Ты - моя дочь.

Едва над Асгардом забрезжил рассвет, двери царского чертога распахнулись, и Контромния, одетая по-походному, выскочила в коридор. Снаружи, помимо привычного поста охраны, её уже ожидал страж чертога: он почтительно и отстранённо поклонился, приложив кулак к сердцу, глянул исподлобья и коротко спросил: - Какие будут указания? Контромния, которой уже доложили о раннем посещении асом таверны, где он пробовал эль в компании главы внешней разведки Олафа, ожидала услышать совсем иное. Она резко остановилась, окинула невозмутимого стража пристальным взглядом, поинтересовалась: - Накануне ты обещал мне вести. - Верно, госпожа, - кивнул Лейв и смущённо улыбнулся, - но пока мне нечего вам сообщить. Это была ложь. Незамутнённая, неприкрытая, царица с трудом удержалась, чтобы не передёрнуть плечами от отвращения. Но предпочла подыграть: - Жаль. Идём. Резко развернулась на каблуках и стремительным шагом направилась прочь. Лейву ничего не оставалось, как последовать за ней. Они молча пересекли большую часть дворца – всё время ас держался за плечом царицы на расстоянии полушага – молча спустились к конюшням. Контромния жестом повелела ожидавшему их слуге подать лошадей, подхватила под уздцы Бланш, вспрыгнула ей на спину. Слышала, не оборачиваясь, как за её спиной Лейв устроился в седле, и легонько похлопала кобылу по шее. Та стрелой метнулась вперёд, и несколько секунд Контромния не слышала ничего, кроме свиста ветра в ушах. А затем, когда Бланш перешла на рысь, обернулась, и увидела, что спутник за ней не следует. Она притормозила лошадь, перешла на шаг, периодически оглядываясь – на пустынной в этот ранний час улице не было больше никого. С досадой пнув в бок неповинную Бланш и уверившись, что Лейв, воспользовавшись случаем, ускользнул от неё, Контромния прибавила скорость. Через несколько минут она покинула городские ворота, и звон копыт по Радужному мосту серебряными колокольчиками разлетелся в воздухе. А ещё через минуту к ним прибавился цокот других копыт. Царица в последний раз оглянулась – её страж следовал за ней. Контромния не знала, чувствует ли она облегчение или разочарование, и не стала утруждать себя анализом собственных эмоций. Скоро она выяснит правду. Перед запертыми дверями Обсерватории дежурило несколько эйнхериев. Они почтительно приветствовали царицу, расступились, освобождая проход. Лейв спрыгнул со своей лошади, кинул повод ближайшему к нему воину, придержал царицу за талию, помогая спешиться. Контромния вошла внутрь, с любопытством осматривая помещение, словно была здесь впервые, Лейв остановился в дверях. - Что мы здесь делаем? – наконец, спросил он. Царица не сдержала торжествующую улыбку: в голосе аса слышались неподдельные нотки непонимания. Она поспешила натянуть на лицо маску бесстрастия, обернулась и пояснила таким тоном, словно вещь была самой очевидной: - Ждём Сигурда, чтобы открыть мост. - Ты куда-то собралась? – нахмурился воин. Собралась, разумеется. Сон-видение об отце Контромния восприняла как руководство к действию: она должна сойти в Мидгард, чтобы просить о помощи дядю Тора. Теперь, зная, что отец жив, она сможет вынести любые упрёки и выслушать любую критику в свой адрес, она даже готова к отказу – потому что знает, чем на него ответить. И, следуя совету отца, она возьмёт с собой охрану. Надёжную охрану. С каждым днём Контромния всё лучше понимала отца, предпочитавшего никому не доверять – она сама не знала, кому может доверить за пределами Асгарда свою жизнь. Лейв оставался самой надёжной кандидатурой только потому, что клятва, данная им маме, не позволяла причинить ей вред, или попустительствовать ему. Пора сказать Эриксону, что она берёт его с собой. - В Мидгард. К дяде Тору. - Надеюсь, ты не отправишься туда одна? - Нет. Со мной пойдёшь ты. Смущённая улыбка, опущенный взгляд и произнесённые полушёпотом слова: - Это не лучшая идея, - были совсем не тем, чего ожидала Контромния. Она вопросительно вздёрнула бровь и холодно проговорила: - Ты не услышал? Это приказ. Лейв на мгновение замер. Медленно кивнул, не соглашаясь, я, скорее, оповещая, что принял к сведению. Поднял руки в примирительном жесте: - Позволь спросить, моя царица, для чего ты отправляешься к царевичу Тору? Вряд ли это будет визит вежливости. - Ты всё услышишь, поскольку будешь стоять рядом, - начала раздражаться демон. Дерзкий ас не просто смел ей перечить, он пытался её учить! Лейв обречённо вздохнул, прикрыл глаза, затем взглянул