Ты - моя дочь.

- Лейв, сын Эрика, глава дворцовой стражи и личный охранник твоей дочери, - Эйр произносила слова медленно, с расстановкой, пристально наблюдая за реакцией демона, и Дориан в её расхристанном состоянии потребовалось немало усилий, чтобы сохранить лицо. – Сегодня ночью он был ранен в подземельях. Ранение не смертельное, но неприятное, была отсечена часть плеча, повреждена иннервация руки. В таких случаях мы обычно выращиваем новые ткани, несколько часов – и воин возвращается в строй. Но с Лейвом Эриксоном что-то пошло не так. - Что же? – насторожилась демон. Косвенно в ранении этого мальчика была виновна она, если бы она не задержалась у камер, если бы ушла сразу… Но сожалеть о принесённых жертвах суккуб не желала и не могла, и на смену тревоге вернулось равнодушие. - Его собственные ткани не прижились, - продолжала целительница. – Более того, он выдал столь бурную реакцию отторжения, что едва не отправился прямиком к Хель. Дориан молчала. - Я попыталась определить, в чём дело, но приборы попросту вышли из строя! - Случается, - безразлично повела плечами суккуб. - За всё мое пребывание на этом посту подобного не происходило никогда! – Эйр обвиняюще ткнула пальцем в демона, словно та лично должна была ответить за произошедшее. - И в совпадения я не верю! Под пристальным взором целительницы суккуб сделала круг по чертогу, расправила окрепшие крылья, сделала широкий взмах, а затем одним изящным движением привычно сложила их и спрятала под кожей. И только после этого озвучила вертевшуюся на языке мысль. - Дай угадаю. Испорченные приборы напоследок показали тебе Дагаз? Эйр кивнула. - Не просто руну Дагаз, как её принято изображать в современном языке. Древнее написание руны. То, что старше твоих древних богов. Дориан непонимающе покачала головой. - Это должно для меня что-то значить? Богиня презрительно фыркнула и одарила собеседницу таким взглядом, каким смотрят на человека, сказавшего не к месту ужасную глупость. На Дориан так обычно смотрел муж, и на короткое мгновение ей показалось, что под иллюзией облика Эйр прячется сам Локи. Следующие слова богини заставили демона усомниться в своей догадке: - Демон, не знающий рун, подобен собаке, не умеющей лаять! - Издержки домашнего образования! – огрызнулась в ответ суккуб. Выслушивать упрёки в своей некомпетентности было обидно. - Ну, ну, не злись, - примирительно улыбнулась Эйр. – Я расскажу тебе, что это может значить. В древности Дагаз использовалась в очень серьёзных ритуалах, таких, которые переворачивают основы мироздания. Их проведение, и даже упоминание о подобном было запрещено под страхом смерти ещё царём Бёром. Написание руны изменили, и мало кто из ныне живущих асов знает, что прежде оно было иным. Кроме… Эйр закашлялась, судорожно вдохнула и провела ладонью по губам, демон увидела, как на них проступила Печать Молчания. Дориан жестом показала, что всё поняла, и, сплетя пальцы в замок, принялась расхаживать по чертогу, время от времени останавливаясь и оглядываясь на безмолвствующую богиню. Суккуб привычно рассуждала вслух. - Кроме одного, хотела ты сказать, и, это, разумеется, был Локи. – Пауза, взгляд, опущенные в ответ веки. – Локи знал не только её написание, но и предназначение. Он знал и о запрещённых обрядах. И он, как ты полагаешь, проводил один из них над Лейвом Эриксоном. И, полагаю, по законам Асгарда у подобных деяний нет срока давности, а наказание по-старинному жестоко. И, если то, о чём мы думаем, правда, и она однажды вскроется, то Локи лучше не воскресать? Тревожный взгляд Эйр послужил ответом. - А если мы ошибаемся? – продолжала Дориан. – Если это просто руна Дагаз, пусть в ином написании, которое больше нравилось Локи? Ты спрашивала у самого Лейва, что всё это значит? На этот вопрос Эйр уже могла ответить. - Сперва он был без сознания и не мог ничего поведать. Когда он пришёл в себя и спросил, что произошло, я только упомянула о странных показаниях приборов. И увидела в его глазах страх, это был не страх смерти и не страх перед опасностью, я лицезрела достаточно воинов. Он боялся, что я узнаю больше, чем следует. Лейв Эриксон был в тот момент слишком слаб, чтобы допрашивать его, я оставила его на несколько