Ты - моя дочь.

*** - Наш царь, - начал Браги, едва они вошли в зал Совета, но Локи, жестом предложивший асу присесть, с театральным вздохом коснулся его руки и сочувственно кивнул: - Мёртв и сожжён на погребальном костре, - сообщил он таким тоном, словно речь не шла о нём самом. – А царица слишком занята внешними врагами. Но, стоит ей узнать, кто помог опустошить казну, и, уверяю, костров в Асгарде взметнётся гораздо больше. Ас нахмурился, но уверенно заявил: - Если ты знаешь виновника, открой его имя, и пусть его осудит Совет… Локи вальяжно откинулся на спинку кресла и одарил собеседника искренней, тёплой улыбкой: - Боюсь, у Совета с моим возвращением появятся дела важнее, чем считать чужие доходы. Я же, располагая временем, и стосковавшись за своё отсутствие по асгардскому языку, не нашёл чтения более захватывающего, чем перечень расходов на перевооружение нашей армии. Кажется, ты этим заведовал? Конечно, цвержья работа выросла в цене в несколько раз, рэйские топазы потеряли свою значимость вместе с гибелью мира – притом настолько, что требовалась их немедленная замена на синтезированные кристаллы. Которые, разумеется, лучше всего производят в Нифльхейме, но в столь малых количествах, что пришлось доплачивать за срочность и объём поставки. Чтобы не превышать отведённых тебе на это расходов, ты даже доплачивал из собственного кармана, мой славный Браги. Как только не отправил свою жену поломойкой во дворец, чтобы не умереть с голоду от нищеты, в которую тебя погрузили заботы о царстве! Ас с каждой фразой хмурился всё сильнее, сдвигал брови к переносице, но при малейшей попытке возразить Локи перебивал его очередной цветастой фразой: - И скажи-ка мне, уж не благодарные ли соседи, видя твою жертвенность, отстроили тебе заново дом, уничтоженный в битве с псами? Или норны благословили тебя, и полученный тобой в наследство от отца бесплодный прежде каменистый участок земли вдруг зарос кущами, в которых поселились ценные златошёрстные козы? Не стоит ли царице взглянуть на это чудо? - Она не станет… - наконец, смог вымолвить ас. - Конечно! – кивнул Локи, и Браги ощутил, как его бархатистый, наполненный сладким ядом голос заползает под доспехи, огненной волной растекаясь по коже, - Она не станет. Она доверит твою судьбу… норнам. Лицо бывшего царя вдруг превратилось в непроницаемую маску, на которой растянутые в злой улыбке губы сулили страшные кары виновнику. А через мгновение это был прежний, вполне благожелательно настроенный мужчина. Шум шагов, звон мечей и негромкий разговор прервали беседу. Локи метнулся к трону, занял непринуждённую позу рядом с ним, Браги, ещё больше нахмурившись, отступил на шаг к стене. Пока вошедшие асы выказывали осторожную радость по поводу чудесного возвращения воскресшего царя, Локи отвечал снисходительной улыбкой и кивками. Быстрый взгляд, брошенный в сторону Браги, сообщил последнему, что разговор не окончен. - Чего ты хочешь? – одними губами спросил ас из-за плеча Торвальда. Локи даже бровью не повёл, но едва заметное постукивание пальца по спинке трона пояснило асу, что он услышан, и вскоре получит ответ. Полюбовавшись ещё пару минут на замешательство участников Совета – исключение составлял, разве что, Сигурд, молча прижавший кулак к груди и склонивший голову – Локи промолвил: - Достойно ли так приветствовать своего царя? Ровный гул, до этого звучавший в зале, мгновенно сменился полной тишиной, в которой часть асов опустилась на одно колено, а остальные замерли каменными изваяниями. Хёд и Вёлунд смотрели на Локи с открытой неприязнью, Бальдр, как всегда, был величественно бесстрастен. Локи улыбнулся шире – замешательство, несомненно, его порадовало – и с издёвкой продолжил: - А достойно ли благородным асам преклонять колени перед тем, кто царём не является? - Чего ты хочешь, Локи? - Я? – Бывший маг удивлённо вскинул брови и жестом предложил избавить его от подобных подозрений. – Чего хочет царица, желал ты спросить, Бальдр? Наша царица, покончив с внешней угрозой, нашла время обратить свой взор на это змеиное гнездо, и теперь желает знать, что вы здесь творили, прикрываясь её именем. - Перед царицей и станем держать ответ, - пророкотал Торвальд. – К чему нам слушать тебя? Локи поджал губы и склонил голову, признавая поражение. Но