Ты - моя дочь.

Для начала ей следовало прикрыть свою демоническую сущность. Щитом ли, который она успешно носила многие годы пребывания царицей, одеждой ли, крыльями, наконец! Чтобы не так ослепительно мерцал в свете свечей этот совершенный бархат её золотистой кожи, чтобы не принимали оттенок соблазнительного бесстыдства все её позы, чтобы не приходилось вожделеть её сильнее, чем утраченную магию. Не тут-то было. То ли из капризной мелочной мстительности, то ли из упрямства, то ли действительно не замечая очевидного, Дора продолжала отравлять воздух чертога своим призывом, а бывший-будущий маг из последних сил старался сосредоточиться на том, что действительно имело значение. На тайнике. Удивительно, место на стене, где располагался вход в тайник, демон безошибочно указала практически мгновенно – но на этом всё и застопорилось. Следующие полчаса, растянувшиеся для одолеваемого соблазнами Локи в вечность, она ходила кругами, время от времени останавливаясь с видом каменного идола перед пустой стеной и вперяя в неё прожигающий взгляд. Кусала губы, заламывала пальцы. Хмурилась, напрягала до судорог плечи – отчего едва заметно проступали между лопаток складки кожи, куда прятались крылья, тяжело вздыхала. В такие моменты испускаемый ею зов начинал оглушительно звенеть в ушах, затуманивал мысли, сладким ядом разливался в крови, заставляя учащённо биться сердце и сворачиваться клубком внизу живота боль от неосуществлённого желания. Локи старался не смотреть на жену, не думать, не чувствовать – но как можно игнорировать ту, что несёт в себе врата Валгаллы, когда всего один шаг отделяет от входа в них! Тело, хоть и тренированное, и бессмертное, и умевшее терпеть боль, всё же принадлежало мужчине, и не способно было долее противостоять соблазну. Демон, несмотря на многочисленные попытки Локи объяснить, что же от неё требуется, выказывала завидные чудеса глупости, лишь распалялась всё сильнее, и у аса мелькнула предательская мысль: а что, если длительное воздержание суккуба виновно в её теперешних неудачах? Ноги послушно понесли его вперёд, к жене, заслышав шаги за спиной, Дора обернулась, с улыбкой протянула руки навстречу. В последний момент успев заметить вертикальные щели её удлинившихся зрачков – хотя взгляд приковывали налившиеся соски её трепещущих от жажды грудей – Локи скользнул в сторону, сжал пальцы в кулак и с силой впечатал его в стену рядом с виском демона. Руку обожгло болью – Дора вздрогнула, её зрачки её округлились, зов стал чуть слабее. А в следующий миг её ноздри затрепетали, улавливая тонкий аромат свежей крови, суккуб соблазнительно облизнула губы, взгляд её вновь заволокло похотью. Жена соскальзывала обратно в первородную сущность, туда, где никто не в силах будет совладать с ней. Нужно было остановить это немедленно. - Прекрати распускать свои феромоны! – из последних сил разрывая морок, рявкнул Локи. - Феромоны? – ошарашено переспросила Дора, но взгляд её вернул осмысленное выражение. – Твой асгардский заметно пострадал за время твоего отсутствия. Жена вызывала его на словесную пикировку, но близость её обнажённого тела, его жар и трепет, мало способствовали связности мыслей. Локи лишь примирительно развёл руки в стороны, признавая поражение, и предусмотрительно завёл правую, с ободранными костяшками, за спину, чтобы не тревожить видом крови демона. - Называй, как хочешь, только прекрати это. - Это? – жена изогнула бровь и многозначительным взглядом скользнула вниз от пряжки ремня на брюках аса. – А раньше тебя это не смущало. Локи с трудом нашёл в себе силы ответить вежливо-холодной улыбкой. - Если ты не забыла, Дора, моё желание заключалось в другом. – Губы демона дрогнули, стремясь опровергнуть эту фразу, и Локи добавил: - К чему мне тратить его на то, что способна дать мне любая? Щёки демона вспыхнули, в глазах мелькнула обида. И долгожданный щит наконец-то опустился, экранируя зов суккуба, избавляя Локи от его доминирующего влияния. - Любая… - с горечью прошептала жена, отворачиваясь. - Любая, - согласился ас, беря Дору