Ты - моя дочь.

Когда огненная буря миновала, хлопья гари перестали падать на землю и воздух стал хоть немного пригодным для дыхания, а барабанные перепонки восстановились достаточно, чтобы слышать собеседника, Сигурд, по-прежнему пригибаясь к земле, прокрался к Сиф, склонился к самому её лицу и спросил: - Ты веришь в призраков? Голос аса доносился нечётко, как сквозь толщу воды, дева скорее прочла по губам, нежели услышала, но заданный вопрос показался ей настолько нелепым, что она отрицательно покачала головой. - Ты веришь в призраков, Сиф? – Прокричал ей снова в самое ухо мужчина. Воительница презрительно фыркнула и смерила напарника презрительным взглядом. Ещё час назад она твёрдо ответила бы «нет», но после того, что они оба только что видели… - Я верю в закон сохранения энергии, - мрачно констатировала дева. – А он не противоречит существованию призраков. Сигурд многозначительно поднял брови, словно ничего другого и не ожидал услышать. Приподнялся, выглядывая из укрытия, оперся ладонью о каменный выступ и зашипел, тотчас отдёрнув руку, на которой расползся и мгновенно вздулся волдырём ожог. Сиф закатила глаза, поднялась, не прикасаясь к камням, тоже посмотрела на горизонт. Серая безликая пустошь сливалась с такого же цвета небом, и глазу не за что было зацепиться. - Куда он делся? – спросил Сигурд. - Вариант только один – вернулся на тропу междумирья, - отозвалась Сиф, извлекая из-за пазухи мешочек с целительными камнями и раскрошив один над обожжённой ладонью аса. – На ту тропу, которую наш царь Локи когда-то запечатал лично. Она с нажимом произнесла последнее слово. Сигурд вздохнул. - Он мёртв, Сиф. А ты по-прежнему ему не доверяешь. Воительница гневно тряхнула волосами. - Если я не права, то желаю убедиться в этом лично. Ты же некоторое время отвечал за охрану Асгарда, можешь определить, была ли магическая печать снята хозяином или взломана? - Да, разумеется, но… - Значит, идём. Воительница выскочила из укрытия и, сжимая ладонь на рукояти меча, быстрым шагом направилась в сторону, откуда прилетело чудовище. Сигурд нагнал её только через несколько минут: - Сиф! Сиф, подожди! Нам приказано вернуться! - Через час, или когда мы что-то узнаем, - бросила дева через плечо, не сбавляя шаг. – Час давно миновал, так что приказ мы уже нарушили, а узнать так ничего и не узнали. Если эта тварь – не морок, насланный Локи, я желаю знать, откуда она взялась. И ты мне в этом поможешь. Спустя несколько часов впереди возникло лёгкое мерцание, окружённое разноцветной дымкой – проход. Располагавшийся в пустынном месте, вход на тропу был размытым и нечётким, нельзя было с уверенностью определить, где заканчиваются земли Асгарда и начинается червоточина – поэтому воины замедлили шаг, а вскоре и вовсе остановились. Сигурд произнёс заученное за годы службы заклинание - особый набор слов, которые выявляли магическую активность располагающегося поблизости предмета или явления – и вход на тропу предстал во всей красе. Это была узкая щель с ровными, словно разрезанными краями, стенки которой переливались радужными бликами Биврёста. И, хотя края были опалены и местами имели отпечатки гигантских когтей, а мерцание тропы сопровождалось сухим потрескиванием и запахом гари, сомнений не было – вход не взломали, его открыли, и открыли со стороны Асгарда. А существо, которое пыталось протиснуться через него, просто оказалось слишком большим. - Итак? – нетерпеливо поинтересовалась Сиф, пристально разглядывая проход, но не делая попытки войти внутрь. – Что скажешь? - Ни взлома, ни чужеродной магии, - подтвердил Сигурд. – Печати сняты, словно их никогда не было. Вероятно, со смертью царя… - Странно, не правда ли? – перебила воительница. – Смерть нашего великого