через мгновение вновь взглянул на зал, в его глазах плескались не то азарт, не то безумие. - Волею Контромнии Рэи я наделён десятой долей царских полномочий, - мельком скользнув взглядом по Браги, сообщил он. – Так что выслушать меня вам придётся. Дальнейшую сокрушительную речь Браги уже не слушал, всё равно его дел царь не коснулся даже вскользь. Ас размышлял над тем, как вывести себя из-под удара, скрыв все следы своего нечаянного богатства. Он полагал, что для пополнения казны и возвращения собственной власти Локи ещё не единожды захочет прибегнуть к его услугам. Если это купит ему безбедное существование при царе, Браги готов служить. Десятая доля всех его денег – сумма, конечно, огромная, но жизнь того стоит. *** - Моя царица… Глубокий бархатистый тембр, разбудивший Контромнию, был слаще поцелуя. Девушка приоткрыла один глаз, сонно пробормотала: - Я просила… Фраза «не называть меня так наедине» всё-таки не сорвалась с губ, демон покривила бы душой, если бы сказала, что ей это неприятно. Подобное обращение из уст отца вливалось в уши сладчайшим мёдом. Контромния наугад протянула руку, провела пальцами по щеке, ощутила воспалённую бугристость свежего шрама. Нахмурилась: - Вчера его не было… Мужчина поймал её руку в свою, поднёс к губам, оставил на ладони нежный поцелуй. Шепнул: - Вчера мы не виделись. Контромния мгновенно проснулась. Резко села, отдёргивая руку, спохватилась, что спала обнажённой, и натянула покрывало на грудь. Разумеется, это был Лейв, и как она могла перепутать! А затем пригляделась повнимательнее и поняла: да, действительно, могла. В полумраке спальни, в объятиях сна, полагаясь более не на зрение, а на слух, осязание, запах – она не находила различий между её отцом и её стражем, словно они вышли из утробы одной матери. Или Лейв – генетический эксперимент папы? Запрещённый эксперимент? Поэтому и не хочет говорить, что произошло тогда в пещере? Нужно будет спросить у отца. Если она заслужит его доверие. - Почему ты будишь меня среди ночи? Что случилось? – недовольным тоном пытаясь скрыть смущение, спросила царица. Лейв поднялся и с коротким поклоном отступил на шаг от ложа. - Три часа назад наступил рассвет, - с сожалением сообщил он. Контромния бросила взгляд в окно: сумерки, царившие снаружи, отличались от ночи только отсутствием сияния Иггдрасиля. Оба дневных светила то ли надёжно скрылись за бесцветными тучами, то ли вовсе исчезли. – Два часа назад, - выдержав паузу, продолжил воин, - Локи Одинсон от вашего имени созвал Совет. Царицу покоробило такое обращение. - Господин Локи, - поправила она. – И не смей попрекать его отцом. Лейв коротко улыбнулся одними губами, принимая выговор. - Прикажи одеваться, - потребовала демон, и тотчас от полумрака стены отдалились две женские фигурки. Одна из служанок принялась зажигать светильники, друга протянула госпоже нижнюю рубашку. Лейв деликатно отошёл к окну, повернувшись к женщинам спиной. - Так что там с Советом? – повысила голос Контромния, пока одна асинья затягивала шнуровку на её платье, а другая спешно убирала волосы. - Шум, крики, затем всё стихло, - сообщил Лейв. – Никто не выходил, может, они уже поубивали друг друга. Или устроили заговор против тебя, моя царица. Контромния тряхнула головой, служанка выронила гребень и забормотала извинения. Демон жестом остановила её. - Как же ты не знаешь, что там происходит? – продолжила она допрос стража. – У тебя ведь глаза и уши везде! Не то, чтобы она волновалась за отца, но оскорблённый вид Лейва царицу определённо забавлял. - Вся аппаратура отключена, охране строжайше запрещено заходить внутрь. Господин Локи, - эти слова были процежены, как оскорбление, - распоряжается моими ребятами, как своими собственными! - Он… - Контромния едва не сказала «здесь хозяин», но вовремя прикусила язык. – Получил моё дозволение. Дождавшись шелеста платьев удаляющейся прислуги, Лейв резко обернулся, привычным жестом вскинул руку, желая убрать волосы со лба, в последний момент сжал растопыренные пальцы в кулак. Руку опустил, глубоко вздохнул, смерил царицу гневным взглядом, только затем сказал: - Как повелишь. Только у Золотого Чертога должен быть один хранитель. Не устраиваю я – пусть этим занимается твой отец. Контромнии очень хотелось сказать «свободен», только чтобы посмотреть на выражение лица аса, но она справедливо полагала, что, пойди она сейчас на поводу собственных желаний, и пути назад уже не будет. Лейва следует держать на виду. У папы не будет времени заниматься ещё и охраной дворца. - Я непременно поговорю с отцом. Твои распоряжения отныне смогу отменить только я. – Царица мгновенно оставила деловой тон, и полушёпотом проговорила, с каждой фразой делая один шаг, приближающий её к мужчине: - Ты нужен мне, Лейв. Очень нужен. Ещё больше, чем прежде. – Она с нежностью взглянула на аса снизу вверх, протянула руку, желая коснуться его – но в последний момент сжала пальцы, так и не решившись. Только добавила: - Пожалуйста, останься. Когда пару минут спустя царица, пожелавшая лично проверить слова хранителя чертога, быстрым шагом направлялась в сторону зала Совета – при этом попадавшиеся навстречу солдаты, слуги и придворные едва успевали расступиться – она мысленно отмечала, что мамины уроки не прошли зря. У неё получилось манипулировать мужчиной, сыграв перед ним влюблённость. И, пусть чувства были вполне настоящими – Контромния пока не избавилась от испытываемой к Лейву сердечной привязанности – она утешала себя сознанием, что в любой момент может покончить с этим. Достаточно поцеловать аса так, как может только демон времени, и возлюбленный мгновенно превратится в жертву. Которых, как известно, не оплакивают. Да, мама может ею гордиться. Контромния вдруг опомнилась, поняла, что она бежит слишком быстро, и задумалась, а не помешает ли её раннее появление планам отца? Конечно, он настаивал, чтобы она не подстраивалась под него, но ей ли не знать, как часто нелепые случайности могут погубить тщательно продуманную стратегию? Демон сбавила шаг, перевела дыхание, сбившееся от быстрой ходьбы. Не подобает царице носиться по дворцу, как скаковой лошади. К тому же навстречу стали попадаться благородные асы: Хёд, Бальдр, Вёлунд, Торвальд – которые входили в состав Совета. Значит, собрание окончено, и торопиться уже не имеет смысла. Именно это она и сообщила шёпотом вышагивавшему за её плечом Лейву, попутно отвечая на приветствия асов кивками и дежурной улыбкой. - Да, моя царица, - покорно согласился страж, и в голосе его мелькнула прежняя теплота. Контромния позволила себе улыбнуться шире. Отец тоже мог бы ей гордиться. Она обманула мужчину, не сказав ни слова лжи, лишь ловко подбирая фразы. Так, как всегда это делал Локи. При мысли об отце Контромния вновь, незаметно для себя, прибавила шаг: её преследовал иррациональный страх, что вчерашнее появление Локи было фантомом, иллюзией, ей хотелось прикоснуться к нему, увериться, что он настоящий. И, когда двери в противоположном конце галереи открылись, и навстречу им стремительно вышла точная копия Лейва, царица от неожиданности запуталась в платье и едва не растянулась на скользком от висящей в воздухе мороси полу. Страж вовремя подхватил её под локоть, не давая потерять равновесие и достоинство, Контромния этого даже не заметила. Всё ей внимание было приковано к лицу отца, чью бледную кожу перечёркивал грубый едва заживающий рубец, тянущийся от уголка глаза к уголку рта. И, судя по виду, полученный несколько дней назад. Почему она не увидела его вчера? Иллюзия? Но у папы нет магии, он не мог! Или мог? Что-то всё-таки есть? И он скрыл эти крохи от неё – почему? Не доверяет? И как теперь сказать ему про прерогативу Лейва в охране дворца? Так, чтобы не оскорбить никого из двоих? Локи, видя замешательство дочери, взял инициативу на себя. Остановившись в шаге, он поклонился, прижимая кулак к сердцу, вежливо и с достоинством, поприветствовал: - Моя царица. Мой конунг. Контромния кивнула, обернувшись к Лейву, тому ничего не оставалось, кроме как улыбнуться одними губами и ответить: - Господин Локи. Бывший царь расплылся в лучезарной и немного смущённой улыбке, и в том, что уголок рта презрительно скривился при этом, виновен был, без сомнения, шрам, а не отношение Локи к собеседнику. Проговорил: - Сегодня утром я позволил себе командовать твоими людьми, господин Лейв, и ты вправе гневаться. Царские привычки въедаются в кровь, кажется, что любое место в Золотом Чертоге – твоё. Речь лилась мягко, плавно, как густой мёд, но глаза метали молнии. Контромния непроизвольно