Ты - моя дочь.

Дориан третий день металась по клетке, не находя себе места. Прозрачные стены душили её, чистейший воздух казался тяжёлым и липким, как патока. Каждый час в одиночестве приравнивался по длине к Вечности, а постоянная суета снаружи, обрывки разговоров, смех – только подчёркивали царившую вокруг демона пустоту. С момента, когда суккуб отдала долг жизни – пусть только на словах, но изменившие свой цвет искорки магии на кончиках пальцев и скупые комментарии целителей свидетельствовали о том, что долг её принят – Дориан пыталась бороться с неизъяснимо разрастающейся пустотой в груди. Словно миссия, предначертанная ей на жизненном пути, закончена, и ничто больше не удерживает её в этом мире. Нет, приступы удушья не повторялись, и с каждым днём демон чувствовала себя всё лучше – но всё её существование казалось бессмысленным. В таком настроении и застала её Эйр. Неодобрительно цокнула языком при виде спутанных и небрежно заколотых гребнем волос демона, поправила на плече свою идеально заплетённую косу, перевитую речным жемчугом. Смахнула с одежды – словно только сейчас увидела – волос цвета воронова крыла, изящный жест показался Дориан тщательно отрепетированным. В груди у демона зашевелился клубок ревности: волос, несомненно, принадлежал её мужу, - и тотчас растаял в плотно-сером тумане равнодушия. Разумеется, у Локи, как у всякого мужчины, есть свои желания и потребности. Будучи здесь, она не может их утолить, так вправе ли она ожидать, что этого не сделает другая? - Чем обязана? – проговорила суккуб без намёка на интерес, в защитном жесте складывая руки на груди. - Вот, возьми, - Эйр протянула ей небольшой предмет. Не дождавшись ответной реакции, богиня взяла Дориан за запястье, повернула её руку ладонью вверх и положила на неё украшение. Крупный, в несколько дюймов длиной, и невероятно тяжёлый подвес, оправленный в бронзу изумруд на короткой шёлковой ленте. Суккуб взвесила камень в руке, мрачно пошутила: - И куда мне с ним? Топиться? - Это старинный оберег, очищает воздух во время эпидемий, - менторским тоном поведала Эйр, сделав вид, что не услышала реплики демона. – Последний в своём роде. Из моей личной коллекции редкостей. Дориан внимательно осмотрела подвес. То, что она сперва приняла за сетку трещин, испещрявших древний камень, оказалось крошечными прорезями искусственного происхождения, а сам кристалл состоял из сотни мелких камней. Безусловно, вещь очень ценная для неё сейчас, означающая, что она сможет покинуть эти стены. Но что означает это «из моей личной коллекции»? Одолжение? Жест доброй воли? Приказ Локи? Демон для чего-то понадобилась ему, им обоим, да так срочно, что нет времени ждать, пока выздоровление наступит окончательно. Внутри трепыхнулась весенней пташкой радостная мысль «нужна!», которую тотчас всосал серый туман безразличия: «как вещь». К чести демона, ни одна из бушевавших внутри эмоций не отразилась на её лице, Дориан продолжала разглядывать медальон со сдержанным любопытством. - Контромния сказала бы: «портативный прибор активной фильтрации», - наконец, проговорила суккуб, перекладывая неудобные в произношении слова на погибший вместе с миром рэйский язык, и стараясь не замечать, что при каждом мерцании камней цвета мужниных глаз у неё с тоской сжимается сердце. - Оберег, - с нажимом повторила Эйр, и демон ощутила разницу. Прибор – всегда порождение чьего-то ума и рук, вещь материальная, значит, её можно воссоздать, изменить, подлатать согласно текущим обстоятельствам. Магия – особый вид энергии, субстанция постоянная, ею трудно овладеть, но её нельзя потерять. Единожды оседлав ветер, нельзя разучиться летать. Оберег же – попытка заключить частицу магии в прибор, энергия внутри материи, шаткое равновесие. Настоящий