Ты - моя дочь.

*** - Ну, как он? – образ лишившегося глаз Видящего не выходил у Дориан из головы, и, предоставив дочери самой отправлять разведчиков на север и укреплять вмиг порушенную оборону, демон отправилась в крыло целителей. Молодая девушка с оленьими глазами уже открыла рот, чтобы ответить вдовствующей царице, как на её плечо легла в покровительственном жесте усыпанная кольцами кисть. Юная целительница сделала книксен и шмыгнула в сторону, мгновенно затерявшись между колонн, а суккуб осталась лицом к лицу с леди Эйр. - Идём, - приказала богиня. – Я сама покажу тебе. Они не встречались почти год – с того самого дня, когда Эйр зашла в чертог царицы после своего единственного визита в подземелье к Локи и сообщила ей: «Он хочет тебя видеть». Голос звучал безэмоционально, а во взгляде было столько осуждения, ненависти и боли, словно Дориан лично виновна во всём происходящем. Поскольку сама демон полностью разделяла мнение целительницы, встретить подобный взгляд ещё раз было выше её сил, и Дориан малодушно избегала Эйр вот уже долгое время. Сегодня лимит её везения оказался исчерпан. Тяжело вздохнув, суккуб последовала за богиней. Та завела её в какую-то каморку, затянутую паутиной – Дориан и не подозревала, что в Золотом чертоге существуют подобные помещения – плотно затворила дверь, вытянула руку вперёд. - Смотри, - проговорила Эйр. Суккуб проследила взглядом за указующим перстом целительницы, но на полутёмной противоположной стене ничего не увидела. То ли она сходит с ума, то ли окружающий мир. Эйр нетерпеливо тряхнула кистью, и только теперь демон поняла, что рубиновый перстень на указательном пальце богини – это проектор. Спустя мгновение перед женщинами возникло изображение трёхмерной записи с Горнила душ, однако запутанный клубок разноцветных переплетений не внёс для Дориан ясности в происходящее. - Ты ему поможешь? – спросила демон после минутной паузы. - Разумеется, - с издёвкой ответила Эйр. - Расскажу о преимуществах жизни в темноте и, с твоего одобрения, пообещаю содержание за счёт государства. - Ну зачем ты так… - Дориан коснулась руки богини, чтобы смягчить её гнев, возможно, добавить уверенность в собственных силах, и поняла – что-то в Эйр изменилось. Жадно, полной грудью вдохнула запах кожи целительницы, припоминая ощущения от того, давнего поцелуя – и почувствовала разницу. И поняла, каким образом, обитая на одной, довольно ограниченной территории, они обе умудрились ни разу не встретиться за целый год: Эйр избегала встреч так же тщательно, как и она сама. Потому что только демон может заметить такие перемены. - Не можешь помочь, потому что лишилась дара? – прошептала с укоризной Дориан. Богиня попыталась отдёрнуть руку, с ненавистью глядя на собеседницу, но та выпустила когти, впиваясь в запястье. – Что ты сделала? Кому причинила вред? - Неважно, - отрезала Эйр. Спохватившись, суккуб разжала пальцы, богиня одёрнула рукав, пряча следы глубоких царапин, и повторила: - Неважно, есть у меня дар или нет. Асгард обладает достаточным оснащением, чтобы полностью заменить мои способности, а мои знания никуда не делись. Я могу вырастить Хеймдаллю новые глаза, я могу приживить их и даже заставить плакать, я могу синтезировать заново зрительный нерв – но мне некуда его прирастить. Она распутала клубок беспорядочных нитей и обнажила в его сердцевине тёмное пятно. Растянула его, увеличивая в размерах, повернула. Стали видны серебристые хлопья. - Это – зрительный центр, вернее, то, что от него осталось, - пояснила целительница. - Пепел, - прошептала Дориан. – Как же так? - Он должен был умереть. Но вмешался инородный фактор, который локализовал повреждения. Теперь богиня уменьшила изображение, наложила на него внутренний слой цветных нитей. Здесь преобладали, в основном, золотые с примесью тёмно-зелёного. - Ничего не напоминает? – поинтересовалась целительница. Дориан присмотрелась повнимательнее. Несомненно, это была руна Дагаз – та, что объединяла Локи и Хеймдалля, та, что приняла на себя удар и спасла жизнь хранителя врат. Но, если так, и связь между царём и стражем всё ещё