Ты - моя дочь.

Обратный путь до дворца занял гораздо меньше времени, отчасти потому, что Локи не петлял больше переулками и чужими дворами, а шёл напрямик, отчасти – благодаря трепетавшей внутри толике пусть заимствованной у демона, но магии. Преграждавшие дорогу в нескольких местах остатки древней городской стены имели тайные лазейки, и теперь Локи видел их так же ясно, как если бы перед ними стояли посты из дворцовой стражи. Выбравшись на относительно прямую улицу, ведшую непосредственно к дворцовым воротам, Локи заставил себя изменить многолетним привычкам: укоротил шаг, слегка ссутулил плечи, опустил взгляд, стараясь максимально уподобиться рядовому горожанину, спешащему на службу. И, если редкие для такого часа прохожие, попадавшиеся навстречу, бывшего царя не удивили – после подобного вчерашнему шумного гулянья вряд ли асы проснутся прежде середины дня, да и сам он обещал дочери быть гораздо раньше, - то отсутствие эйнхериев у внешних ворот настораживало. Локи сбавил шаг, поискал взглядом ближайший тайный ход, примеряясь, сможет ли, не привлекая внимания, проскользнуть к нему – но тут за распахнутыми воротами мелькнула пара золотых плащей, стражи вышли наружу, и бывшему царю ничего не оставалось, кроме как под их бдительными взорами войти в караульную. Внутренние двери, ведущие к дворцовым переходам, были наглухо заперты. Перед ними сидел совсем молодой солдат без шлема – Локи не помнил его лица, вероятно, не застал в свою бытность царём – и держал на коленях нечто, очень напоминающее мидгардский ноутбук. - Назовите своё имя, должность и цель визита, - привычно проговорил воин, не глядя на вошедшего, потом поднял взгляд и, судя по заигравшему на щеках румянцу, узнал его. Локи растянул губы в вежливой улыбке – наверное, чуть более широкой, чем обычно, поскольку шрам на щеке неприятно заныл. Бывший царь невольно поднял руку, чтобы прикоснуться к лицу, но в последний момент скопировал жест Лейва, которым тот пытался трепать недавно исчезнувшие кудри. Локи сделал это специально, надеясь по ответной реакции зрачков постового солдата определить, чьим же именем ему назваться, но мальчишка лишь с глухим стуком захлопнул крышку своего прибора и требовательно повторил: - Имя. Должность. Цель визита. То ли остаточная магия бродила по венам, будоража кровь не хуже муспельхеймской медовухи, то ли просто Локи надоело – нет, до смерти осточертело быть серьёзным, а может всё вместе. Но в изумрудных глазах аса запрыгали безумные искорки, и, набросив на лицо строгую, почти скорбную маску, он сделал шаг вперёд, склонился над сидящим эйнхерием и, постукивая пальцем о крышку его прибора в такт собственным словам, повелел: - Пиши: Локи Всеотец. Царь. Править. Мальчишка, вспыхнув гневом, вскочил на ноги, а в спину Локи одновременно уткнулись два наконечника копий, грозя прорезать тонкую ткань рубашки. Бывший маг примирительно развёл руки в стороны. Оружие от спины убрали, мальчишка с достоинством опустился обратно на скамью, раскрыл свой прибор, пробежал пальцами по кнопкам и с ожиданием воззрился на ответчика. - Локи Одинсон, - безэмоционально повторил Локи. – Советник её величества царицы Контромнии Рэи. На службу. Прибор пискнул в ответ на введённые сведения, юный воин нахмурился, поднялся и, приложив кулак к сердцу, коротко кивнул. - Доступ во дворец временно закрыт, господин. Вам придётся подождать здесь. Торчать в караульной под бдительными взглядами солдат неопределённо долгий срок – этого бывшему царю хотелось в последнюю очередь. Не позволяя недовольству отразиться на его лице, Локи понимающе улыбнулся, кивнул и заявил: - В таком случае, я зайду позже. Но, стоило ему сделать шаг в сторону выхода, как путь тотчас преградили скрещённые копья. - Вам придётся подождать здесь, - вежливо повторил юнец с прибором. – До особого распоряжения нашей царицы. - Надеюсь, развлечения для посетителей у вас предусмотрены? Развлечений оказалось более чем достаточно. Сначала Локи завели в крошечную, по асгардским меркам, каморку, где заставили раздеться догола и тщательно обыскали и каждый из предметов одежды, и его самого. Бывший маг не удержался от язвительных комментариев, вроде: «не подхватил ли я блох?» или « предпочитаю, чтобы между ног у меня хозяйничали девы, а не воины». Процедура досмотра была унизительной – даже в бытность свою рабом Локи такого не испытывал, утешало только одно: солдаты получали от обыска ещё меньше удовольствия, чем он сам. А когда, наконец, ему позволили одеться и, едва успевшего затянуть шнуровку на рубахе, вытолкнули в общий зал, переполненный переругивающимися вполголоса недовольными людьми обоих полов, прошедших те же испытания, Локи понял, что он просто-напросто перестал быть особенным. Осознание этой до горечи простой банальности больно резануло по царской гордости и оскоминой осело во рту. Захотелось сплюнуть, развернуться на каблуках и уйти, но идти в этом муравейнике было некуда, и Локи, криво усмехнувшись и до боли распрямив спину, пробрался сквозь толпу, перешагивая через сидящих прямо на полу асов, получая вслед тычки и оскорбления, и тщательно не замечая ни того, ни другого. Одним взглядом прогнал каких-то юных девиц, облюбовавших нишу зарешёченного окна. Устроился на подоконнике, выудил когда-то давно, судя по пожелтевшим страницам и толстому слою пыли, застрявший между прутьями учебник детских рунических прописей, вытянул ноги и погрузился в чтение с таким видом, словно в жизни не встречал ничего занимательнее. Локи предполагал, то застрял тут надолго. К его удивлению, Лейв Эриксон появился уже к концу шестой страницы. Краем глаза Локи следил за перемещениями своего двойника по залу: как он останавливается у одной группы горожан, потом у другой, о чём-то спрашивает, те отвечают, кланяются и уходят. Некоторые возвращались к наружному выходу, большинство беспрепятственно попадало в стены дворца. Хранитель чертога прогуливался по залу нарочито медленно, не то демонстрируя свою важность, не то испытывая терпение людей, и, хотя толпа ожидавших допуска в Золотой Чертог стремительно таяла, до места, где ожидал своей очереди Локи, двойник должен был добираться ещё не менее часа. Бывшему царю стоило, конечно, подойти самому и попросить пропустить его внутрь, вот только просить Локи не хотел и не умел, полагая это изощрённым способом самоунижения, а унижаться, заведомо зная, что получишь отказ, полагал верхом глупости. Лейв, в свою очередь, долго сверлил взглядом оконную нишу, призывая мага сделать первый шаг, но, стоило Локи ответить на этот взгляд, оскалился в хищной усмешке и исчез за покидающими зал асами. Бывший царь, уже почти уговоривший себя сдаться на милость двойника, с досадой захлопнул книгу. В следующий раз Лейв появился только после того, как Локи успел не единожды проклясть свою гордыню и некстати проснувшиеся царские замашки. Учебник рунических прописей подходил к концу, с каждой страницей он всё больше напоминал Локи ту книгу, которую он однажды искал для беременной жены. Ту, которую он держал в руках за мгновение до опасного ранения, едва не отправившего его в Хельхейм. Вероятно, поэтому мысли мага всё чаще возвращались к Дориан, и всё сильнее приобретали тревожную окраску. Локи был уверен, что его демону во дворце ничего не угрожает, тем более в его отсутствие, и списывал необоснованную тревогу на вынужденное безделье. Но, если бы не столетиями тренированная выдержка, неожиданно раздавшийся за плечом голос заставил бы его вздрогнуть. - Интересно? - Могу дать почитать, когда закончу, - не оборачиваясь, ответил он на вопрос двойника. В голосе Лейва звучал неоправданный вызов, от которого ощущение угрожающей Доре опасности стало сильнее. Магу потребовалось всё его самообладание, чтобы с непринуждённой хищной грацией потянуться, отложить книгу, испытывая терпение собеседника, медленно развернуться в пол оборота, вопросительно вздёрнуть бровь и с наигранным удивлением проговорить: - Всё ещё ждёшь? Лейв растянул губы в улыбке, но в глазах его мелькнула неприкрытая ярость. - Жду. Когда ты предложишь мне занять своё место. Разумеется, Локи понимал, о чём идёт речь. Клятвы, принесённые на северных пустошах, более не актуальны, его творение пересмотрело приоритеты и нашло себе иных союзников, видимо, более надёжных, чем бывший царь. Или менее требовательных. За спиной двойника могли прятаться и рыжие косы Аморы, и роскошные дворцы любого из членов Совета, и даже любители