Ты - моя дочь.

Несколько широких взмахов – и вот они уже у входа в Обсерваторию. Контромния немедленно разжала объятия, её спутник тотчас отстранился на шаг – но осуждающий взгляд мамы на своей спине царица всё же почувствовала. С тихим хлопком свернула крылья, расправила плечи, вздёрнула подбородок, размышляя, на что мама злится больше: на то, что на глазах асов она посмела летать или так откровенно прижималась к слуге. Обернулась, готовая услышать отповедь (нет, мама не позволила бы себе ругать её прилюдно, но в её исполнении и тяжёлый разочарованный вздох был страшен), а вместо этого увидела встревоженное лицо, сжатые в напряжении пальцы, ощутила исходящий от мамы страх. Впитала его, как губка, и под аккомпанемент оглушительно стучащей в ушах крови шагнула внутрь. Хеймдалль стоял у панорамного окна, опираясь на меч, недвижимый и бесстрастный, как всегда. Услышав легкие шаги демона времени, слегка повернул голову и произнёс: - Моя царица, дурные вести с севера. Контромния величественно кивнула, догадываясь о продолжении. - Говори. Вместо Стража врат ответила мама: - На дальнем севере, как ты знаешь, граница охраняется слабо. У нас там всего один форпост, гарнизон из нескольких десятков воинов. Сегодня гарнизон не вышел на связь. - Я обратил взор на север, царица, - ровно, словно зачитывая с листа, добавил Страж, но в его интонациях демон почувствовала неуверенность, от которой стало ещё страшнее, - крепость разрушена, асы исчезли. - То есть, как исчезли? – опешила Контромния. – Не умерли от эпидемии, не дезертировали, не смешались с местным населением, а просто исчезли? Так пошлите отряд на разведку, выяснить, в чём дело… - Уже послали, два часа назад, - вздохнула Дориан, бросая на дочь упрекающий взгляд: я всё делаю сама, пока ты развлекаешься, - и демон вспомнила, что мама действительно пыталась ей что-то сказать после официального визита послов. Но руки юной царицы чесались от необходимости сжаться на рукояти меча, и слушать она не стала. Зря, как оказывается.– Отряд не вернулся. Все погибли. Первой мыслью царицы было: это братья. Скальды ещё слагали баллады о недавней победе над псами, а враг уже наносит новый удар? Боги, помогите. Асгард не готов, не сейчас, она не готова! Стоп. Хватит думать, как женщина. Какой смысл братьям тратить силы для нападения на никому не известный форт в далёкой глуши, если проще и эффективнее нанести точечный удар в столице? Они вполне на это способны. Либо в этом гарнизоне было что-то ценное, о чём она не знает, либо эта гибель сосланных на задворки мира солдат не имеет никакого смысла. Контромния щелкнула пальцами, подзывая Лейва, тот бесшумно приблизился и застыл в шаге в ожидании приказа. - Собери Совет, немедленно. Дождавшись, пока ас удалится, царица обратилась к Хеймдаллю: - Ты видел, что с ними случилось? - Сгорели. Очень яркая вспышка. Мама прикоснулась к её руке, жестом предложила приказать Хранителю повернуться и снять шлем. Демон так и сделала. - Повернись ко мне, Хеймдалль. Сними шлем и посмотри мне в глаза. Ну же! – прикрикнула она. Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходило. Затем со звоном ударился об пол меч, заставив Дориан вздрогнуть, а Контромнию – сильнее сжать пальцы. Страж медленно, словно не владея собственным телом, повернулся, снял с головы золотой шлем. Он упал рядом, жалобно звякнув. Царица подняла взгляд на лицо аса – и не сдержала судорожный полувздох-полувсхлип. У Хеймдалля не было глаз. После упоминания о яркой вспышке, лишившей зрения Видящего, Контромния была готова ко всему: к ожогу сетчатки, к бельмам, к пустым глазницам с кровяными струпьями. Но не к тому, что между лбом и щеками стража будет ровный участок смуглой кожи. Она подошла вплотную, положила ладонь на лицо аса, горячее, как расплавленное золото. Направила импульс собственной магии, он был поглощён телом стража без остатка. Попробовала