Ты - моя дочь.

Контромния с тоской посмотрела на представленный казначеем отчёт, придвинула к себе лист бумаги и набросала нехитрую комбинацию цифр. Потёрла пульсирующие виски, скопировала надписи ледяными рунами, жестом подняла их в воздух. Полюбовалась на собственное творение, перевернула, перетасовала элементы. Тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла, с ненавистью глядя на получившийся результат. Как ни крути, денег в казне было катастрофически мало, и с каждым днём они таяли, как снег на весеннем солнце. И спросить совета не у кого. Забегавшая на пару минут мама только с сожалением поморщилась, мельком пробежав глазами отчёт, обняла царицу и, шепнув: «У меня ещё дюжина просителей, освобожусь, что-нибудь придумаем» - исчезла так же внезапно, как и появилась. Судя по тому, как сильно от неё веяло чарами (даже родная дочь, затаив дыхание, любовалась на её роскошную красоту), освободиться госпожа Дориан должна была ещё нескоро. Судя по тому, как они едва сводили концы с концами, живя вдали от Асгарда, вряд ли мама могла спланировать бюджет целого государства. Лейв, намекнувший, что долгожданному наёмнику тоже нужно будет заплатить, посоветовал подвергнуть опале пару асов побогаче и провести отчуждение их имущества в пользу государства. Царица в негодовании отвергла это предложение. - Сразу видно, где ты вырос! – Съязвила она. – Грабёж и разбой – очень по-царски! - Что ещё ты можешь? – искренне изумился Лейв. - Заложить драгоценности придворных дам? Контромния жестом указала хранителю чертога на дверь. Лейв, пожав плечами, откланялся и ушёл, а у демона на душе остался неприятный осадок. Она намеренно оскорбила этого мужчину, воспользовавшись сведениями, полученными в сугубо доверительном разговоре. Она не должна настраивать этого аса против себя! Он спас ей жизнь, не далее, чем сегодня, он всегда был рядом, она влюблена в него. Да, пусть он преследует собственные цели, но кто из них не таков? Совет же, который должен состояться через несколько дней, предложит царице лишь новый список непредвиденных и неотложных расходов. Старейшины, как и всегда, раздавят её своим авторитетом, если она не пойдёт на уступки. Напомнят о разорительной военной кампании против братьев – а лавры безоговорочной победы в этой битве, разумеется, присвоят себе, - о шатком политическом статусе царицы и, соответственно, мира, который ведёт к нарастанию инфляции, о расторгнутых договорах, которые Контромния в силу своей неопытности не сумела сохранить. И закончат, разумеется, сожалением о том, что Великий Локи, будучи мудрым царём, совершил страшную оплошность, признав наследницей свою не вполне законную дочь. И, если у Контромнии хватит выдержки придержать язык и скромно посетовать на недостаток ума, знаний или чего-нибудь ещё, как учила мама, есть шанс, что Старейшины помогут финансовыми вливаниями хоть на время отсрочить кризис. Отвратительно. Царица ещё раз просмотрела мерцающие в воздухе выводы, полученные из отчёта казначея, щелчком пальцев заставила их рассыпаться на мелкие осколки. Ледяная крошка брызнула в лицо, демон зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что надписи уничтожены не все. Осколки, повинуясь жесту царицы, сложились в несколько рун с именами Древней Матери, Дориан и Хель. А венчала пирамиду витиевато исполненная Дагаз – та самая, которой отец запечатывал её в рунном круге. Та самая, которая служила магической печатью Локи. Контромния тяжело вздохнула. - Если ты действительно жив, папа, и собираешься вернуться, то лучше тебе сделать это прямо сейчас. Потому что хуже уже некуда, - прошептала демон, пестуя внутри глупую, иррациональную надежду, что Охотник и есть её отец. Древние боги услышали её молитву – не прошло и минуты, как