеливается практически никто. Высокий рост, спортивное тело, на которое каждый хочет взглянуть, но это точно не всем это дозволено. Стандарты господина Чона в омегах такие же высокие, как и его статус. Слишком требовательный, слишком холодный, слишком грубый и слишком притягательный. Он — словно то самое заветное яблоко в Эдеме, которое ты жаждешь, но прекрасно понимаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Его родители были строгими, чтобы Хосок мог расслабиться. Его старшая сестра, Чон Давон, которая всегда ставилась отцом и матерью в пример, являлась единственным человеком в семье, который хоть как-то поддерживал Хосока. Разница в четыре года делала свое дело, когда отец наказывал младшего Чона за плохой результат в школе или слабохарактерность. Когда Давон видела строгое и презрительное лицо старшего Чона, то её бросало в дрожь. Отец всегда был холоден к сыну, не признавал в нем альфу ни на минуту, ограничиваясь жалким «хоть запах мужской» и язвительным смехом. К моменту, когда он перешел в старшую школу, Хосок уже входил в список самых завидных альф Сеула. В свой первый год он адаптировался быстро, сразу стал представителем «элиты», но его это явно не слишком беспокоило. Первый человек, заговоривший с ним как с обычным подростком, была Ми На. Она стала его соседкой по парте в первый учебный день, но первый диалог случился только на второй месяц учебы, когда бета, в прямом смысле слова, утащила его за собой подальше от толпы омег, которые пытались обратить на себя внимание альфы. Его полная безмятежность была в тот момент самым странным, что отметила для себя девушка. Было ощущение, словно он и не замечал той толпы. — У тебя в носу затычки или ты просто дышать перестаешь, когда у тебя под носом дюжина омег? — девушка быстро закрывает дверь в класс, молясь, чтобы это стадо не добралось до них. Хосок фыркает, но продолжает упорно молчать. Его взгляд плавно скользит по девушке и это точно тот самый ненавистный взгляд — оценочный. На губах альфы появляется легкая ухмылка, а руки свободно болтаются по швам. — Прекрати пялиться, пока я тебе глаза не выколола, — Ми На язвит, усаживаясь на рядом стоящий стул. Её ни капли не волновал Чон, что не скажешь о бегающих по коридору омегах. Их желание отхватить лакомый кусочек в виде Чон Хосока вполне понятен, но явно не этой девушке. — А ты, я смотрю, — Хосок делает два больших шага, вставая ровно напротив беты, — совсем не реагируешь на меня. — Я тебе индикатор, чтобы реагировать? Совсем головушкой поехал, господин Чон? — бета усмехается, смотря в растерянные глаза альфы. Ответ, который ожидал парень, явно отличался от того, что он получил. Безусловно, приятно получать такое внимание со стороны омег, ведь это сразу показывает твое положение. Чем больше омег, тем круче ты выглядишь в глазах других, но самое вымораживающее было сейчас перед ним: девушка насмехается над ним в открытую, смотря в глаза. — Эй! — альфа резко наклоняется, заставляя девушку инстинктивно податься назад. — Ты… у тебя мозжечковая миндалина* отсутствует или что? — Хосок смотрит в упор, не позволяя отвести взгляд. Руки упираются по обе стороны от головы девушки, захватывая ее в небольшой полукруг. — Уверена, с мозжечковой миндалиной у меня все в порядке, — Ми На аккуратно перемещает свои небольшие ладони на плечи парня, немного отталкивая от себя. — Слушай, мы одноклассники, я ни на что не претендую и все такое, но постоянное столпотворение около нашей парты начинает раздражать, — бета пожимает плечами, вздыхая. — Если тебе так нравится внимание со стороны омег, то уходи на поле или куда-нибудь еще, желательно подальше, а то толкучка и постоянные разговоры над ухом действительно отвлекают. Хосок удивленно смотрит на человека перед собой. Единственная девушка, позволяющая говорить так с ним, была Давон, и никто более. Чон не мог позволить кому-то разговаривать с ним настолько высокомерно, язвить в лицо и открыто ухмыляться. Его бесило такое поведение. Его раздражал тот факт, что, даже будучи бетой, эта дамочка не испытывает вообще никакого интереса к нему. Ни как к альфе, ни как к парню. Его слишком возмущает факт полной незаинтересованности. — А разве тебя должно волновать то, что происходит на моей части парты? — альфа вопросительно изгибает бровь, продолжая пилить Ми Ну взглядом. Может, еще немного и она сдастся… — У нас объединенная парта, Хосок. Даже если бы я хотела отодвинуться, то не смогла бы, а учитывая