Ты - моя дочь.

Увлечённая тайной из прошлого, юная царица не обратила внимания на секрет в настоящем: как ас, ещё несколько часов назад утверждавший, что не в силах поднять оружие, совершенно спокойно держал её на руках? Уверенный в собственной неуязвимости, Лейв меньше всего ожидал, что полученное в темницах ранение окажется столь серьёзным, а реакция собственного тела на попытку целительства и вовсе выбила у молодого человека почву из-под ног. Асгардские лекари не могли помочь, магия драконьей крови, по-видимому, исчерпала себя. Как же всё не вовремя! Дожидаться, пока повреждённые нервы срастутся и рука вновь начнёт функционировать, можно было несколько месяцев, обходиться левой у Эриксона, в отличие от старика Хермода, не получалось. Лейв промучился целый день; всякий раз, проверяя посты, отдавая распоряжения и приказы, он видел, с каким недоверием косятся солдаты на его безвольно висящую вдоль тела руку, и перспективы вырисовывались далеко не радужные. Никто не будет терпеть воина-калеку, который не в силах поднять меч. К уродствам и увечьям асы относились не слишком терпимо: либо он восстановится за несколько дней, либо потеряет пост. Если даже царица прикажет ему остаться, он лишится доверия и уважения своих подчинённых, это было ещё унизительнее, чем лишиться должности. И Лейв нашёл решение. Пусть не совсем законное – за воровство у государства отрубали руку, правую – да она всё равно не действовала, так что ас практически ничего не терял. Зато приобретал очень многое: возможность скрыть свою травму ото всех и продолжать вести полноценную жизнь. Спасибо псам и их технологиям. Пользуясь служебным положением, Лейв под предлогом проверки безопасности проник в трофейный зал, где хранились многочисленные приборы и приспособления, доставшиеся асам в битва с псами Тиндалоса. Некотороые из них местные учёные мужи начали исследовать, некоторые были перепрограммированы и пущены в эксплуатацию – одни из таких детекторов висели на поясе не только Лейва, но и каждого эйнхерия столицы – иные лежали мёртвым грузом. Среди последних молодой человек нашёл то, что искал: металлический экзопротез правой руки. Игрушка подключалась к спинному мозгу и с помощью многочисленных игольчатых зондов стимулировала контролируемое сокращение мышц, позволяя делать самые тонкие манипуляции. Прекрасная вещь, но, увы, если он начнёт разгуливать по Золотому чертогу с металлической рукой, добром это не кончится: к чужеродным технологиям асы относились ещё менее дружелюбно, чем к увечьям. К счастью, куртка из грубой выделки воловьей кожи, которую Лейв предпочитал вместо гремящих доспехов, сидела достаточно свободно, чтобы скрыть новое приобретение. Протез заканчивался чуть выше запястья, его никто не увидит даже мельком. Раздеваться у асов было не принято, разве что с женщиной, но без женских ласк Лейв вполне мог обойтись, пока рука не заживёт. По крайней мере, он так думал, выходя из чертога царицы. Всего лишь один шаг по коридору, и вот уже сердце бьётся чаще, дыхание прерывается, голова идёт кругом, а внутри поднимается волна желания. Глаза не видят ничего вокруг, только образ госпожи Дориан: как она смотрит на него, нежно улыбается, соблазнительно облизывает губы. Мысли путаются, сталкиваются друг с другом, уподобляясь мотылькам, летящим на огонь, и каждая – только о ней. Ноздри улавливают лёгкий, чуть терпкий аромат её духов, руки ощущают прикосновение её золотистого бархата кожи, губы невольно шепчут её имя. Позови она – и Лейв готов следовать за ней на край вселенной. Готов прыгнуть в бездну и вознестись к вершинам счастья на её золотых крыльях, стоит только приказать. Нет, не приказать, одного намёка, одного взгляда достаточно, чтобы решить его судьбу! Он готов целовать землю под её ногами, готов вынуть из груди сердце и протянуть ей, готов… Нет, единственное, к чему он не готов – это хоть одно мгновение провести вдали от неё! Промедление уподоблялось мучительной пытке, каждый глоток воздуха, не благословлённого её дыханием, ядом заползал в лёгкие, острыми шипами разочарования раздирая грудь изнутри. Ноги сами несли его вперёд, на запах, на зов, драконья кровь бурлила в венах, и Лейв не заметил, когда именно оказался в чертоге демона, не понял, как накинулся на госпожу, осыпая её лицо и тело поцелуями. А потом наваждение слегка схлынуло, ас смог внятно мыслить. Он видел перед собой свой идеал, свою богиню, своего