редких артефактов, вроде Фенрира. За последние дни Локи многим успел насолить, или хотя бы намекнуть на угрозу, совершенно не беря в расчёт, что сам перестал быть недосягаемым для окружающих. Но справиться с этим он должен сам, как всегда. Контромния далеко, да и прятаться за юбку дочери – не к чести правителя, пусть даже бывшего. - О, не знал, что тебе так полюбилось это окно, - Локи спустил ноги вниз и сделал приглашающий жест. – Прошу. Лейв на мгновение побледнел от гнева, рассекающий щеку шрам забагровел толстой полосой, и Локи поморщился, наблюдая, как уродует эта отметина его собственное лицо. Но уже спустя секунду двойник невозмутимо устроился на подоконнике, в точности копируя позу мага, и спросил: - Знаешь, в чём между нами разница? - Воспитание? – предположил Локи. Лейв расплылся в вежливой улыбке, но, судя по гневно сверкнувшему взгляду, далась она ему тяжело. - Один из нас может покинуть этот зал прямо сейчас. А другой застрянет здесь до конца дня. - Полагаешь, мне есть куда спешить? - Возможно. – Лейв выдержал театральную паузу. – Леди Дориан прямо сейчас открывает твой тайник. Но найдёт она в нём совсем не то, что ищет. Вот теперь Локи потребовалась вся его воинская выдержка. Интуиция взвыла раненым зверем, сигнализируя о грозящей демону опасности, адреналин выплеснулся в кровь – но мышцы не напряглись, пальцы не сжались в кулак, даже не дрогнули, на лице возникла скучающая маска. - Какое мне дело до того, что ищет моя бывшая жена в тайнике? – равнодушно проговорил маг, скользя взглядом по лицу собеседника. Лейв не умел так хорошо контролировать эмоции, как он сам. Искра во взгляде, чуть дрогнувшее веко, плотнее сжатые губы – любой из этих признаков лжи даст подсказку, что двойник блефует. Он не знает про крылья в тайнике, разве только Дора сама поведала ему? Но, если так, и если ему удалось извлечь артефакт, к чему тратить здесь время на пустые беседы? Лейв уже должен обмениваться силой с Древней Матерью. Значит, тайник не вскрыт, и… Двойник не дал развить мысль. Взглянул на бывшего мага честными зелёными глазами и медленно проговорил, правда сочилась тягучими каплями из каждого слова, как сок из перезревших ягод: - Она ищет там свою смерть. Локи усмехнулся и оперся спиной о стекло. Вот и всё. Не нужно искать путей и что-то решать. Дора сделает всё сама. Она сделает свой выбор, а ему остаётся только принять его. Получить назад свою магию, скорбеть о гибели жены и вновь править Асгардом. И не поддаваться на провокации шантажиста. Как Всеотец, он поступает верно. А как отец? Как муж? Контромния большая девочка, она поймёт. А Дора – разве не она сама отправила его на смерть ради блага дочери? Он ничего ей не должен. - Значит, - согласился Локи, - она её найдёт. - Как повелишь. Лейв нарочито медленно удалялся прочь, в дверях даже оглянулся, бросив вопросительный взгляд на бывшего царя – но на лице Локи не дрогнул ни один мускул. И, только когда фигура двойника скрылась за тяжёлыми дверями, маг изо всех сил ударил кулаком в стекло, предварительно набросив иллюзию, чтобы никто не видел проявления его слабости. Не успели осколки разноцветным облаком осесть на пол и подоконник, как двери вновь распахнулись, впуская четверых воинов в золотых плащах, окружавших хрупкую девичью фигурку царицы. Контромния небрежно махнула рукой, жестом приказывая охране остаться у двери, что-то проговорила, Локи не расслышал. Обвела пристальным взглядом зал, кого-то ища в толпе, мгновение посомневалась, и решительным шагом двинулась к отцу. Сидевшие на полу асы поднимались при её приближении, кланялись, кто-то припадал на одно колено, никто не смел преградить дорогу своей царице. Почти пробравшись к окнам, на одном из которых обосновался Локи, дочь внезапно нахмурилась и свернула в сторону. Локи, уже поднявший руку для приветствия, разочарованно сжал пальцы, и только теперь понял, что так и не снял отвлекающую иллюзию. Резким жестом стянул остатки магии в кулак, спрыгнул с подоконника. Ощутив движение за спиной, дочь обернулась, подлетела к нему, в её глазах сверкали молнии, а плотно сжатые губы отражали одновременное желание обнять и ударить. В эту минуту она так сильно походила на мать, что Локи ощутил