ажиотаж вокруг твоей персоны, то мое место всегда занято омегами, — девушка поджимает губы, устремляя свой взгляд в зашторенное окно. Ей до боли в коленях не хотелось вытаскивать Хосока из той толкучки, которую устроили омеги, но, чем думал мозг Ми Ны в тот момент, никто не знает. Она просто схватила зажатого альфу, выдергивая его из кучи недалеких омежек-детишек, которые так и норовят залезть в штаны. И плевать, что будет потом. Для них это будет гребаным событием века. — Так у тебя реально отсутсвует инстинкт самосохранения, раз ты решила урвать меня у двенадцати омег прямо из-под их носа, — Хосок ухмыляется, присаживаясь на стул. — А вообще, — альфа указывает пальцем на девушку, немного задумчиво покачиваясь, — мы могли бы подружиться. Тогда на громкий смех Ми Ны сбежались все омеги, которых эти двое ранее оставили в ошеломленном состоянии около классного кабинета. Им пришлось выбираться через окно с другой стороны в коридор, который вел в западное крыло школы. В тот момент никто действительно не мог подумать, что спустя четырнадцать лет их дружба будет такой крепкой. С Намджуном Ми На уже была знакома на тот момент. Он учился в параллельном классе и постоянно ходил в странных круглых очках, поэтому любимое прозвище в школе было «Джунтер», которое произошло от странного сочетания Поттера и Джуна. Для всех всегда было загадкой, какого черта он позволяет называть себя так. Высокий, с отличной внешностью и до ужаса умный. Альфа, которого тут хотели также, как и подписанный альбом Битлз. Хосок тогда был упрямым бараном, который вечно брыкался при знакомстве. Ему было слишком сложно признать то, что Ми На общается еще с каким-то альфой помимо него. Эго Хосока было слишком велико, но сильный хук справа Ми Ны всегда был готов опустить его на пару ступенек вниз. Быть избитым бетой Чон никогда не хотел, поэтому подружиться с Кимом ему было просто необходимо. Ради мира на земле и его душевного спокойствия, а еще целости его конечностей.

***

— Господи, Юнги, ну ты можешь быть немного поживее? — уставший голос Джина доносится из гостиной, пытаясь хоть как-то поторопить своего лучшего друга. Конечно, вытаскивать Мина на улицу посреди ночи не было хорошей идеей, учитывая его полное нежелание встречаться с людьми, но обещание, данное их общему другу Тэхёну, что сегодня они напьются до чёртиков, нельзя было нарушить. Юнги выходит из комнаты с выражением лица а-ля «еще одно слово, и я скину тебя с лестницы» и кто такой Джин, чтобы пытаться сделать что-то ещё? Своя шкура дороже. Омега кряхтит, натягивая поверх белой рубашки объёмный черный свитер, полностью закрывающий руки и доходящий до середины бедра. С такой фигурой, которую имеет Юнги — длинные худые ноги и подтянутое туловище, в этой безразмерной одежде он выглядит немного забавно. — Ты так и продолжишь пилить меня взглядом, Джин-и? — Юнги язвит и это уже лучше, чем его постоянное молчание и полный отсутствия в этом мире взгляд. Ким быстро оживает, хватая кожаную куртку с дивана и направляясь в коридор. Юнги продолжает что-то бормотать себе под нос еще всю оставшуюся дорогу до места назначения. Бар «Black Night» находится в самом центре Хондэ. Это место полюбилось не только молодежи Сеула, но и приезжим туристам, которые заглядывают в район, пока путешествуют. Заглушив мягко урчащий мотор, Тэхён хлопает в ладоши, радостно улыбаясь. Его квадратная улыбка, которая сведет с ума любого, выражает эмоцию среднюю между предвкушением и весельем, светлая кудрявая челка мягкими прядями спадает на лицо, слегка прикрывая подведенные подводкой глаза, которые стали только выразительнее. Джин продолжает копаться в бардачке, пытаясь найти что-то, известное только ему. — Черт, да где же… — Сокджин устало выдыхает, откидываясь на спинку сиденья. Щеки слегка покрылись румянцем, и теперь омега выглядит еще более мило, чем до этого. — Я точно убирал его сюда! Юнги кидает быстрый взгляд на друга, а потом резким движением пихает ему в руки стеклянный флакон. Джин изумленно вскидывает брови и закусывает губу. Кажется, парфюм, который, как ему думалось, он оставил в бардачке, лежал где-то сзади. Полностью удовлетворенный тем, что его пропажу нашли, Джин несколько раз нажимает на кнопочку пульверизатора, прыская на себя дорогущую жидкость от Диор. Рядом сидящий Тэхён начинает кашлять от внезапно заполонившего весь салон запаха выбирается наружу, хлопая дверью. Юнги выходит из машины следом, оставляя Сокджина