демона, такую прекрасную, желанную, совершенную. Неприступную. Он был готов умереть только за возможность прикоснуться к ней, но соблазнительница непреклонно держала его на расстоянии. Она холодно задавала вопросы, но губы, с которых они слетали, были слаще мёда и желанней ласк всех дев Валгаллы. Лейв изнемогал от желания, ему казалось, никто не в силах выдержать подобное – но он терпел и покорно отвечал, потому что так хотела его госпожа. - Что ты делал в чертоге моей дочери? - То, что вы мне велели, госпожа. Исполнял свою работу. - Разве твоя работа заключается в том, чтобы согревать ложе моей дочери? - Моя работа, госпожа – защищать нашу царицу от любой опасности. Даже от самой себя. Именно этим я и занимался. Мир вокруг поплыл, образ соблазнительницы начал размываться, Лейв пошатнулся и едва не упал. Сердце билось так быстро, словно хотело вырваться из оков плоти, и ас машинально прижал руку к груди. Госпожа нахмурилась, щёлкнула пальцами. Мир обрёл относительную чёткость. - Как твоя рана? – теплее продолжила демон. - Болит, - равнодушно откликнулся воин. Плечо действительно нещадно ныло, любое движение обжигало болью, но сейчас это было совсем неважно. - Ты получил её из-за меня, - мягко улыбнулась Дориан, приближаясь на шаг. Протянула руку, провела по больному плечу аса. – Позволь мне взглянуть. Лейв не заметил, как она расстегнула его куртку и сбросила её с плеч – он видел только обнажённую кожу, золотистое сияние совершенного тела, трепетал от каждого случайного прикосновения. Госпожа пробежала шаловливыми пальчиками по спине поверх рубахи, нахмурилась и прикусила губу, когда нащупала крепление протеза к позвоночнику. Приказала: - Сними, немедленно! Лейв попытался возразить: - Тогда я не смогу ласкать вас… - но демон перебила: - Я всё сделаю сама. И запечатала его уста таким поцелуем, от которого последние связные мысли вихрем унеслись прочь, голова закружилась, и дыхание перехватило. А дальше было как во сне. Госпожа уложила его на постель, раздела медленно, неспешно, прошлась дорожкой быстрых поцелуев от ступни до паха, оттуда выше, по животу и груди, прижалась губами к губам. Жарко выдохнула ему в лицо, изогнулась, провела упругой грудью по его груди. Лейв действующей рукой приобнял демона, начал ласкать, приподнял голову и с интересом следил, как госпожа нанизывается на его меч. Как она медленно и плавно в первый раз качнула бёдрами, увлекая его в круговорот наслаждений. Где-то на краю сознания билась тревожная мысль: так нельзя! Перед глазами на мгновение встал образ госпожи, задыхающейся от запаха драконьей чешуи, момент, как он разрывает на демоне платье, видит её обнажённую грудь… Суккуб припала к губам аса в неистовом страстном поцелуе, Лейв сжал пальцы на груди демона, и интуитивное ожидание опасности растворилось в испепеляющем удовольствии. Дориан убедилась по расширенным зрачкам и затуманенному взгляду, что её Зов действует в полную силу. Лейв плавился в её руках, подобно воску, она всё сильнее овладевала им, его помыслами и чувствами, всё сложнее ему было что-то утаить от неё. В момент высшей близости, когда она получит его семя, он окажется в полной её власти, и тогда она задаст главный вопрос. И получит ответ. Дориан не знала, как близко стояла в тот миг Хель за её плечом. Не знала, что разгадка тайны Лейва грозит ей мгновенной неминуемой гибелью. Не знала, что норны вновь обрезали нить её жизни и связали концы в узел. И поэтому была крайне раздосадована, когда в самый неподходящий момент слияния их прервали. *** Контромния уже не в первый раз отправлялась в Мидгард, пытаясь поговорить с дядей Тором, но никак не могла найти подходящих слов. Переступить через гордыню, признать свою вину и беспомощность, просить о поддержке – было выше её сил. Теперь она понимала, почему отец тогда отправил электронное письмо. Он избегал личной встречи, опасаясь получить отказ. Для царицы же получить отказ означало лишиться последней надежды. И она тешила себя иллюзиями, что придёт завтра. Вот и теперь, мельком взглянув издали на ставшую уже знакомой входную дверь дома, где обитало семейство Одинсона, демон прошла мимо. Во вселенной есть и другие воины, помимо дяди Тора, столь же сильные и могущественные. Она наймёт одного из них. И, хоть казна пуста, в Мидгарде есть чудесный способ быстро и легко заработать большие деньги. Заведение, где разноцветные фишки меняли на