действует, это могло означать… Нет, Дориан отогнала крамольную мысль. Если бы Локи был жив, его руна осталась бы активной, а эта была мертва. - Дагаз? – без уверенности предложила суккуб, чувствуя на себе выжидающий взгляд целительницы. – Мёртвая. - А если я скажу тебе, что она погибла в момент нападения на Хеймдалля? – задала вопрос богиня и активировала другой проектор. – Это сделано две недели назад. Как видишь, Дагаз жива. - А это означает… - прошептала Дориан, боясь оборвать ту зыбкую, подобную паутине нить, что начала сплетаться перед ней. - Это означает, что наш повелитель магии смог обмануть саму Хель, - подтвердила Эйр. – Я уверена, что Локи жив. Но я не уверена, что покушение на Видящего подстроил не он. *** Покинув Эйр, суккуб первым делом направилась туда, куда не смела ступить со дня казни – в чертог царя. Двери были заперты не магией, а самым банальным цвержьей работы хитроумным замком, ключ от которого хранился в оружейной. Дориан ревностно оберегала личное пространство её супруга от постороннего присутствия до сих пор. И теперь не пожалела об этом. Да, было стыдно видеть глубокие царапины на внутренней стороне дверей – следы её когтей, оставленные, когда Локи запер её, уходя. Больно смотреть на небрежно разбросанные личные вещи – словно хозяин чертога вышел на минуту и вот-вот вернётся. Мучительно до тошноты ощущать тонкий горьковатый запах одиночества, которым был напоён воздух. Страшно было надеяться – зря, ещё страшнее – убедиться, что надежды нет. Она не переставала винить себя в том, что её возлюбленного больше нет, понимая, что представься ей второй шанс – она не поступила бы иначе. - Прости меня, - прошептала демон, обращаясь в пустоту. Глубоко вздохнула – не время предаваться скорби – и принялась методично обыскивать чертог на предмет тайников. О некоторых из них она знала наверняка, другие смогла обнаружить чисто случайно, третьи – путём тщательных поисков. Всякий раз она проверяла наложенные на них заклятия, и всякий раз даже самые незамысловатые заклинания, сотворённые когда-то мужем, действовали в полную силу. Дориан, будучи носителем природной магии, знала, что та ослабевает после смерти творца – не сразу, но постепенно, и, чтобы предотвратить подобное, к магии личности обычно присоединяли магию пространства, или артефакта. Но здесь никакой дополнительной привязки не было, а сетки заклинаний пульсировали, как живые. Получив больше вопросов, чем ответов, Дориан покинула чертог. Итак, она убедилась, что все тайники ещё действуют. Это могло быть как доказательством того, что её возлюбленный не-мёртв, так и ложной надеждой. Суккуб не желала питать себя напрасными иллюзиями, она должна была знать наверняка, что происходит. На ум приходило несколько вариантов, кому она может задать вопрос о судьбе супруга и получить ответ. Первый – Древняя Матерь. Дориан поморщилась от одной мысли об этом. С тех пор, как она узнала, что величайшее божество, которому она с раннего детства возносила молитвы – всего лишь шарлатанка с телепатическими способностями, суккуб не желала иметь с ней ничего общего. Вариант второй – норны. От этих строптивых дев, прядущих нити судьбы, участь Локи точно не укрылась. И, пусть идти на поклон к тем, из-под чьей опеки демон походя ускользнула, было унизительно – Дориан женщина, она сможет переступить через себя ради любимого – отчего-то была уверенность, что злобные фурии всё равно ничего ей не скажут. А унижаться понапрасну демоническая гордость не позволяла. Оставался третий, самый опасный и надёжный вариант – Хель. Кому, как не царице мёртвых знать обо всех своих подданных! Но доступ в Хельхейм для живых был закрыт, умирать Дориан не собиралась, а сама Хель редко посещала мир живых. Хотя, где-то Дориан встречала прецеденты, когда владычицу мёртвых призывали властители Асгарда. Значит, в хрониках об этом должны быть упоминания. Шагая так быстро, как только позволял статус и любопытные взгляды придворных, Дориан направилась в книгохранилище. К тому моменту, как служанка окликнула её со словами: - Госпожа, царица просит вас немедленно прибыть в зал