Ты - моя дочь.

*** Амора в бессильной ярости швырнула мокрую тряпку об стену, пнула ведро, отчего половина его содержимого расплескалась по полу. Ей хотелось крушить всё вокруг, разрушить до основания эти ненавистные стены – но ведьма заставила себя сдержаться. Сверля взглядом выбоину в каменной кладке, словно именно она была виновна в нынешнем положении женщины, Амора сделала несколько глубоких вдохов. Поправила выбившуюся из-под платка огненно-рыжую прядь. На простое движение правое плечо отозвалось лёгким зудом. Ведьма задрала рукав и осторожно, стараясь не прикасаться, осмотрела место, куда недавно был вживлён следящий прибор. На идеальной коже не осталось ни следа от укола, ни рубца, но в толще мышц, судя по ощущениям, назойливо копошилось мерзкое насекомое. Пальцы сами потянулись, чтобы почесать зудящее плечо, механизм внутри мгновенно отреагировал слабым болевым импульсом. Правая рука бессильно повисла вдоль туловища, и лишь спустя несколько мучительно долгих мгновений Амора смогла вновь управлять ею. «Не трогать». Прошлая попытка избавиться от следящего механизма напугала ведьму, к счастью обошлось без последствий. Накануне, в первый же свой день пребывания в бывшем родном мире в законном статусе асиньи (и на бесправном положении черновой прислуги), Амора сумела стащить с кухни столовый нож, чтобы с его помощью извлечь вживлённый прибор. Первое же прикосновение лезвия к коже вызвало такую жгучую волну боли, прокатившуюся от плеча вниз по позвоночнику, что ноги сами собой подкосились, а на глаза навернулись непрошенные слёзы. Когда дрожащая от слабости ведьма, наконец, поднялась с пола, поджидавший её эйнхерий бесстрастным тоном уведомил, что в следующий раз защита прибора будет отключена только через две минуты. Этого вполне достаточно, чтобы, если не умереть от болевого шока, то превратиться в овощ. Амора покорно кивнула, делая вывод, что от механизма можно будет избавиться только с посторонней помощью, и попыталась улыбнуться, но ни блестящие от слёз глаза, ни судорожно вздымающаяся под туникой высокая грудь, ни ослепительная красота ведьмы не возымели на воина никакого эффекта. «Или возымели», - усмехнулась про себя Амора и потянулась за тряпкой. Иначе не сослали бы её так скоро с кухни, где лишние руки всегда к месту, в подземелья, оттирать никому не нужные заброшенные чуланы от тысячелетней грязи. Подумать только, она, дочь Бьёрна Свенсена, одного из богатейших асов своего времени, первая красавица города, обладающая магическим талантом, вынуждена служить поломойкой за кусок хлеба и топчан в чулане! Тряпка вновь полетела в стену. Кого она обманывает? Саму себя? Назваться дочерью влиятельного аса Амора смогла лишь потому, что сам так и не признавший отцовства Бьёрн уже давно гостил в царстве Хель, а, поскольку вместо богатств он оставил после себя одни долги, других желавших стать его наследниками не нашлось. Слава о её красоте не разлетелась дальше пределов трактира, где юная чаровница обворовывала клиентов, завлекая их обещаниями нежных ласк. Магический дар? Многолетнее пристрастие к зельям заметно истощило его, и браслеты на руках скорее, скрывали недостачу, нежели блокировали присутствие. Жалкие же крохи силы, просачивающиеся через хитроумные замки, скорее вредили, чем приносили пользу. Амора с трудом могла подчинить себе мужчину, но вызывала жгучую, открытую неприязнь у женщин. И, в первую очередь, у царицы. Да, с образом преданной, как собачонка, влюблённой она явно промахнулась. Не стоило открыто заявлять о своей привязанности к Локи – но кто же знал, что верность у асов более не в чести! Хотя, чего ждать от царства, где взрослые мужи склоняют головы перед соплячкой, едва вылезшей из пелёнок! Тряпка в третий раз полетела в стену. Если бы эта кукольная царица не взревновала Локи к ней, Амора сейчас нежилась бы на правах почётной гостьи в каком-нибудь роскошном доме в городе, а не драила пыльные стены здесь. Пока её величество блюдёт интересы собственной матери, следует держаться тихо и скромно, как подобает прислуге, и избегать даже случайных встреч с Локи. Выждать время, пока девчонка остынет, страсти улягутся, и о любовной связи царя перестанут судачить. А там уже и можно будет получить своё. Негромкие, но, судя по тяжести, мужские шаги за спиной заставили Амору схватиться за тряпку и сделать вид, что она долго и рьяно трудится. За что была вознаграждена редкими аплодисментами и насмешливой репликой: - Актриса из тебя лучше, чем ведьма. Амора обернулась, опустилась на одно колено, склоняя голову