Ты - моя дочь.

*** Соперник оказался цвергом. Мало того, что, даже по меркам своего народа, он выглядел низкорослым, а высокому Локи и вовсе был по пояс, он совершенно не владел оружием. Одного взгляда на то, как неумело он тыкает перед собой наугад лезвием кинжала, судорожно сжимая рукоять обеими руками, было достаточно, чтобы усомниться в его способности хотя бы оцарапать ётуна. Цверг старался выглядеть устрашающе: скалил зубы, шипел, таращил полные ярости глаза, но – драться с ним? Локи был поражён настолько, что у него не хватило сил на привычную снисходительную улыбку. Он был готов переступить через гордость, стерпеть унижение – но стать посмешищем для арены? Драться с цвергом – всё равно, что драться с кошкой, но проиграть ей? Следовало развернуться и уйти. На бои он больше не вернётся, после такого позорного выступления вряд ли его станут искать. Но Локи не был бы собой, если бы не ушёл красиво. Обведя внимательным взглядом зал, он нашёл в толпе ухмыляющегося Хорана. Поклонился ему, как было принято при асгардском дворе, перехватил кинжал, стряхнув с рукояти трепыхающееся недоразумение, и, не обращая внимания на впившиеся в обнажённое бедро острые зубы цверга – к счастью, ётуны отличались толстой кожей – зашагал к выходу. У дверей он, не оборачиваясь, метнул кинжал. Судя по тому, как заглушил возмущённый, а затем восторженный рокот толпы крик Хорана, Локи попал в цель. Пользуясь тем, что большинство бойцов сейчас обретались рядом с ареной, и в казарме осталось лишь несколько раненых, Локи быстро и тщательно обыскал помещение. Собрал все шприцы с наркотиками, позаимствовал у соседей обувь за неимением собственной, лазерный пистолет с несколькими зарядами и куртку, чтобы его прикрыть. И, наконец, извлёк из тайника заработанные потом и кровью деньги. Соблазн ограбить всю казарму Локи отмёл по двум причинам: во-первых, он не исключал, что норны рано или поздно могут заставить его сюда вернуться, и, если ему не повезёт, и состав участников к тому моменту полностью не обновится, он получит двадцать-тридцать заклятых врагов. Во-вторых, если ничего ценного не пропало, бойцы его исчезновения попросту не заметят. Раненым за молчание ётун вколол по паре лишних доз зелья, чем привёл их в самое благостное расположение духа, и, никем не преследуемый, выскользнул наружу. У чёрного входа одного их увеселительных заведений Локи обменял у алчущих остальные шприц-капсулы ещё на несколько монет и, поплутав немного по проулкам, на случай, если всё же кто-то вздумает за ним следить, направился на другой конец поселения. По слухам, там принимала одна из самых сильных местных ведьм. В изрядно поредевшем списке Локи она была последней. *** Амора оказалась настоящей ведьмой, а не очередной артисткой, показывающей фокусы за деньги доверчивой публике, – Локи, хоть и потерявший магию, не перестал её чувствовать в окружающих. Она вальяжно развалилась на диване, отпила через соломинку из высокого, окутанного синтетическим дымом стакана что-то явно наркотическое, раздевающим взглядом прошлась по фигуре посетителя. Локи ответил презрительной усмешкой и бросил деньги на стол. Не так много, как хотелось бы для красивого жеста, но всё, что ему с трудом удалось заработать за последние несколько недель. - Что, красавчик, желаешь узнать будущее или настоящее? – проворковала Амора, потягиваясь и выставляя свои прелести в лучшем виде. - Сеанс связи с домом, - небрежно ответил Локи, смотря на ведьму как на пустое место. А внутри, неожиданно, всё затрепетало от предвкушения увидеть Дору. - Ревнивый муж, значит, - констатировала ведьма. – Чешешь свой меч на заработках обо всё, что шевелится, а за женой следишь? Если бы у Локи была хоть капля магии, он придушил бы эту чертовку прямо здесь, собственными руками. Мысленно пожелав ей всяческих кар небесных, он лучезарно улыбнулся и вздёрнул бровь: - Я тебе не за разговоры плачу. - Верно, - пьяно поцокала языком Амора. – Называй координаты. Локи назвал. Во всеобщей системе координат Асгард, ради которого он отдал жизнь, выглядел всего лишь набором чисел, который забивался в базу устройства для сужения диапазона поиска, через которое маг уже