Ты - моя дочь.

*** Первый раскат грома застал Дориан на середине пути. Пол под ногами заходил ходуном, стены задрожали, прокатившаяся следом волна инфразвука неприятно защекотала кожу, вызывая приступ удушья и безотчётное чувство тревоги. Первым желанием демона было остановиться и схватиться за выступ стены, чтобы не упасть. Вторым – ускорить шаг, чтобы добраться до цели, пока не поздно. Третьим – сорвать с шеи тянущий камнем вниз кулон. Но, ощущая на себе взгляды находившихся в этом же зале подданных, леди Дориан не сделала ничего. Медленно глубоко вдохнула, преодолевая спазм в горле, и продолжала свой путь, даже не сбившись с шага, словно землетрясения в Асгарде были делом столь же обычным, как восход солнца. Следующие раскаты уже не заставали её врасплох, только жалобно стонавшие под сетью трещин стены в некоторых залах заставляли бросать на них опасливые быстрые взгляды и сожалеть о былом могуществе. После приступов безумия Локи и короткой, но разрушительной войны с псами Тиндалоса, Золотой чертог переживал не лучшие времена. Дворец требовал ремонта, ремонт требовал денег, взять которые было неоткуда. Дориан глубоко вздохнула. Ей показалось, или действительно в одном из примыкавших залов маленький, всего лишь в рост человека, смерч методично уничтожал обстановку, перемалывая её в прах? Но стражники уже распахнули перед ней ведущие в галерею двери, и демону ничего не оставалось, как, величественно взглянув на них снизу вверх, идти дальше. Галерея встретила негостеприимно: сильнейший порыв ветра едва не сбил Дориан с ног, швырнув в лицо колючие льдинки дождя. Демон неловко всплеснула руками, пытаясь удержать равновесие, но каблуки проскользнули по густо усеянному градом, словно жемчугом, полу, и Дориан шлёпнулась, разодрав об острые льдинки ладони. Зло рассмеялась над собственной неуклюжестью, откинула с лица мокрые пряди волос, рывком поднялась на ноги. - Боги, что здесь творится? – проговорила она, медленно, преодолевая сопротивление встречного ветра, продвигаясь вперёд. Тревога, спутанным клубком свернувшаяся где-то в груди, стремительно крепла и разрасталась, как сорняк, отравляющий своими побегами разум, а сбивчивый рассказ прислуги перестал казаться странным. Тора последний раз видели заходящим в её кабинет – что она найдёт там? Друга? Древнее безжалостное божество? Или бездыханное тело и саму царицу мёртвых, балующуюся стихиями? Дориан прекрасно знала, что из Хельхейма прежними не возвращаются. Очередной мощный порыв ветра едва не загасил магическое пламя в чашах светильников, отвлекая демона от мрачных мыслей и заставляя ускорить шаг. Дориан сильнее наклонилась вперёд, держа корпус параллельно полу, и, защищая голову руками, бегом устремилась вперёд. Наконец, последние шаги были преодолены, тяжелая створка двери с трудом приоткрылась, и демон, воспользовавшись слабыми отвлекающими чарами, выскользнула в коридор. Он был пуст, и Дориан на мгновение пожалела, что у её кабинета нет охраны. И тотчас упрекнула себя в малодушии: если к разуму Тора воззвать не получится, никакие эйнхерии ей не помогут. Сделав глубокий вдох, демон подняла руку, чтобы постучать, заметила, как предательски дрожат пальцы, поспешно сжала их в кулак. И без стука, осторожно, стараясь не шуршать платьем, проскользнула внутрь. Да так и замерла на пороге. - Минуту, - пророкотал мощный бас, от которого задрожали стены, и демон вжалась в дверь, с досадой понимая, что все её чары не помогут подкрасться к воину с тысячелетним опытом незамеченной. Тор сидел за столом, внимательно читая документы, которыми обычно занималась Дориан, и, судя по аккуратному ряду стопок бумаги слева, изучить он успел уже немало. А, судя по напряжению плеч, напомнившему демону позу хищника перед прыжком, и сведённым к переносице бровям, увиденное ему совершенно не нравилось. Но зрелищнее всего для демона была не игра мышц под тонкой тканью свободной рубашки, не расплавленная сталь в обычно ярко-синих, как асгардское небо, глазах, не сероватая бледность обычно пышущего здоровьем аса – а то, что творилось вокруг него. Прямо за спиной царевича, совершенно беззвучно, бушевала сильнейшая гроза, шквалистый ветер швырял потоки дождя в невидимую преграду, ослепительные вспышки молний заставляли зажмуриваться снова и снова. На левом плече аса, подобно ворону Одина, сидел крошечный смерч, он извивался, подобно канатному плясуну, то вырастая до самого потолка, то съёживаясь до размеров мыши, отображая изменения настроения своего творца. А на коленях Тора уютно устроилась, мурлыча, словно кошка, шаровая молния. Когда же царевич, стиснув зубы от боли, осторожно поднялся из-за стола, а небрежно сброшенная им молния, пометавшись, прожгла обивку на кресле, демон поняла, что