Ты - моя дочь.

Неприятный металлический скрежет и вибрация рукояти, настолько сильная, что занемевшие пальцы выпустили оружие – вот, что произошло в следующий момент. Губы Лейва разомкнулись и прошептали с теплотой: - Мой царь. С возвращением. В ярко-зелёных глазах светилась преданность и почтительность, а рука, прижатая к груди в жесте приветствия, смотрелась странно с торчащим из неё кинжалом. Однако именно эта вовремя проявленная покорность уберегла сердце аса от смертельного удара. И Локи, у которого всё плыло перед глазами, чьё колено пульсировало болью, и чья жизнь висела на волоске рядом с этим человеком, интуитивно понял, что Лейв ему ещё пригодится. Желание убить прошло, взамен накатилась всепоглощающая усталость. Локи сполз с противника, прислонился спиной к драконьему хвосту, без интереса наблюдал, как Эриксон, стиснув зубы от напряжения, вытягивает из руки клинок. Как, обтерев лезвие собственной одеждой, протягивает кинжал своему царю - рукоятью вперёд. Как на пробу сгибает и разгибает плохо гнущиеся пальцы на правой руке, затем нащупывает что-то за спиной, и вот уже рука работает полноценно. Ощутив шевеление в собственном колене, Локи лениво перехватил рукоять кинжала, попытался кончиком лезвия подцепить снаряд и вытащить его наружу. Пальцы не слушались, рука дрожала, от боли застило глаза. Царь не сразу понял, что сильные руки бережно и осторожно отводят его кисть в сторону, как к ране прижимается восхитительно прохладная металлическая пластина, и как, повинуясь её призыву, пуля складывает свои лепестки и выходит обратно через раневой канал. А спустя мгновение тугая повязка легла на стремительно распухающее колено, и придавила разливающуюся боль к ране, не давая ей завладеть всем телом. И вот уже на плечи дрожащего от холода и переизбытка адреналина Локи лёг тёплый шерстяной плащ, к губам поднеслась фляга с водой, и бывшему магу казалось, что он ничего в жизни вкуснее не пил. Глаза закрывались сами собой, и Локи знал, что спать нельзя, но ему не было дела до правил, которыми его пичкали с рождения. Он впал в полузабытьё, сменяющееся сном. Открыв глаза, Локи почувствовал себя живым, вполне отдохнувшим – и невероятно голодным. В пещере царил привычный полумрак, рядом на подстеленной куртке из грубой кожи лежала полупустая фляга с водой и кусок солонины. Локи вцепился в мясо с таким остервенением, словно не ел несколько дней, а, утолив голод, одним жадным глотком опустошил флягу. Перевёл дыхание и усмехнулся собственной беспечности. Здесь тебе не Амора с её наколдованными чудищами, чтобы так расслабляться. Здесь Асгард, змеиное гнездо, где каждый норовит вонзить нож в спину. Доверять можно только… впрочем, и себе самому уже нельзя. Локи поднялся на ноги, осторожно шагнул, оберегая травмированное колено, но боли не ощутил, лишь лёгкое неудобство от повязки. Плотнее запахнулся в плащ – более из одежды на нём ничего не было – и, выбирая дорогу, чтобы не распороть босую ступню об острые камни, побрёл к выходу из пещеры. Воистину, недостаток белка в пище – или пищи как таковой – за последние несколько дней негативно отразился на его умственных способностях. Ладно, бросился играть в героя – чего не сделаешь ради единственной дочери – и даже повезло – ну, конечно, дуракам везёт. Но всё дальнейшее не укладывалось ни в какие рамки. Это было глупее, чем проигрыш жалкой горстке мидгардцев! Чего ради он пощадил этого сумасшедшего и позволил ему беспрепятственно разгуливать по окрестностям? Всполохи радужных искр ознаменовали начало перехода между мирами, Локи ощутил привычный рывок под рёбра и сосредоточился, чтобы остановиться в шаге от выхода из пещеры. У него нет даже оружия, а этот ас наверняка подстерегает его снаружи, чтобы убить. Ну, по крайней мере, сейчас свернуть шею кому угодно сил у Локи хватит. Царь осторожно выглянул наружу: в Асгарде туман рассеялся, свернувшись в лёгкую дымку у самой земли, видимость в прозрачном пустом холодном воздухе была чёткой. В нескольких шагах от расселины нервно подёргивала хвостом привязанная лошадь, рядом с ней, склоняясь к гриве, что-то нашёптывая, стоял