Ты - моя дочь.

- Живые яйца? – переспросила Контромния. - Мёртвые, - уверенно ответила Дориан. – Поэтому и запах такой мерзкий. Царица нетерпеливо щёлкнула пальцами. Ну конечно! Поэтому и начались нашествия дракона недавно. Если бы не несчастное стечение обстоятельств, если бы не глаза Видящего, они бы могли ещё долго ничего не узнать! Самка не будет улетать далеко от гнезда, пока её детёныши не увидят свет. Но, стоит ей понять, что высиживать больше некого, и голодный разгневанный дракон мигом сотрёт Асгард с ветвей Иггдрасиля. Нужно уничтожить её прежде, чем она покинет гнездо. Но как? Посылать отряды воинов туда сейчас означает заставить их разделить участь северного гарнизона. Ни один ас не справится с такой силой. И она не справится, она даже не знает, как можно убить дракона! Нужно время, чтобы всё выяснить и спланировать – но сколько его в запасе, этого времени? Дориан легко коснулась руки дочери и одними губами произнесла: - Тебе поможет князь Огун. Он знает о каменных драконах больше, чем весь Асгард. Контромния кивнула. - Лейв, организуй визит ванахеймской делегации на завтра. Радужный мост открыть на вход в строго согласованное время. За безопасность отвечаешь лично. Поклонившись, ас удалился. - Мама, как ты? - Хорошо, – улыбнулась Дориан. - Мне следует переменить платье. А тебе – заняться делами. *** Справедливо решив, что дальше дочь справится и без её помощи, Дориан вернулась к своему плану. Необходимым условием для призвания госпожи Хель – и единственным, что могло её соблазнить – являлась чья-то смерть. Значит, демону нужно совершить убийство. Отнять жизнь у первого попавшегося горожанина суккуб даже не думала, ей нужна была достойная смерти в глазах общества жертва. Если раньше, до замужества, у демона было вдоволь времени на поиск подобных, то теперь действовать следовало быстро. Воспользоваться вердиктами асгардского правосудия. Всегда в любом мире есть осужденные преступники, следует узнать о них побольше. А раз так, ей нужен помощник. - Доставьте ко мне Лейва Эриксона, немедленно! – приказала суккуб, остановившись перед постом эйнхериев. Провожая взглядом удалившихся исполнять поручение воинов, Дориан поморщилась, когда поняла, как двусмысленно прозвучало это «доставьте». Что ж, если мальчишку немного припугнуть, он станет сговорчивее. Не вышло. Суккуб едва успела переменить платье, как двери её чертога распахнулись, и на пороге возник Лейв под конвоем двух стражей. Во взгляде молодого аса вместо страха плескался гнев. Лейв резким движением запустил пальцы в волосы, безуспешно пытаясь зачесать кудри назад. Едва поклонился и поинтересовался: - В чём меня обвиняют? Слишком молод - с неудовольствием отметила демон, за внешностью её возлюбленного крылся юношески пламенный темперамент. Слишком горяч. Не умеет долго держать себя в руках. Наверное, Локи тоже был таким – лет тридцать назад. Хотя, нет. Выдержки ему всегда хватало. - Оставьте нас, - велела демон стражам и, убедившись, что они заняли свой пост снаружи от дверей, набросила на вход заглушающие чары. Лейв продолжал сверлить её испытующим взглядом. Суккуб томно вздохнула, позволив шнуровке на груди разойтись свыше допустимого модой, и застенчиво улыбнулась. - Ни в чём, - прошептала она, приблизясь вплотную. Провела кончиками пальцев по щеке аса, утонула в его зелёных глазах. - Боялась, что ты откажешь, а мой интерес не терпит отлагательств. Я прошу о помощи. Её пальцы обжигали подобно раскалённым углям. Её дыхание, такое близкое, дурманило, словно порошок забвения. Её чарующий голос хотелось слушать всю оставшуюся жизнь, жадно внимая каждому слову. Поддаться порыву. Сжать её плечи так, чтобы обозначить