Ты - моя дочь.

Дверь открылась, когда Локи втирал в кожу последнюю порцию масла. Проскрежетали по наличнику острые когти демона, нервно дрогнули крылья, создавая лёгкий порыв ветра, приятно приласкавший кожу. Затем несколько осторожных шагов босыми ногами – тихих, почти бесшумных. Локи выпрямился – медленно, грациозно, позволяя Доре оценить игру мышц – и замер спиной, не оборачиваясь, не произнося ни звука. Его расслабленная поза была пропитана ожиданием, предлагавшим демону сделать первый ход в этой партии. И Дора приняла правила. Глубоко вздохнула, несколько раз сложила и расправила крылья – было слышно их сухое потрескивание - наконец, открыла рот и произнесла то, что Локи менее всего мог от неё ожидать: - Твои шрамы, - мышцы на спине невольно напряглись, предчувствуя продолжение, а Дора поведала восторженным тоном, словно делилась откровением: - Они исчезли! Ох, как не вовремя демону пришло в голову напоминать о рабском клейме и рубцах от кнута! Локи передёрнуло, стеклянный флакон из-под снадобья хрустнул в пальцах. Но, когда ас обернулся, на лице его замерла вежливая, чуть смущённая улыбка, а бровь изогнулась дугой, иллюстрируя невысказанный вопрос, как это понимать. Демон переходит границы, но, пока она нужна ему, Локи будет терпеть. - И здесь тоже, - с придыханием прошептала Дориан. Локи невольно прикоснулся к щеке, но, нет, грубая ткань рубца ощущалась по-прежнему, хотя демон, похоже, его не видела. И, судя по расширенным зрачкам, целиком скрывшим радужку, видеть не могла. Интересно, чем Эйр её напоила, прежде чем отправить сюда? Демон, тем временем, сделала ещё несколько шагов вперёд, приблизилась почти вплотную. Приложила ладонь к груди мужа, к тому месту, где раньше был след от эльфийского копья, осторожно погладила. От её прикосновений тепло волнами стало разливаться по телу, а вместе с ним – желание, оно скручивалось в тугой клубок внизу живота. Но Локи нужно было сейчас совсем не это. Он отступил на шаг, мягко позвал: - Дора. Демон подняла голову. Зрачки её мгновенно сузились, превратившись в вертикальные щёлки, затем сократились до привычных размеров, взгляд сфокусировался на лице мужа, бегло спустился вниз – и губы чуть дрогнули, сдерживая улыбку, когда суккуб получила подтверждение, что она желанна. Повела плечами, и тяжёлый плащ соскользнул вниз, а под ним оказалась только смуглая кожа, безупречная в своём золотистом сиянии. Дора подарила мужу улыбку – нежную, искреннюю, какая предназначается старому близкому другу, шагнула вперёд, и, прикованный взглядом к совершенству её красоты, Локи не нашёл в себе сил отступить. Демон приникла щекой к груди мужа, обняла руками, закутала в кокон чуть прохладных, чуть влажных крыльев, вжалась, слилась с любимым – и прошептала: - Как же я соскучилась… Локи зарылся пальцами в распущенные волосы жены, склонился, вдохнул их горьковатый запах, поцеловал в макушку. Он тоже скучал. По тактильным ощущениям, по теплу этого тела, по нежности ласк. По тем редким моментам, когда можно отринуть все маски и не стремиться быть кем-то большим – царём, богом, повелителем мира, Великим Локи – а просто быть. Как сейчас. Но демон, воспринявшая безобидный жест как поощрение к действию, немедленно качнула бёдрами вперёд. Локи грубо сжал её плечи и отстранил от себя. - По моему телу? – не сдержал он язвительного комментария. - По твоему яду, - огрызнулась жена, и тотчас хлопнула себя пальцами по губам. – Прости, мой царь. Слова сами слетели с губ, Локи едва успел прикрыть излишне явственно зазвучавшую горечь нейтрально-вежливой холодностью. Он никогда этого не признает, но лишение опостылевшего, ненавистного титула больно ударяло по самолюбию. Сотни лет ему твердили, что он рождён царём, а воспитание так