своих стихийных проявлений магии ас попросту не замечает. - Леди Дориан, - Тор вымученно улыбнулся, медленно склонился к руке демона для поцелуя, ещё медленнее распрямился, и суккуб заметила на его рубашке расплывающееся красное пятно. – Рад видеть тебя в добром здравии. При этих словах у Дориан отлегло от сердца. Перед ней стоял прежний Тор – тот, с которым они выбирали жертвенный кинжал в кузнице, тот, который поддерживал её во время болезни Локи, тот, который бился плечом к плечу с её мужем, защищая его от Совета и от него самого. Демон счастливо улыбнулась, взяла ладони царевича в свои – не потому, что мужчине было тяжело стоять на ногах, воины не терпят жалости к себе, а лишь для того, чтобы выразить полноту собственных чувств – и тепло проговорила: - Приветствую тебя, мой друг и мой брат. Да будут счастливы твои дни и ночи, и ниспошлют тебе норны своё благословение. А заодно и нам всем, - мрачно добавила она, с неприязнью наблюдая, как слетевший с плеча Громовержца смерч присоединился к молнии в растерзании кресла. – Тор, что ты творишь? Лёд во взгляде царевича растаял, на миг в нём мелькнуло сожаление. - Прости, что без предупреждения вторгся в твой чертог, - ответил ас. – Царица приказала приступить немедленно, а час был слишком ранний, я не хотел тебя тревожить… - Я не об этом, - Дориан красноречиво указала за спину царевича, тот обернулся, присвистнул от удивления, вперил взор в порождение собственной стихии – но ничего не произошло. Тор на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул, напрягся – демон видела, как вздулись жилы на его лбу, и с тревогой отметила, что красное пятно на рубашке стало стремительно разрастаться – стихия по-прежнему бушевала. Тор выругался сквозь зубы и предпринял ещё одну попытку: протянул руку вперёд ладонью вверх, слегка развёл пальцы в стороны и резко сжал их. Гроза с молниями и смерчем исчезла, оставив после себя лужи на полу и обугленный остов кресла, и только сизая дымка вокруг судорожно стиснутого кулака аса свидетельствовала о том, что всё ещё не закончилось. Тор пошатнулся, Дориан едва успела поднырнуть ему под руку, чтобы довести до другого кресла и усадить в него. Царевич тяжело дышал, холодный пот градом катился по его посеревшему лицу, одну руку он прижимал к раненому боку, кулак другой по-прежнему судорожно сжимал. - Сосуд, шкатулку… что-нибудь… непроницаемое… - с трудом выдохнул ас, и демон, кивнув, бросилась искать подходящий предмет, куда можно было бы запереть неподконтрольную магию. Она обшарила все ящики стола, пока, наконец, на самом дне не нашла лиловую сферу – мощную «ловушку для колдуна», которую она, сама не зная, зачем, забрала в подземелье в день казни Локи. Раскрыла её, прижала к кулаку Громовержца: - Выпускай. Тор, вздохнув с облегчением, разжал пальцы, окутывавшая их думка втянулась в сферу, и лиловое сияние на миг почернело, а затем стало мерцать яркими вспышками молний. Дориан осторожно пристроила сферу на столе между стопками документов, с минуту понаблюдала за её переменчивым светом. Проговорила задумчиво: - Так не должно быть. - Верно, - отозвался Тор. – Женщинам не пристало стоять у власти. Дориан резко обернулась, её щёки вспыхнули предательским румянцем – слова аса прозвучали, как оскорбление, но, увы, оскорбление заслуженное. Однако покорно выслушать упрёки мужчины в силу своего характера она не могла. - Никто не изгонял тебя из Асгарда, Тор, ты ушёл сам. Полагаю, в случившемся есть часть и твоей вины, - холодно проговорила царевна. Мужчина примирительно поднял руку. - Я пришёл не обвинять, но попытаться найти выход. - В таком случае, - не меняя ледяного тона, отозвалась демон, - я со вниманием выслушаю всё, что ты скажешь. Но прежде предложу тебе навестить целителей. Твоя рана причиняет тебе страдания, а они мешают здраво мыслить. Тор усмехнулся. - Благодарю за проявление заботы, сестра, - в обращении не прозвучало ничего, кроме искреннего уважения, и Дориан отвела взгляд, чтобы скрыть, насколько приятно ей было это услышать. – Но Локи вытаскивал меня из ладьи не для того, чтобы я прохлаждался в постели. Да и в Хельхейм меня пытались отправить, чтобы я ни во что здесь не вмешивался. Моя рана будет зарастать до Рагнарёка, нет времени столько ждать. Прошу тебя, позови царицу, нам троим есть, что обсудить. - Конечно, - Дориан подошла к столу и набрала код на переговорном устройстве. – А заодно позову целителя, пусть хотя бы сменит повязку. *** Выскользнув за ворота, Локи исчез в лабиринте тёмных улиц. Некоторое время он пропетлял подворотнями, сбивая возможных преследователей со следа. Нет, не то, чтобы он был уверен, что за ним станут следить, дочери такое и в голову бы не пришло, а прочие не посмели бы – просто местные