прямо на девушку и сказал: - Как ты полагаешь, моя госпожа, если я, с моей, - он сделал акцентированную паузу, - внешностью, предстану пред светлые очи царевича Тора, который прежде никогда меня не видел, ваши… переговоры достигнут успеха? Контромния мысленно обругала себя за глупость. Конечно, во дворце Лейв давно примелькался, да и она видит в нём только мужчину, который ей нравится, но дядя Тор… Неужели она забыла, какими странными взглядами провожали придворные, да и слуги, Лейва в его первые месяцы пребывания на новом посту! Они похожи с отцом, как братья-близнецы, нет ничего удивительного, что давно покинувший этот мир дядя Тор увидит в её страже её отца. А если он решит, что она нашла Локи замену? Страшно подумать. Лейв прав, он не может там появиться. Но и оставлять его здесь она не намерена. Царица усмехнулась. - С чего ты взял, что царевич будет смотреть на тебя? Ты станешь моей тенью. Неотделимой и незаметной. Она увидела, как нервно дёрнулся уголок рта у покорно склонившегося аса, и поняла, что рушит все его ближайшие планы. Тем лучше. Она не позволит ему строить козни за своей спиной. Спустя полчаса Контромния уже стучала в дверь дома дяди Тора. *** Без магии почти-бессмертному телу приходилось ежедневно напоминать о тонусе, и комплекс растяжек стал для Локи неизбежной частью любого дня. Разбуженный уходом Аморы на сеанс к очередному страждущему клиенту, ётун нехотя поднялся с постели. Роль Охотника давалась тяжело. С очередной миссии Локи вернулся только под утро, вымотанный донельзя, и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Судя по тому, что сейчас он был обнажён, а раны и ожоги, полученные в схватке, тщательно обработаны заживляющими зельями, ведьма о нём позаботилась. Локи зашёл в душ; стоя под мощными струями ионизированного воздуха с малой толикой водяных капель, он размышлял о том, доколе будет играть по чужим правилам. Авантюра Аморы оказалась гораздо более опасной, чем ведьма расписывала – впрочем, иного он и не ожидал. Скорее, его немного удивляло искреннее негодование ведьмы на то, что её прежний партнёр сбежал, едва ему надоело рисковать собой. Он бы тоже сбежал, если бы было, куда. На первой же миссии вместо овеществлённого морока Локи пришлось охотиться на неведомо откуда взявшегося в этих краях пузатого чибиса, притом практически голыми руками. О, разумеется, он запасся парой кинжалов из арсенала Аморы, но первый оказался совсем дрянным и сломался о чешую зверя, а второй был женским и совершенно неудобно лежал в руке. При условии, что действо разворачивалось на удалённом частном астероиде, где владелец вырастил вокруг своей виллы непроходимые заросли, в которых зверь ориентировался прекрасно, а Локи – нет, кто на кого охотился, оставалось вопросом спорным. Проклиная ведьму, её клиента и заодно всех древних богов, Локи несколько часов продирался сквозь ядовитые шипы густой растительности, прежде чем зверь подпустил его к себе достаточно близко, чтобы нанести удар. Резкий выпад – и лезвие кинжала по самую рукоять врезалось в череп зверя, в единственный незащищённый чешуёй участок между глазом и ухом. Отскочив в сторону, ётун переждал сотрясавшие тело посмертные конвульсии, затем наклонился над зверем, заглянул в его невидящий глаз и методично принялся свежевать тушу. Уже делая последний надрез, Локи поймал себя на мысли, что не призвал в благодарность никого из древних богов, тем самым из освящённой жертвы делая банальное убийство, усмехнулся и всё-таки произнёс: - Во славу О… Он осёкся на полуслове, а зрачки расширились от удивления, когда на черепе зверя, точно в месте кинжального удара, вдруг проступила руна Хель. Появилась на миг – и исчезла, впитываясь в лезвие. - Соберёшь все – вернёшь свою магию, - проскрипел тихий каркающий голос за спиной, принадлежавший Древней Матери. – Или умрёшь. Цепкие пальцы впились ётуну в плечо, когти расцарапали кожу. - Предпочитаю первый вариант, - ответил Локи, и через секунду божество исчезло. Локи отыскал взглядом оставленный у входа в заросли плащ, скрыл лицо под капюшоном и, закинув снятую шкуру на плечо, направился к вилле. Доказательство убийства хищника служило залогом его возвращения обратно. Амора встретила его пламенными объятиями и жаркими ласками, она ни слова не спросила об охоте, зато рьяно интересовалась деньгами, и Локи ничего не стал ей говорить. А через несколько дней ведьма предложила новую миссию. И так раз за разом. Локи сражался с