усилить воздействие, но энергетический поток отрикошетил и больно обжёг руку. Контромния призвала ледяную магию, залечивая ожог, на мгновение ей показалось, что на ладони остался отпечаток руны имени отца. Перевела взгляд на маму - та с плотно сжатыми губами отрывала кусок от подола собственного платья. Дориан рваными движениями наложила импровизированную повязку на несуществующие глаза Стража врат, затянула узел. Подтолкнула Хеймдалля в спину, крикнула: - Стража! – и, дождавшись, когда стоявшие снаружи эйнхерии подхватят пострадавшего под руки, добавила: - Отведите его к целителям. Пусть леди Эйр лично о нём позаботится. Контромния только сейчас вспомнила, что все ждут от неё решений. - Закрыть Радужный мост, запереть Обсерваторию, немедленно, - проговорила она. – Никто не войдёт и не выйдет без моего личного распоряжения. Коня. Вспрыгнув в седло предложенной лошади, она умчалась в сторону дворца. Несколько минут на дорогу, за которые следует обдумать, что и, главное, как сказать Совету. Благородные асы уже ожидали царицу в её кабинете – в последнее время все совещания проходили именно там, вдали от дворцовой роскоши и официальности тронного зала, в приватной, почти домашней обстановке. Собрание в едином движении поднялось, приветствуя повелительницу, та ответила едва заметным кивком головы, проследовала к столу, встала перед ним, опершись руками о столешницу. - Первое, что меня интересует, господа, - проговорила она, - какова стратегическая ценность павшей крепости. С коротким поклоном отозвался Торвальд. - Никакой, моя царица. Прежде на север ссылали отбросы: мелких преступников, нищих, сумасшедших, сектантов. Была создана община, кто-то должен был следить за порядком в ней, выстроили крепость, назначили небольшой, в две дюжины солдат, гарнизон. Община распалась, местные отчасти перебили друг друга, отчасти пошли на корм хищникам. Гарнизон собирались отзывать, когда неподалёку был обнаружен тайный проход между мирами. Лазейку запечатали, солдат оставили приглядывать. За время своего правления царь Локи уничтожил несколько тайных ходов, в том числе и этот. Крепость потеряла своё значение. - Что же там делали солдаты? - Отстреливали чибисов. Популяция сильно увеличилась за последние полсотни лет, звери начали устраивать набеги на приграничные деревни и вытаптывать посевы. Это была краткосрочная работа, лет на пять, не более. Полагаете, моя госпожа, это диверсия? Контромния кивнула. - Если так, она удалась. Мы потеряли стража. Я повелела закрыть Радужный мост. Отныне Асгард в изоляции. Недовольный ропот пронёсся по комнате. - Надолго, моя царица? – спросил кто-то из старейшин. - Пока не найдём нового Видящего. - Поиски могут занять столетия! Неразумно запираться от союзников и соперников, мы рискуем потерять лидерство в Иггдрасиле! - Отпирая ворота вслепую, мы рискуем впустить в двери врага, - отрезала царица. – Если мы не слышим шум за стеной, это не значит, что там никого нет. – Выдержав паузу, она продолжила ровным тоном, мысленно упрекая себя на несдержанность: - Нам следует в первую очередь разобраться с происходящим в нашем мире. Зная, что случилось с гарнизоном и отрядом, я буду рассматривать вопрос об открытии межмировых связей. Но – не раньше. - Отправить ещё один отряд, царица? - Нет, - твёрдо возразила Контромния. – Я не хочу понапрасну жертвовать своими людьми. – Отправить следует пару опытных воинов, не больше. Есть желающие? Сигурд сделал шаг вперёд. - Прекрасно, - кивнула царица. – Останься. Торвальд, ты тоже. Остальных не задерживаю, господа. Могучий Торвальд пристально наблюдал за царицей, пока она отдавала последние распоряжения. Наконец, демон повернулась к асу, подошла вплотную, и, заглядывая снизу вверх, проговорила: - Мой отец лично запечатывал вход? Воин нахмурился, не сразу поняв, о чём идёт речь, затем кивнул. - Когда? - После вашего отбытия в Альвхейм. Жестом