Ты - моя дочь.

*** Контромния почувствовала, что у мамы начался новый приступ. Прервала спарринг, которым пыталась отвлечься от тревожного ожидания, быстрым шагом вернулась во дворец. На ходу меняя одежду на соответствующую своему статусу, она последовала за спешащими куда-то целителями; аура женщин была пропитана напряжением и собранностью, граничащей с бессилием, и сердце царицы сжалось, предполагая самое худшее. Демон, никем не замеченная, проскользнула в мамин кабинет, едва не налетев в дверях на спину Лейва. Осторожно коснулась его локтя, привлекая к себе внимание. Ас вздрогнул, резко обернулся – и Контромния поняла, что ошиблась. Перед ней стоял отец. Уголки губ девушки дрогнули, но улыбка не засветилась даже в глазах, и ожидаемого облегчения демон не ощутила. Одного напряженного взгляда ей хватило, чтобы оценить обстановку, и приходящие на ум выводы ей не понравились: она обрела одного родителя и рискует потерять другого. Папа жив, он вернулся, значит, убил своего дракона. Он выглядит смертельно усталым и от него чудовищно разит кровью, возможно, ранен. Мама, судя по скупым комментариям целителей, едва дышит, её тело бьётся в сильнейших судорогах, Контромния ощущает их на себе. Царица не сразу поняла, что это отец трясёт её за плечи, пытаясь вывести из оцепенения, его холодный требовательный взгляд пронзает душу насквозь, его губы шевелятся, произнося что-то, но демон не понимает смысла. Она теряет маму, ей хочется крикнуть: «за что?!», но она не может себе этого позволить. Не может даже броситься к ней, пальцы отца оставляют синяки на её плечах, не позволяя подойти к маме. А оглушительная тишина вокруг придаёт происходящему ирреальный оттенок. Контромния, наконец, усилием воли возвратилась в реальность. На неё обрушился шквал запахов и звуков, и теперь она отчётливо услышала слова отца: - Помоги ей! Я не могу! Дракон – запах крови – мамино удушье. Кусочки мозаики сложились в целое, Контромния решительно вырвалась из стальных рук отца, потянула его за запястье прочь из помещения, уверенно заявляя: - Ты можешь ей помочь. Идём. Чем дальше, тем лучше. Я объясню. Спохватившись, вытолкнула Локи в коридор, сама на мгновение проскользнула внутрь, вытребовала у целителей сигнальный кристалл, вернулась к отцу. Сунула ему в руку, получила в ответ короткий благодарный взгляд. Теперь они могли находиться достаточно далеко, и вместе с тем знать, что происходит с Дориан. Кристалл ещё мерцал рубиново-красным, возвещая опасность для жизни, но довольно скоро засветился ровным оранжевым светом. Ситуация тяжёлая, но не смертельная. Позволив себе незаметный вздох облегчения, царица взяла отца под руку и неспешно повлекла к собственным покоям. Локи молчал, перед глазами по-прежнему стоял заветный вензель на груди жены. «Магия или смерть». Смерть, но не твоя. Доры. О том, чтобы вернуть силу таким путём, не могло быть и речи. Оставался первоначальный план – достать из тайника крылья, но попасть в тайник без магии Локи не мог. Для этого нужна Дора, и только она. Если Дора выживет, всё можно будет уладить, а если нет… Бывший маг крепче сжал в руке диагностический кристалл. Если его демону суждено умереть, она умрёт от его руки. Пока жена не испустила последний вздох, ему придётся пронзить её сердце – иначе он потеряет всё. А если он сделает это, да ещё на глазах дочери и всего Асгарда? Плевать на Асгард, но потерять Контромнию… Если ему удастся вернуть магию, он попробует убедить в необходимости своих действий дочь. Если нет, потеряет и дочь, и шанс вернуть магию, и Дору. Разве таким он представлял своё возвращение? Погружённый в тяжёлые размышления, Локи машинально отмечал взглядом всё, что происходит вокруг, и увидел, что встречные придворные и слуги не обращают на него ни малейшего внимания, в лучшем случае, коротким кивком или поклоном приветствуя царицу. Он подумал, не наложила ли на него дочь отводящие чары, прислушался, но