совета, - у Дориан ныла от неудобной позы спина, болели руки, много часов державшие на весу тяжёлые фолианты, пальцы дрожали от возбуждения, а в голове сложился приблизительный план действий. Демон с усталой полуулыбкой откинулась на спинку стула, махнула рукой: - Приберите тут. Заметив, что девица с интересом разглядывает названия разбросанных по столу книг – не имеющих ни малейшего отношения к предметам поиска Дориан – суккуб притянула к себе письменные принадлежности, прикрывая рукой, вывела несколько строк. Свернула листок и невозмутимо спрятала его на груди за вырезом платья. Смутно представляя, что же здесь творится, демон была уверена, что предосторожности никогда не помешают. Может, она и заразилась от Локи манией недоверия, рядом не было никого, кто мог бы упрекнуть её в этом. В записке значились имена некоторых участников ванахеймской делегации. Дориан обронит её случайно где-нибудь в чертоге, и те, кто следит за ней, будут считать, что она принимает ухаживания или готовит политическую интригу. Грациозно поднявшись, демон последовала в зал совета. *** По пути царица приказала первой попавшейся навстречу прислуге найти немедленно леди Дориан и пригласить в зал для совещаний, но то ли девица оказалась нерасторопной, то ли мама исчезла из дворца – её до сих пор не было. Вернувшиеся с севера асы успели в деталях поведать обо всём увиденном, и о тенях, оставшихся после мгновенного испарения тел, и о тварях, летающих по воздуху и изрыгающих пламя, и о пещере, и о снятых, но не сломанных печатях. Контромния, предпочитавшая посвящать маму во всё происходящее в мире, сожалела, что та не слышит всего этого. И что её отсутствие позволяет Сиф слишком рьяно высказывать своё мнение о недавних событиях. - Ещё одно слово, леди Сиф, и своими соображениями вы сможете поделиться только с дикими зверями, - отрезала Контромния. – Насколько я помню, популяция чибисов на севере ещё недостаточно сократилась? Вот и будете их отстреливать, со знанием дела, - она неуловимо подчеркнула последние слова, отчего воительница взглянула на царицу с открытой неприязнью. Сиф рубленым движением прижала кулак к груди, вздёрнула подбородок и уточнила: - Это приказ? - Пока нет, - вздохнула Контромния. – Излагайте факты. Меня мало интересует ваше мнение. Когда-то ей нравилась Сиф. Умная, решительная, храбрая, сильная, независимая. Тогда, во время путешествия в Рэю, Контромния восхищалась ей, и ценила до сих пор. Вот только её непримиримое недоверие к отцу ни понять, ни простить не могла. И теперь грубые фразы в адрес асгардской девы давались Контромнии с трудом. Царица знала, что поступает верно, но всё равно чувствовала себя оплёванной. Слишком рано она захотела стать царицей, теперь она это понимала. Окружающие смотрели на неё, как на ребёнка, силились убедить в чём-то, а она с воистину детским упрямством отрицала очевидное. Сиф пытается доказать, что отец жив? Если бы это было правдой, он давно бы уже дал о себе знать. Если же эти бездоказательные слухи поползут по Асгарду, её и без того шаткое положение ухудшится. Локи боялись и любили, Контромнию – терпят за неимением лучшего. Царица до боли сжала пальцы, резко поднялась – и только сейчас поняла, что за собственными раздумьями не заметила, когда закончился доклад. Она прошлась по залу, медленно, давая себе ещё время на размышления. Итак, проход запечатывал отец, зная, что там опасность для Асгарда. Он никому не сообщил о том, что именно там находится – это вполне в его духе. Печати сняла та же рука, что их наложила, здесь сомнений в искренности Сигурда быть не может. Пусть так. Но никто не может с уверенностью сказать, как давно открыт проход: день, месяц или десять лет? Контромния допускала, что отец мог его открыть сам, незадолго до смерти. Да, чтобы омрачить царствование единственной дочери. И девушка не могла его в этом упрекнуть. Отец был уверен, что она жаждет получить власть, чтобы передать её псам, она сама до последнего так думала – и нет ничего удивительного, что Локи не хотел сдавать Асгард без боя. Наверняка он планировал, что даст дочери время доказать