укол вины за собственное бездействие. Видимо, обещанная Лейвом ловушка для демона захлопнулась, точка невозврата пройдена. Странно, но Локи почувствовал облегчение – от того, что ситуация разрешилась без его участия, впервые за долгое время. Он приложил сжатый кулак к сердцу, поклонился в пояс, проговорил: - Ваше величество. - Господин советник, - холодно кивнула царица. – Изволили хорошо отдохнуть? В таком случае, нас ждут неотложные дела. - Контромния сделала жест, каким во дворце подзывали слуг, приказывая следовать за ней. Локи он покоробил, но бывшему магу ничего не оставалось, кроме как наступить на горло собственной гордости и подчиниться. Но, стоило отцу и дочери вернуться на территорию дворца и отойти подальше от поста стражи, как девушка сжала ладонь Локи в своей и призналась: - Я очень волновалась о тебе, папа. Никогда больше так не делай. Идём скорее, мама и дядя Тор наверняка заждались. Ответственность за выбор участи жены непомерным грузом вновь упала на плечи. Ничего не кончено. Контромния потянула его в сторону кабинета, щебеча что-то по поводу управления государством, Локи не слушал. Мысли его целиком занимала Дора, которая, возможно, в этот самый момент, с его молчаливого согласия, приносила себя в жертву ради его магии. Он мог остановить это. Он хотел остановить это. И ничего не делал. Вычленив из бурного потока речей дочери только три слова: «мама» и «дядя Тор», Локи неожиданно для себя ответил: - Она не там, - прикусил язык, но было уже поздно. Контромния услышала больше, чем он хотел сказать. Резко остановилась, словно налетев на невидимое препятствие, распрямила ещё сильнее плечи и, не оборачиваясь, спросила: - Идём к ней? Локи пришлось подавить разочарованный вздох, кивнуть и позволить ногам нести себя туда, куда рвалось сердце. Когда они вошли в чертог, демон распутывала последние вензеля, чтобы вступить в рунный круг. Увлечённая процессом, она не обернулась, заслышав шаги мужа. Только дыхание Дориан стало более тяжёлым и хриплым, и демон, судорожно сжав висевший на груди амулет, принялась работать быстрее. Она ничего странного не видела и не чувствовала, а усталость, заполняющую по капле вены, списывала на недавнюю болезнь и защищающий от неё оберег. Контромния, тоже демон, не видела, но ощущала неправильность происходящего. Дочь могла уловить настроение отца, и Локи, нацепив маску насторожённой сосредоточенности, сделал шаг в сторону, не позволяя девочке прикоснуться к себе: тактильный контакт выдал бы бушующую в нём бурю. Тор же, заметив движение за спиной, отступил на шаг, поравнялся с братом и, не оборачиваясь, шепотом спросил: - Локи, что здесь творится? Бывший царь изобразил искреннее удивление, и промолчал. - Я мало знаю о магии, - продолжил Тор, - но даже для меня странно, что вступающий в рунный круг несёт на лбу Хелеву метку. Локи с сожалением вздохнул, но снова промолчал. Тор, одной ногой по-прежнему стоящий в ладье, видел то, что было недоступно взорам остальных присутствующих – вензель смерти. И брат, в отличие от остальных, понимал, что это означает. Сам Локи знака на Дориан не видел, демон стояла к нему спиной, но чувствовал, как расплавленным оловом растекается по жилам потребность тела вернуть себе магию, как ускоряет бег сердце в ответ на призывную пульсацию силы из тайника. Локи позволял своей жажде взять верх над разумом, над чувствами, заставлял себя забыть обо всём, чтобы не сорваться и не остановить этот фарс. Но, стоило демону, только сейчас заметившей его присутствие, обернуться с искренней улыбкой на губах, как бывший маг понял: никому никогда он её не отдаст. Ни за трон Асгарда, ни за магию, ни за безопасность всех девяти миров. И в этот самый момент Тору приспичило поиграть в благородство. Он повернулся, вперяя в брата ясный взор цвета летнего неба, и шёпотом проговорил: - Разве ты позволишь ей умереть? Если бы в словах или взгляде брата был хоть малейший намёк на укор, Локи бы позволил. Просто из противоречия. Но там были только детское недоумение и искренняя надежда на чудо – и Локи сдался. Он скривил губы, подавляя вздох разочарования, хлопнул брата по плечу, заставляя его отступить в сторону, и, делая шаг вперёд, устало произнёс: - Нет, Дора. Рука