просто не вытравишь. - Я больше не царь. Демон смутилась ещё больше. Локи видел её неуверенность, граничащую с робостью, её сомнения, её колебания между желанием высказать всё, что накипело за время разлуки, и мудрым решением промолчать. Дора искала способ разрушить стоящую между ними стену, имея в запасе всего один удар: приложи она слишком малую силу, и преграда не дрогнет. Слишком большую – и их обоих погребёт под обломками. Но демон нашла альтернативу. - Ты всегда будешь моим царём, Локи, - она посмотрела на аса снизу вверх, но, вместо приличествующей этим словам преданности и плохо скрытого обожания, во взгляде жены сквозил упрёк. – Ведь я люблю тебя. Это было не признание – обвинение, вызов. Я люблю – а что ты поставишь взамен? Я люблю – и как ты защитишься от моей любви? Я люблю – и только ты виновен в том, что я не могу дышать без тебя. Локи замер, словно внимательный зритель, смотрящий на лицедейство актёров, демон ждала. Грудь её томно приподнялась на вздохе и поникла, зрительно став меньше, крылья слабо взметнулись и безжизненно упали за спиной, волочась по полу. Дора одарила мужа гордо-вымученной улыбкой, развернулась и сделала шаг прочь. Она навязывала ему следующий ход. Останови, удержи, прими принесённый дар и ответь тем же – вот, что она хотела. И была уверена, что её остановят, обнимут за плечи, сомнут губы поцелуем. Дора шла медленно, но с каждым шагом дверь купальни неумолимо приближалась, а Локи по-прежнему ничего не делал. Ему доставляло удовольствие наблюдать, как тает уверенность жены в происходящем. В другой ситуации он позволил бы демону уйти, чтобы затем унизить себя возвращением – ведь не вернуться Дора не могла. Или дождался бы, когда она передумает, и тщательно отрепетированная сцена канет к Хель из-за неудачного исполнения. Но демон была нужна ему – сегодня, сейчас, и, насладившись моментом собственного превосходства – а заодно отметив про себя, как не хватало ему этого чувства в последний год – Локи в два решительных шага преодолел разделявшее их расстояние, схватил Дору за руку чуть выше локтя. Рванул на себя, так, что жена потеряла равновесие, одной рукой крепко прижал её за лопатки к себе, не позволяя расправить крылья, другой – сжал её подбородок, заставляя запрокинуть голову, и впился в губы демона рваным, болезненным поцелуем. На миг отстранился, перевёл дыхание, взглянул в насторожённые глаза жены и с упрёком пошептал: - Я тоже тебя люблю. И, не давая опомниться, швырнул Дору к стене, навис над ней, коленом раздвинул бёдра, не позволяя подаваться вперёд, левой рукой поймал и сжал над головой демона её запястья, правой жадно, на грани грубости, принялся мять её грудь, снова и снова изучать изгибы её тела, терзать поцелуями шею. Демон тяжело, отрывисто задышала, зрачки стали вертикальными, в воздухе запахло похотью. Локи ощутил, как ускорило свой бег сердце, как живительная сила потекла по венам, напитывая каждую клетку тела, увидел, как мерцание, окружавшее демона, потянулось к нему тонкими золотыми нитями, вплетаясь в растерзанную ауру, наспех стягивая зияющие прорехи и возвращая целостность тонкому защитному магическому контуру. Локи оценил, как это прекрасно – иметь возможность вдохнуть полной грудью, впервые за несколько дней. Ещё не повелитель магии, но уже полноценный ас. Укусил жену в основание шеи, оставляя свою метку – в знак признательности. Дора довольно выдохнула, безуспешно дёрнула руками, выгнулась навстречу ласкам. Прикрыла глаза, запрокинула голову, призывно облизнула губы. На миг Локи почудилось, что земля уходит из-под ног, мир словно сдвинулся, и этот сдвиг сопровождался смутным пониманием неправильности происходящего. Стремясь заглушить некстати проснувшуюся интуицию, мужчина приник к