оборотнями, инкубами, низшими демонами, ползающими, летающими и скачущими тварями, и всякий раз на лезвии его кинжала появлялась новая вязь. Оружие с каждым боем всё лучше ложилось в руку, приобрело необходимую тяжесть и балансировку, лезвие становилось острее. Незащищённым оставался только участок клинка рядом с рукоятью – самое уязвимое место любого оружия. Локи был уверен, что вчерашний бой даст ему необходимую силу. Но миссия не задалась с самого начала. Сперва Амора совершенно некстати принялась доказывать своё расположение, измотав его за пару часов до миссии. Затем, как гром среди ясного неба, призыв Доры – который он услышал и отверг. Почему? Выйдя из душа, Локи, не одеваясь, занялся ежедневными упражнениями. Потому что повёл себя, как дурак. Столько времени искал способ связаться с Дорой, а когда она сумела сделать это сама, оборвал связь! Оттого, что занимался любовью с другой женщиной? Дора – суккуб, её это смущать не должно. Любые вспышки ревности он смог бы с лёгкостью погасить, убедить демона в чём угодно, даже выставить себя пострадавшей стороной – он же повелитель лжи! Не смог переступить через гордость и предстать перед демоном в первородном обличии? Его гордость и не такое переживала. Тогда почему? Из-за предстоящего боя? Да отзовись он Доре тогда, и ни в каком бою участвовать бы не пришлось! Локи усмехнулся собственным мыслям. Вот и ответ. Он не дал себе повода улизнуть от сражения, возлагая на него слишком большие надежды. Он хотел получить последний вензель на кинжал, а получил… Саблерогого огнехвоста, самого обычного обитателя Муспельхейма, которого очередной любитель редкостей вырастил в собственном дворе. Скоро он начнёт заниматься отловом сбежавших кошек! С этим пора заканчивать. Он заработал достаточно денег, чтобы нанять корабль до Иггдрасиля, и вернулся сегодня сюда только чтобы выспаться и привести себя в порядок. Растяжка подождёт. Амора, наверняка следящая за ним, убедилась, что на ближайшие час-полтора он занят, примерно столько же нужно ей самой, чтобы провести волшбу в соответствующем антураже. Они оба должны освободиться одновременно – что ж, он уйдёт чуть раньше. Прощаться он не намерен. Когда ведьма вернулась в два раза быстрее положенного – Локи едва успел одеться – с бегающим взглядом и очередным коктейлем в руках, бывшего мага охватило нехорошее предчувствие. - Что так рано? – лениво поинтересовался он и по тому, как вздохнула любовница прежде, чем ответить, уже понял, что она солжёт. - Пришлось отправить клиента. Я не занимаюсь подобным. - Что же он хотел? – при внешней расслабленности ётун уподобился натянутой тетиве лука: одно движение – и выстрел. - Убить дракона, - выдохнула еле слышно ведьма. – В Асгарде. – Под пристальным взглядом Локи она помедлила, но добавила: - Я сказала, что ты… - Я возьмусь. Передай ему. - Локи, он ушёл. - Так верни! Амора не шелохнулась. Ётун одним плавным движением поднялся на ноги, потянулся за плащом. Ведьма метнулась к двери, загораживая путь. - Прикажешь мне сделать это самому? – мягко спросил ётун, и за покровом бархатистого голоса ведьма услышала обещание страшных кар. - Ты не успеешь, - вздрогнула она. – Он…давно ушёл. Сразу после того, как мы расстались. - Ложь, - отрезал Локи. - Нет! – выкрикнула ведьма. – Он приходил первый раз утром, тебя ещё не было, я сказала, чтобы он вернулся за ответом позже. Он вернулся, и я сказала, что ты не согласен! Алые глаза ётуна полыхнули ненавистью. - Ну, ударь меня, накажи, я же такая дрянь! – Кричала тем временем Амора. – Это слишком далеко, и слишком опасно, и я ничего не хотела говорить, чтобы не потерять тебя! Занесённая для пощёчины ладонь Локи сжалась в кулак и впечаталась в стену рядом с головой ведьмы. Амора опустила взгляд, на ресницах блестели бусинки слёз, плечи поникли. Она стояла, не смея пошевелиться, покусывая нижнюю губу, раскаявшаяся, беззащитная – и насквозь фальшивая. - Как можно потерять то, что тебе не принадлежит? – с расстановкой произнёс Локи и, отойдя от женщины, открыл стеновую панель, за которой прятался сейф с дорогими сердцу ведьмы игрушками. Ётун без сожаления сгрёб их все, прихватил парочку артефактов, которыми мог воспользоваться, не привлекая лишнего внимания, вернулся к двери. Отодвинул ведьму, всё ещё загораживавшую вход, как неодушевлённый предмет. Она не сопротивлялась, только всхлипнула: - Тебя ищут. Люди Таноса. Локи замер на мгновение. - Тогда оставаться здесь вовсе нет резона, - и ушёл, не оглянувшись.