Ты - моя дочь.

Потребовалось всё имеющееся мужество, чтобы заставить собственные пальцы не дрожать, когда Контромния протянула руку и взяла игрушку. Самодельная тряпичная кукла, наряженная в платье, грубо изображающее асгардскую моду, недвусмысленно намекала на юность и неопытность царицы. Муспельхейм не желает иметь дел с ребёнком, играй в куклы и не лезь во власть. Было обидно и унизительно до слёз, Контромния проклинала собственную глупость, заставившую настоять на прилюдном открытии «подарка», и сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать и не сбежать, выбросив ненавистную куклу, прочь. Но гордость, унаследованная от родителей, и умение держать лицо в любой ситуации, всё же победили. Контромния печально вздохнула, ощущая на себя испытующие взгляды присутствующих, стиснула пальцы на неповинной игрушке и. обращаясь к ней, проговорила: - Когда тебя оскорбляют, это унизительно. – Демон говорила тихо, но её глубокий вибрирующий голос расползался по залу, проникая в умы и сердца каждого, находившегося в тронном зале. – Когда тебя оскорбляют прилюдно, это унизительно вдвойне. И я прошу прощения у всех присутствующих за то, что вынудила вас стать свидетелями этого. Царица понимала, что несёт чепуху, для неё было сложно одновременно удерживать внимание публики и размышлять, как выйти из создавшейся нелепой ситуации. Но дар красноречия, унаследованный от отца, несказанно помогал ей. Решительные интонации, серьёзное выражение лица и прямой взгляд придавали всем глупостям, что она говорила, глубинный смысл. Судя по тому, как резко поменялась цветовая гамма настроения знати, Контромния выбрала верную тактику. На царицу больше не смотрели, как на обиженного ребёнка, она почувствовала уверенность и продолжила: - Владыка Сурт прислал мне интимное признание, открылся в глубинных чувствах, - демон сумела не солгать ни словом, она была уверена, что презрение, испытываемое правителем огненного мира к юной царице Асгарда, было искренним. – Я же вынуждена отказать ему не лично, а на глазах у достопочтенных асов и ванов. – Отказать в чём? В удовольствии растерзать несчастную куклу? В подавленном желании расплакаться и показат себя той, кем её считают – ребёнком? - Увы, - голос царицы зазвучал громче, в нём зазвенела сталь, а глаза блестели уже не от слёз, - это означает, что впредь дипломатические отношения между Асгардом и Муспельхеймом невозможны. – разумеется, они уже были расторгнуты в одностороннем порядке, о чём её не преминули известить, но надо же держать лицо! - Но я прошу, и даже настаиваю, чтобы дружественного Ванахейма этот конфликт личных интересов не коснулся. Пройдёт время, и владыка Сурт непременно простит меня. – Признает взрослой. Через пару тысяч лет. Может быть. - А пока я прошу вас, князь Огун, быть моим посредником при муспельхеймском дворе. Учитывая, что Ванахейм исторически имел общих дел с огненным миром ещё меньше, чем с обособленным Мидгардом, ближайшее посредничество князя Огуна могло потребоваться тоже очень нескоро. С другой стороны, о том, что будет завтра, знают только норны, заручиться любой возможной поддержкой сейчас не помешает. Контромния с радостью объявила бы войну Сурту за нанесённое личное оскорбление, но Радужный мост был заблокирован, на севере бесчинствовал дракон, войско изрядно поредело после войны с псами Тиндалоса, цверги перестали поставлять оружие, в казне не было денег. Поэтому обиду пришлось проглотить. Царица величественно улыбнулась, кивнула присутствующей знати и, высоко вздёрнув подбородок, прошествовала к выходу. Плакать больше не хотелось, равно как и вести светские беседы, хотелось выплеснуть на кого-нибудь негодование и злость. Слыша