кнопка вызова на рабочем столе едва ощутимо завибрировала, и Контромния потянулась к устройству связи, тщательно замаскированному под женскую безделушку – асы в большинстве своём негативно воспринимали технические нововведения царицы. Вызов шёл от поста стражи у ворот дворца, пользовались этим каналом крайне редко, значит, дело было нестандартное. - Слушаю, - проговорила царица, стремясь, чтобы голос не дрожал от волнения. - Госпожа, - донёсся голос из динамика, - здесь тот, кто называет себя Охотником. Мы имеем приказ никого не пускать на территорию дворца с оружием, но этот человек отказывается сдать своё. Мне позвать господина Лейва… А вдруг это папа? - Нет-нет, - поспешно произнесла Контромния. – Сама разберусь. Чем гость аргументирует свой отказ? - Тем, что, цитирую, госпожа: «асы народ хитрый и неблагонадёжный». Он сомневается, что ему заплатят требуемую сумму. Царица потёрла пульсирующие виски. Следовало наведаться к воротам самой, но, если это отец, наверняка у него есть причины скрывать свою личность, и, значит, её появление нарушит все его планы. А если там кто-то другой, она растеряет остатки своего авторитета. В том и другом случае, царице у ворот делать нечего. - Хорошо, - после минутной паузы сказала Контромния. – Пусть Охотнику заплатят, прямо сейчас, пятьдесят монет. За то, что он войдёт в Золотой чертог без оружия и поговорит со мной. Он получит эти деньги независимо от того, примет моё предложение, или нет. Передайте ему. - Он слышал вас, госпожа, - отозвался эйнхерий. – И согласен. - Проводите гостя в малый тронный зал, - с облегчением выдохнула Контромния. Отключила связь, откинулась на спинку кресла, прижимая руки к трепещущему в груди сердцу. Через несколько минут она увидит – кого? Чем сильнее надежда, тем ярче разочарование. Нужно относиться к нему, как к наёмнику, и ничего больше. Посетителей всегда водили через парадные залы дворца, великолепие асгардской архитектуры призвано было поражать воображение и внушать почтение миру и его правителю, и путь этот, в сопровождении чеканящей шаг стражи, был долог. В отличие от гостей, хозяева чертога выбирали менее вычурные и широкие переходы, позволявшие оказаться в нужное время в нужном месте. Контромния никогда не гнушалась коридорами для слуг, заставляя низший персонал вжиматься в стены и низко склонять головы, когда царица пролетала мимо. Она оказалась у места встречи задолго до того, как Охотник успел преодолеть половину пути, и была непочтительно поймана за локоть вездесущим хранителем чертога: - Царица, ты уверена, что нам стоит действовать по протоколу? Мои ребята глянули на его оружие, это всего лишь кинжал, но явно магический. Лейв был серьёзен и проявлял искреннюю обеспокоенность, но Контромнии показалось, что он опять знает больше, чем говорит. Охотник – маг? Тем лучше. - Я тоже маг, - со скучающим видом ответила она. – Справлюсь как-нибудь. Уменьши вполовину почётный караул в зале, если он задумал недоброе, я не желаю, чтобы пострадали солдаты. Это была провокация. Если Лейв согласится с её решением, он знает о госте больше, чем твердит молва. Он наверняка знает, кто скрывается под именем Охотника, и знает, что наёмник безопасен для неё. Эриксон осуждающе сверкнул глазами, но приложил кулак к сердцу и покорно кивнул. - Я удвою охрану снаружи. Ребята среагируют быстро, ты только не наделай глупостей. Выдавив из себя улыбку, призванную скрыть разочарование, Контромния вошла в зал. Охрана в дверях попыталась заставить вошедшего снять капюшон, но Контромния махнула рукой и приказала: - Пропустите. Высокая фигура в бесформенном балахоне приблизилась к подножию трона, изящно опустилась на одно колено, приложила затянутую в кожу дракона ладонь к сердцу и прошелестела: - Моя