за подбородок и заставляя повернуться к себе – бить, так наотмашь. – Но только ты можешь распутать рунное плетение и открыть тайник. Демон слабо улыбнулась одними губами, зябко повела плечами, вздохнула: - Распутать плетение, которого я даже не вижу. - Повторяю: ты должна захотеть увидеть его. – Локи чмокнул жену в кончик носа, отвернул от себя, придерживая руками за талию, заставил отступить на шаг. Склонился и зашептал в ухо: - Ты должна видеть не умом, - холодные пальцы легли на пылающий лоб демона, - не глазами, - губы осторожно коснулись пульсирующей жилки на виске, запечатлевая едва ощутимый поцелуй, тело жены затрепетало в руках плавясь, как воск. – А сердцем, - ладонь легла на упругую грудь, слегка сжала её, и демон, сдавленно простонав, запрокинула голову, кладя её на плечо мужа. - Не отвлекайся, - осадил её Локи. Дориан вздохнула, подняла голову, вперила взгляд в стену. Смотрела так долго, что заболели глаза, мысленно возвращаясь в тот день, когда боги заставили её выбирать – снова. Прокручивала в памяти, как просила любимого умереть, чтобы сохранить жизнь их девочке, как царапала когтями запертую дверь, навсегда разделившую её с Локи, как, спустя время, металась по чертогу, содрогавшемуся от стихийных выплесков безумного мага. Демон была полна решимости открыть тайник – потому, что обещала, потому, что была должна и не могла не вернуть долг. Но, чем сильнее она старалась, чем явственнее становилась нить, тянущаяся от рунного плетения защиты, тем быстрее она выскальзывала между пальцев. Дориан снедали сомнения: «он вернулся не к тебе, а в Асгард», перемежавшиеся иными: «он вернулся не в Асгард, а за магией». И ласки казались холодными и принуждёнными, поцелуи обжигали ядом сомнений, тело трепетало уже не от удовольствия, а от отвращения. Демон посмела вообразить себя незаменимой, единственной – но вся её уникальность заключалась в том, что ей довелось оказаться в определённое время в определённом месте. Жестокая бессмысленность случая. - Прости, мой царь, - с сожалением обернулась к мужу Дориан. – Я не… И осеклась на полуслове, заметив, как торжество промелькнуло во взгляде, а уголок губ дрогнул, изображая улыбку. Повернулась назад, ахнула, прижимая руки ко рту, а затем запрокинула голову и звонко, до слёз, рассмеялась. На стене, переливаясь зелёными и золотыми нитями, светилось рунное плетение. Изящная кружевная сеть с неровными очертаниями, на первый взгляд, выполненная грубо и небрежно. Но, чем дольше Дориан всматривалась в переплетение магических нитей, тем больше образов открывалось её взору, и тем более сложным оказывалось исполнение. Демон не могла бы с уверенностью сказать, потратил ли её муж на создание подобного шедевра несколько часов или несколько мгновений – вся магия Локи носила отпечаток изысканной простоты, требовавшей невероятных усилий – но с сожалением отметила, что сама она справится с разрешением загадки нескоро. Она просто не знала, с чего начать. Локи, обнявший её сзади за талию, ткнулся подбородком в макушку жены и нетерпеливо подсказал: - Видишь печать? Просто убери всё лишнее. Дориан потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы разглядеть-таки в магической вязи малую печать. Несколько минут, чтобы убедиться: у Локи даже малая печать состоит из более чем полусотни символов. И около четверти часа, чтобы признать, что прикосновение мужских рук к обнажённой коже мало способствует сосредоточенности. Мысли вяло текли, улетучиваясь из головы одна за другой, хотелось откинуться назад и сквозь опущенные ресницы любоваться золотисто-зелёным сиянием плетения, а не выискивать в нём то, чего быть не должно. Дориан со вздохом сожаления повела плечами, выпутываясь из объятий, проговорила, зябко поёжившись: - Холодно. Оставленный в купальне плащ демона намок, да и оставлять жену одну, пусть и на мгновение, Локи не хотелось. Он поискал взглядом по комнате: за время его отсутствия Дора сменила меблировку, но сундук в изножье кровати остался по-прежнему. Локи откинул крышку, усмехнулся: большая часть заполнявших