жене, осыпал её лицо поцелуями. Думать не хотелось ни о чём, кроме этого жарко трепещущего под ним тела, этого сбившегося дыхания – и сил, которых добавит ему этот акт любви. Добавит! Вспышка озарения мелькнула в темноте блаженства, мысли понеслись вскачь. Суккуб никогда не даёт силы, только забирает, или остаётся при своём, если партнёр могуществен или слишком слаб, это у них в крови. Дора сознательно питала его собой, приносила себя в жертву – или, если угодно, в дар, - поскольку чувствовала его беспомощность. Поцелуй оскоминой застыл на губах, Локи отстранился, с сожалением отмечая, как выплетаются из его ауры золотые нити, возвращаясь к демону. Нет, он никогда не примет этого. Быть иждивенцем у собственной женщины не позволит гордость, а отнять последнее у едва выжившего демона – честь. Он не прикоснётся к ней, пока не будет уверен, что сделает это, как равный. - Не сейчас. Дора, ещё не осознавшая произошедших перемен, потянулась вперёд за прерванным поцелуем, но после этих слов вздрогнула и отшатнулась. Вскинула полный боли и обиды взгляд, расправила плечи и крылья, с вызовом спросила: - Больше не нравлюсь? - Нравишься, - согласился Локи. – Но сейчас мне нужно не это. - Что же? Дора продолжала сверить его взглядом, подпирая стену и сложив руки на груди в защитно-агрессивном жесте. Слишком гордая, слишком величественная. Будь она хоть каплю нежнее, уязвимее, тогда, возможно, слова «мне нужна твоя помощь» смоги бы слететь с языка, но сейчас они застряли в горле. Локи поджал губы, быстро и вымученно улыбнулся, признавая промах. Просить демона открыть тайник сейчас означало потерять её, а Локи уже не был уверен, что готов променять Дору на магию. Но и променять магию на Дору он не мог. Промолчав, он повернулся спиной и стал неспешно одеваться. Демон наблюдала какое-то время, как он натягивает штаны, шнурует рубаху, приглаживает пальцами влажные волосы, затем, не выдержав молчания, с надрывом спросила: - Зачем я тебе, Локи? Ты не позволяешь мне приблизиться, и не отпускаешь, говоришь, что нужна, и гонишь прочь. Почему ты не хочешь быть со мной? Ас вздохнул, и тоном учителя, в сотый раз объясняющего очевидное, поведал: - Я хочу быть с тобой, Дора. Именно поэтому мы оба здесь. Но сейчас есть вещи поважнее. - У тебя всегда есть вещи поважнее! – демон сорвалась на крик, её голос эхом отразился от стен, и Локи поморщился, чувствуя на себе резонансные колебания воздуха. И заодно отметил, что крылья Доры продолжали безжизненно висеть за спиной – значит, она контролировала свой гнев. - А для меня эта – не менее важная! Я суккуб, я не могу без плотской любви, как ты не понимаешь! Я держусь из последних сил! Всё это время, пока тебя не было, пока я полагала тебя умершим, я хранила тебе верность… - Я и живым-то тебя об этом не просил. Фраза, оборвавшая тираду демона, прозвучала, как выстрел. Дора замерла, через мгновение вскинулась – её глаза полыхнули гневом – подскочила к мужу, замахнулась, чтобы влепить ему пощёчину. Локи приготовился перехватить её руку, но та, взметнувшись, медленно опустилась вниз. Дора брезгливо поморщилась, отвернулась, обняла себя за плечи. Даже пощёчины он не достоин. Оскорбила сильнее, чем если бы ударила. Что там предлагала Эйр? Таскать по чертогу за волосы? Похоже, сейчас самое время. Локи усмехнулся, представив, как наматывает косы жены на кулак и волочёт её за собой через весь дворец. Дора выбрала именно этот момент, чтобы обернуться, заметила усмешку, оскорбилась ещё сильнее. Нагнулась, подобрала сброшенный плащ, полыхая праведным гневом, проследовала к выходу. Но, не прошла и нескольких шагов, как наступила в осколки стекла от разбитого флакона, поранила ногу, неудачно переступила, попав в капли растёкшегося по полу