присутствия магии не ощутил. А в следующий момент от шедшего навстречу отряда эйнхериев отделился один воин, церемониально приветствовал дочь, кивнул ему: - Мой конунг… - Я твой царь, идиот, - вырвалось раздражённо у Локи, но страж, вместо того, чтобы устыдиться или выказать хоть каплю смущения, ухмыльнулся и фамильярно ткнул бывшего царя в плечо: - Да ты шутник, Лейв! Или золотой чертог готовится к свадьбе? Не дожидаясь ответа, солдат ушёл нагонять свой отряд, а испепеляющий взгляд Локи, посланный вслед эйнхерию, отразился о начищенный до зеркального блеска золотой шлем, и не достиг цели. Зато Контромния засмущалась, попыталась убрать пальцы с руки отца, но Локи мягко и решительно накрыл их своими. Желание Лейва Эриксона занять место царя оказалось не таким уж и безумным – во всяком случае, место хранителя чертога сам Локи занял в глазах окружающих с лёгкостью. - Прости, - вздохнула дочь, отводя взгляд. - За что? – вздёрнул бровь Локи. – За то, что благоволишь своему стражу сверх меры? Или за то, что настолько неосмотрительна, чтобы выставлять свои сокровенные интересы на обсуждение всему народу? В его словах звучала излишняя жестокость на грани со злостью, на которые он не имел права. Его дочь – взрослая женщина, царица, он не может обвинять её, даже осуждать. И в эту ловушку с магией он загнал себя сам, Контромния лишь дала повод сыграть с древними богами. - За то, что они видят в тебе Лейва. – Снова вздохнула царица. – Все привыкли, что он… - Девушка не смогла произнести «похож на тебя», злость в голосе отца она адресовала своему стражу, в полной уверенности, что в Локи говорит ревность. Разумеется, кому приятно вернуться из тяжелого странствия домой и увидеть, что его место занято другим? - Следует объявить во всеуслышание о твоём возвращении. - Вот как? – Презрительно фыркнул отец, пряча лицо за бесстрастной маской. – И кем ты меня изобразишь в глазах подданных? Чудом спасшимся? Или воскресшим из мёртвых? Контромния ответила долгим нечитаемым взглядом. Только теперь она поняла, что совсем не знает своего отца, для этого они слишком редко встречались. Она привыкла жить с образом, выстроенным ею за последний год на чувстве потери и вины, идеализированным теми несколькими моментами прошлого, когда, ей казалось, они были по-настоящему близки. А теперь перед ней стоял совершенно незнакомый человек, из последних сил держащий спину, потерянный и кричащий внутри от боли, слишком гордый, чтобы принимать сочувствие, слишком одинокий, чтобы поделиться с кем-то гнетущим его. Контромния крепче сжала пальцы на его руке, потянулась внутрь, натолкнулась на непреодолимую стену отчуждения. Когда-то отец выстроил эту стену – из-за мамы, из-за неё, и только она может попытаться её разрушить. Для начала она удовольствуется маленькой трещинкой, через которую Локи вдохнёт единственный глоток свежего воздуха. - Неважно, - сказала она. – Главное, что ты жив. И, наконец, позволила себе то, о чём мечтала втайне многие недели. Испустила совершенно неподобающий царице оглушительный визг, бросилась отцу на шею, обвила его бёдра ногами. Ощущая, как сильные руки сначала осторожно, а затем всё крепче и нежнее прижимают её, громко чмокнула Локи в щёку и зашептала, счастливо улыбаясь: - Папа, папочка! Я так рада, что ты вернулся! Это лучший день в моей жизни! Локи позволил себе на мгновение прикрыть глаза и улыбнуться в ответ. Публичные проявления любви в чопорном Асгарде не приветствовались; проходящие мимо асы неодобрительно качали головами и прятали улыбки в усы и бороды, а женщины отводили ироничные или презрительные взгляды, но уходить никто не спешил. И очень скоро пустая галерея заполнилась зрителями. Словно дожидаясь этого момента, Локи стискивал дочь в объятиях, чтобы, едва по толпе пронесётся первый шепоток, позволить ей соскользнуть вниз. Вздёрнул бровь и выжидательно улыбнулся, так что Контромния поняла – вот