сундук вещей принадлежала ему. Несомненно, демон сохранила их из чувства вины, что же, тем лучше. Достав одну из своих рубашек, Локи накинул её жене на плечи, проследил, как она заворачивается в неё, и тут же, словно именно этого ей не хватало для активации собственных сил, подцепляет кончиком пальца одну из нитей плетения, вытягивает её и оставляет в наружном круге, свившуюся в затейливый символ. Дора молодец, она справится. Локи бесшумно отошёл в дальний угол спальни, сел в кресло – мышцы отозвались приятной усталостью – и, позволив телу расслабиться, сосредоточился на манипуляциях демона. Дора пользовалась своей врождённой магией, отличной от той, что применяется в девяти мирах, и наблюдать за ней было интересно. Вот она легко, играючи, вытащила ещё несколько лишних нитей, и контуры печати проступили отчётливее. Вот на мгновение задумалась, ткнула пальцем не туда, встряхнула рукой, подула на обожжённую подушечку. Осторожно поднесла руку к плетению – и опять промахнулась. Вздохнула, отвела взгляд, потёрла виски. Попыталась снова, и опять неудачно: выпущенный демоном коготь оплавился почти до основания. Если так пойдёт и дальше, печать уничтожит суккуба прежде, чем она откроет её. Предложить жене отступиться сейчас, когда цель уже так близко, Локи не мог, да и не хотел. Позволить ей продолжать? Локи чётко видел собственную печать, Дора же – что-то другое, поэтому снова и снова ошибалась. Злая шутка разума, подкидывавшего демону правильную картинку вместо истины. Жену следовало отвлечь. - Дора, что за символы ты рисуешь вокруг? – скрывая тревогу за жену, Локи поинтересовался тоном праздного любопытства, хотя вензеля казались ему смутно знакомыми. - Моё первое имя, - задумчиво ответила демон. Отвлёкшись, она безошибочно вытащила следующую нить, отпустила, и та свилась в знак, как две капли воды похожий на предыдущие. Локи следовало продолжать. - «Рэя д,Ора» пишется по-другому, - отозвался он. – Даже на древнерэйском. - Верно. Это не родовое имя, а то, с которым я появилась из Бездны. Вот как? Легенды про «плевки Бездны» имеют под собой реальную почву? Локи никогда не интересовался происхождением жены, она носила имя древнего знатного рода – и этого было вполне достаточно. И, если сейчас в ней не говорит генетическая память, то… - Что означает твоё первое имя? Где же он видел этот символ? Этот, или очень похожий на него. Думай, думай же, это важно! - «Первый солнечный луч, озаривший заснеженную вершину северного склона горы», - нараспев продекламировала жена, и фыркнула, сдерживая смех. Бросила озорной взгляд через плечо, и вдруг посерьёзнела. – Я не скажу тебе. Благородному мужу не пристало слушать подобные слова, а леди – их произносить. А его зеркальное отображение означает… - она ещё не договорила, а Локи уже в бессильной ярости сжимал пальцы на подлокотниках кресла. Ну, как он не увидел сразу! Даже несколько бессонных ночей не служат оправданием его невнимательности. Зеркальное отражение дориного первого имени – это недостающий вензель с кинжала, подаренного самой Хель. - … мою смерть. И что ему делать теперь? Останавливать Дору уже поздно, пока она не откроет печать до конца, она не сможет прерваться. Если демон успеет, если у неё хватит сил, то он вернёт свою магию, и сможет спасти жену. Если нет… Выбора не было, Дора должна успеть. Но рука, тянущаяся к рисунку плетения, заметно подрагивала, движения демона стали вялыми и резкими, а паузы бездействия – всё более длительными. Раскрытие печати забирало у Доры слишком много сил, но всё, что он мог для неё сделать – отвлечь. Когда демон упомянула о смерти, её плечи поникли, а левая рука судорожно метнулась к горлу, словно жене не хватало воздуха. Новый приступ? Приближаться к суккубу Локи не решился, чтобы не спровоцировать очередное удушье, только спросил: - Значит, ты получила родовое имя в приёмной семье? Демон быстро кивнула. Было видно по её напрягшейся спине, как тяжело ей даётся рассказ, но именно он стал той спасительной нитью, за которую ухватилась Дора, чтобы продержаться до конца