свою власть над ней, притянуть ещё ближе, смять эти губы со вкусом хмельного мёда собственническим поцелуем. Забыть о том, что она – суккуб, что поцелуй может быть смертельным, чувствовать трепет вожделения, охватывающий её тело, и упасть в пропасть страсти самому. Нет. Ни разум, твердивший, что демон любви слишком опасна для аса, ни клятва эйнхерия, данная тогда ещё действующей царице и не допускающая подобного нарушения субординации, ни уважение к памяти Великого Локи, которому он был обязан всем, не могли сдержать влечения, испытываемого молодым телом. И только гордость остановила хранителя чертога. Лейв вдруг осознал, что томные страстные взгляды госпожи, такие искрение, адресованы вовсе не ему – а тому, кого она видит за его внешностью. Тому, кого не вернуть. Лейв без сожаления разорвал поцелуй, отпустил демона и сделал широкий шаг назад. Оставшаяся без поддержки Дориан пошатнулась, но устояла на ногах, всё ещё тяжело дыша, пробежала языком по губам, с сожалением улыбнулась. - Многие желали бы получить мою благосклонность, - заметила она - Это правда, госпожа. Но помощнику конюха не место на ложе царицы. Глаза демона сверкнули гневом, она холодно бросила: - Ты оскорбил меня. - И готов принять своё наказание, - приложив кулак к сердцу, поклонился Лейв. В конце концов, не казнит же она его! В худшем случае – велит сослать в какое-нибудь захолустье на краю мира. Там он снова станет солдатом, а не нянькой, и будет исполнять свой долг. Хватит с него Золотого чертога с его склоками и распрями, хватит этой девчонки, за которой нужно постоянно следить. Хотя, юную царицу немного жаль. Она останется совсем одна в этом серпентарии – но, в конце концов, она сама это выбрала. Размышления аса внезапно прервала госпожа, сказав: - Ты оскорбил меня тем, что подумал, будто мне интересен. Я призвала тебя по делу, а ты набросился, как ненасытный юнец, впервые увидевший в кабаке женскую грудь. Выросшего в нищем квартале в окружении шлюх, воров и разбойников Лейва трудно было чем-то смутить, но сейчас он испытал нечто, похожее на стыд. Выходит, он сам, без принуждения, поддался на чары суккуба? Набросился на госпожу, которой требовались услуги совсем иного рода? Гамма эмоций отразилась на лице аса, прежде чем он ответил: - Чем я могу искупить свою вину, госпожа? И Дориан поведала. Чем дольше она говорила, тем сильнее хмурились брови её собеседника, но выслушал он молча, ни разу не перебив. Когда госпожа закончила, он поднял на неё взгляд, ровным счётом ничего не выражавший, и бесцветным тоном спросил: - Зачем? Дориан приблизилась, легко коснулась запястья мужчины. - Я не прошу тебя совершить ничего противозаконного. Лишь утолить моё любопытство. - Полагаю, вы не ограничитесь тем, о чём мне рассказали? Кому вы хотите устроить побег? Демон отметила про себя, что мальчишка более проницателен, чем кажется. Она искренне улыбнулась и слегка пожала плечами: - Пока не знаю. Может, и никому. Асгардец не поверил, это было ясно по его тону: - Тогда к чему мне вам помогать? Дориан обвела высокую фигуру спутника долгим пристальным взглядом, выдержала многозначительную паузу и жестко проговорила: - Иначе я отниму у тебя то, что ты получил от моего мужа. Судя по тому, как мальчишка побледнел, как на мгновение выступила на его лице россыпь веснушек, а в глазах мелькнуло затравленное выражение, блеф демона удался. Лейву Эриксону было, что терять. *** Лейв не знал, кого просить о милости, чтобы этот день, превратившийся в театр абсурда, наконец, закончился. Если утро миновало в рутинных обязанностях, днём предсказуемо пришлось ловить царицу на скалах – какой же она ещё ребёнок! – и не запланировано, но