Лейв. Локи приближался бесшумно, но кобылка его заметила, приветственно заржала, и ас обернулся. - Мой царь, - припал он на одно колено, прижимая кулак к сердцу и склонив голову. Сейчас, когда на Лейве была только нижняя рубаха, на светлом полотне ярко выделялся костяк металлического протеза, охватывающего правую руку от кисти и до основания шеи. На предплечье блеснул след, оставленный клинком, и Локи понял причину странного звука и дребезжания кинжала. А, мельком глянув на уродливый шрам на плече, выступающий из-под ворота, царь понял и причину ношения столь странной конструкции. - Мой царь, - повторил Лейв, не дождавшись реакции. – Дозволь присягнуть тебе на верность. Локи растянул губы в улыбке. Человек, который несколько часов назад искренне желал тебя убить, а теперь вдруг воспылал верноподданническими чувствами, не может вызывать доверия. Если только это доверие правильно не дозировано. У Эриксона, определённо, есть личный интерес к сохранению жизни своего царя, вероятно, он не угаснет до тех пор, пока Локи не удастся вернуть свою магию. Ну, тогда ему нечего будет бояться какого-то аса. - Назови своё имя, воин, - церемониальным тоном проговорил бывший-будущий маг, чувствуя себя очень глупо босиком, в одном плаще, посреди пустошей. - Лейв Эриксон, хранитель чертога. Тут Локи не выдержал, фыркнул: - Хранитель чертога пытался убить своего царя? Вы что там, в Асгарде, белены объелись? Лейв дёрнул плечом, но головы не поднял и коленопреклонённую позу не сменил. - Тогда я ещё не присягал тебе на верность. - Тогда я уже спас тебе жизнь, - возразил Локи, намекая, что немного благодарности слуге никогда не помешает. И получил: - И ты сказал, мы в расчёте. - Верно, - усмехнулся царь. – И доколе ты желаешь служить мне, Лейв Эриксон, хранитель чертога? - До твоего возвращения на престол, мой царь. А мальчишка не так глуп. Раз магии нет, Локи придётся доказывать свою власть заново самому, вернуть утраченные позиции, а уж потом можно и покушаться на заветное место. Идея совершенно неплохая. Позволить мальчишке занять трон на правах марионетки, а самому остаться кукловодом. Разве не об этом он всегда мечтал? Дёргать за ниточки, заставляя плясать других? - Встань, Лейв Эриксон, - с торжествующей улыбкой провозгласил царь. – Твоя присяга принята. Поднявшийся на ноги ас ответил такой же улыбкой. Отцепил от пояса кинжал вместе с ножнами и протянул своему господину. Когда пальцы мужчин соприкоснулись на клинке, между ними пробежали алые искры, ознаменовывая, что клятва нерушима. - Твою лошадь сожрали чибисы, мой царь, - деловым тоном сообщил воин минуту спустя, когда Локи прикреплял ножны с кинжалом с помощью тонких кожаных ремешков на предплечье. – Придётся ехать на одной. Доберёмся до ближайшего селения, я раздобуду вторую. И одежду для тебя. Если повезёт, уже к ночи ты сможешь обнять свою супругу. Локи лишь кивнул, устраиваясь в седле. Ему не понравилась фраза «если повезёт». *** Дориан в очередной раз насторожилась, прислушиваясь к донёсшимся снаружи шагам, нетерпеливо вздохнула, заставила себя переключить внимание на разложенные на столе бумаги. Кажется, асы сошли с ума: за последний месяц они подали больше прошений, чем за всё время её пребывания царицей! Но, делать нечего, нужно рассмотреть их все. Дориан взяла очередной лист и тотчас увязла взглядом в пышных титулах, коими её награждал проситель. Устало потёрла переносицу, бегло просмотрела верхнюю половину документа, наконец, добралась до сути. И почти сразу с горькой усмешкой отложила послание в сторону. Деньги. Последнее время все вокруг хотели от неё только денег. Нужно отказать, но так, чтобы проситель сам с ней согласился. У Локи бы это получилось на бумаге, ей же придётся назначить личную встречу. К счастью, чары суккуба безотказно действовали на всех асов, независимо от пола и возраста. Ещё через полчаса Дориан уверилась, что, если над Асгардом немедленно не прольётся золотой дождь, ему не поможет и армия суккубов. Она поднялась, с отвращением поглядывая на разбросанные по столу прошения, стала медленно и аккуратно собирать их в