окружающим собственную несостоятельность, признать ошибки – и тогда, вернув полноту власти, избавит мир сразу от двух напастей: псов и этих чудовищ. Или позволит им попросту уничтожить друг друга. Но досадная ошибка спутала все планы. Отец мёртв, псы на время, но отброшены, а твари из прохода зашевелились только сейчас. Обвинять в этом Локи – верх абсурда. Исполненная решимости, Контромния вернулась к воинам. Выражение её лица не понравилось Сигурду, он осторожно спросил: - Вы нам не верите, моя царица? - Отчего же, верю, - кивнула девушка. – Верю, что вы оба говорите искренне, и столь же искренне заблуждаетесь. Определённо, что-то вы видели. Но утверждать, что это драконы? - Вы позволите, моя царица? – сказала Сиф и, не дожидаясь ответа, кивнула эйнхериям у входа. Те, повинуясь жесту воительницы, незамедлительно удалились, чтобы внести в зал большой дурно пахнущий камень, плоский с одной стороны и зазубренный с другой. Стоявший всё это время за колонной и не принимавший участия в разговоре Лейв на мгновение побледнел, в голове мелькнули детские воспоминания. Страх для молодого аса пах именно так, как этот предмет с северных пустошей. Лейв в сотый раз пожалел, что не настоял на своём участии в разведке вместо Сиф. Пусть он потерял бы благосклонность царицы, но сохранил бы добрую память о её отце. Лейв слишком многим обязан царю, чтобы позволить даже после смерти обвинить его в преступлении. А то, чем они занимались в пещере, каралось смертью. Уловив на себе встревоженный взгляд царицы – которая безошибочно чувствовала чужие эмоции на расстоянии – Лейв совладал с лицом и вышел вперёд. - Если вы хотели взять образец породы, хватило бы куска и поменьше, - проговорила Контромния. – зачем здесь этот булыжник? - Это не булыжник, моя царица, - Лейв сделал ещё шаг вперёд. – Это чешуя каменного дракона. Я однажды уже видел подобное. - Тогда ты старше, чем кажешься, - подначила Сиф. – Драконы, по слухам, вымерли тысячи лет назад. - Разве я утверждал, что видел дракона? – парировал Лейв. – Только его чешую. Ты сможешь определить, упала она вчера или лежала там, где вы её нашли, веками? Воительница поджала губы и недобро сверкнула глазами, страж чертога положил ладонь на рукоять клинка, Сигурд приготовился разнимать дерущихся. Воздух закаменел подобно чешуе дракона, царица с любопытством наблюдала за сухим потрескиванием искр в нём. Наконец, мягко произнесла: - Сиф, Сигурд, благодарю за службу. Вам стоит отдохнуть с дороги. После мучительно долгой паузы воины откланялись и удалились, лязгая доспехами. Царица обернулась к спутнику. - Теперь, пока мы одни, ты расскажешь мне всё, что знаешь. Или я сочту тебя изменником родины. - Воля ваша, моя царица, - равнодушно отозвался Лейв. Он не успел ничего добавить, когда легкие шаги и шелест платья ворвались в зал. Дориан резко остановилась, словно врезавшись в невидимую стену, схватилась руками за горло и со сдавленными хрипами стала медленно оседать на пол. Контромния бросилась к матери, обняла её за плечи, поддержала, приказала: - Зови целителя, быстро! Лейв, на себе когда-то испытавший дурманящий запах каменного дракона, проигнорировал распоряжение царицы. Велел принести холодной воды, распахнул настежь окно, подхватил на руки суккуба, усадил её на подоконник, разорвал узкое в груди платье. - Дышите, госпожа, дышите, вы можете, - уговаривал он демона. – Сейчас всё пройдёт. Обернулся через плечо и рявкнул на царицу: - Заморозь его, быстро! Перепуганная Контромния поспешно закивала, попятилась назад. Обернулась, коснулась ладонями чешуи, призвала внутреннюю магию. Через несколько мгновений посреди зала возвышалась огромная глыба льда, стены были покрыты инеем, а бледная, но живая мама с посеревшей от холода кожей уже вымученно улыбалась. - Спасибо, - попыталась сказать она, закашлялась, приняла у Лейва кубок воды, залпом выпила. Не заметив умоляющий взгляд аса, спросила: - Что здесь делает чешуя самки каменного дракона? - Откуда ты знаешь, что это самка? – удивлённо вздёрнула бровь царица. - По запаху, - сморщила нос демон. – Это самка, которая высиживает яйца.