Ты - моя дочь.

Лейв Эриксон оказался неуловим, как ветер – Дориан потратила несколько часов, слушая в разных частях дворца одну и ту же фразу: - Только что был здесь. Распорядившись немедленно препроводить неуловимого аса в личные покои, суккуб отправилась на отдых. Пытаясь хоть ненадолго избавиться от суматошных дум и крутящихся в голове едких сомнений, она позволила прислуживавшей девице болтать без умолку во время вечернего туалета, и среди прочего потока бессвязных слухов и досужих домыслов уловила то, что заставило её вознегодовать. Служанка уверяла, что царица настолько благоволит своему хранителю, что милостиво позволила ему провести ночь в её личном чертоге. Дориан сломала гребень, попавшийся под руку, с трудом сдерживаясь, чтобы не выпустить когти, глубоко вздохнула. Представить дочь, восходящую на ложе с асом, было совсем не сложно. Контромния уже выросла и вольна была дарить свои ласки кому желала, да и против плотской любви Дориан, будучи суккубом, ничего не имела. Но тот скорбный тон, которым служанка робко предположила, что теперь царица уже не будет столь желанной невестой, демона покоробил. Она резко дёрнула головой, холодно улыбнулась своему отражению в зеркале и поинтересовалась у него: - Ты им свечку держала? Прислуга скрыла за опущенными ресницами не стыд, а страх, вызванный гневом хозяйки, осторожно заметила: - Все говорят… - Асы любят говорить о том, чего им недостаёт, - усмехнулась Дориан, незаметно противопоставляя себя народу, за право принадлежать к которому билась в Совете и которым несколько лет вполне успешно правила. – Девственность здесь в большой чести, но вряд ли хоть одна из невест, вступающих на брачное ложе, может ею похвалиться. - Вы ошибаетесь, госпожа, - дерзко возразила служанка. Суккуб мысленно улыбнулась: гордости, пусть и неоправданной, этому народу не занимать. Девчонка раскрылась, стала уязвимой сейчас, она вытянет из неё всё, что возможно: следует подкрепить силы для сражения с Лейвом. Или для соблазнения, что, впрочем, одно и то же. - Значит, столь щедро раздаваемые Фреей на День всех богов дары обошли тебя стороной? – вопросительно подняла брови демон. - Да, госпожа, - упрямо поджала губы девица, не подозревая, что ловушка захлопнулась. - И, значит, тот муж, чей запах ты носишь на своей коже, и чьё семя – в своём теле, не успел соблазнить тебя? – ласково поинтересовалась суккуб. Вмиг пересохшие губы служанки дрогнули, в глазах заплескался откровенный ужас. Она отступила на шаг, давая демону свободу для манёвра, и Дориан, резко обернувшись, ткнула пальцем в живот прислуги: - Здесь, - она едва прикоснулась к складкам платья, но асинья вздрогнула, как от удара, - зреет новая жизнь. Я слышу её. Вижу. Чувствую. Через несколько недель об этом узнают все. И что ты намерена делать? Будь это мальчик, все вокруг принимали бы тебя с уважением, ведь долг каждой женщины – подарить Асгарду воина. Но это девочка, существо глупое и никчёмное, - Дориан выдержала паузу, мысленно добавив: «как ты», и убедилась по рваному вздоху прислуги, что была услышана. – И я повторяю свой вопрос: что ты намерена делать дальше? Девчонка разрыдалась, рухнула на колени. - Пощадите, госпожа! – пролепетала она, от прежней уверенности не осталось и следа. Дориан неспешно поднялась, приблизилась, высокомерным взглядом пробежалась по русой макушке и поникшим вздрагивающим плечам. Она испытывала мстительное удовольствие от того, что отыгралась на этом ребёнке за собственные беды, и от того, что поселила смуту в эту излишне самоуверенную головку. Ничего. Пару недель поживёт в страхе, пока не поймёт, что её обманули. А в следующий раз Дориан будет прислуживать немая барышня. - Где живут твои родители? – мягко, почти с любовью, спросила демон. Служанка попыталась произнести название местности, но среди всхлипов суккуб так ничего и не разобрала. - Отправишься к ним, немедленно, - приказала она девице. – Поживёшь там, пока всё не разрешится. Убирайся. Если твои товарки захотят последовать твоему примеру, их ждёт та же участь. Вон. Прислуга, не поднимая головы, встала, присела в глубоком реверансе и попятилась к двери. Нащупала за спиной ручку – Дориан слышала, как сжались на металле её пальцы – другую руку приложила к сердцу, поклонилась, глянула исподлобья со страхом и почтением: - Да, госпожа. Воспитательная работа удалась. Отныне никто во дворце не станет сплетничать о том, с кем царица разделяет ложе. Просить дочь быть осторожнее с Лейвом – после того, как сама едва не за руку привела его к ней – было глупо. Контромния влюблена, как кошка, очернять её избранника сейчас означает только укрепить доверие дочери к нему, девочка не поверит пустым словам. Сперва следует выяснить, что за тайну хранит этот ас, а уж потом, располагая доказательствами, разговаривать с дочерью. Если и это не поможет, внимание Контромнии отвлечёт весть о том, что её отец жив. Но это всё позднее. Сначала Дориан был нужен Лейв. И она точно знала, где его искать. Наведавшись под покровом ночи к покоям дочери, скрытая от глаз бдительных стражей отводящими чарами, суккуб убедилась, что ас всё ещё находится внутри. Не будучи уверенной, что Лейв Эриксон – настоящее имя мужчины, она сплела тонкую паутину заклятия, соединяя в воздухе собственное имя с руной Дагаз в том написании, какое показала ей Эйр, и, бросив его под ноги перед дверьми, сделала то, чего никогда не позволяла себе в Асгарде прежде. Она оставила свой Зов.