ходили именно так, а он старался слиться с толпой. Вскоре ему это удалось: он зашёл достаточно далеко, чтобы грязь под ногами начала звонко чавкать при каждом шаге, покосившиеся крыши притулившихся друг к другу лачуг сплелись над головой так плотно, что совсем закрыли сияние Иггдрасиля в небе. А прохожие на узких кривых улицах, освещаемых только прогорклым чадом смоляных костров, стали одобрительно похлопывать его по спине и угощать дешёвым пойлом. Локи останавливался почти у каждого костра. Протягивал руки к огню, подбрасывал дров. Улыбался, хлопал по плечу в ответ, делал вид, что пьёт, но не пил, делал вид, что активно участвует в пьяных спорах, но сам слушал и молчал. Изредка метко произнесённое им слово направляло беседу в желаемое русло, подгулявшие асы начинали говорить, а он слушал, и, чем внимательнее он слушал, тем больше стремились рассказать ему окружающие. О Дне Покровителей, о закрытии границ, о битве с псами и обо всём, что удалось найти на поле боя. О редких и ценных магических артефактах. Опасных артефактах, даже упоминание о которых считалось не совсем законным, не говоря уже о владении или продаже. Конечно, они не могли сравниться с крыльями Древней Матери, но они могли бы послужить запасным вариантом, если Дора не справится. А Локи был уверен, что демон не справится. Или что он не позволит ей так рисковать, исстрачивая последние силы на его тайник. Ведь был и другой тайник, сразу за западными воротами, которым Браги Олафсон откупился за своё спокойствие в Совете Старейшин. Локи проверил: сумма, лежащая там, была вполне достаточной, чтобы купить несколько десятков артефактов средней руки. Или даже парочку таких, о которых упоминали только шёпотом, и оглядываясь через плечо на каждом слове. Таких, как Ключ Жизни. Увы, подтвердить существование этой вещи никто из собеседников Локи не мог, приходилось полагаться лишь на слухи и надеяться на благосклонность норн, которая вела бывшего царя всё дальше на запад. Локи заходил всё глубже в трущобы, безошибочно выбирая направление, не останавливаясь и не оглядываясь, и через некоторое время заметил, что его преследуют. Нет, не было слышно шагов, не мелькали в сумраке тени, но едва уловимое движение воздуха за спиной вкупе с обострившейся интуицией подсказало, что нападение произойдёт именно сейчас. У Локи было четверть секунды, чтобы принять решение. Резко обернуться – отбить удар, направив лезвие клинка вскользь, перехватить руку нападающего и выбить оружие. Успеть подхватить его прежде, чем клинок достигнет земли. А дальше драться насмерть, потому что поодиночке здесь не ходят, и, судя по характерному щелчку, на него только что навели самострел. Биться без оружия и без магии с заведомо превосходящим по числу и, следовательно, силе противником – чистой воды самоубийство. Знаем, проходили уже. Не драться вовсе – идеальный вариант. Он пришёл сюда не разминать кулаки, а найти желаемое. Локи резко обернулся, делая шаг назад и прижимаясь спиной к липкой и скользкой стене какой-то лачуги. Острие клинка немедленно упёрлось ему в кадык, заставляя запрокинуть голову. Оценить нападавшего из такой позиции было не слишком-то удобно, но бывший маг скосил глаза и рассмотрел сперва приставленный к горлу цвержий кинжал, а потом и его хозяина. И, хотя лицо аса было ему незнакомо, Локи улыбнулся широко и искренне, словно встретил старого доброго друга. Затем медленно поднял руки, признавая поражение. - Как был трусом, так и остался, - с презрением выплюнул нападавший, и Локи стоило неимоверных усилий, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Норны в своей злой иронии, похоже, свели его с бывшими подельниками Лейва. - Немного чести сдохнуть в подворотне, подобно безродному псу, - меланхолично заметил бывший маг, но, судя по тому, что лезвие глубже вонзилось в кожу, а в глазах аса сверкнула неприкрытая ярость, высказывание не пришлось ему по нраву. -Может, прикажешь теперь тебе кланяться, и называть «ваше высочество»? – прорычал тот. - Может, уберешь нож, пока ненароком не отпилил мне голову? – с убийственной вежливостью поинтересовался Локи. – За смерть конунга они выжгут дотла все ваши жалкие лачуги вместе с вами, и будут только рады избавиться от нескольких тысяч голодных ртов. Я готов умереть. А ты готов держать ответ перед теми, кто выживет? Разумеется, Локи блефовал: из-за хелева проклятия смерть ему не грозила. Да и Контромния вряд ли стала бы казнить тысячи душ из-за одного, пусть и высокопоставленного, аса. Но окружающим знать об этом не стоило. Тем временем ещё одна фигура отделилась от темноты и весомо опустила ладонь на плечо сжимавшего клинок аса. - Он прав, Зверь. Опусти оружие. – И, обращаясь к Локи, добавила: - Что тебе нужно? - Что бы