царя не избавила тебя, простого солдата, от проклятия, а вот печати на тропе, ведущей во враждебный Асгарду мир, оказались утраченными. И именно теперь, когда Локи перестал быть царём! Как удачно всё складывается! - Сиф, ты несёшь бред, - нахмурился напарник. - Если ты расскажешь по возвращении о том, что видел дракона, любой ответит тебе то же самое, - парировала дева. – Желаешь убедиться, что я права? Идём дальше. - Идём, - согласился Сигурд. – Только чтобы убедиться, что ты ошиблась. Они взялись за руки, как маленькие дети, идущие в мрачный лес, и сделали шаг вперёд. Тропа междумирья подхватила их, кружа и унося прочь. *** Не получилось. Лишённое магии тело было бессмертным, но это нисколько не мешало ему получать увечья и реагировать тупыми вспышками боли и дезориентацией на сыплющиеся один за другим удары. Локи скользил, как змея, исчезал и появлялся, уворачивался, жалил в незащищённые места острыми и быстрыми движениями, стараясь не подпускать противника слишком близко, он выматывал его. Увы, вместе с соперником выматывался и он сам. Если первого партнёра по бою он изящно уложил на лопатки и, наступив босой ногой на горло, одержал победу и заслужил одобрительный свист публики, то на второго он потратил гораздо больше времени, чем рассчитывал. Третьему попросту свернул шею – тут уж не до красивых жестов, проигрывать совершенно не хотелось – а от четвёртого пропустил сокрушительный удар в живот. Кулак соперника смял все внутренности и, кажется, достиг позвоночника, после такого Локи далеко не сразу смог разогнуться. Но, из чистого упрямства, бой довёл до конца. Ни отражать удары, ни, тем более, нападать, не было сил, но бывший маг продолжал хитрить и уворачиваться, и в результате был вознаграждён: улучил момент, когда соперник раскрылся, и ударом ребра ладони по горлу сломал ему трахею. Глядя, как задыхается поверженный соперник, Локи думал, что ещё один бой он не выдержит. Напрасно. После этого раунда асгардцу удалось принять участие ещё в пяти поединках и одном групповом состязании, но уже в роли мальчика для битья. Соперники отрабатывали на нём приёмы один за другим, Локи слышал треск собственных ломающихся костей, истекал потом и кровью, терпел многочисленные мучительные удары – но всякий раз, как он поднимался с обагрённого песка, плечи гордо расправлялись, а в рубиновом взоре мелькало снисхождение. Когда представление было окончено, и зрители понемногу стали расходиться, Локи удалось покинуть арену пошатываясь, но на своих ногах. Но, едва двери за ним затворились, в глазах потемнело, мир закружился, а сплошная пелена боли затопила сознание. Локи смутно помнил, как кто-то подхватил его и потащил в душ, как он стоял, из последних сил стараясь не соскользнуть по стенке вниз, под упругими струями воды, жадно ловя её ртом, как его опять куда-то не то вели, не то тащили, что-то вкололи в плечо, потом в бедро. Очнулся он спустя два дня на металлических нарах в казарме для бойцов под рассуждения о том, насколько холодным может быть покойник, явно адресованные на его счёт. Не открывая глаз, приветствовал кулаком в лицо склонившегося над ним сердобольного товарища, чем немедленно завоевал уважение остальной публики. Пока Локи разминал затёкшую шею и вправлял выбитые пальцы на руках, к нему подошёл распорядитель боёв. Принёс два шприца с наркотиками и упаковку какой-то консервированной еды и сообщил, что следующее выступление у него через два дня, и он должен выиграть. Локи молча кивнул, консервы припрятал, шприцы обменял на продовольствие. Утолив голод и растянув задубевшие мышцы, он лёг обратно на жёсткую скамью, закрыл глаза и притворился спящим. Наконец, появилось время восстановить силы и подумать, как лучше действовать дальше.