отпустив аса, демон пощёлкала пальцами, ловя ускользающую идею. Отец был несколько лет назад в заброшенной крепости, вероятнее всего, один. Запечатывал вход, неизвестно куда ведущий. Или, возможно, обустраивал тайник. Если первая версия верна, то со смертью отца магические печати спали, проход открылся, и неизвестно, кто или что может прийти с другой стороны. Она даже не знает, куда этот проход! Если же в крепости тайник, то его содержимое кого-то очень заинтересовало. Неплохо было бы наведаться туда самой, но это неосмотрительно. Она царица, и должна ставить интересы мира выше собственных. А в интересах Асгарда исчезновение царицы в заброшенной крепости вряд ли значилось. По крайней мере, Контромнии хотелось так думать. - Моя царица? – голос Сигурда выдернул демона из размышлений. Она обратила на него взор. - Ты бывал там прежде, Сигурд? - Да, госпожа. - Дай мне руку, я хочу видеть это место. – Демон вцепилась в ладонь аса, пристально глядя в глаза, нашла контакт с воспоминаниями. Считала нужные, воспроизвела иллюзорную картину, убедилась в схожести с оригиналом. - Найди Сиф, отправишься с ней. Как будете готовы, придёте сюда, я открою для вас портал. Сигурд, пряча недовольный взгляд, вышел, и сразу из полумрака оконной ниши отделилась высокая тень. Лейв привычным движением положил руки на плечи царицы, аккуратно размял их, запустил длинные пальцы в волосы своей госпожи, осторожно помассировал затылок. Контромния закрыла глаза и расслабилась. - Посылаешь Сигурда в компании Сиф? – раздался насмешливый голос над ухом. – Эти двое терпеть друг друга не могут. - Именно поэтому, - прошептала девушка. – Воинская честь не позволит им поубивать друг друга, а взаимная неприязнь не даст расслабиться и потерять бдительность. - Может, вместо Сиф лучше отправиться мне? – продолжал уговаривать мужчина. - Нет! Слово прозвучало слишком резко, мышцы шеи беспокойно напряглись, и пальцы Лейва замерли, чтобы через мгновение покинуть копну женских волос. Лейв Эриксон вошёл в число последних рекрутов, которых успел отобрать военачальник Тюр до своей нежданной гибели. Церемония принесения присяги пришлась как раз на период междуцарствия, и слова клятвы, что Лейв со своими товарищами готовился сказать царю Локи, попали в уши царицы Контромнии. Новобранцев распределили на почётные, но не слишком ответственные посты, пока не наберутся опыта; одним из таких оказался чертог вдовствующей царицы. Леди Дориан впервые увидела Лейва, когда он уже неделю занимал свой пост. Возвращаясь в покои позже обычного, усталая и измученная тяжелым днём, суккуб зацепилась взглядом за отдавшего ей честь эйнхерия и проговорила: - Позови слугу, пусть принесет яблочного сидра. И уже затворяла за собой дверь, когда вместо привычного «да, госпожа», услышала в ответ: - Простите, госпожа, но час поздний, все слуги уже спят. Дориан замерла, медленно повернулась к наглецу. Дерзкий мальчишка, разумеется, недавно служил во дворце, и не знал, что ей не стоит перечить, но такая реакция, вместо того, чтобы разозлить, искренне её позабавила. - В таком случае, сходи сам, - предложила она, за строгим взглядом скрывая улыбку. Мальчишка заколебался, но не двинулся с места. - Простите, госпожа, - мягко ответил он. – Я не имею права покинуть свой пост. - Прекрасно, - поджала губы демон. – А как же обход подконтрольной территории? Я только что слышала со стороны погребов посторонний шум. Ступай и проверь, не забрались ли воры. Лейву ничего не оставалось, кроме как выполнить приказ. Быстрым шагом он дошёл до погребов, выбрал кувшин лучшего, по его скромному мнению, сидра, принёс его наверх. Дориан дожидалась его на пороге, со скучающим видом сложив руки на груди и подпирая дверной косяк. Когда стражник вошёл в чертог и опустил кувшин на стол, она захлопнула дверь и приказала: - Сними шлем. Лейв выполнил распоряжение и, держа шлем в руках, глядя