отступила на шаг в сторону, чувствуя, как мощный заряд статического электричества накапливается между мужчинами. Ещё миг – и проскочит искра. Лейв сжал и разжал пальцы, не то проверяя, как действует рука, не то борясь с желанием ударить собеседника. Но ответил любезно: - Извинений будет достаточно. Глаза отца сверкнули. Если бы он обладал сейчас магией, то испепелил бы наглого аса на месте. Контромния затаила дыхание в ожидании взрыва: она знала, что папа никогда и не перед кем не извинялся. И не поверила собственным ушам, когда Локи сказал: - Я приношу тебе извинения, Лейв Эриксон. И мои уверения в том, что подобного больше не повторится. Твои воины ожидают твоих указаний. Из уст Локи извинение прозвучало, как насмешка. Лейв поджал губы, но коротко кивнул и, отдав честь царице, удалился. Контромния, глядя ему вслед, понимала: отец солгал. Но вновь не произнёс ни слова лжи. Подобного больше не повторится. Значит, будет что-то совершенно иное. Хотелось задать папе сразу очень много вопросов. И по поводу шрама, и по поводу Совета. Но более всего демона интересовало, что произошло между Локи и Лейвом? Почему ас, готовый отдать жизнь ради памяти своего мёртвого царя, вдруг воспылал такой ненавистью к царю живому? Но мимо проходили люди, и всё, что Контромния смогла из себя выдавить, было: - Какая кошка между вами пробежала? - Фрейи, - усмехнулся Локи и взял царицу за локоть. – Давай пройдёмся, надо поговорить. Они миновали множество залов, прежде чем нашли свободный от присутствия асов. Контромния, не дожидаясь повеления, наложила на чертог отводящие и заглушающие чары, заперла дверь магией и, сложив руки на груди в жесте далеко не почтительном, вопросительно вздёрнула бровь: - Ну? Локи оценивающим взглядом обвёл дочь, взял её руку в свои, запечатлел на ладони поцелуй. Демон вздрогнула от ощущения дежа вю: Лейв недавно целовал её точно так же. А через мгновение демон поняла, что не может отличить их – и стало по-настоящему страшно. Она прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ауре отца, но не заметила в ней привычного синего контура, энергетических сгустков в месте магических шрамов на спине – да и самих шрамов не обнаружила. Локи по-прежнему отличался от остальных асов, но не более, чем Лейв. Появление шрама на лице отца стало очевидно. - Он хочет занять твоё место, - судорожно выдохнула девушка, заламывая пальцы. – Нужно избавиться от него. - Не сейчас, - отрезал Локи так, что дочь вздрогнула, и добавил мягче: - Позже. Врагов следует держать рядом и не давать им повода мстить до самой их смерти. У меня для тебя подарок. С этими словами бывший маг вытащил изящную женскую вещицу – и у демона перехватило дыхание от восторга. Это был стилет. Тонкий, недлинный, всего пять-шесть дюймов вместе с рукоятью, легко и удобно ложащийся в ладонь. Рукоять и ножны были выкованы из бронзы, несомненно, лучшими цвержьими мастерами, и представляли собой переплетение цветов и листьев. Клинок – прочный, острый, притягательный в своей опасности – замерцал голубоватым сиянием, едва Контромния вытащила его из ножен. Но главным достоинством стилета была магия: вплавленная в цветочный орнамент, заострившая лезвие. Демон провела раскрытой ладонью над оружием, прислушалась к его голосу. Мощные защитные чары, оберегающие хозяина. Чары сокрытой истины – владелец никогда не обманется в присутствии своего клинка. И чары памяти сердца, позволяющие всегда знать о благополучии того, кто дорог. Или о грозящей близкому существу опасности. Удивительно, что клинок до сих пор не принадлежал никому – не было следа предыдущих владельцев, активировавших магию, значит, её, Контромнии, право будет самым сильным. Нужно только проколоть кончиком лезвия палец, и магия оружия признает её хозяйкой. Демон так и сделала: провела подушечкой указательного пальца по клинку, позволила капле крови скатиться на лезвие и впитаться в него. А затем, повинуясь безотчётному, но такому правильному желанию, бросилась отцу на шею и прошептала: - Это лучший подарок в моей жизни! Спасибо, папочка! Локи улыбнулся, наблюдая, как глаза дочери сияют счастьем, на её вопрос: - Откуда? – ответил: - Первая плата от вынужденных союзников. Или, полагаешь, на Совете я рассказывал, как провёл последний год? Контромния