минут под присмотром служанки, а когда вернулась, он уже сбежал. - Где он сейчас? - Да где угодно. Проверяет охрану, отдаёт распоряжения по поводу визита ванов, контролирует щиты дворца. Рука у него не действует, и вряд ли он сейчас удержит и деревянный меч, но командует он знатно, - оценила целительница. Дориан на миг задумалась, вздохнула и направилась к двери. - Пусть пройдёт встреча с ванами, я вечером попытаюсь выяснить, в чём дело. Она уже взялась за ручку, когда властный окрик Эйр остановил её: - Демон! Если тебе есть, что мне поведать, лучше говори сейчас! Не успела. Дориан выпустила когти, а вместе с ним и раздражение, оцарапала дверь, резко повернулась на каблуках. Томно вздохнула, невинно похлопала ресницами. - Нечего, собственно, говорить… - Демон! – повторила богиня. – Во имя твоей Древней матери, не лги мне! - Хорошо! – закатила глаза суккуб. – Накануне вечером я… - она замялась, подбирая подходящее слово, но ничего не придумала и выпалила без прикрас: - Я угрожала Лейву. Обещала, что отниму у него то, что он получил от Локи. Я была уверена, что он – ублюдок Локи, слишком уж они похожи, и имела в виду его жизнь. Он был напуган, искренне. А спустя несколько часов в темницах я видела, как он дрался. Насмерть. И поняла, что жизнью он дорожит не больше, чем любой другой эйнхерий. И что же он тогда получил от Локи? Что скрывает печать Дагаз? - Вряд ли расспросы здесь помогут, - отозвалась Эйр. – Нужен твой дар, Дориан. Мы должны это выяснить. *** Утро демона прошло в беспокойствах и пустых хлопотах. Неуловимый и вездесущий Лейв постоянно ускользал, и Дориан едва смогла пару раз ухватить взглядом его мелькнувший впереди высокий силуэт, но о том, чтобы перемолвиться с ним хоть словом, не было и речи. Контромния, демон времени, ухитрялась опаздывать везде, где её ждали, и суккубу приходилось оправдывать отсутствие царицы благовидными предлогами. Ванахеймская делегация задержалась в пути, Радужный мост без хранителя работал с перебоями, и в результате запланированный на полдень визит вот-вот готов был сорваться. Вместо этого огненным великанам пришла блажь немедленно ответить на предложение о союзничестве, которое они рассматривали несколько месяцев. Взрывные представители Муспельхейма были нужны сейчас во дворце меньше всего, и Дориан пришлось написать несколько писем, предлагающих царю Сурту и почтить визитом Золотой Чертог в другое время. Ответа демон так и не получила. Голова шла кругом от текущих дел, и суккуб выбралась на открытую галерею, чтобы перевести дух и поразмыслить. Она так и не решилась, несмотря на упрекающие взгляды Эйр, сказать Контромнии об отце, и теперь, любуясь панорамой раскинувшегося внизу города, подбирала слова для признания. Изящная фигурка молодой женщины, затянутая в жёсткую чёрную кожу, слегка постукивая высокими каблуками, отделилась от колонны и скользнула навстречу Дориан. Прогуливавшаяся в задумчивости демон резко остановилась, процарапала когтями камень балюстрады, неодобрительно покачала головой. - И когда ты научишься одеваться, как подобает? - Кому? Дочери суккуба? – огрызнулась в ответ Контромния, резким движением расстегнула куртку, открывая соблазнительную ложбинку на груди. Попыталась сгладить дерзкую выходку улыбкой, но та получилась слишком вымученной. - Царице Асгарда, - одёрнула девушку мать. – У тебя… Она осеклась, дожидаясь, пока несколько проходящих мимо асов скроются из виду. Придворные вежливо поприветствовали обеих цариц, Дориан кивнула в ответ. Перевела взгляд на дочь, и увидела то, что видели все. Строгое тёмное платье без украшений, но из дорогой ткани, мягко спадающий с плеч жемчужно-серый плащ, две светлые объемные косы, струящиеся по спине до самых бёдер, перевитые тонкими нитями жемчуга. Слишком молодая, чтобы её воспринимали серьёзно, Контромния не стремилась казаться старше или строже, она создала для окружающих образ юной девочки, которой пришлось стремительно повзрослеть. - Достойно, – не могла не признать суккуб. – Прости, что накричала. - Прощу, - кивнула дочь. – Если ты поговоришь со мной. - Конечно, - кивнула Дориан. – Обязательно, - она встретилась взглядом с изумрудно-зелёными глазами ребёнка. Эти глаза, это наклон