мне ни было нужно, - сказал Локи, медленно опуская руки, - полагаю, мы договоримся. Тишина одобрительно загудела, но вожак этой человеческой стаи не разделял общего удовлетворения. Он сделал шаг из-за спины по-прежнему не убравшего оружие в ножны аса, и в тусклом свете закопчённых гарью звёзд продемонстрировал правый рукав, из которого торчал украшенный татуировками обрубок. - За тобой должок, Лейв Эриксон, - констатировал он безразличным тоном. – Вернёшь, и договоримся. Локи на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, старательно расслабляя мышцы. Он позволил схватить свою правую руку и прижать к стене, позволил остро заточенному клинку вонзиться в твёрдое дерево легко, словно в песок, в опасной близости от собственного запястья. Не сопротивляясь, не вздрогнув, тщательно контролируя дыхание. Бессмертие не вернуло бы ему отрубленную кисть, да и артефакт такой жертвы не стоил, хотя, судьба Асгарда и дочери от него напрямую зависели – но дело было не в этом. Промелькнувший в глазах страх или попытка сопротивления мгновенно сделали бы его виновным в глазах этих асов, а значит, закрывали путь к искомому. И Локи, скептически вздёрнув бровь и добавив своему тону неприкрытого нахальства, заявил: - Я не признаю этого долга. Тем временем один из удерживавших его асов, обернувшись к вожаку, сказал: - Может, он прав, Волк? Лейв не посмел бы прийти сюда, если бы был виновен в твоём увечье. - Так и прятался бы за юбкой царицы, - поддержал другой голос из темноты. - Да, Волк. Мы же не знаем! – проговорил третий. - Это он, больше некому, - прорычал Зверь, плавно прижимая острие ножа к запястью Локи но, повинуясь жесту вожака, остановился, ограничившись легким порезом. Рана мгновенно затянулась. - А я вам говорю, это он! – повторил Волк, и его голос, больше похожий на звериное рычание, эхом расползся по узкому проулку. - А я говорю, что нет, - возразил Локи, чувствуя подступающий кураж. Он был уверен, что почти достиг цели. Имя лучшего контрабандиста Асгарда даже здесь, в трущобах, произносили осторожным шёпотом: Фенрир, но чаще, за глаза, называли просто Волком. Хищником с отрубленной лапой. И что-то подсказывало Локи, что заурядный уличный грабитель не посмел бы взять себе подобную кличку, и открыто демонстрировать особую примету. – И кто из нас лжёт? На мгновение их взгляды пересеклись, и в глазах Волка бывший маг увидел неприкрытую ненависть, агрессию, перемешанную с холодным расчётом и недюжинным самообладанием, а ещё – глухую боль, какую оставляет после себя предательство. Странное сочетание. И такое знакомое – по собственному отражению в зеркале. Волк вдруг с пониманием кивнул, и прервал зрительный контакт. - Этот человек, возможно, говорит правду, - произнёс он, обращаясь к своей стае. – Но как я могу быть уверен в словах того, кого вижу первый раз, - он выдержал многозначительную паузу, - за много лет? Тьма стала густой, как патока, и пропитанной опасностью. Локи был уверен, что в конце фразы должны были стоять слова «в жизни», значит, его ненавязчивый обман раскрыт. Лучше это или хуже? Строить дальнейшую тактику следовало, исходя из реакции большинства, но стая молчала, Волк отступил на шаг и исчез, и только названный Зверем по-прежнему прижимал клинок к запястью Локи. И асу ничего не оставалось, кроме как замереть, подобно хищнику перед прыжком, контролировать дыхание и ждать. Немая сцена длилась несколько минут, растянувшихся в вечность. Наконец, Волк выступил из темноты так же бесшумно, как и исчез в ней. А следом за ним приблизилось нечто, смутно напоминающее медведя, обученного ходить на задних лапах. Оно было замотано в драные лохмотья, длинные спутанные волосы полностью закрывали лицо. Существо приблизилось ещё на шаг, и в нос ударил острый удушающий запах годами не мытого тела. - Откуда ты вытащил это чудище? Прямиком из могилы? – не скрывая отвращения, прошипел Локи. Волк удовлетворённо хмыкнул, воспринимая эти слова, как похвалу: - Он – лучший ведьмак во всём Асгарде. - Если его дар сравним с его запахом, верно, он затмил бы и самого царя Локи, - продолжал язвить ас. - Главное, что он рассудит, кто из нас прав, - не поддался на провокацию Волк. Ведьмак с низко опущенной головой сделал ещё шаг вперёд, уткнулся макушкой в грудь Локи, процарапал носом по его одежде, задрал лицо вверх и уставился на бывшего царя бельмами невидящих глаз. Несколько раз переступил с ноги на ногу, легко покачиваясь в стороны, вводя себя в транс, затем извлёк откуда-то из собственного тряпья металлический шар нескольких дюймов в диаметре и приложил его ко лбу Локи. Прикосновение холодного металла к коже отозвалось лёгким покалыванием, словно через него пропустили электрический ток, а через мгновение ас ощутил, как