масла, поскользнулась и с возмущённым криком рухнула в воду, взметая тучу брызг. Наблюдавший за этой сценой Локи искренне, весело расхохотался. Приблизился к краю бассейна, опустился на корточки, произнёс: - Вот видишь, Дора, сами норны не отпускают тебя от меня. Демон промолчала, но вода вокруг неё забурлила, едва не закипев. Локи многозначительно вздёрнул бровь, поднялся на ноги и принялся вышагивать вдоль кромки бассейна, время от времени кидая на жену беглые взгляды. - Твои слова о верности звучат так же смешно, как похвалы трактирной девки своей невинностью, и ты это знаешь. Равно как и то, что не ради меня ты никого не подпускала к своему драгоценному телу. Я же был мёртв, мне всё равно. Нет, ты выбрала это в качестве наказания. То, что в твоих глазах должно было выглядеть, как подвиг, всего лишь приглушало твоё чувство вины, Дора. И как, помогло? Ты простила себя за то, что отправила меня на смерть? - Ты ушёл добровольно, - отвела взгляд демон. - О, да, а ты полагала, что меня потащат на заклание в цепях? Дора поджала губы и покачала головой. - У меня не было выбора, ты же знаешь. Локи растянул губы в улыбке. - Если это извинение, ты забыла добавить «прости». Если оправдание, оно недостойное. Выбор – это всего лишь наше отношение к происходящему. Демон подняла глаза, судорожно вздохнула. - Ты вправе злиться на меня. - Но, как видишь, я не злюсь, - Локи жестом предложил оценить себя. – Хотя, это не значит, что я тебя простил. - Что же мне сделать, чтобы это свершилось? – с надеждой подняла взгляд жена. - Напоить меня эликсиром из яблок Идунн, - усмехнулся Локи. – Чтобы я забыл всю прежнюю жизнь. - Тогда ты забудешь и меня, - Дориан медленно подплыла к бортику, облокотилась на край. – А я бы этого не желала. - Только то, что к тебе испытывал. У тебя появился бы шанс начать всё заново. Локи опустился на одно колено перед демоном, их взгляды встретились, переплелись, в воздухе запахло магией. Дора приняла условия игры, она сожгла свои прошлые обиды и страхи, готовая следовать, куда прикажет её повелитель. - А без эликсира… - с придыханием спросила она, - у меня есть шанс? Ас загадочно улыбнулся. - Ты должна мне, Дора. Одно желание. Верни долг, и получишь возможность начать с чистого листа. При слове «должна» плечи демона напряглись, и сейчас она размышляла. Эфемерный шанс, несомненно, лучше, чем «пошла прочь», но стоит ли бередить душу напрасными надеждами? - Но ты ничего не забудешь и не простишь, - уточнила Дориан. - Равно как и ты, - согласился Локи. У демонов нет души, значит, и бередить там нечего. Она сможет быть рядом с ним, так близко, как он захочет. Не так ли они существовали долгие годы? Разве плевок Бездны может получить большее? Дориан вздохнула и медленно произнесла: - Так каково желание моего господина? - Вернуть мою магию. Демон отвернулась, обняла себя за плечи. В горячей воде ей внезапно стало холодно, а в груди заболело то, чего там быть не может – душа. Почему? Почему он сразу не пришёл к ней и не попросил об этом, был уверен, что она откажет? Или потребует чего-то взамен? Почему? Если вернуть Локи магию в её силах, она бы сделала это, не задумываясь! Просто потому, что любит его. А он, выходит, сомневается в её любви… Как же больно осознавать, что этот спектакль разыгран ради одной-единственной фразы… Дориан глубоко вздохнула, взяла себя в руки. И как же приятно, что столько усилий предпринято ради неё одной. Она плеснула в лицо водой, смывая непрошено навернувшиеся слёзы, и повернулась – гордая, прекрасная. Протянула руку – Локи помог ей выбраться из воды – и с тихим сожалением отметила, что искры между их ладонями не пробежали. Отмела непрошенные мысли, вздёрнула подбородок, с вызовом спросила: - Что я должна делать?