стопку. Открывшаяся без стука дверь и мужские шаги привели её в раздражение, демон резко проговорила, поднимая голову: - Я не… Бумаги, выпавшие из разжавшихся пальцев, веером легли на пол, сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, грудь распирало от избытка воздуха. Или – нет, она только сейчас смогла полноценно дышать, впервые за долгое время! Позабыв в этот миг об изменах, о прежних натянутых отношениях, о стене отчуждения, стоявшей между ними, Дориан в два шага преодолела разделяющее их с Локи расстояние, обняла, прижалась щекой к его груди. Прошептала: - Живой… Слава богам! Руки мужа, обнявшие её в ответ, чуть дрогнули, родной голос с лёгкой насмешкой и нежностью отозвался: - Боги тут ни при чём. Дориан улыбнулась. Внезапно подступившие к горлу слёзы – следствие длительного напряжения – мешали дышать, голова кружилась от счастья земля уходила из-под ног. Нет, она не упадёт в обморок, как трепетная юная дева, она справится. Демон подняла голову, поймала лучащийся теплотой и почему-то тревожный взгляд Локи, провела кончиками пальцев по его щеке. Рука горела, словно в огне, и невыносимо чесалась, грудь сдавил приступ кашля. Стараясь не провоцировать его, демон произнесла чуть слышно: - Значит, благодарю богов за их невмешательство. В тот же миг она обмякла, закатила глаза и захрипела, тело выгнулось в судорогах. Локи, едва успевший подхватить бесчувственную жену, ещё искал взглядом, куда положить её, когда ворвавшийся как ураган его двойник настежь распахнул окно, отобрал тело демона, уложил её на подоконник, привычным движением разорвал шнуровку на груди. - Целителя, быстро, госпоже плохо! – крикнул он в распахнутую дверь и, обернувшись к суккубу, начал убеждать её: - Ну же, дыши! Давай! Ты можешь! Локи замер каменной статуей, чувствуя себя совершенно лишим в этом действе, похоже, проводившемся не впервые, через секунду опомнился и сделал шаг к жене. Лейв остановил его злым нервным взглядом: - Уйдите, Ваше величество, если не желаете её смерти! Локи послушно сделал шаг назад, затем, оттесняемый подоспевшими целителями, ещё один. Он с тревогой вслушивался в неровное, сдавленное дыхание своего демона, только сейчас осознав, что именно видел несколько мгновений назад на бледной, покрытой бисеринками холодного пота, обнажённой груди жены. Там, прямо над сердцем, багровыми каплями лопающихся капилляров, видимый ему одному, проступал последний искомый магический вензель. Злая шутка древних богов: он вернёт магию, только если убьёт жену. Выбирать катастрофически не хотелось. *** - Я не знаю, где он! – в тысячный раз повторила Амора, стирая кровь с разбитой губы. Её фальшивые слёзы сменились настоящими, совершенное когда-то тело сплошь покрывали синяки и ссадины, а неугомонные посланцы Таноса всё не унимались. Ведьме хотелось забиться в угол и забыть обо всём, она проклинала тот день, когда привела этого асгардца в свой дом, а ещё сильнее – тот час, когда замешкалась, не успев сбежать до прихода незваных гостей. И теперь, избитая, униженная, без денег, лишённая магии – браслеты на руках надёжно блокировали любую попытку колдовать – она пресмыкалась на полу перед этими полукиборгами, вымаливая помилование. - Я действительно не знаю, где он, - прошептала ведьма. – Но я могу попытаться найти его. Брошенной женщине многие захотят помочь… Она говорила, говорила, убеждала, умоляла, упрашивала, пока поток её красноречия не был прерван очередной пощёчиной. - У тебя есть сутки. Едва слуги Таноса скрылись за дверью, сняв с её браслетов запрет на выход из жилища, Амора споро вытерла слёзы, нанесла на лицо и грудь толстый слой макияжа, заплела растрёпанные волосы в две длинные косы, которые заканчивались ниже подола платья, и, подцепив ногтем секретную планочку на стене, вытянула из крошечного тайника перстень с золотистым рэйским топазом. Невелика ценность, но жаль будет расставаться с этой безделушкой. Хотя, конечно, расставаться с жизнью хочется ещё меньше. Памятуя о том, что никаких суток у неё в запасе нет, а есть, максимум, полчаса, она выскользнула в ночь и быстрым шагом направилась к шлюзам.