демона замерла, едва не коснувшись печати, по пальцам пробежала мелкая дрожь. Взгляду Дориан внезапно предстали явные и скрытые символы, составляющие круг, демон прочла их значение, сложила разрозненные части в единое целое – и перед ней разверзлась Бездна, та самая, которая породила её когда-то, и эта чудовищная, пугающая, бурлящая хаосом пропасть распахнула по-матерински свои объятия, готовая принять блудную дочь. Коснись, и боли никогда больше не будет. Коснись, и все беды мира тебя не затронут. Коснись, и обретёшь покой. Коснись, и твой избранник вернёт магию. Коснись… и вернёшь долг. Ты много задолжала ему, Дора. Ты много задолжала Древней Матери. Ты задолжала норнам. Твою нить жизни связывали уже несколько раз, много раз. Хватит испытывать судьбу, Дора. Просто – хватит. Просто – коснись. Печать мерцала, манила, тянулась навстречу пальцам золотисто-зелёными сполохами. Дориан колебалась. Она хотела получить ответ на один вопрос, тщательно формулировала его в уме, но вслух сказала просто: - Почему? Никто не произнёс ни слова. - Почему, Локи? – повторила демон, оборачиваясь к мужу. Тот равнодушно следил, как сжимаются в кулаки её ладони, как вылезают из кончиков пальцев острые когти, пронзая собственную плоть, как блестят злые слёзы в её глазах - и не удостаивал ответом. – Почему, Локи? – выкрикнула Дориан, голос, несмотря на все усилия, предательски дрогнул. – За что ты заставил меня поверить тебе? Если отправил срывать печать, которая убьёт меня, зачем остановил сейчас? Что это – жестокое испытание или изощрённая пытка? - Прихоть, - ледяным тоном выплюнул мужчина в перекрестье трёх устремлённых на него вопрошающих взглядов. В глазах дочери светилось удивление, у брата – недоверие, жена полыхала обидой. Если бы с таким вниманием они смотрели на печать, то наверняка заметили бы отличие в начертаниях некоторых символов. А так – только бывший маг видел, что некоторые из его знаков заменены на другие. Эти чуть смазанные, торопливые символы ему приходилось видеть не раз, на другом конце вселенной, в жилище рыжеволосой ведьмы. Амора опять смогла оттеснить его от заветной цели. Локи криво усмехнулся. Он мог бы, конечно, спросить с каждого из присутствующих, как они допустили подобный расклад. Почему Контромния, несмотря на его предупреждения, оставила бывшую асинью не только в мире, но и во дворце. Почему Дора оставила тайник без присмотра. Почему Тор оставил царство на неподготовленные плечи двух женщин, позволив им заиграться во власть. Мог бы – но не стал. Потому что оправдания всегда унизительны. Потому что самые близкие души усомнились в нём. Впрочем, не в первый раз. И отчего он вдруг решил, что теперь должно быть всё по-другому? Бывший маг отвесил царице безупречно светский поклон. - Ваше величество, ещё раз прошу прощения за опоздание. Разрешите покинуть вас и приступить к своим непосредственным обязанностям? Не дожидаясь ответа, он повернулся на каблуках и, до боли распрямив плечи, направился к двери, но, не пройдя и пары шагов, уткнулся в невидимую стену. Ожидаемо. Сделал глубокий вдох, не позволяя гневу прорваться наружу, на мгновение прикрыл глаза, повернулся к дочери и ещё раз низко поклонился, приложив кулак к сердцу. - Ты останешься здесь, советник Локи, - холодно проговорила царица, её обращение покоробило слух всех присутствующих: Тор поморщился, как от боли в старом шраме, Дориан на мгновение забыла о своих обидах и бросила участливый взгляд на дочь, а самому советнику пришлось приложить усилия, чтобы не повести даже бровью. – Пока я не позволю тебе удалиться. Локи очень хотелось промолчать, одарить гневным взглядом зарвавшуюся дочь и устроиться где-нибудь в дальнем углу комнаты, сложив руки на груди и всем видом демонстрируя пренебрежение к происходящему. Или подобострастно поклониться и произнести что-нибудь оскорбительно-вежливое. Вместо этого он коротко кивнул и опустил глаза. - Как прикажете. Контромния поморщилась. Да, её последняя фраза прозвучала слишком резко, но не станет же она извиняться прилюдно! Отец тоже должен понимать, что ей не просто. Мама только что открыто обвинила отца, при свидетелях, и ей, как дочери, непременно придётся выбрать, чью сторону занять. А