привычно перераспределять ресурсы между обороной дворца и города – а пока готовились к сражению с псами, всевозможные комбинации были отлажены до совершенства – то вечером ему уже требовалось совершить должностное преступление. Пойти на поводу у женщины, удовлетворить её прихоть Лейв, несомненно, мог, но если прихоть угрожала безопасности Асгарда? Госпожа демон напрасно уверяла, что всё сделает сама, и он останется непричастен. Как главе стражи Золотого чертога остаться непричастным к побегу заключённых? Он же первый займет освободившуюся камеру, а при условии, что царица начала сомневаться в его лояльности, это будет ещё самым благоприятным исходом. Но госпожа Дориан умела убеждать. Она обладала магией – пусть не такой сильной, как её покойный супруг, но Лейв допускал, что и этого будет достаточно. В случае исполнения угрозы Лейв терял больше, чем жизнь. Он терял самого себя. Именно поэтому незадолго до полуночи глава дворцовой стражи спустился в подземные этажи, где располагались темницы. Он останавливался у каждого поста охраны, придирчиво осматривал оружие и доспехи, задавал несколько будничных вопросов. Невозмутимые обычно эйнхерии нервничали в его присутствии, вытягивались в струну, отвечали односложно – и вздыхали с облегчением, когда ас уходил. Лейв тоже держался отчуждённо: не улыбался, не отпускал колких шуточек, всё больше хмурил брови и напряжённо кивал. Когда один из солдат, товарищ по обучению, напрямую спросил: - Что с тобой сегодня, конунг? – Лейв не ответил. Только затребовал списки заключённых. Дориан следовала за асом бесшумной тенью. Ни шелест одежды, ни звук шагов, ни тепло дыхания не выдавали её присутствия за плечом стража. Она воспользовалась и собственной магией, и достижениями псов, чьи игрушки в большом количестве наполняли оружейную: наложила на себя отвлекающие чары и вооружилась портативным генератором инфразвука. Она проскальзывала в чуть приоткрывшиеся двери, сливалась с тенью от факела, с бликом от оружия, с каждым шагом наполняясь уверенностью в успехе собственной затеи. И, когда Лейв нарочито медленно просматривал список осуждённых на вечное заточение, пристроившаяся за его плечом демон увидела имя того, кто был ей нужен. Смертная казнь была в Асгарде явлением редким и непопулярным, наказание в виде вечного заключения – с учётом немалой продолжительности жизни – выглядело куда более устрашающим. Но смерть Всеотца, воцарение дочери на троне, последняя битва с псами и кардинальное перевооружение проделали немалую брешь в экономике мира, и Дориан справедливо полагала, что казнить преступников, которые всё равно никогда не обретут свободу, будет гораздо выгоднее, чем содержать. Всего пятеро. Не слишком много, чтобы рассуждать о гуманизме и праве на жизнь, не слишком мало, чтобы выбрать одного. Но, как справедливо предупредил её Лейв, выбери она кого-то одного, и начнётся расследование, которое неминуемо приведёт к ней. Но, если выпустить всех – это будет выглядеть как технический сбой в системе. Или диверсия. Лейв едва заметным наклоном головы указал, куда демону дальше следует отправляться одной, засыпал стоящих на посту воинов каверзными вопросами по поводу эффективности работы оборудования, и даже проверил, как включается и выключается силовое поле на одной из пустых камер. Дориан была ему благодарна: в спешке сборов она не спросила, как же открыть клетку, и теперь, без этой демонстрации, не смогла бы выполнить свою миссию. Сняв с себя отвлекающие чары, чтобы её заметили заключённые, суккуб медленно прошлась по полутёмному коридору мимо ярко освещённых камер. Остановилась у последней, небрежно скрестила руки на груди, презрительно