обряда. Она говорила медленно, делая паузы между словами в самых неожиданных местах, но её руки продолжали вытягивать из печати новые и новые нити, пока их не осталось всего несколько. - Мой отец, - начала она, - был слишком стар, слишком богат и слишком знатен, чтобы позволить себе не иметь достойного наследника, он непременно желал передать свой титул сыну, которого у него не было. И он отправился к краю Бездны просить благословения и проклятия. У нас… - она запнулась на мгновение, - так заведено. Локи кивнул. У богов можно просить милости, Бездна же даёт хорошего и плохого поровну. Ему ли не знать. - Сперва он получил благословение. На Рэю обрушилась эпидемия драконьей чумы, она унесла всю семью моего отца, а его самого изуродовала. Взять новую жену он бы, конечно, смог, но боли, терзавшие его тело, усмирял лишь порошок забвения, а при таком раскладе о наследнике речи быть не могло. И тогда отец второй раз отправился к Бездне, за проклятием. И Бездна отдала ему меня. Он успел дать мне своё имя и достойное воспитание, прежде чем отправился к праотцам. Так я и стала Рэей д,Орой. - И в чём заключалось проклятие? В детстве у тебя был скверный характер? Жена пошатнулась, но устояла, потянулась к последней закрывавшей печать нити. Локи вскочил, приблизился на пару шагов, но Дора жестом остановила его. Вытянула магическую нить, не убирая пальца, ответила: - Отец так и не узнал. Моим первым возлюбленным был его бастард от крестьянской женщины. Единственный сын, законный наследник. Я убила его поцелуем. Глаза демона закатились, она начала медленно оседать вниз, Локи едва успел подхватить её на руки. Отнёс на кровать, бережно устроил, пощупал пульс на шее – слабый, едва заметный. Прислушался к хриплому, неровному дыханию. Нет, он не может её потерять, не сейчас. И оставить не может. - Стража, на помощь! – крикнул Локи что есть силы. На зов немедленно вошли двое асов в злотых шлемах, скупым поклоном приветствовали бывшего царя, замерли в ожидании приказов. - Позовите леди Эйр, немедленно, - скомандовал Локи. Один из эйнхериев поклонился, но, вопреки ожиданиям, не сдвинулся с места. Только поднёс ладонь ко рту и негромко повторил приказ. Второй золотой плащ распахнул окно, впуская в чертог морозный воздух, вернулся на пост у дверей. В воцарившейся тишине было слышно только хриплое дыхание демона, да тихий шёпот Локи, приговаривавшего: - Дыши, ты можешь, ты умеешь, дыши… Стоящий на коленях у постели, одной рукой он прижимал кисть демона к губам, другой гладил золотистые волосы жены, не сводя взгляда с мертвенно-бледных щёк и посиневших губ. Если бы Дора могла видеть его сейчас, она ни на мгновение не усомнилась в его любви к ней – но Локи позволял себе быть с ней настоящим, только когда никто его не видел. Стража не в счёт, хотя, кто знает, может, за одним из этих шлемов скрывается его двойник? Ас бросил бегло-равнодушный взгляд на воинов – нет, лица не знакомы. Многое поменялось за время его отсутствия. Шелест платья и недовольное ворчание Эйр заставили его подняться с колен и выпустить руку жены. - Дожили, - фыркнула, входя, целительница. – Где славные времена, когда за мной приходили лично? Теперь подзывают свистом, как дворовую собаку! Она смерила эйнхериев презрительным взглядом, метнулась к лежащему на кровати демону, нащупала медальон у неё на шее, щёлкнула крышкой. Подвеска отозвалась на манипуляцию мерным стрекотанием. - Вон, - махнула рукой стражам целительница, но те не шелохнулись, пока не дождались кивка от Локи. Эйр, убедившись, что воины удалились, вытащила пару портативных приборов и принялась снимать жизненные показатели демона. - Ну, и что ты творишь? – спросила она, кивая на сиявшую в полумраке чертога малую печать на стене. – Я велела тебе взойти с женой на ложе, а не морить её своими магическими экспериментами. Что вы там прятали? Твою совесть? - Доставали, - вяло огрызнулся Локи. Судя по приборам, жизнь демона была вне опасности, и вслед за отпустившей тревогой, на аса накатила неизбывная усталость. Хотелось закрыть глаза и не