как царица, она не может пойти на поводу у эмоций и принять неверное решение. Мама всегда боготворила отца и всегда утверждала, что он безоговорочно прав. Получается, нет? А отец, она была так рада его возвращению, и совсем не приняла в расчёт, что он мог измениться за время своего отсутствия. Или что она просто совсем не знает его. Где он был? Почему так категорично требовал избавиться от Аморы? Они явно хорошо знакомы, но не как друзья, а как соперники, преследующие одну и ту же цель. Так зачем он вернулся? Занять трон? Ведь она отобрала власть силой, что, если отец хочет вернуть принадлежащее ему по праву? И этот артефакт, Ключ Жизни, нет сомнений, что его купил именно Локи. Тогда почему ничего не упоминал о нём? Не успел? Или не захотел? Зачем ему скрывать то, что она всё равно узнает? Какую игру он ведёт? И, может, напрасно она так сильно доверяет ему? Девушка попыталась взглянуть в лицо отца, но Локи с интересом разглядывал рисунок пола, чуть склонив голову, а дядя Тор, наоборот, пристально смотрел на неё, и под пронизывающим синим взглядом Контромния не решилась прикоснуться к Локи, чтобы понять, о чём он думает. - Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? – фраза прозвучала как-то по-детски обиженно, и юная царица покраснела от досады на себя. - Что в рунном круге, Локи? – перефразировал вопрос царицы Тор. Бывший маг поднял голову, одарил брата нечитаемым взглядом, и вернулся к созерцанию пола. Выплюнул, почти не размыкая губ: - Смерть. Но не твоя. Тор кивнул, словно ответ его удовлетворил. Контромния приблизилась к рунному кругу, не слишком близко – Дориан заслонила рисунок на стене спиной, словно хотела уберечь дочь от таящейся там опасности, и пояснила: - Это именной круг. Взломать печать может только смерть демона. - А зачем нам твоя смерть, мама? Что за кругом? – Царица оттеснила Дориан плечом, внимательно вчиталась в символы. – Да, вижу. Но о смерти здесь ни слова, только о потере сущности. – Она почувствовала, как Локи вскинул голову, желая что-то сказать, но в последний момент передумал. – Значит, если обладать не только демонической сущностью, можно взломать печать и сохранить жизнь. Это же так просто, мама. Дориан отрицательно покачала головой. - Мы не можем потерять твой дар сейчас, дочь. Это убьёт Тора. - А если мы потеряем твой, это убьёт тебя, - возразила Контромния. – Так что же такого ценного за этой печатью, советник Локи, - царица повысила голос, но не обернулась, - что стоит жизни моей матери или дяди Тора? Чья смерть? Ответа не последовало. - Советник Локи? – приказным тоном повторила девушка. – Отвечайте. Дориан уже пожалела, что поддалась усталости и эмоциям и закатила эту неприглядную сцену при дочери, и того хуже, при Торе. Она искренне желала повернуть время вспять, наблюдать, как рушится хрупкое доверие между самыми близкими ей душами, было невыносимо. Контромния очень скоро пожалеет о своих оскорбительных словах, но она, как и её отец, не умеет извиняться. И Дориан ничем не могла ей помочь. Тору не слишком нравилась его роль свидетеля семейной ссоры, он сожалел, что не покинул чертог раньше, но уйти теперь уже не мог. Оставалось безмолвно наблюдать, как всё сильнее лицо брата превращается в бесстрастную маску, где под толстой коркой льда бушует пламя. Тор испытывал физическую боль от каждого жесткого слова, брошенного юной царицей в адрес её отца, и не мог осадить её, как делал это с собственными сыновьями, это было бы равносильно неуважению к трону. – Мне нечего вам поведать, - наконец, отозвался Локи. - Если вы решите, что я сознательно рисковал жизнью леди Дориан, вы вольны назначить мне заслуженное наказание. А сейчас позвольте мне удалиться, моя кожа по-прежнему пропитана драконьей кровью, а это дурно сказывается на здоровье благородной госпожи. С вашего позволения, я позову целителя. В подтверждение его слов Дориан хрипло вздохнула и стиснула амулет на груди, другой рукой начертила в воздухе вензель, Локи узнал в нём истинное имя жены. Этот же вензель замыкал рунный круг, превращая тайник в именную ловушку для демона. - В Рэе существует старинная легенда о человеке, - начала Дориан очень тихо, словно повторяя слышимые ей одной слова, произносимые