наедине со своим запахом. — Подавители совсем не действуют? — Тэхён вопросительно смотрит на друга, получая отрицательное мотание головой. От сильного порыва ветра Мин сильнее укутывается в свое черное пальто, засовывая ладони в карманы. — Чувак, ты же знаешь, что мог просто отказать Джину. Юнги закатывает глаза, вздыхая. Их друг слишком активный. Если бы не было Кима старшего, то он и Тэхён бы просто сидели дома и только пару раз в месяц выбирались бы куда-нибудь, чтобы проветриться. Количество домашнего задания, которое они получают каждый божий день можно приравнять к добровольному самовыпилу посредством выхода в окно. Тэхён учится в Сеульском Национальном Университете на факультете «Изобразительное искусство», поэтому он постоянно сидит, полусгорбившись и уставившись пустым взглядом в такой же пустой холст. Запах скипидара и масляных красок, который смешивается с нежным персиковым ароматом — жгучая смесь. Юнги же пах так, что его присутствие ощущалось за километр. Яркий, слишком насыщенный запах, отдающий чем-то сладким и терпким — вот то, как пах Мин Юнги. С самого детства запах был его клеймом, отличительным знаком, за который его терпеть не могли. Мало того, что он омега, так еще и с ароматом, который сам наталкивает на вопрос: «У него течка?». Семья быстро свыклась с таким контрастом ароматов у себя дома, так что через несколько лет они просто перестали замечать, но в школе и на улице никто не мог просто игнорировать это. Юнги всю жизнь пах так ярко, что кружилась голова. От альф приходилось порой отбиваться всеми возможными силами и средствами. Школа была самым адовым местом на планете. Сбежать нельзя, пожаловаться тоже. Постоянные грязные шуточки и смешки, распущенные руки, и полное нежелание, как учителей, так и администрации, в принципе, обращать на это внимание. Тот день, когда Юнги выпустился из школы был самым прекрасным в его жизни, ведь ему больше бы не приходилось ощущать чужие грязные руки у себя на теле и постоянно прижимающиеся к заднице члены старших альф. Это было до боли отвратительно, поэтому единственные, кто всегда были на стороне Юнги — Тэхен и Джин. — Это дерьмо не работает даже на треть, хотя в инструкции написано, что отлично подавляет запах. Они заверяют, что даже самая первая течка пройдет намного лучше с этими подавителями! — Юнги язвит, сильнее вжимая шею в пальто. Несмотря на раннюю осень вечера были довольно холодными, а ветер уже сейчас пробирает до костей. — Ненавижу это. Тэхён глубоко вздыхает, сочувственно глядя на друга. Они дружат со средней школы. Тэхён тогда только перевелся к ним и сразу нашел Юнги и Джина, которые всегда были вместе. Разница в два года не такая уж и большая, поэтому нашли общий язык они очень быстро. — Ты не пробовал…найти альфу? — голос друга звучит тихо, слишком тихо. Ким прекрасно понимает, что это больная тема Юнги. Школа оставила много незаживающих ран, которые до сих пор отдаются глухой болью. Юнги никогда не думал, что может интересовать кого-то в каком-то романтическом плане. Его запах пробуждает животные инстинкты, разрушая все. Его либо сторонятся, прося держаться подальше или же пытаются подловить. Он словно сладкий десерт, оставленный на столе и на который так и мечтают напасть пчелы. — Эй, мои крошки! — Сокджин резво появляется позади ребят, крепко обнимая их за шеи и прижимая к себе. — Сегодня я собираюсь напиться, потому что наконец-то закрыл эту чертову сессию! Моя зачетка вся в «отлично», поэтому уйду я отсюда только двумя способами: либо меня увезет горячий альфа, либо я поползу. Тэхён прыскает со смеху, оглядывая машину и ставя ее на блокировку. Ключ мягко падает в карман, а троица плавно направляется ко входу и тут все слишком просто: охранник спокойно кивает Сокджину, пропуская всех внутрь. — Мне стоит вообще спрашивать, что это было? — Юнги щурится от ярких неоновых фонарей, которые светят прямо на них. Джин пытается что-то сказать, но громкая музыка и крики людей смешивают звук его голоса со здешней толпой. Тэхён что-то бормочет на ухо, указывая рукой на дальний столик и толкая старшего туда, после чего быстро растворяется в танцующей толпе. Лицо Юнги не отображает ничего, кроме искреннего желания вернуться домой и завалиться в постель. На него падает слишком много косых взглядов и это до ужаса неприятно. Он понимает, что его запах сбивает с толку и еще целый список всего, но он точно не хотел этого, удобно устроившись в одном из темно-синих