шевелиться ближайшую сотню лет. - Значит, ещё не достали, - констатировала Эйр. – А Дориан ты уже чуть не убил. Что прикажешь с ней делать? - Она нужна мне живой и здоровой как можно скорее, - отрезал Локи. Целительница холодно усмехнулась. - Скажи уж просто, нужна. Ей скажи, когда очнётся. Такие глаза у тебя последний раз были, когда… - Попридержи язык, женщина! – осадил ас. Эйр била метко, и слушать анализ собственного поведения в её исполнении сейчас хотелось меньше всего. И, конечно, именно этот момент выбрала Дора, чтобы прийти в сознание. - Судя по тому, как ты кричишь на неё, она дорога тебе, - прошептала демон с укором. Локи устало прикрыл глаза. - Ревнуешь? Могу прикрикнуть и на тебя, если хочется, - пообещал он. Дора, вопреки предложению, счастливо улыбнулась. - Прости, я не смогла закончить, - вяло проговорила она. – Но я немного отдохну, и непременно всё сделаю. Просто очень хочется спать… - Да, милая, - Локи склонился, поцеловал жену в лоб. – Ты молодец. Непременно доделаешь, когда проснёшься. Я подожду. - Локи… - демон попыталась поймать его руку, но собственная в бессилии упала на постель, слабо сжимая простыни. – Мне страшно. Ты же будешь рядом, пока я сплю? С другой стороны кровати Эйр энергично помотала головой и сделала прогоняющий жест. Локи улыбнулся жене, хотел солгать – и не смог. - Я буду рядом, когда ты проснёшься. Удовлетворённая, демон провалилась в сон, Эйр нацепила ей на запястье датчик, парный к нему спрятала под собственным рукавом. - Иди, Локи. У тебя есть не меньше десяти часов, прежде чем она проснётся. Отдохни сам. Я позабочусь о ней. Бросив прощальный взгляд на своих женщин, бывший царь вышел из чертога. Стоявшим снаружи стажам он отдал приказ никого не пускать за время своего отсутствия, помедлив, добавил, что его самого пускать без позволения леди Дориан тоже не следует. И быстрым шагом направился прочь. Через несколько минут двери чертога отворились, верховная целительница выглянула наружу. Спросила: - Любезные, вы можете ответить, куда отправился царь? Сообщать ему о здравии его супруги – моя прямая обязанность. Стоящий слева воин кивнул, поднёс ладонь ко рту, обменялся несколькими короткими вопросами и ответами с невидимым собеседником. Поклонился, приложив кулак к груди: - Его величество направился к западным воротам, госпожа. Через несколько минут он покинет дворец. Эйр помрачнела. Сбегает? Что-то опять задумал? - Немедленно сообщите об этом царице. *** Контромнию разбудил слабый писк передатчика. Она подскочила, потирая пульсирующие болью виски, заозиралась по сторонам в поисках одежды. Вернувшись с ночной охоты и передав отобранное время дяде Тору, она с трудом добралась до своего чертога, не помнила, как разделась, как упала в постель. И теперь, в самый тёмный предрассветный час, назойливый звук передатчика будил беспричинную тревогу в сердце. Нападение? Война? Что-то с мамой? Нажав кнопку вызова, она хриплым со сна голосом произнесла: - Слушаю. Получив ответ, помрачнела ещё больше, и стала поспешно натягивать на себя одежду. Эйр полагает, что отцу нельзя покидать дворец, и желает любыми средствами остановить его. Что происходит? Что папа задумал? В любом случае, выяснять придётся на месте. Собрав растрепавшиеся волосы в подобие вороньего гнезда, и потирая не желавшие открываться глаза, царица выскочила из чертога, выбирая тайный коридор для слуг, сокращая расстояние до западных ворот. По пути она несколько раз приостанавливала время, и почти успела нагнать отца во дворце, но в последний момент вспомнила про свой внешний вид и замедлила шаг перед стражей, чтобы наложить иллюзию. И Локи она застала уже выходящим из ворот. - Папа? Что ты здесь делаешь? Отец резко развернулся на каблуках и поклоном приветствовал дочь. На короткое мгновение Контромнии показалось, что искажённый шрамом уголок его рта дёрнулся, скрывая не то улыбку, не то досаду. Но когда Локи выпрямился, его лицо было вежливо-бесстрастным, только горящий взгляд красноречиво вещал: «Могу спросить тебя о том же». - У вашего величества