кем-то другим, - который решился обратиться к Бездне. У него было восемь взрослых дочерей и только одна иссякающая топазовая шахта. Он не мог разделить её на всех, чтобы дать приданое дочерям, и решил просить благословения у Бездны. Он стоял на краю пропасти так долго, что земля под его ногами начала осыпаться, и он едва не сорвался вниз, но в последний момент словно кто-то схватил его за руку, помогая удержаться на краю. На ладони осталась тёмная метка. Человек вернулся домой, и вскоре метка превратилась в бубон, а его дочери, одна за другой, умерли от драконьей чумы. Так Бездна благословила его. Потеряв всё, что имел, человек вернулся к Бездне, чтобы прыгнуть вниз, но та не приняла его. Тогда он упал на колени и стоял на самом краю так долго, что тьма внизу загустела и начала бурлить, брызги поднимались всё выше и выше, и вот, когда человек был готов сорваться вниз, тьма бросила к его ногам младенца. Это была девочка с золотой кожей, золотыми волосами и золотыми крыльями. Человек принёс её в дом и воспитал, как собственную дочь. Он дал ей имя и титул, дал образование и признание знати, дал положение в обществе и наследство. Дал всё, что только мог дать дочери хороший отец. Он был безупречно вежлив и лишь немного строг, был ласков и внимателен. Но всякий раз, когда девочка ловила на себе брошенный украдкой взгляд, она видела в глазах отца страх. Это говорят люди. – Дориан отвернулась от рунного круга на стене, мазнула невидящим взглядом по присутствующим, на мгновение задержалась на Локи. Его окаменевшее лицо выражало меньше, чем если бы оно принадлежало статуе, казалось, его угнетает необходимость – даже не участия, присутствия на этом фарсе. Накануне он уже слышал эту историю из её уст, в несколько ином исполнении. Дориан сделала глубокий вдох и ощутила, как холод растекается внутри. И сделала свой шаг в пропасть. - Люди не знают, что случилось дальше, Хельга об этом позаботилась, - продолжила демон громче, смотря сквозь мужа и ни к кому конкретно не обращаясь, - Когда юная Рэя д,Ора впервые убила поцелуем мужчину, её приёмный отец шагнул в Бездну, и та приняла его. В тот день золотой демон узнала своё истинное имя. Плевок Бездны. Вот что означали символы. Локи ощутил на себе взгляд дочери, смесь понимания и сожаления, короткий и быстрый, как удар кинжала. Они оба помнили, как когда-то, в прошлой жизни, он уже называл жену этим именем, не подозревая, как близок к истине. - Демоны не оплакивают своих жертв, верно? – осторожно спросила Контромния, уже зная, каким будет ответ. - Верно, - кивнула Дориан и коснулась пальцем круга. Контромния внутренне подобралась, готовая остановить любую секунду времени, чтобы предотвратить неизбежное. Локи устало закрыл глаза. Тор впитывал происходящее, оставаясь безмолвным свидетелем. Дориан затаила дыхание в ожидании, что пропасть разверзнется под ногами и поглотит её. На миг мир вокруг погрузился в беспросветный мрак, демон услышала тревожный шелест распахиваемых крыльев, ощутила порыв холодного ветра на щеках, перед лицом возникла огромная ладонь с изображённым на ней почему-то мигающим глазом. Ладонь оказалась принадлежащей низшему суккубу со странным серебряным ожерельем на шее. Демоница сидела на полу убогой хижины и, негромко напевая, гладила по шраму на щеке спящего мужчину с белой кожей и чёрными волосами. Его голова лежала на её коленях. Внезапно суккуб подняла голову, её вертикальные зрачки полыхнули холодным пламенем, змеиный язык произнёс одно-единственное слово. Дориан в страхе отшатнулась. Мрак рассеялся. И ничего не произошло. Демон стояла перед неразомкнутой рунной печатью, беспомощно тыча пальцем в рисунок, в ушах звенело, перед глазами змеились вычерченные когда-то её возлюбленным руны, в висках пульсировало то произнесённое на древнем языке слово. Дориан тяжело было дышать, она стиснула целительский амулет на груди, дёрнула цепочку – и поняла, что же говорила женщина из видения. Её новое имя. Дар Бездны. Она не сможет снять печать, ни сегодня, ни когда-либо ещё. Это более не её жертва. Внезапно ноги у Дориан подкосились, в глазах потемнело, и она медленно осела вниз. Локи одним прыжком преодолел чертог и подхватил жену на руки, аккуратно