тонкие магические нити плотным обручем охватывают его голову, пронизывая сознание. Хотел отстраниться от неприятного предмета, но мышцы словно задеревенели. - Виновен ли ты в том, что мне отрубили руку? – голос Волка прозвучал издалека, словно через толщу воды, и стал главной мыслью, заполнившей разум. Локи нечего было скрывать, разумеется, он был в этом неповинен, и золотистое сияние, мягко озарившее шар, оповестило об этом окружающих. Кажется, он прошёл проверку, на удивление легко. Но тут прозвучал второй вопрос: - Причастен ли ты к моему увечью? И здесь Локи засомневался. Будучи царём Асгарда, он был причастен в большей или меньшей степени ко всему, что творилось в Девятимирье. Да, он действительно снят вето с древнего закона, по которому пойманному вору отрубалась рука, и воровать в Асгарде стали значительно меньше. Неумелые скоро перестали пытаться, умелые – а таких были единицы – не попадались. Причастен ли он к увечью этого конкретного аса? Скорее, нет, чем да. Закон был написан задолго до него, и руку он рубил не сам. Шар на миг окрасился тревожным оранжевым светом, а затем вновь засиял золотом. Ведьмак убрал своё хелево приспособление, и Локи смог вдохнуть полной грудью. Его руку тоже отпустили, позволяя, наконец, отлепиться от стены. - Сфера истины не лжёт, - неразборчиво пробормотал ведьмак, роняя голову вниз и мотая спутанными волосами из стороны в сторону, как лошадь, отгоняющая хвостом мух, - а он лжёт. Он не тот, кем хочет быть. И не тот, кем хочет казаться. Но он говорит правду. - Дай бедняге выпить, - приказал Волк одному из своих людей, снисходительно наблюдая за начинавшимися конвульсиями ведьмака. – У него совсем разум помутился. Вот с этим Локи не был согласен. Этот утративший связь с реальностью полусумасшедший маг сумел прочесть его за несколько секунд – но оповещать об этом окружающих явно не стоило. - Ты не Лейв, - обратился, тем временем, Волк к Локи. – хоть и пытаешься им казаться. Что привело тебя сюда? - Поиски, - лаконично ответил бывший царь. – Я поспрашивал у нужных людей, и, один за другим, они указали на тебя. Говорят, только Фенрир знает, где найти Ключ Жизни. - Предположим, - скучающим тоном согласился вожак. – Зачем он тебе? - Неверный вопрос, - отозвался Локи. – Правильнее узнать, сколько я готов за него заплатить, не так ли? - И сколько? – интерес в глазах Волка мгновенно сменился показным равнодушием. - Две тысячи монет. Сумма, даже по меркам царя Асгарда, была огромной. Таких денег не стоил артефакт, позволяющий всего лишь быстро восстанавливать магические потери из окружающей среды, но жизнь демона, несомненно, стоила дороже. К тому же, спрятанные в тайнике у самой черты отчуждения монеты были украдены из казны довольно давно, и не им. - У тебя нет таких денег, - уверенно произнёс Волк. - Я похож на дурака, чтобы носить их с собой? – возразил Локи. – Позови своего ведьмака, я покажу ему, где тайник. Принесёшь артефакт, он отведёт тебя к деньгам. - Я похож на дурака, чтобы носить подобную вещь с собой? – парировал Волк. Локи усмехнулся. - Положишь Ключ в тайник, заберёшь деньги, купишь лучшей медовухи своим людям. И не вспомнишь обо мне, а я - о тебе. Всё просто. - Да, - согласился Волк. – Только я не верю тебе. - Позови своего ведьмака, он скажет… - Скажет, - перебил ас. – Что тайник существует. И что деньги в нём лежат. Но о засаде, которая поджидает там, он не сможет узнать. Прощай, не-Лейв. Я ничего не знаю ни о каком Ключе жизни, и мои люди тоже. Тьма вокруг зашевелилась, и окружавшие его асы растворились, подобно призракам. Единственным источником звука, помимо доносившихся откуда-то издалека взрывов, пьяных окриков и сбивчивых обрывков мелодий, оставались тихие неспешные шаги вожака. И Локи, понимая, что ввязывается в очередную авантюру, негромко окликнул его: - Как мне доказать тебе свою правоту, Фенрир? Волк обернулся, белки его глаз хищно сверкнули в темноте. - Меня устроит суд богов. И я не Фенрир. В первом случае он сказал правду, во втором – солгал. Локи кивнул и удовлетворённо улыбнулся в ответ. - Идём, - бросил Волк и исчез в щели между домами так внезапно и бесшумно, что Локи пришлось задействовать все свои навыки преследования, чтобы нагнать его. Некоторое время они петляли закоулками, подворотнями, миновали насквозь хижины, входя в дверь и выходя через окно, и потревоженные обитатели жилищ молча и насторожённо наблюдали за непрошеными гостями, как призраки далёкого прошлого. Огибали внезапно возникавшие на пути сторожевые башни и неприступные стены, ныне лежащие в руинах. Локи понимал, что они следуют кружным путём, но не представлял ни конечной цели, ни того, где именно сейчас находится, сосредоточившись на том, чтобы не упустить своего