искренне полагала, что о последнем годе своей жизни Локи не расскажет никому и никогда, поэтому пожала плечами и поинтересовалась другим: - И как Совет? - Отвратительно, - фыркнул отец. – Не пойму, чем вы тут вообще занимались без меня. Почему ты, не смыслящая в политике, не позвала на помощь Тора? Под испытующим взглядом отца Контромния вмиг ощутила себя набедокурившей школьницей и стыдливо опустила глаза. - У нас… вышли некоторые разногласия по поводу твоей гибели, - нехотя проговорила она. – Но несколько дней назад мы всё уладили, и дядя Тор обещал прибыть, как только сможет. Я ждала его со вчерашнего дня, полагаю, не сегодня-завтра… Нехорошее предчувствие мелькнуло у Локи взмахом чёрных вороновых крыльев. - Когда ты его видела? – ровно поинтересовался он. - Третьего дня, - не понимая, откуда взялось резкое похолодание в голосе отца, ответила царица. – Мы встречались в Мидгарде, он защитил меня от покушения со стрельбой и отправил сюда. Сказал, ему нужно пару дней, чтобы обеспечить безопасность семьи, а затем… Что тебя тревожит? Локи, не обращая внимания на дочь, стремительно приблизился к окну, за которым вновь мелькнула тень крыльев, настежь распахнул его. Мунин, старый хитрец, завис над краем окна, оглушительно хлопая крыльями, и Локи с кислой улыбкой протянул ему руку. Ворон впился в запястье мужчины, как в пойманную мышь, но крылья сложил и всем видом продемонстрировал готовность к сотрудничеству. - Так вот зачем ты прилетал, хелева птица! – вполголоса обратился к нему Локи. – Искал помощи для Тора. Где он сейчас? Что с ним? Ну же, отвечай! Ворон скосил глаз на подошедшую сзади Контромнию, словно совершенно не понимал асгардской речи. Девушка осторожно коснулась локтя отца: - Не волнуйся так, папа. Где два дня, там и три, мало ли, что могло его задержать. Он взрослый мужчина, великий воин, он в состоянии о себе позаботиться… Она говорила что-то ещё, Локи уже не слушал. Она не понимает. Она не знает Тора так же хорошо, как он сам. Его брат никогда не нарушает данного слова, и его отсутсвие лишний день – серьёзный повод для беспокойства. Мунин, тем временем, ожил, истошно забил крыльями и глубже вонзил когти в ладонь Локи, который взвыл от боли: - Чего ты хочешь, треклятая птица?! Ворон перепрыгнул с истерзанной руки на подоконник, раскрыл клюв и оглушительно каркнул. Несколько секунд царила мёртвая тишина, затем Локи бесцветным голосом произнёс: - Контромния, открой мост. Мне нужно в Мидгард. Царица кивнула, ощущая, как тревога отца передаётся и ей, поняла, что он не видит её жеста, и добавила: - Да. Я извещу тебя, когда всё будет готово. - Сейчас, - отрезал Локи. - Нет! – выкрикнула царица. Мужчина резко обернулся, с его губ готова была сорваться гневная отповедь, но взгляды встретились. Контромния поняла: отец боится потерять брата ничуть не меньше, чем она боится потерять его самого. Локи понял: упрямство дочери – всего лишь следствие страха за своего отца. И девочка умеет обуздывать свои страхи. - Перевяжи руку, у тебя кровь капает, - проговорила царица, пробегая кончиками пальцев по раненой ладони, а прозвучало это как «будь осторожен, я не готова тебя потерять». Локи кивнул в ответ: - Я попробую. Демон на короткий миг обняла его, отец прижал её к себе здоровой рукой, другую держа на весу. А через секунду Контромния сняла чары с чертога и смотрела в спину удаляющемуся Локи. Она провела пальцем, обмакнутым в кровь отца, по лезвию клинка, и шепнула на древнем языке: - Память сердца. Клинок на мгновение вспыхнул красным. Теперь, какая бы опасность ни грозила папе, она узнает. И придёт на помощь. По первому зову пришёл Рагнар, так быстро, словно ждал за дверью. Царица распорядилась: - Найдёшь Сигурда, пусть немедленно откроет мост, и направь в Обсерваторию целителей. Локи легко ранен, но мы ожидаем серьёзных повреждений у тех, кто скоро прибудет в Асгард. Усилить охрану моста и внешнего периметра. Подготовьте отряд для быстрого реагирования. Мунин подлетел, осторожно уселся царице на плечо. Она потёрлась щекой о его клюв, потрепала по перьям. - Он не обещал вернуться, он обещал попробовать. Но ты-то присмотришь за ним? Ворон понимающе покосился на девушку, бесшумной тенью вспорхнул с плеча и улетел прочь, оставив демона в мучительном ожидании.