положил её на кровать, откинул прядь волос с мокрого лба. Бросил тревожный взгляд на амулет, одним движением раскрыл механизм, сделал глубокий вдох, прикрыл глаза. Тор, успевший настежь распахнуть окно, приблизился к брату, увидел, что пробежавшие по ладони бывшего мага искры впитались в амулет, тот ненадолго замигал, но вновь погас. Локи нетерпеливо тряхнул кистью, напряг пальцы. Одна-единственная искра сверкнула на руке и исчезла. Бывший маг выругался сквозь зубы. Дориан захрипела, не приходя в сознание. Тор мягко, но настойчиво отстранил брата, сам склонился над демоном и сделал, на первый взгляд, странную вещь: коснулся губ суккуба осторожным поцелуем. Через несколько мгновений отстранился, уверенно встретил взгляд брата. Дыхание Дориан выровнялось, Локи медленно кивнул. Тор в ответ пожал плечами. Благодарить друг друга у братьев было не принято. Тем временем Контромния вызвала целителей. Руки отчего-то предательски дрожали, и прицепить передатчик обратно к поясу никак не удавалось. Мамина аура тускнела на глазах, у отца были какие-то остатки магии, которыми он пытался поделиться с мамой, но этого явно было недостаточно. Дядя Тор совершил благородную глупость, добровольно отдав маме почти всю полученную утром жизненную энергию, и значит, в течение часа ей придётся наполнять его снова, иначе… Контромния вновь поднесла передатчик к губам и вызвала Сигурда. Отдала несколько распоряжений. Бросила тревожный взгляд на отца, так и не решив, может ли ему доверять, и вызвала пост охраны. Спустя несколько минут Дориан сделала глубокий вдох, закашлялась, но открыла глаза. Слабо улыбнулась дочери. Царица приблизилась, опустилась на колени перед ложем, сжала ослабевшую мамину руку в своих. Прижала её кисть к губам. - Прости, - прохрипела Дориан, глядя на дочь, но Контромнии показалось, что обращается она не к ней. - Не прощу, - раздался от дверей покровительственный надменный голос верховной целительницы. Царица спрятала в ладони улыбку. - Ещё одна подобная глупость, и я лично провожу тебя к ладье. Я велела тебе… Она не договорила. Передатчик на поясе царицы истошно запищал, и тотчас в открытое окно донёсся сдержанный рокот. Дрожь прошла по стенам чертога. А затем один за другим раздались несколько взрывов, занялось пламя пожара над городом. Локи вскинул голову, как гончая, учуявшая добычу, Тор нахмурился. Эйр ловким движением перезарядила амулет на груди Дориан, приподняла её голову и помогла выпить из флакона густую вязкую субстанцию. Щёки демона мгновенно порозовели, дыхание выровнялось. Целительница извлекла из складок платья двух соединившихся лапками жуков-скарабеев, одного положила между ключиц демона, и он впился в кожу, другого прицепила на своё запястье. - Спи. Я послежу за тобой. – И, взмахнув юбками, стремительно вышла прочь. Дориан кивнула дочери. - Иди. - Я вернусь, как только смогу, - пообещала Контромния, но мама уже спала. Царица покинула чертог, мужчины последовали за ней. Локи задержался на мгновение, набрасывая на дверь лёгкое охранное заклинание – и с неудовольствием отмечая, что ни на что большее он уже не способен. Тор нагнал Контромнию, она продолжала выслушивать доклад Сигурда через передатчик. - Это подарки братьев, их гораздо больше, - пояснила девушка. – Я знаю, как их обезвредить, пока весь Асгард не взлетел на воздух. - Я с тобой, - кивнул Тор, оба ускорили шаг. - Полагаю, я тоже могу помочь, - предложил Локи. Царица внезапно замедлилась, негромко сказала дяде: - Я догоню, - и повернулась лицом к отцу. - Ничего не хочешь мне сказать? - Кроме того, что нас ждут в городе? Ты сама прекрасно это знаешь. Взгляд царицы заледенел. - Ждут меня, а не нас. Стража получила приказ не выпускать тебя за пределы дворца. Полагаю, тебе найдётся занятие и здесь. Локи на мгновение опустил взгляд, его лицо окаменело. - Как повелишь, царица. Развернулся на каблуках и быстрым шагом направился в противоположную сторону. - Я распорядилась, тебе подготовят гостевой чертог, - крикнула Контромния ему вслед. Советник обернулся, изобразил глубокий поклон, и скрылся за поворотом. Сердце юной царицы сжалось. Умом она понимала, что поступает правильно, а эмоции твердили, что она только что отказалась от отца.