провожатого. Время от времени он всё же терял его, продолжая двигаться наугад, и только осторожные шорохи за спиной сопровождавшей их стаи подтверждали, что он идёт правильно. Наконец, мрак узких подворотен внезапно расступился, выплёвывая асов на огромную по здешним меркам площадь и заставляя на миг прищуриться от ослепительного света многочисленных дымных костров. Локи резко остановился, едва не налетев на плотную стену из сгрудившихся впереди зевак, а, когда приподнялся на носках и взглянул поверх голов, его губы растянулись в усмешке, которой шрам на щеке и пьяные сполохи костра, озарившие лицо, придали сардонический оттенок. - Это и есть твой суд богов? – поинтересовался он, ощутив холодный взгляд Волка за спиной. Хотел обернуться, но лезвие клинка предупредительно уткнулось между лопаток, и Локи лишь сильнее расправил плечи. - Сегодня День Покровителей, - тем же снисходительным тоном ответил Фенрир. – Боги покровительствуют правым, разве не так? «Боги покровительствуют сильным», - готов был возразить бывший царь, но придержал язык, и ответил другое: - Если ты желаешь драки, к чему было идти так далеко? Или одних богов недостаточно, и тебе нужны зрители среди асов? - Негоже здоровому драться с калекой, - меланхолично возразил Волк. - Я выбрал себе защитника. Ступай, следующий бой твой. Выиграешь – и я буду ждать тебя на этом месте. Но если боги прольют хоть каплю твоей крови, меня ты больше не увидишь. Лезвие от спины убрали, кто-то крикнул в толпу: «Расступитесь!», кто-то одобряюще хлопнул бывшего царя по плечу. Кто-то спросил: - Кого из богов позовёшь в покровители? - Это был Зверь. - Локи, - усмехнулся ас, скидывая стесняющую движения куртку и с достоинством приближаясь к арене. – Больше некого. Глашатай из толпы сорванным голосом, но на удивление громко объявил начало состязания. Зрители одобрительно загудели, засвистели, разразились приветственными криками, по рядам пронёсся одобрительный рокот «дракон, дракон» - видимо, соперник был любимцем публики. Локи вскользь отметил про себя, что норны в последние дни, похоже, упились альвхеймской медовухи, раз водят его судьбу по кругу, подсовывая одного дракона за другим, но в следующий момент он ступил за кольцо костров, окружавших арену, и все посторонние мысли отпали сами собой, оставляя лишь одну: победить. Площадка оказалась ненадёжной: под ногами чавкала глина, перемешанная с землёй. Достаточно скользкая, чтобы легко потерять равновесие, достаточно вязкая, чтобы сапоги застревали при каждом шаге, она была взбита десятками ног предыдущих бойцов. По кругу площадку ограждали остро заточенные колья, вбитые в землю под углом к дерущимся. Кое-где колья были обагрены жертвенной кровью, а с одного даже укоризненно взирал на зрителей человеческий глаз. На дальнем краю площадки расхаживал, благосклонно кивая толпе, тот самый дракон. Огромный, как гора, он, подобно всем слишком высоким людям, ощутимо сутулился, отчего казалось, что его руки свисают до колен, и вся фигура выглядела нескладной и неловкой. Но под свободной рубахой бугрились мышцы, а, неспешные плавные движения выдавали в нём опытного бойца. Локи оставалось только скептически поднять бровь, оглядывая противника. Некстати вспомнился брат: это ему в юности нравились подобные соперники, чтобы на голову повыше, да косая сажень в плечах. Да, на арене бывшему царю выпадали бойцы и посильнее, но там ему нечего было терять, и он дрался, как берсерк. А здесь и сейчас подобная тактика была глупой и бессмысленной. Локи не любил глупых или бессмысленных вещей, что не мешало ему регулярно их совершать. - Как тебя звать? – пророкотал, тем временем, соперник, глядя на Локи как на муху, которую собирался прихлопнуть. - Зови меня магом, - усмехнулся тот. Детина недоверчиво хмыкнул, отстегнул пояс с ножнами и, не глядя, зашвырнул куда-то в толпу. Локи подавил вздох сожаления: оружия не будет. Он согласился бы даже на кухонный нож, и плевать на риск попасть в Валгаллу, голыми руками ему всё равно не победить. - Ты не похож на мага, - вынес вердикт соперник. - А ты не похож на дракона, - возразил Локи. – Всяк волен называться, как хочет… Договорить он не успел. Ноздри соперника затрепетали, накачивая в грудь, как в кузнечные мехи, пропитанный гарью воздух, и в следующее мгновение струя перегара, крепкая, как выдержанная в тысячелетних бочках альвхеймская медовуха, ударила Локи в лицо. За ней последовал могучий кулак, едва не припечатавший дезориентированного мага к месту. И, если бы в последний момент Локи не подчинился инстинкту и не отпрыгнул в сторону, он потерпел бы самое позорное поражение в своей жизни. Впрочем, первая половина поединка вышла не менее унизительной. Противник размахивал руками, как ветряная мельница, с