непосредственно проецировал свою энергию. У Аморы ничего подобного не нашлось, либо она была настолько сильной ведьмой, либо знала наизусть все координаты. Локи решил, что второе вернее. - Асгард? – фыркнула ведьма. – Ты на аса-то не похож! Впрочем, это не моё дело. Асгард – соседняя галактика, он стоит дороже. - Сколько? – следя, чтобы пальцы предательски не дрогнули, с каменным выражением лица спросил посетитель. - Сотню, - широко улыбнулась ведьма, откидываясь на спинку дивана, и жестом указала на дверь. Сотня против тридцати. Унизительно чувствовать себя нищим, особенно после того, как был царём. Вдвойне унизительно – когда какая-то уличная девка с врождённой магией вышвыривает тебя за дверь. Локи заметил, как её пальцы привычно нашли на спинке дивана кнопку, видимо, вызова охраны. Боится, что он учинит бунт? У Локи хватило гордости и выдержки церемонно поклониться даме, и со словами: - Простите, что отнял ваше время, госпожа, - выйти вон. На пороге он на миг остановился, пожалев о том, что не забрал деньги, но взять их назад сразу было унизительно, а возвращаться сейчас – недопустимо. Ну, подумаешь, вернётся к прежнему хозяину, проиграет под заказ пару боёв. Конечно, за раздробленное колено Хорана придётся ответить, но что ему будет, он всё равно бессмертный. Только сначала нужно выпить. Обчистив по пути карманы нескольких зазевавшихся гуляк, с уверенностью, что ниже падать уже некуда, Локи завернул в одну из грязных забегаловок, славившихся дешевизной и сомнительным качеством подаваемого пойла, где намеревался скоротать остаток дня. Заняв дальний угол и ледяными взглядами пресекая малейшие попытки приблизиться со стороны других посетителей, он рассеянно наблюдал за начавшейся дракой, когда мелодичный женский голос спросил: - Ты позволишь? Это была Амора. Держа в руках два неоново-голубых напитка, гармонирующих с кожей Локи, она искренне улыбнулась ему и, не дожидаясь позволения, скользнула за стол. Устроилась так близко, что их колени соприкоснулись, проговорила, пристально глядя в глаза: - Ты извини, что вела себя, как стерва, здесь по-другому нельзя, чужаков не любят. Таким, как мы, лучше держаться вместе. *** Во дворец Дориан вернулась с единственной мыслью: упасть на кровать и проспать весь ближайший день. Путь от ворот до личного чертога казался ей непреодолимо длинным, демон едва переставляла ноги, не обращая внимания, что крылья по-прежнему волочатся за ней, а в коридорах царит небывалое оживление. И, когда её поймали за запястье и довольно грубо дёрнули в нишу стены, для суккуба это стало полной неожиданностью. - Ты в своём уме, разгуливать в таком виде на глазах у прислуги? – раздался гневный шёпот Эйр. В следующий момент тяжелый плащ лёг на плечи демона, скрывая крылья. – Ты давно должна была вернуться. Идём. Не дожидаясь ответной реакции, на которую суккуб сейчас была просто неспособна, богиня крепче сжала пальцы на запястье демона и повлекла её за собой. Дориан покорно шла, не разбирая дороги и спотыкаясь на каждом шагу, пока целительница, обернувшись, не фыркнула: - Прекратишь себя жалеть или прикажешь тащить тебя на руках? Снисходительно-покровительственный тон богини заставил Дориан стряхнуть навалившуюся апатию. Она расправила плечи и поравнялась со своей спутницей. Эйр прибавила шаг, так что демону приходилось почти бежать за ней. Когда богиня втиснулась в какой-то узкий проход, по мнению Дориан, служивший вентиляционной отдушиной и мало приспособленный для прогулок, и безжизненные крылья стали цепляться за кладку стен, суккуб попыталась втянуть их. Эйр, пробиравшаяся впереди, но, по-видимому, имевшая глаза на затылке, рявкнула, не оборачиваясь: - Не смей! – нырнула в нечто, больше напоминающее кроличью нору, и исчезла. Дориан со вздохом опустилась на четвереньки, и, поминая нелицеприятными словами всех ведомых ей древних богов, попыталась протиснуться следом. Плащ остался в проходе, он наполовину сполз со спины и теперь волочился следом, путаясь под ногами и затрудняя движения. Когда демону всё же удалось поднять голову и оглядеться, она увидела, что находится в очередном пыльном чулане, а над ней с невозмутимым видом нависает бесстрастная