перед лицом своего повелителя. И голос, и внешность, несомненно, принадлежали Локи, пусть теперь он пребывал в своём асгардском обличии, не узнать его ведьма не могла. Однако остатки магии кричали ей, что это совсем другой мужчина, и подспудно она готова была им верить. Если настоящий Локи для неё недоступен, может, сгодится и поддельный? Амора не поднимала взгляда, опасаясь ошибиться, но следующая фраза мужчины развеяла остатки сомнений: - Такая красивая женщина должна повелевать, а не исполнять приказы. Ас протянул ей руку, помогая подняться, ведьма оперлась на сильную мужскую ладонь, слегка сжала пальцами. Вдохнула полной грудью исходящий от собеседника запах дублёной кожи и металла, мягко улыбнулась. - Ты не Локи, - сказала она. - Верно, - с удовлетворением отозвался мужчина. – Но хочу им стать. С твоей помощью. Амора подавила в себе желание поперхнуться воздухом и мысленно возблагодарила годы общения с кредиторами, научившие её в совершенстве владеть выражением лица. Холодно сообщила: - Это измена. - Тебя это смущает? Ведьма повела плечами. Конечно, её это смущало. Кто поручится, что это не ловушка? А если нет – тогда это ответ богов, в которых она не верит, на молитвы, которых она не посылала. Следовало проявить осторожность. - А тебя? Если я расскажу о твоих планах кому-нибудь во дворце? - Слово черновой прислуги против слова хранителя чертога. - Пусть так. Но слухи дойдут до царицы, а она, как я поняла, щепетильна в подобных вопросах. Или до царя… - Не дойдут. Прежде, чем ты успеешь открыть свой прелестный ротик, эта вещица в твоей руке снесёт тебе голову, - мужчина нежно провёл по плечу ведьмы, следящее устройство отозвалось на прикосновение угрожающим покалыванием. Кончики пальцев Аморы мгновенно занемели. Она выскользнула из-под руки аса. - Пусть так, и я соглашусь. Что от меня требуется? - Твоя магия. Царь не может обойтись без магии, даже Гунгнир не удержать. - Что я получу взамен? - Власть. - Неужто стану твоей царицей? – усмехнулась Амора. - Разве в Асгарде может женщина править иначе, нежели из-за плеча своего мужчины? – парировал ас. - Не боишься, что воткну нож в твою спину, мой царь? - Я выгоден тебе живым и здоровым. Как и ты мне, моя госпожа. Мужчина наклонился и, слегка сжав кисть ведьмы в своей, коснулся её губами. Амора, решившая, что остатки чар всё-таки действуют, томно вздохнула, бросила многообещающий взгляд из-под ресниц и проворковала: - Так может, в качестве залога будущего сотрудничества, избавишь меня от браслетов? Ас словно увидел их только сейчас. Долго внимательно изучал рисунок, механизмы замков, похвалил изящество и красоту работы, наконец, обнадёжил: - Открыть могу. Положил пальцы на левый браслет ведьмы, сдвинул несколько пластин, остриём кинжала отогнул язычок внешнего замка, обнажая куда более сложную сердцевину, пронизанную магией. Вскрывать замки Лейв умел с детства, он всегда видел, где, как и куда следует повернуть, но мысль зачастую разнилась у него с делом, и врождённая неловкость мешала осуществить задуманное. Теперь же носимый под одеждой экзопротез позволял контролировать мельчайшие движения пальцев. Лейв ещё раз внимательно осмотрел замок. Да, при наличии подходящих инструментов, которые следует заказать хорошему кузнецу, и правильной рунной гравировки, с этим браслетом он справится. На правой же руке механизм значительно сложнее, попытка может оказаться неудачной, но Аморе этого знать ни к чему. - Я могу это сделать, - повторил Лейв, щелчком возвращая пластины на браслете на место. – И сделаю, когда придёт время. - Почему не сейчас? – капризно надула губки ведьма, с обожанием глядя на него. Лейв поймал себя на мысли, что, случить какой-нибудь деве смотреть на него подобным образом ещё год назад, и он был бы счастливейшим из смертных. Он не мечтал бы уже ни о воинской службе, ни о высоком положении, ни о троне. Но не теперь. Эта красавица-лгунья станет принадлежать ему в любом случае, так зачем отказываться от вожделенной цели? И ас холодно ответил, наблюдая, как с каждым словом, наигранно или неосознанно, меркнет искра надежды в глазах ведьмы: - Потому что я пока ещё ни о чём не просил. – Выдержал паузу, и – не иначе кровь создателя взыграла - не сдержался, добавил: - А ты пока ещё не царица. Так что работай лучше, не то останешься без ужина. Ради того, чтобы увидеть выражение лица Аморы в этот момент, стоило задержаться. И пусть грязная тряпка едва не угодила ему в голову, Лейв был доволен: чем кобылка норовистее, тем интереснее её объезжать. Что-что, а это он умеет.