невероятной щедростью раздавая удары направо и налево, и попытка отразить их могла приравняться к попытке остановить ладонью падающую скалу. Возможности нанести хотя бы один удар Локи тоже не предоставлялось: длинные руки соперника не подпускали его достаточно близко. Оставалось лишь уворачиваться, снова и снова, в ожидании, что противник устанет и хоть немного ослабит оборону. А это тоже было непросто. Сапоги увязали в грязи, замедляя движения, ноги скользили по разжиженной глине, требуя больше сил для удержания равновесия. Уворачиваясь от очередного удара, Локи оступился и растянулся на площадке лицом вниз под одобрительный смех и улюлюканье зрителей. Соперник басисто захохотал, сделал шаг вперёд и нарочито медленно поднял ногу, собираясь огромной ступнёй расплющить поверженному магу позвоночник. За мгновение до этого Локи сумел по-змеиному извернуться и отползти в сторону, сделал кувырок к самому краю площадки и там, под защитой частокола, осторожно поднялся на ноги, держась одной рукой за кол. Он тяжело и рвано дышал, наклонившись вперёд и свободной рукой упираясь в колено, на измазанное грязью лицо намертво приклеилась вызывающая усмешка, а взгляд напоминал загнанного в угол хищника. Дракон, уверившийся в своей лёгкой победе, принял горделивую позу в центре площадки, широко расставил ноги и развел руки в стороны, провоцируя оглушительный рёв толпы. Пока Локи отплёвывался от глины и переводил дыхание, его соперник наслаждался вниманием зрителей, тем не менее, ни на мгновение не поворачиваясь спиной. Стоило магу на пробу сделать шаг в сторону, как Дракон тотчас реагировал на его перемещение, как флюгер – на порыв ветра. Локи отпустил частокол, сделал ещё шаг в сторону, заметно пошатываясь, споткнулся, попытался поймать равновесие, всплеснул руками, ища, за что бы схватиться, но только упал на спину и с невероятной скоростью заскользил в сторону соперника. Под восторженный хохот зрителей Локи проехал у противника между широко расставленных ног, и никто из наблюдавших за поединком асов не заметил, как молнией метнулся вверх кулак мага с зажатым в нём камнем, нанося болезненный удар в пах непобедимого воина. Дракон взвыл, сгибаясь пополам и падая на колени, Локи, оказавшись за спиной у соперника, мгновенно вскочил на ноги, ударил его ладонями по ушам, переместился вбок, кулаком нанёс удар в угол нижней челюсти, и щелчок выбитого сустава послужил ему лучшей наградой. Но сам маг пропустил удар по лицу, не смог увернуться от ещё одного в висок, и оказался в медвежьих объятиях рассвирепевшего соперника. Дракон стиснул его за плечи, приподнял над землёй и легонько тряхнул, намереваясь бросить на брёвна частокола, но Локи удалось ударить его ногой в локоть, и хватка разжалась. Пока одна рука соперника безжизненно свисала вдоль туловища, вторая схватила мага за горло, не позволяя коснуться земли. Локи извернулся, обнял противника ногами за талию, максимально притянулся к нему, так, чтобы лица оказались на одном уровне. Ощущая, как меркнет вокруг мир, он из последних сил ударил головой, целясь лбом в нос, но промахнулся. Дракон успел опустить руку, и удар пришёлся по губам. Слишком слабый, чтобы дезориентировать противника, но достаточный, чтобы сломать суставной отросток челюсти. Лицо Дракона перекосило от боли, он взвыл без слов и ослабил хватку. Локи воспользовался этим, чтобы выскользнуть вниз и, сделав один-единственный глубокий вдох, изо всех сил ударил соперника в подбородок. Челюсть снова хрустнула, в другом суставе, Дракон наклонился вперёд, брызжа слюной, Локи сцепил пальцы в замок и обеими руками ударил его между глаз, выскользнул из-под ответного замаха соперника, сделал подсечку в жидкой глине и слегка хлопнул по плечу, добавляя ускорение. И непобедимый Дракон, любимец публики, под весом собственного тела нанизался на острые колья ограждения, рядом с чьим-то глазом. Несколько мгновение над площадью царила мёртвая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием победителя. Затем из толпы раздался осторожный возглас: - Победитель дракона! – и вот уже асы подхватили его, выкрикивая снова и снова. Локи непонимающе оглянулся по сторонам, словно речь шла не о нём, посмотрел на собственные ладони, измазанные грязью. Брезгливо вытер руки о штаны, расправил плечи, вздёрнул подбородок и покинул арену боя. Зрители расступались перед ним, смотря с восхищением, которое, Локи знал, испарится вместе с овладевающими ими хмельными парами, но никто не пытался его остановить. Кажется, он верно выбрал направление, но на месте, где он расстался с Фенриром, однорукого аса не было. Локи внимательным взглядом обвёл толпу, тщетно пытаясь разглядеть силуэт Волка среди многих, сжимая кулаки в бессильной ярости на