и прекрасная Эйр, в чьей причёске даже паутина смотрится, как диадема. Дориан тоже попыталась встать, что-то мешало ей. Кажется, край одежды зацепился за выступ стены. Демон без сожаления дёрнула его – послышался сухой треск – обернулась и увидела оборванный костяк собственного крыла. Бледно-серого, а не привычно золотого. Дориан смотрела полными ужаса глазами, как оно растворяется, осыпается хлопьями пепла, и понимала, что ничего не может поделать. Нет, только не теперь! - Идём, - повторила Эйр, отворяя дверь чулана. Короткий, в несколько десятков шагов, безлюдный коридор – и вот они оказались в покоях целительницы. Эйр усадила гостью на стул, слегка подтолкнув в спину, приложила к её губам фиал с горько пахнущим содержимым, приказала выпить. Демон проглотила, поморщившись. Горечь разлилась по языку, заставив его онеметь, искорками пробежала к кончикам пальцев, отдалась покалыванием между лопаток. Богиня внимательно оглядела пациентку с головы до ног, приложила ладонь к низу живота демона, слегка надавила, вызвав болезненный стон. Протянула кубок с отваром, вновь велела выпить. Потом второй, третий, четвёртый. Всякий раз, предлагая суккубу то или иное зелье, целительница смотрела не на демона, а куда-то за её плечо, и спустя несколько минут протягивала следующий кубок. Окончательно потерявшаяся в происходящем Дориан, наконец, почувствовала себя лучше: кожа вернула прежний золотистый оттенок, тело перестало ноющей болью отзываться на каждый вдох, и даже крылья пусть слегка, но затрепетали. - Спасибо, - проговорила она. – Почему ты заботишься обо мне? - Локи завещал, - мрачно пошутила Эйр, но, увидев, как мигом поникли расправившиеся, было, крылья демона, добавила: - Ну, прекрати. Что ещё болит? - Душа, - вздохнула суккуб. - Это поправимо. Богиня сделала то, чего меньше всего от неё ожидали. Пересадила гостью на диван. Сама устроилась рядом, прижала голову демона к своему плечу, обняла одной рукой, а другой стала нежно поглаживать по шелковистому крылу, и зашептала в макушку бессмысленные ласковые глупости. Впервые за долгое время демон почувствовала себя защищённой. Впервые ей было не стыдно поделиться с кем-то своими страхами и сомнениями, она знала, что будет выслушана – и понята. И она рассказала обо всех событиях минувшей ночи. По мере того, как она делилась всё новыми подробностями, демона всё сильнее била дрожь, и, когда она дошла до момента мысленной связи с Локи, просто не смогла закончить. Несколько минут её трясло, как в ознобе. Наконец, суккуб совладала с эмоциями и договорила: - Мне обидно, что всё это я вытерпела напрасно. - Не напрасно! – Возразила богиня. – Ты уверилась, что он жив. - Если бы он сообщил мне об этом, если бы подал хоть какую-то весточку… Я так глупо себя чувствую! - Не сообщил, значит, были причины, - отрезала Эйр. - Да уж! – вспыхнула Дориан. – Эта рыжеволосая причина жарко стонала под ним в тот самый момент! Целительница слегка отстранилась, взглянула в лицо собеседницы: - Дориан, ты ревнуешь? Ты, демон любви, ревнуешь своего мужа? Суккуб поднялась, нервно прошлась по чертогу. - Я не знаю. - Дориан, Локи – молодой, здоровый, сильный мужчина, - продолжала с улыбкой на устах увещевать богиня. – У него есть желания и потребности. Это столь же естественно, как и то, что день сменяет ночь. Ты же не думала, что он станет хранить целомудрие? - Но я… - Спросишь его сама, когда он вернётся. Демон резко обернулась, расправила крылья, создав ощутимый порыв ветра. - А ты уверена, что он вернётся? - Уверена. – Кивнула богиня. – Он может забыть про тебя, но не про Асгард. Ты скажешь Контромнии? - О том, что видела её отца с другой женщиной? - О том, что видела её отца живым. Она имеет право знать. Демон глубоко вздохнула. Она не сомневалась в одном: Эйр права, и скрывать от дочери подобный факт нельзя. Она непременно скажет ей. Но не прямо сейчас. Когда пройдут переговоры с ванами. Или разберутся с драконом. Или когда она сама будет уверена. Не сегодня. - Не поверишь, я ждала тебя совсем не для того, чтобы послушать о твоих похождениях, - прервала размышления суккуба целительница. – А чтобы поговорить об асе по имени Лейв Эриксон.