царица. Контромния поджала губы, подавляя вздох разочарования – она была уверена, что узнает собеседника. Глупая, иррациональная надежда на то, что в роли Охотника выступит главный мужчина в её жизни, ожидаемо не оправдалась. Что ж, ей нужен был наёмник, она его получила. Всё в интересах Асгарда. Царица жестом повелела гостю подняться на ноги, сама медленно спустилась по ступеням. - Ты знаешь, зачем тебя позвали, Охотник? – спросила она. Секундная пауза, во время которой взгляд из-под низко надвинутого капюшона прожигал царицу насквозь. Контромния подавила желание отступить на шаг, лишь выше вздёрнула подбородок и сильнее расправила плечи. - Знаю, госпожа, - тот же невнятный шёпот, от которого мурашки бегут по спине. – Моя цена – тысяча монет. И я заберу его сердце. Контромния улыбнулась одними губами. Тысяча монет – неслыханная цена! После подобной выплаты казна опустеет безвозвратно, подвергать царство такому риску нельзя. Где ещё ей взять деньги? Воспользоваться подсказкой из сна и выиграть в мидгардском казино? Ей придётся играть лет десять без перерыва! Да ещё сердце дракона, зачем оно ему? Контромния отругала себя за то, что не удосужилась поинтересоваться, что можно сделать с мёртвым драконом. Несомненно, сердце – мощный артефакт. И оно… Боги, о чём она думает? От неё ждут ответа, а она считает на пальцах, как маленькая девочка! Контромния потеряла контроль над собой и сказала первое, что пришло в голову: - Это последний дракон в нашей Вселенной. - Госпожа желает посадить его на цепь и показывать на ярмарках? Тон неуловимо изменился. Немного язвительности, немного иронии, капля насмешки. Знакомо. Царице отчаянно захотелось взглянуть сейчас в глаза собеседника, ей казалось, что она узнает их. Ничем не выдавая охвативших её эмоций, демон величественно кивнула. - Ты получишь сердце. Но Асгард не заключает сделок с теми, кто скрывает своё лицо. - Невозможно скрыть то, чего нет, госпожа, - Охотник вскинул руку вверх, поправляя край капюшона, и царица заметила на запястье мужчины серебряную цепочку браслета с подвешенным на ней маленьким кулоном – анком. Тем самым, что много лет украшал мамину шею. Тем самым, который она узнала бы из тысячи. И – Контромния не могла поклясться в этом Иггдрасилем – на короткий миг ей показалось, что она заметила незащищённую одеждой узкую полоску бледно-синей кожи. Или ей позволили это заметить. - Значит, все слухи – правда, - осторожно проговорила Контромния, не слыша собственных слов из-за оглушительного стука своего сердца. – Ты действительно прошёл Хельхейм и вернулся. Каково это? Охотник ответил вежливым поклоном. На мгновение задумался – демон вновь ощутила его прожигающий взгляд, высматривающий её скрытые помыслы и тайные страхи – и, наконец, проговорил: - Умирать больно, госпожа. Но жить ещё больнее. – Столько скрытой горечи было в этих словах, что демон едва не поддалась порыву упасть на колени перед этим мужчиной, обнять его ноги и просить прощения – за всю боль, что он претерпел по её вине, и за ту, что она сама причинила. Но под ногами разверзлась бездна, которую невозможно было переступить. Он стоял так близко – на расстоянии вытянутой руки – и так далеко, в тысячах световых лет. Он тоже винит её в произошедшем, поняла Контромния. - Я получу свои деньги у казначея и оповещу вас, когда всё будет сделано, - мгновенно изменил тон мужчина, развернулся и вышел, не прощаясь. Царица ничем не выдала своих чувств. Не отвела взгляд, не опустила голову, не ссутулила плечи. Даже не сжала непослушные пальцы так, чтобы когти прорвали ладонь. Чувствуя на себе внимательные взгляды стражников, она только шепнула вслед: - Будь осторожен, папа. Судя по тому, что на краткий миг Охотник сбился с чётко выверенного шага – он услышал.