он, её отец, который учит её править народом. От того, что она скажет и сделает сейчас, зависит его мнение о ней как о царице. И демон, одарив толпу снисходительным взглядом, негромко спросила: - Так вы приветствуете своего Всеотца, благородные асы? Или государя вы горазды чествовать лишь на пирах? – Галерею мгновенно заполнила мёртвая тишина, в которой следующая фраза царицы прозвенела, эхом отражаясь от стен и колонн: - Радуйтесь, ибо Локи Всеотец вернулся к нам! По толпе пронёсся лёгкий шум, словно ветром пригнуло высокую траву, и асы один за другим стали опускаться на колени, приветствуя своего царя. Локи же взирал на это со скучающим видом, словно ничего иного ожидать и не мог – и Контромния в очередной раз восхитилась его выдержкой. Последней из присутствующих приложила кулак к сердцу и опустилась на одно колено, склонила голову. Её взгляд отметил, как едва дрогнули пальцы отца, и девушка поняла, что в ледяных доспехах Локи она всё же сумеет пробить брешь. - С возвращением, мой царь, - искренне проговорила она. Несколько секунд ничего не происходило. А затем – за мгновение до того, как зашевелились асы – и Контромния в очередной раз восхитилась, как чувствует её отец публику, как легко управляет ей – Локи негромко сказал: - Встань, дочь моя. Идём. Будешь держать ответ. Теперь Локи не шёл – летел по коридорам и залам, а попадавшиеся навстречу подданные расступались и почтительно склоняли головы перед своим царём. Контромния держалась сзади, стараясь не отставать, но угнаться за широкими шагами отца было невероятно трудно. В результате, когда они достигли чертога царицы, она с трудом переводила дыхание. Локи остановился посреди чертога, спиной к дверям. Позволил дочери на правах хозяйки затворить их и запереть заклинанием, наложить заглушающие чары. Только после этого обернулся, жестом предложил ей сесть. Контромния смущённо опустилась на краешек кресла, сложила руки на коленях. - Ну? – подсказал Локи. - Готова, - тяжело вздохнула дочь, - держать ответ. За Асгард. - Да при чём тут Асгард! – поморщился отец, и напускная царственность вмиг слетела с него, как шелуха, а во взгляде появилась неподдельная тревога. – Что с матерью? Контромния взглядом попросила показать ей кристалл, который стал бледно-жёлтым: опасность миновала. - У мамы… - девушка с трудом подбирала слова, - как недавно обнаружилось… я не помню, как это называется… индивидуальная непереносимость всего, что связано с каменными драконами. Запах, чешуя, кровь – всё это вызывает острую иммунную реакцию повышенной интенсивности… Она осеклась, заметив, что отец смотрит на неё, словно видит впервые в жизни. Демон понимала, что объяснение выходило путаным, но ничего лучше не могла предложить. Хотя, ей казалось, отец не понял ни слова. Но Локи в очередной раз удивил её. - Вздор, у демонов не бывает аллергии, - безапелляционно возразил он. - Детей у них тоже не бывает, - кивнула Контромния. Локи прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Неуловимым движением опустился на колени перед дочерью, взял её руки в свои, поцеловал её пальцы. - Прости меня. - Ты злишься, - констатировала демон. Локи кивнул. - На себя. За то, что едва не убил её. - Ты любишь её, - продолжала настаивать дочь, ловя взгляд отца. Царь ничего не ответил, не отвёл взгляд, не закрылся маской бесстрастия – словно и не было сказано этих слов. Медленно поднялся на ноги, подошёл к разожжённому огню, протянул ладони к пламени – кончики пальцев едва заметно подрагивали. - Драконья кровь, впитавшаяся в кожу, будет вызывать у Доры реакцию ещё долго, - задумчиво проговорил Локи. Контромния приблизилась, встала рядом, снизу вверх посмотрела на отца. - Значит, мы не сможете видеться? И ничего нельзя сделать? – с надеждой спросила она. По взгляду Локи девушка поняла, что он уже принял решение. - Отчего же, можно. Стеклянная клетка. Осталось только определить, для неё или для меня.