хмыкнула, привлекая внимание. Сидящий на полу мужчина не шелохнулся. - Значит, ты и есть Ловкач Бьёрн? – разочарованно проговорила Дориан, и на лице аса мелькнуло раздражение, но головы он по-прежнему не повернул. – Я тебя совсем другим представляла… - Каким же? Дориан не успела заметить, когда сидящий у дальней стены мужчина успел подняться и подойти к решётке. Она только моргнула, а Бьёрн уже стоит прямо перед ней, в точности копируя её позу. Низенький, щуплый до худобы, коротко стриженный, бесцветный – в отличие от соседей по клеткам он не походил на опасного преступника. Хотя, нет. Бесцветным он не был – скорее, серебристым. Молниеносными и полными грации движениями он напоминал расплавленный металл, льющийся из плавильни свободным потоком. Удержать такого будет непросто, решила для себя демон. Но, ради Локи, она справится. - Ошиблась, - потупила взор суккуб, томно вздохнула, позволяя сильнее распахнуться открытому вороту куртки. Ощутила горячий липкий взгляд, выжигающий клеймо на полуобнажённой груди, и усмехнулась про себя. Ловкач истосковался по женщине, это хорошо. – Пришла предложить тебе дело. - С чего вдруг? Бьёрн уже стоял у противоположной стены, небрежно привалившись плечом, Дориан сдержала желание закатить глаза и прокомментировать это позёрство. А потом подумала, что у заключённого и так мало развлечений, чтобы лишать его последнего. - Времена начались неспокойные, наверно, даже здесь слышно, - лениво проговорила она, замечая тревожный взгляд Лейва, украдкой брошенный в её сторону – для длительных бесед времени не было, - хочу, чтобы ты для меня кое-что взял. Из оружейной. Плачу дорого: свободой, деньгами и любовью. - К чему утруждаться? – парировал Ловкач. – Если всё так плохо, как ты говоришь, скоро я и сам выйду отсюда. - Выйдешь, - согласилась суккуб, призывно облизнув губы. – Только, пока ты ждёшь, деньги обесценятся, а всех хорошеньких уже разберут. Она распахнула куртку и ущипнула себя через тонкую ткань рубашки за призывно торчащий сосок. И услышала в ответ – вожделенный перестук ускорившего ритм сердца. Ей удалось его зацепить. - Ты мне нравишься, кукла, - согласился Бьёрн, вновь оказываясь перед решёткой. – Сперва аванс, потом работа. - Годится, - кивнула Дориан и отключила силовое поле. В ту же секунду одна рука обхватила её грудь, другая скользнула между ног – ловкие пальцы скользнули прямо в лоно, волшебным образом миновав плотную одежду, а губы смяли собственническим поцелуем. А ещё через четверть мгновения, под вой сработавшей по тревоги сирены, Дориан тянулась к пульту управления силовой решёткой ещё двух камер, краем глаза видя, как бегущий на пару шагов впереди остальных эйнхериев Лейв выпускает на волю оставшихся преступников и немедленно вступает с ними в бой. Спрятавшись в нише между блоками камер, Дориан сделала глубокий вдох. Успокоила мятущееся сердце. Огляделась по сторонам. Бой в коридоре обещал быть насыщенным, но недолгим – по тревоге на помощь защитникам Асгарде уже спешил большой отряд эйнхериев. Ещё пара минут – и ей не удастся уйти отсюда незамеченной. Лейв, оглянувшись на неё, едва не пропустил смертельный удар – другой солдат отразил его, и Эриксона задело по касательной, срезав часть плеча. Что ж, для её соучастника эта рана станет лучшим оправданием – никто не заподозрит его в побеге заключённых. Ловкача Бьёрна предсказуемо нигде не было видно – вероятно, он покинул темницу прежде, чем началась потасовка. Но суккуб знала, что без труда сможет выследить его – острый запах вожделения ласкал ноздри демона лучше самого сладкого аромата. Призвав отвлекающие чары и расправив сложенные крылья, демон пошла навстречу своим инстинктам.