золото, именовалось странным названием «казино», местные правила требовали дорого выглядеть и много тратить, и то, и другое Контромния обеспечивала с помощью магии иллюзий. А вот её собственный выигрыш был вполне настоящим. Она приходила сюда уже третий день подряд и сразу заметила, что посетители слишком пристально за ней приглядывают. Она играла за разными столами, приходила в разное время, примеряла разные образы, от юной блондинки с силиконовой грудью до деловой женщины, достаточно взрослой, чтобы иметь взрослых детей. Она тщательно контролировала каждый свой жест, каждый взгляд, любое произнесённое слово. Чем-то она привлекала внимание окружающих, но чем именно, Контромния не могла понять. Она выглядела внешне раскованной, а внутри была сжатой, как пружина, в любой момент ожидая – чего? Она не знала сама. Всякий раз, когда она делала ставку, чей-то пристальный взгляд прожигал спину между лопатками, там, где росли крылья, и всякий раз, оборачиваясь, демон никого не видела за спиной. Контромния всматривалась в соседей по столу, в крупье, слуг, разносивших напитки, в стражей, в сопроводителей – но ни в одном человеке не находила того, что искала. Все они были местными, из этого мира, они скандалили, завидовали, ненавидели, лгали друг другу – но вся палитра эмоций была настоящей. Контромния же искала того, кто ищет её. Того, кто знает, что у неё есть крылья, и взглядом пытается выцарапать их наружу. Демон прошлась по залу со скучающим видом огляделась по сторонам. Несмотря на всю тщательность маскировки, она знала, что неуловимо отличается от других, как отличалась от асов и братьев, и от обитателей других миров. А сейчас в толпе она заметила мелькнувший силуэт, и её кольнуло: вот он! Существо, столь же неуловимо отличное от других, как она сама. Чужак. Тот, кто следит за ней. Тёмно-русая коротко стриженная макушка, принадлежащая, скорее всего, мужчине, скрылась из виду, но Контромния упрямо направилась в ту сторону, где видела незнакомца. Кое-где расталкивая гостей, кое-где просачиваясь между ними, она добралась до конца зала, остановилась рядом с указателем служебного выхода и, набросив на себя отводящие чары, проскользнула в незапертую дверь. Услышала внизу осторожные шаги, спустилась по лестнице на несколько пролётов, с трудом приоткрыла тяжёлую железную дверь и оказалась в тупике между зданиями. Пока она развлекалась наверху, сгустились сумерки, и мрак затенённого проулка едва разгонял тусклый фонарь, висевший над входом. Контромния замерла, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в тишину, глаза уловили движение в самом густом сумраке, а в следующее мгновение пролетевший мимо камень разбил единственный источник света. Контромния тихо ахнула, уворачиваясь от посыпавшихся на голову осколков, метнулась в сторону, споткнулась о камень и упала, приземлившись на колени и выставленные вперёд ладони. Сгруппировалась, откатилась в сторону – и в этот момент в то место, где она только что лежала, ударил лазерный луч. Контромния узнала оружие, а раздавшийся следом сухой щелчок подтвердил её худшие опасения. Эта разработка принадлежала братьям и использовалась в войне с древними демонами – помимо физических ран оружие лишало демона первородной силы, уподобляя его смертному. Девушка замерла. Стоит ей шелохнуться, и наёмник услышит её присутствие и уже не промахнётся. Она успела пожалеть, что не взяла с собой никакого оружия, понадеявшись на собственную магию, но сейчас магию применять было никак нельзя, любая попытка только усилит её соперника. Контромния судорожно думала, что же делать. Внезапно привыкшие к темноте глаза заметили ещё одну мелькнувшую тень, чёрное на чёрном, резкое движение, слабый вздох – и вот уже неудачливый враг мягко осел на землю, а на лицо и руки Контромнии брызнула его кровь. Неизвестный спаситель протянул девушке руку, помогая подняться, другой вынимая из пальцев убитого оружие псов. Повертел его, спрятал вместе с кинжалом где-то в складках плаща. - Занятная вещица, - проговорил он с иронией, и от звуков бархатистого голоса у Контромнии перехватило дыхание. Она метнулась вперёд, сдёрнула с головы спасителя капюшон, хотела броситься на шею – но пристальный взгляд изумрудных глаз остудил её порыв. Она сплела пальцы в замок и, глядя снизу вверх в лицо того, в чьей смерти так долго себя винила, спросила: - Папа? – И добавила совсем уж глупое: - Что ты здесь делаешь?