будут какие-то распоряжения? Мне запрещено покидать дворец? – тоном образцового наёмного работника поинтересовался отец, и Контромнию передёрнуло от количества фальши, вылившейся на неё за время звучания этих коротких фраз. Отец показался ей чужим, ещё более чужим, чем в день, когда они впервые встретились, и на мгновение демон усомнилась, не Лейв ли стоит перед ней. Пожалела, что в спешке оставила в покоях заговорённый кинжал, но тут же уверилась: Лейв наверняка придумал бы достойное объяснение. Такой высоты ледяные стены на пустом месте может возводить только отец. - Нет, - окончательно смутившись, пробормотала царица. – Но я желаю знать… - Уверяю, моя царица, что поступлю в ваше полное распоряжение по первому вашему зову. В котором часу завтра мне надлежит прибыть? Опять плохо прикрытая фальшь. Отец лицедействовал, явно для зрителей, но почему он вдруг выбрал эту роль с ней? Или он ведёт себя так из-за близости поста охраны? Но кто обращает внимание на стражу? Вместе с принятием присяги эйнхерии становятся слепы и глухи ко всему, что касается внутренних дел членов царской семьи. На всякий случай Контромния жестом сотворила отводящий купол, отгораживая их с отцом от охраны. - На восходе. – Проследив за вопросительно вздёрнутой бровью отца и вспомнив, что до рассвета осталось совсем мало времени, царица поправилась: - Второго солнца. Локи кивнул. - В таком случае, у меня есть время уладить некоторые личные дела. Доброй ночи. - Личные дела? – вспыхнула демон, провожая взглядом напряжённую спину отца – явный признак усталости. - Папа, когда ты спал в последний раз? Немедленно в постель, это приказ! Локи остановился, обернулся с нечитаемым выражением лица. Спросил: - Моя царица соблаговолит оповестить, где именно моя постель? Простой вопрос поставил Контромнию в тупик. Она открыла рот, развела руками – но так ничего и не сказала. Отец же с наигранной готовностью ожидал её решения. - К маме, полагаю, тебе нельзя, - осторожно проговорила она. Локи кивнул. - Пока не выветрится драконья кровь, общества Доры мне следует избегать. Равно как и предавать этот факт огласке. - Ты можешь вернуть себе царский чертог. Отец скривился. - Прогнать тебя? Или поселиться вместе – что будет являться верхом неприличия? Я более не царь. Контромния вздохнула. - Есть ещё твои юношеские покои. Никто не сможет их оспорить, и они годятся по твоему статусу. - Верно, только попасть внутрь я не смогу без магии, - голос Локи снизился до угрожающего шёпота. Он жестом прервал возражения дочери: - Да, магия есть у тебя, и ты можешь открыть вход. И что, царица будет служить у меня привратником? Или водить меня за руку, как неразумное дитя? Контромния виновато опустила взгляд. Да, варианты один хуже другого. - А если у дяди Тора? – на всякий случай предложила она. Локи не ответил, в скользнувшем по дочери взгляде сквозила бесконечная усталость. Демон видела, что отец держится на ногах лишь усилием воли, и что отдых ему жизненно необходим. Равно как и то, что гордость никогда не позволит ему завалиться в первый попавшийся незанятый жилой чертог, чтобы просто выспаться. И она, царица над телами и, отчасти, над умами асов, ничем не может помочь. Слишком сильны царящие в мире предрассудки. - Неужели в золотом чертоге мало комнат, чтобы поселить тебя, папа? – вздохнула демон. - Выходит, что так. Позволь мне удалиться и жить в городе. Западные ворота выводили к бедняцким кварталам и стене отчуждения, за ними жила черновая прислуга дворца, богатые горожане селились вблизи восточных ворот, из которых начинался путь Радужного моста. Что отец собирается делать среди отбросов? - Разве Локи Одинсону пристало жить среди черни? – перефразировала вертевшийся на языке вопрос царица. И получила предсказуемый ответ: - Нет, конечно. Зато там пристало бывать Лейву Эриксону. Папа загадочно улыбнулся, нырнул в калитку и мгновенно растворился во мраке узких переплетений улиц. А Контромния осталась стоять, размышляя, с кем же из двоих она только что разговаривала. И демона всё сильнее обуревали сомнения.