самого себя и сдерживая вздох разочарования – как вдруг ощутил, как детские руки дёргают его за штанину. Посмотрел вниз – это была совсем маленькая девочка. Наклонился, спросил: - Чего тебе? - Вы забыли свою куртку, добрый господин, - пролепетала девочка. – Это хорошая вещь, будет жаль, если вы её потеряете. Она приподняла куртку из драконьей кожи, действительно очень дорогую и добротную. Локи уже хотел возразить, что вещь не его, как девочка продолжила: - Однорукий муж сказал, что она ваша, и велел, чтобы вы непременно не забыли её забрать. Он дал мне серебряный. Он сказал, что отберёт его, если я не прослежу, чтобы вы взяли. Пожалуйста, добрый господин. Локи поднял тяжёлую для детских рук куртку с земли, надел на себя, уже зная, что найдёт внутри. Кивнул девочке: - Спасибо, - и пошёл прочь. Слева под подкладкой кололся в рёбра Ключ Жизни. Проглядывавшее между плотно сомкнутых крыш лачуг небо начинало светлеть, сияние Иггдрасиля понемногу гасло, близился рассвет. Если Локи намеревался сдержать данное дочери обещание (или исполнить приказ царицы?), ему следовало немедленно покинуть черту отчуждения и вернуться в Золотой чертог. Предстать перед дворцовой стражей в непотребном виде Локи не смущался: во-первых, под грязью не видно побоев, а во-вторых, если вылить на себя полкружки дешёвой медовухи, все решат, что он славно погулял на Дне Покровителей. Локи ускорил шаг, лавируя между хижинами и покосившимися заборами, повернул направо, потом налево, ориентируясь на мерцающие предутренним золотом башни дворца, высившиеся на горизонте. Миновал площадь и два проулка, преодолел почти половину пути, как вдруг, повернув за угол, замер, повинуясь неясному порыву, едва увидел мелькнувший в толпе золотой плащ эйнхерия, а затем ещё несколько. Интуиция заполошно кричала о невнятной опасности, и, подчиняясь ей, Локи развернулся и медленной покачивающейся походкой добрёл до ближайшего закутка. Едва он скрылся с глаз воинов, со стороны дворца прозвучал первый взрыв. Затем – ещё несколько, один за другим, они доносились с разных концов. Асы на улицах подхватили их, зашумели, кто-то кинулся в пьяную драку, кто-то начал выкрикивать протесты, кто-то, вооружившись камнями и палками, пошёл в атаку на хорошо экипированных воинов. Но, едва среди подгулявших местных жителей пролилась первая кровь, камни заменили контрабандные лазерные самострелы, цвержьи клинки и альвхеймские луки. Старики выползали из своих лачуг и хромали, опираясь на мечи и копья, матери оставляли своих детей и брались за топоры и ножи, все спешили туда, где разгоралась битва. И только Локи двигался против толпы, всё глубже заходя в земли отверженных. Когда шум боя стих, превратившись в невнятный гул, бывший царь остановился, посмотрел по сторонам и понял, что дальше идти некуда. Спереди высились когда-то величественные остатки крепостной стены, построенной ещё ётунами, справа и слева притулились несколько скособоченных хижин. Даже для этих мест они казались заброшенными, единственными жильцами пяти или шести построек были дождь и ветер. Но перед одной из дверей, покосившейся чуть меньше остальных, сидел человек и флегматично жевал что-то, судя по острому запаху, это была смола с добавлением дурманящих трав. На самой двери была прибита перевёрнутая рогами вниз подкова, известный символ плотских утех. Одни трактовали её как знак всадницы, что проскачет на тебе всю ночь напролёт, другие – как знак ножен, в которые любой желающий за плату мог погрузить свой меч. Плотские утехи Локи интересовали сейчас меньше всего, но возможность поспать пару часов и смыть с себя грязь была соблазнительной. Только за постой требовалась плата, а у Локи, кроме Ключа жизни, оказавшегося на поверку серебряным ожерельем с хитросплетениями рун и благополучно переложенного за пазуху, и заплатить-то было нечем. Поэтому под вопросительным взглядом сидящего на земле аса он стянул с себя куртку и бросил тому под ноги. - Хорошая вещь, - похвалил ас, даже не взглянув. – Дорогая. Зачем отдаёшь? - Моя женщина на дух не переносит драконов, - ответил Локи. - А моя любит украшения, - поделился хозяин. – Не пройдёт и полсотни лет, как подавай ей что-нибудь новенькое! А доход здесь, сам видишь, небогатый. - Забирай, и купишь своей женщине украшений, - предложил Локи. – До самого Рагнарёка хватит. Ас потянулся, подгрёб куртку под себя, с тоскливым вздохом приподнялся и сдвинулся на фут в сторону, частично открывая дверной проём. Локи, расценивший это как приглашение, шагнул внутрь, но на пороге был пойман за штанину, и с недовольным видом обернулся: - Чего ещё? - Скажи этой кошке Фрейи, что уже заплатил мне. Локи кивнул, и, избавившись, наконец, от хватки назойливого хозяина, захлопнул за собой дверь.