оберег – не те жалкие побрякушки-амулеты, которыми любят украшать себя простолюдины – вещь опасная и непредсказуемая. Действует недолго, в лучшем случае оболочка, в которую заключена энергия, разрушается, и оберег приходит в негодность. Если не повезёт – высвобождённая энергия уничтожает всё на своём пути, и, в первую очередь, носителя артефакта. Если же оберег сильный, для сохранения собственной целостности он ищет источник внешнего притока энергии, и таковым вполне может стать его владелец. Дориан ощутила, как камень жжёт её ладонь. Чем сильнее оберег, тем он опаснее. Чем слабее, тем бесполезнее. Так или иначе, она рискует жизнью, если примет его, но зато сможет покинуть эти ненавистные стены. Или, оставшись, рискует потерять Локи, который давно уже для неё утрачен. Ей нужно сделать выбор, даже не зная, ради чего? - Насколько он эффективен? – нахмурилась демон, а богиня отметила, что в глазах её подопечной мелькнул интерес. Это лучшее, на что Эйр могла рассчитывать. - Не знаю, - беспечно улыбнулась она. – Даже скальды не помнят, когда в Асгарде последний раз случалась эпидемия. Разве что эпидемия глупости, но от этого, боюсь, нет лекарства. Дориан пропустила язвительный комментарий мимо ушей, уцепившись за начало фразы: - То есть, как, не знаешь? А если он не работает? Или бессилен против драконьей крови? Или… - Тебе представится уникальная возможность это проверить, - перебила целительница. – Надевай, и можешь вернуться в супружеский чертог прямо сейчас. Несколько дней назад Дориан именно так бы и поступила. Повесила бы на шею медальон и бросилась бы к дочери и мужу, не оглядываясь на последствия. Потому что её место – там, рядом с ними. Кулон продолжал прожигать ладонь, демон разжала пальцы и ленивым движением уронила его на постель. Мельком взглянула, как покраснела кожа в месте контакта с подвесом. Несомненно, оберег работал, притом в полную силу: уже теперь он впитывал энергию демона, что же будет там, за пределами чертогов целителей? Дочери она нужна живой, а мужу… Видимо, Локи не слишком опечален её отсутствием, если за всё время её пребывания здесь нанёс лишь один случайный визит. К чему ей рисковать всем ради попытки увидеться вновь? Если только артефакт не извлечён на свет с согласия, или даже по приказу, Локи. И её вынужденное заточение окончено, поскольку требуется её содействие в чём-то снова. В чём-то простом – раз муж не поинтересовался её самочувствием – и сильном – иначе не требовалась бы именно она. Простое и сильное. Жертва. Тогда понятна и холодность Локи, его нежелание видеться с ней. О жертве не просят, она должна быть добровольной. Тогда к месту появившийся оберег – всего лишь повод подтолкнуть демона к верному решению. - А если не надену, не выпустишь? – уточнила Дориан. - Отчего же? – фыркнула Эйр, подтверждая догадки суккуба. – Дверь не заперта, ты вольна идти, когда пожелаешь. И вольна искать утешения в объятиях своего супруга. – Губы богини вдруг сверкнули ледяной улыбкой, в которой демону померещились оттенки горечи поражения: - А я вольна быть достаточно далеко при этом, чтобы не успеть спасти тебя в следующий раз. Богиня резко повернулась на каблуках и вышла, демонстративно оставив за собой открытую дверь, суккуб проводила её взглядом, и вдруг громко, зло расхохоталась. Она изо всех сил ударила кулаком по стеклу, разбивая костяшки в кровь, уткнулась лбом в косяк, медленно осела на пол. Гребень со звоном упал, спутанные волосы рассыпались по плечам, закрывая лицо, смех вскоре стих, но плечи продолжали мелко подрагивать. Она ошиблась, снова. Оберег должен убить её не по приказу и желанию мужа, он, верно, и не думает о ней. Нет, эта затея целиком и полностью принадлежит Эйр, выбравшей подходящий момент, чтобы избавиться от соперницы