вельветовых кресел. Музыка играет слишком громко, а в воздухе парит целый букет запахов: начиная от различных ароматов людей и заканчивая табаком и алкоголем. Мин несколько раз кидает свой взгляд на танцпол, примечая там своих друзей. Джин уже явно где-то чего-то прибухнул, потому что так бесстыдно навеселе прижиматься к кому-то старший Ким мог только под градусом, под очень большим градусом. Следующего Юнги находит спустя пару минут. Тэхён танцует немного левее Сокджина. Его движения слишком плавные и элегантные, а это, несомненно, привлекает внимание альф. Ким сам по себе чертовски привлекательный, а двигаясь так, как он делает это сейчас, заставляя всех смотреть на его сексуальные движения, он просто переполнен чужим вниманием. Юнги чувствует, что что-то не так, когда поворачивает голову на левый бок. Рядом с ним в нескольких сантиметрах пристроилось трое альф. Слишком большие, слишком накаченные и явно не принимающие отказы. — Почему такая славная крошка тут одна? — один из троицы пьяно улыбается, скользя свои взглядом по телу омеги. Юнги ежится, отодвигаясь ближе к противоположному краю, стараясь быть на максимальном расстоянии, которое может сейчас себе позволить. Его взгляд вновь прикован к танцполу. Сердце Юнги колотится слишком быстро и ему это совсем не нравится. Не хватало еще панической атаки рядом с этими пьяными животными, которые думают только о том, куда же им пристроить свой член. — Я не один, — выпаливает Юнги на одном дыхании, пытаясь не смотреть на альф рядом. Он знает, что его аромат привлекает их. Он даже уверен в том, что эти мудаки думают о том, что у него течка. Один из них ставит свой стакан на столик и, резко вздернув руку к омеге, притягивает к себе. У Юнги сжимает в груди, когда он с силой ударяется головой о плечи альфы, получая громкий пьяный смех, смешанный с тошнотворным запахом изо рта. Мин пытается вырваться, но крепкая ладонь с силой дергает его назад. — Ну же, малыш, не стоит так нервничать, — второй альфа ухмыляется и, немного наклоняясь, укладывает ладонь на колено Мина. — Ты так сладко пахнешь и сейчас ты здесь, чего ты еще хотел? Как можно оставить такого омегу без внимания? Третий альфа облизывает губы, наклоняясь к брюнету. Юнги дергается в последний раз, со всей силы ударяя третьего в пах. Альфа скрючивается, что-то крича оставшимся двоим. Юнги быстро пролетает небольшую лестницу, разделяющую танцпол от столиков и бегом направляется наружу. В лицо бьет холодный воздух, из-за чего все тело моментально покрывается мурашками. Омега дрожащими руками тянется к карману, вытаскивая телефон. Один из плюсов современности — возможность открыть машину без ключа. Юнги мигом залетает в салон, блокируя двери. Сердце колотится, как бешенное, руки дрожат. Он ненавидит эту часть себя больше всего на свете. Он ненавидит беспомощность при течке, ненавидит отношение к себе из-за запаха, на который даже сильнейшие подавители не действуют. Он ненавидит свою сущность до боли в теле. Юнги с самого детства твердили, что этот запах станет его проблемой. Это не будет проблема семьи, родителей или кого-то еще. Это будет его личная проблема, с которой он сам должен будет справляться. Из груди вырывается тихий всхлип, за ним еще один и в следующую секунду Мин Юнги утыкается лицом в руль, пытаясь хоть как-то скрыть свою истерику. Слезы ручьем льются из глаз, разъедая нежную кожу на щеках. Юнги пытается взять себя в руки, правда пытается, но все, что выходит в каждое следующее мгновенье — очередной всхлип и усиленное рыдание. Омега бы соврал, если бы сказал, что не страшно. Ему страшно. Ему всю жизнь страшно. Ему двадцать три года, он учится в одном из самых престижных университетов страны и мира, но все, чего он желает — спокойствия. Юнги правда пытался исправить все. Он пытался избавиться от дерьма, пытался избавиться от запаха, пичкая себя таблетками и препаратами, которые сделали только хуже. Он на грани. На грани того, чтобы быть использованным каким-нибудь альфой, который думает, что это «для него». Он на грани исчезновения из этого мира. У Юнги нет ни сил, ни желания. Он устал постоянно просить прощение за неудобства, которые доставляет своим запахом. Родители никогда не брали его с собой в ресторан, кино или другие многолюдные места, чтобы не доставлять неудобства. Он всю жизнь был тем, кто не подходил под рамки и шаблоны общественности. Он был немного другим и это отличие превратило его жизнь в постоянную борьбу.