головы, эта приподнятая в ожидании бровь – всё было так больно, что у демона перехватило дыхание. Она отвернулась, судорожно прижимая руки к груди, и бросила: - Позже. - Сейчас, - в голосе дочери послышались злость и напряжение, Дориан обдало порывом ледяного ветра, но тотчас всё стихло. - Ваше величество, - услышала суккуб голос за спиной, - делегация из Ванахейма ожидает вас. - Спасибо, уже иду, - ответила дочь в сторону, затем обратилась к ней: - Мама… - Тебя ждут, Контромния. Ступай, - настойчиво повторила демон. - К Хели ванов! Подождут ещё, - воскликнула дочь. Прежде, чем Дориан успела возразить, она ощутила покалывание магии в запястье, которое до боли сжала Контромния, а затем наступила оглушительная тишина. Звуки привычной жизни замерли, как и капли воды в фонтане, застывшие в воздухе, как и парящие в небе птицы. Дориан медленно обернулась к дочери. - Перестань избегать меня, мама! – потребовала она, демон ответила усмешкой. - Избегать? Контромния, о чём ты говоришь! Я провожу с тобой больше времени, чем в детстве! - Мы говорим только о делах. Это прозвучало с упрёком, с обидой – и совершенно очаровательной непосредственностью, которую девочка могла себе позволить только в присутствии матери. Раньше Дориан это бы умилило, позабавило. Она нашла бы достойное оправдание происходящему для них обеих – но не сегодня. - Разумеется, о делах, - выплюнула демон. – А ты полагала, что быть царицей – это носить красивую корону, целыми днями примерять платья и танцевать на балах? С тех пор, как ты принесла присягу, все твои желания подчиняются интересам и благополучию Асгарда и восьми миров! И я, если ты заметила, делаю всё, чтобы помочь тебе! - А я безнадёжна, - нахмурилась Контромния. Она облокотилась на балюстраду, устремив невидящий взгляд на панораму города внизу, пальцы сжались в кулак в бессильной ярости. Смягчившись, Дориан подошла ближе, ласково накрыла руку дочери своей. - Тебя никогда этому не учили, - мягко проговорила суккуб в утешение. – Ты почти всю свою жизнь провела вдали от нашего мира, потребовалось время, чтобы вникнуть в положение дел. Гибель Рэи, нищета Ванахейма, нависшая угроза войны, смерть Всеотца – всё это не лучшие условия для начала правления. Пока ты занималась укреплением границ, внутренние распри раздирали Иггдрасиль. Правители других миров не знают тебя, у тебя нет статуса в их глазах, они все шлют мне унизительные послания, это так выматывает! – Неожиданно для себя Дориан раскрылась и начала выплёскивать на ребёнка всё, что мучило её в последние месяцы. – Асгард перестал занимать лидирующие позиции, идёт грязный передел власти, цверги расторгли договор, и мы лишились поставок оружия, экономика подорвана, с севера ползут эти мерзкие твари, я не знаю, как он со всем этим справлялся один! Сорвавшись на крик, демон замерла, перестала дышать, испугавшись, что с её губ едва не сорвалось заветное имя. И услышала в пустоте: - Уже год прошёл, мама. А ты ни разу не говорила со мной о нём. Ты винишь меня? Винишь в том, что отец мёртв? В том, что я убила его? Вот оно – самое время сказать о том, что Локи жив. Дочери это поможет обрести недостающую уверенность, придаст новых сил. Контромнии безразлично, сколько у отца любовниц, он – единственный мужчина в её жизни, он нужен ей. А нужна ли она ему? Стоит ли вселять в ребёнка ложную надежду? И Дориан не решилась. - У тебя не было выбора, - не глядя на дочь, прошептала суккуб. - Нет, мама, - с горечью отозвалась Контромния. – Это было моим решением, и я буду нести его до конца. Твои сомнительные оправдания только усугубляют мою вину. Ты считаешь меня чудовищем? Молчишь. Не отвечай, я чувствую и так. Ты жалеешь о том, что я, а не он стою сейчас перед тобой? Если бы ты могла выбирать, ты бы выбрала его? Дориан обернулась – в её взгляде полыхал гнев и стыд – и с размаху влепила дочери пощёчину. - У меня был выбор, - пояснила она. – И я не жалею о нём. Но, боги, как же мне не хватает твоего отца! Контромния кивнула сквозь наворачивающиеся слёзы. - Я знаю, мама. Я знаю. Впервые за этот год женщины обнялись – тепло, искренне, сливаясь в единое целое. Контромния знала, что мама солгала ей в чём-то важном – но об этом она подумает позже.