за спиной осторожные шаги последовавшего за ней Лейва, демон уже знала, на ком сорвётся. Она выбрала безлюдный зал в конце анфилады, резко остановилась, обернулась. На её вопросительный взгляд Лейв ответил искренней улыбкой: - Ты молодец, госпожа. Держалась достойно. Скупая похвала из уст свидетеля всех её достижений и неудач в другое время непременно порадовала бы Контромнию, но не теперь. Она гневно сверкнула глазами и проговорила: - Откуда ты знал, что в сундуке? - Я не знал. - Лжёшь. Царица наотмашь ударила эйнхерия по щеке, так, что заболело запястье. Улыбка аса мгновенно померкла, он привычным жестом взъерошил кудри и сделал шаг назад. Контромния, всё ещё читавшая ауры, заметила, как облик мужчины на короткий миг замерцал всеми цветами радуги, а затем померк, и только благодаря этому она заметила во взгляде аса странное выражение. Не страх и не злость, скорее, досада, что его поймали на чём-то неприятном. - Ты велел отказать послам Сурта, откуда ты знал, что они принесли? – повторила Контромния, но Лейв молчал. – Говори! – крикнула она, сжимая кулаки и борясь с желанием ударить воина ещё раз. - Что желает услышать ваше величество? Разгневанная царица жестом впечатала аса в противоположную стену, приподняв на метр над полом, одним движением пальцев сплела из рун удавку и набросила её на шею ответчика. Лейв захрипел, пальцами левой руки попытался оттянуть путы, правая же по-прежнему безжизненно висела вдоль тела. Значит, ранение её охранника, о котором царица слышала от слуг, было настоящим. Хоть в чём-то он не лжёт ей. Сообразив, что, затягивая удавку, она лишает себя удовольствия выслушать ответ, демон немного ослабила натяжение пут. Теперь эйнхерий смог сделать полноценный вдох, закашлялся и. переведя дыхание, сказал: - Вы сами сделали меня главой дворцовой стражи, госпожа. Видеть и слышать всё, что происходит в Золотом Чертоге – моя прямая обязанность. Контромния туже затянула удавку. - Даже для стража ты знаешь слишком многое. Ты знал о драконе прежде всех – откуда? Может, ты и выпустил его? Я справлялась в источниках, каменные драконы происходят из Муспельхейма. Его подослал Сурт? Или тебя? Какому царю ты служишь, отвечай! Демон жестом освободила стража, тот соскользнул по стене вниз и, не удержавшись на ногах, упал на колени. Левой ладонью он держался за горло, на котором уже проступала красная борозда от удавки, правой попытался опереться о стену, но пальцы едва дрогнули. - Я служу вам, моя царица, - Лейв поднял голову и его честный взгляд встретился со взглядом демона. – Только вам. - Тогда отвечай, откуда тебе известно о драконе. Секундное замешательство, глубокий вздох сожаления, уверенный ответ: - Я не могу этого сказать. Контромнии хотелось, очень хотелось верить этому человеку, хотелось уважать его выбор, хотелось полагаться на него во всём – но она не могла. Не так, не теперь. И она приняла решение. - Тогда ты будешь казнён. - Воля ваша, - опустил взгляд в пол Лейв. – После ранения воин из меня никудышный, левой рукой разве что камень удержать сумею. Контромния услышала в его голосе гнев и стыд, обращённые в адрес собственной беспомощности, упрямство – куда же без него? - и готовность отдать жизнь ради неё. Осознала, что не может даже под страхом гибели мира причинить вред этому мужчине – потому что влюбилась в него. Потому что не может и не хочет его потерять. А в следующее мгновение поняла, что у их объяснения уже некоторое время есть свидетель. Резко обернулась, увидела почтительно склонившегося Сигурда. - Коли так, казните меня госпожа, - проговорил он. – Это я не сумел остановить посланцев Сурта и допустил их приход на переговоры. И я вместе с Лейвом слышал, как