строго перед собой, замер каменной статуей. Дориан дважды обошла его кругом, затем проговорила: - Ты похож на Локи. Лейв опешил: за все триста семьдесят четыре года жизни подобное говорили ему впервые, сам он видел покойного ныне царя только издали, и совершенно не знал, как на это реагировать. Поэтому его вопрос: - Чем же? – прозвучал жалко. Леди Дориан не оскорбилась, что он забыл назвать её госпожой, наоборот, лучезарно улыбнулась и охотно пояснила: - Статью. Телосложением. Грацией. Чертами лица. Глазами. Ты точно не ублюдок моего мужа? – ласково поинтересовалась она, и тотчас добавила: - Впрочем, это не важно. Моя дочь определённо обратит на тебя внимание, захочет приблизить тебя. Норны дают тебе шанс приблизиться к престолу так сильно, как это только возможно для простого аса. Я помогу тебе, если ты дашь мне клятву. Она стояла так близко, её грудь высоко вздымалась при каждом вздохе, изящные пальцы накручивали локон золотистых волос, губы призывно манили, на щеках играл румянец. И безумно, до одури, хотелось накрыть эти губы своими, сжать её высокую нежную грудь, запустить свои пальцы в карамельные волосы, кусать, ласкать, желать, любить – что у воина голова пошла кругом. С трудом сдерживая дрожь в подгибающихся коленях, не в силах совладать с одержимостью, Лейв был готов поклясться в чём угодно. Он прошептал: - Клятву, госпожа? – суккуб кивнула. - Поклянись, что всегда будешь рядом с моей дочерью, твоей царицей. Что будешь следовать за ней всюду незримой тенью, не сводить с неё глаз, что будешь оберегать и защищать её от всяческих опасностей, и даже от самой себя. Лейв уже готов был принести клятву, когда до него дошёл смысл сказанного. Морок мгновенно рассеялся, желанная царица стала неприступной, как сияющая в небе звезда. - Я воин, а не нянька! – возмутился молодой человек, готовый за подобное своеволие принять любую кару, от изгнания до казни. - Прекрасно, - согласилась демон. – Нянька ей и не нужна, ей нужен личный охранник. Ласкающий взгляд госпожи мгновенно затянулся холодом, вместо желанных так недавно нежных прикосновений руку через доспех пронзили острые когти. – Если решишь передумать, или рассказать об этом царице, смею напомнить: я суккуб. Видел, что бывает с жертвами демона любви? Лейв невольно вздрогнул от неприятных воспоминаний, но под требовательным взором царицы признался: - Видел, госпожа. Мой папаша отведал ночь любви с суккубом, потом сгорел за неделю. - Тогда я охотилась, чтобы утолить голод, - пояснила Дориан. – Если нарушишь клятву, я буду охотиться ради мести, и твоя смерть будет бесконечной. Лейв счёл, что безопаснее будет согласиться. За год он привык к своим обязанностям, молодая госпожа порой ему искренне нравилась, вот только насмешки со стороны бывших товарищей не утихали ни на день. Его обвиняли в трусости, в том, что прячется за женской юбкой, затем в том, что царица излишне симпатизирует ему. Лейв терпел, стискивал зубы, пропускал насмешки мимо ушей, всякий раз надеясь, что ему выпадет шанс доказать в реальном деле, что он способен защитить честь Асгарда, а не только быть нянькой для юной царицы. На очередное его предложение Контромния снова ответила «нет». - Как повелишь, царица, - скрывая сожаление, ответил Лейв. *** Локи уже знал ответ. Едва Хель назвала цену, он кивнул. Пусть забирает магию, есть много способов вернуть её или получить новую – там, в мире живых. Главное, выбраться отсюда. - Я отдаю тебе то, что принадлежит мне по праву рождения, - проговорил он формулу на древнем языке, и ощутил мгновенную пустоту в груди, разлившуюся по телу. Хель усмехнулась. - А я отдаю тебе жизнь и моё благословение. Отныне и до конца времён ты не очутишься в моём царстве. И пусть твоё бессмертие станет твоим проклятием! Безжизненная вода забурлила сильными волнами, шквалистый ветер бросил в лицо клочок серого тумана, земля закружилась, уходя из-под ног.