раз и навсегда. Но почему она ждала так долго? Несколько дней назад, в суматохе, вызванной возвращением царя, это было осуществить куда проще. Или только теперь Эйр утратила особое расположение государя, и решилась на отчаянный шаг? Нечего терять? Упомянутая богиней эпидемия глупости? Тогда откуда столько горечи в последней её фразе? Следовало умыться, причесаться, привести одежду в порядок и отправиться к Локи. Не баловаться досужими домыслами, а напрямую спросить, какая роль отведена им его демону в этой новой игре. Следовало встать – но сил не было. Дориан чувствовала, как юные целительницы мгновенно окружили её, заворковали «Ваше высочество», одна из дев обработала пораненную кисть, другая поднесла к губам демона успокаивающий отвар, третья собрала непослушные волосы и заново сколола их гребнем. Следовало подняться – но не было желания. Дориан жаждала встречи с мужем, но не менее сильно боялась её. Боялась холодности его взгляда, вежливого равнодушия в общении, а более всего – того, что он велит ей отказаться от него, как это сделал Лейв. И, если самозванцу она сумела противостоять, то Локи не сможет. Дориан подняла голову – покрасневшие глаза были сухими и лихорадочно блестели – проговорила, ни к кому не обращаясь: - Крепче любых цепей и стен нас держат наши страхи. - И чего боишься ты? – при возвращении Эйр юные асиньи поспешно поднялись и выстроились в шеренгу вдоль стены, богиня жестом отпустила их, сама села на пол рядом с демоном. - Убедиться в том, что не нужна ему. Эйр снисходительно улыбнулась. Жесткими пальцами взяла демона за подбородок, повернула её голову, заставляя посмотреть себе в глаза, и медленно произнесла: - Ревность обостряет мой взор, и я вижу ясно: никого он не видит рядом с собой, кроме тебя. Дориан покачала головой, снисходительно скривила губы. Ей не нужны утешения, ни от соперницы, ни от кого-то ещё. Умом она понимала, что и так получила от когда-то вынужденного брака с Локи гораздо больше того, на что была вправе рассчитывать. И пусть то, что смертные называют душой, ноет от тоски и скручивается в узел – у демонов нет души, они только лишь плевок Бездны. Стало быть, и болеть нечему. Но Эйр смотрела на неё так многообещающе, что суккуб не выдержала, спросила: - Почему же тогда избегает и отталкивает? - Потому что боится потерять. Дориан пожала плечами. - А ты знаешь, он прав. Нельзя потерять то, чего нет. К чему ворошить прошлое? И тут верховная целительница сделала то, от чего весь огромный чертог на мгновение замер, перестав дышать. Глубоко вздохнув, она влепила царевне Дориан пощёчину. Невозмутимо поднялась на ноги, поправила подол платья, протянула руку демону. Та зло сверкнула глазами, но вложила кисть в ладонь Эйр и встала. Взгляд царевны прожигал насквозь вопросом: «Как ты смеешь?», но схлестнулся с молчаливым ответом богини: «Я единственная, кто смеет». - Что встали? – негромко поинтересовалась Эйр у замерших дев. – За работу! Целительницы вернулись к прерванным делам, а богиня склонилась к самому лицу демона и проговорила на ухо: - Не жди, когда он позовёт, Дора. Иди сейчас. Ты нужна ему, как никогда. Спустя время, когда дворец окутали закатные сумерки, закутанная в тёмный плащ демон проскользнула в супружеский чертог, который мучительно долгие месяцы занимала одна. Прошлась по покоям, жестами регулируя интенсивность сияния магических шаров, притворила ставни. Остановилась у двери купальни, откуда доносился плеск воды, занесла руку, чтобы постучать – но раздумала. Лучше ей дождаться снаружи. Дориан опустилась в кресло, глубоко вздохнула, погоняя волнение, потрогала пальцами оберег. Эйр не знала наверное, сколько он будет действовать: несколько часов, дней, лет – и демону оставалось лишь уповать на удачу. Только бы успеть.