огненные великаны обсуждали содержимое сундука. - То есть, ты хочешь сказать, что эти двое прогуливались по дворцу, щебеча, как птички, про содержимое посылки, которое до последнего должно было оставаться тайным? – фыркнула Контромния. – И думаешь, что я тебе поверю? - Они не использовали общий язык, госпожа, - пояснил поднявшийся на ноги Лейв. – Говорили на своём наречии. Поэтому мы не смогли понять детали, только общий смысл. Царица перевела взгляд с одного аса на другого, недоверчиво покачала головой. Обратилась к Лейву: - И с каких пор асгардские воины знают язык огненного мира? - С тех пор, госпожа, как Всеотец повелел нам выучить наречия всех девяти миров, - поклонился Сигурд, и Лейв последовал его примеру. Царица знала, что они не лгут. Во-первых, чувствовала их искренность. Во-вторых, отец вполне был на такое способен. - Помилованы оба, - возвестила она и удалилась прочь. Она сама не понимала, почему, но плакать теперь хотелось ещё сильнее. *** После очередного бурного сражения в постели ведьма, лежащая на груди любовника и задумчиво водившая пальцем по родовым меткам на его коже, внезапно спросила: - Кем ты был в Асгарде? - Богом, - мрачно отозвался Локи. Амора напряглась, почувствовав его изменившееся настроение, подняла голову. Хотела сгладить внезапно возникшее напряжение нейтральной фразой, но тут внезапно раздавшийся сигнал возвестил о прибытии клиента. Ведьма вскочила, быстрым жестом материализовала на себе одежду, уложила крупными локонами рассыпавшиеся по плечам волосы, хищно улыбнулась и пропев: - Никуда не уходи! – упрохнула за дверь. Через несколько минут вернулась хмурая, покусывая губы и бросая в сторону любовника тревожные взгляды. Определённо, от Локи ей было что-то нужно, но просить о помощи она не желала, а предлагать свои услуги первым совершенно не входило в планы ётуна. Он перевернулся на живот, подперев голову рукой, и ехидно спросил: - Что, не заплатили? Амора презрительно поджала губы и швырнула в любовника пригоршню монет. Одного взгляда хватило Локи, чтобы оценить их как недельную выручку ведьмы. - Здесь тридцать, - отчеканила Амора. – И будет ещё сотня, если я приведу ему Охотника. - Охотника до чего? – продолжал издеваться ётун. - Охотника. Моего бывшего, который обворовал меня и сбежал! – выкрикнула она, в ярости сметая все содержимое прикроватной тумбочки. Подобрала с пола уцелевший бокал и швырнула им в стену. Локи с философским спокойствием взирал на творившуюся истерику любовницы. – Сотня! – продолжала бушевать Амора, разбивая всё, что попадалось под руку. – За пустяковое дело! Снять мороки, которые я сама когда-то поставила! Она внезапно замерла, тяжело дыша, глаза расширились. Словно только теперь вспомнив о существовании Локи, ведьма обернулась к любовнику, упала на колени перед ложем, протягивая руки к ётуну в мольбе. - Ты! Только ты можешь помочь! Я бы пошла сама, но у меня магия работает по-другому, и он меня узнает! Чего тебе стоит, а? Сыграешь роль Охотника, соберёшь иллюзии по поместью, клиент счастлив, мы получаем доход. Пожалуйста! Я заплачу тебе! Локи вопросительно вздёрнул бровь. В том, что дело с подвохом, он не сомневался, но сидеть в четырёх стенах было невыносимо тошно. Лучше рискнуть и развлечься. - Сотня, говоришь? – задумчиво повторил он. – За сотню согласен. - Семьдесят на тридцать! – быстро проговорила Амора. – Не забывай, и клиент, и вся подготовка мои! - Пятьдесят на пятьдесят, - милостиво согласился Локи. – Аванс ты уже получила. Или управляйся одна. По лицу ведьмы скользнула гримаса недовольства, но через мгновение она сменилась лучезарной улыбкой. А спустя несколько минут Локи уже примерял на себя костюм Охотника.