Ты - моя дочь.

Она догнала дядю спустя два коридора и один колонный зал. Могла бы и раньше, но невольно замедляла шаг, видя его широкую спину перед собой, с тянущей тоской ожидая – нет, не того, что он скажет, Контромния чётко очертила границы дозволенного – а неодобрения, которое, несомненно, проступит в его взгляде. Почему-то именно перед дядей Тором было стыдно. Царица на мгновение задумалась – и нашла причину. По логике дяди, согласна она с ней или нет, она не умеет управлять государством. Вероятно, так и есть, помимо врождённого таланта должны быть знания и опыт, подобающих знаний ей никто привить не успел, а опыта оказалось недостаточно – слишком мало она провела на троне. А теперь она отвергла помощь того единственного кандидата, который обладает в совершенстве и знаниями, и опытом управления Асгардом. Как могло показаться со стороны, из ревности к его авторитету перед асами. Подумав ещё мгновение, Контромния решила, что ревность была настоящей. Она действительно боялась, что отец займёт её место, отодвинет в сторону, как несмышлёного ребёнка. Наверное, только отсутствие магии до сих пор удерживало Локи от этого шага, ведь асы помнят дни его былого величия. И она помнит. И она поняла, что так жаждал получить отец из тайника, что так страстно хотела вернуть ему мама, отдавая долг жизни – его магию. Конечно, они обе задолжали отцу, особенно юная царица, ведь умереть ему пришлось от её руки, и Контромния уважала его за это. Но возвращать время вспять демон времени не собиралась. Раз боги, в которых она не верила, распорядились, что магия Локи не достанется, пусть так и будет. Низвергнув бывшего царя до уровня слуги, она упрочит, хоть на время, свою власть. А там будет видно. Если Локи станет играть на её стороне, её магии с лихвой хватит на двоих. Если нет – он и так достаточно опасен. Контромния отвлеклась от размышлений и бросила беглый взгляд на широкую спину дяди, шедшего в нескольких шагах впереди. Про отца можно пока забыть, есть дела поважнее. Тор, успевший прицепить к поясу длинный нож, скорее, дань традиции, чем настоящее оружие, держал ладонь над ножнами, словно торговец, опасающийся на рынке за свой кошелёк. Его движения были едва заметно скованы, а шаги – недостаточно широкими, так что царица успевала за ним даже на каблуках. Когда же он остановился перемолвиться парой слов с Сигурдом, в развороте плеч прочиталось явное облегчение, и царице ничего не оставалось, как подойти к ним. Дяде Тору в скором времени потребуется новое вливание, и если этот хелев эликсир не будет готов как можно скорее, ей придётся перевести жизни половины жителей на нужды царской семьи. Как демона и воспитанницу псов, Контромнию это не смущало. Как царицу, заставляло глубоко задуматься, стоит ли игра свеч. Асы оба приветствовали её, Сигурд коротко поклонился, приложив кулак к сердцу, дядя Тор склонил голову, словно они не расстались две минуты назад. Контромния жестом велела следовать за собой к северным воротам. Сигурд поравнялся с царицей, на ходу показывая на встроенном в наручи дисплее карту города с отмеченными точками прогремевших взрывов. Царица добавила немного магии, проведя ладонью по экрану, вызвала проекцию, подвесила её перед собой и движением пальцев увеличила в несколько раз. Соединила точки взрывов линиями, получившийся рисунок показался ей смутно знакомым, но девушка не придала этому значения. В отличие от Тора, внимательно изучавшего карту через плечо племянницы. - «У безногого Слейпнира», «Кузница Ворона», и вот здесь, развалины потешной крепости, - проговорил он. Сигурд обозначил пальцем указанные места, новые точки на карте замерцали и, повинуясь воле царицы, окрасились в красный. – Если это диверсия, я бы провёл её здесь. - Почему? - Это настоящие лабиринты, с сотней входов и выходов, и кишат народом, как муравейник, - пояснил Сигурд. - А ещё из них легко можно попасть во дворец по тоннелям, - добавил царевич. Контромния помрачнела. Признаваться, что ни о каких тоннелях она, хозяйка Золотого Чертога, не имеет понятия, было стыдно. Не признаться – глупо. Если действительно кто-то хочет устроить диверсию в самом сердце мира, она должна этому помешать. - Выходы из этих тоннелей, надеюсь, заперты и надёжно охраняются? – проговорила она излишне холодно, сверля взглядом Сигурда. - Лейв Эриксон отвечает за дворец, моя царица, - с коротким поклоном ответил ас, и взгляд демона выдержал. – Не я. Хранителя чертога царица не видела со вчерашнего дня, последнее время он старательно избегал случайных встреч, а Контромния, в свою очередь, избегала вызывать его по какому-либо поводу. И в этом признаваться тоже не хотелось. Она поднесла к губам висящий на поясе передатчик, обвела взглядом зал, и – о, спасение – Лейв промелькнул у самой створки ворот. Повинуясь жесту царицы, он приблизился, коротко кивнул, приложив кулак к груди, и Контромнии показалось, что поднимал руку он чуть медленнее, чем следовало, а затем просто уронил. - Большинство эйнхериев отправлено в город, моя госпожа, - ответил Лейв на незаданный царицей вопрос. – Я могу выставить не более чем по паре асов у каждого выхода, но есть ещё ванахеймская делегация, и нужно патрулировать периметр, и… Демон времени несколько долгих секунд пристально вглядывалась в лицо своего хранителя, пытаясь понять, что с ним не так. Аура Лейва была неровной, с глубокими чёрными сполохами, а в произносимых им словах оскоминой на язык ложилась недосказанность. Ас не лгал, девушка это знала. И знала, что его защита дворца будет сколь возможно сильной. Но интуитивно чувствовала, что для отца присутствие этого мужчины во дворце представляет опасность. Или даже – существование? И только ли для отца? Отринув размышления, которыми можно будет заняться и потом, Контромния перебила: - Тогда займись ванами и периметром. О любых сомнительных деталях докладывать мне лично. Сигурд, возьми отряд и разошли на контрольные точки, - она кивнула на всё ещё висящую в воздухе карту северной части города, - мы с царевичем займёмся обезвреживанием уже найденных снарядов. Где их больше всего? - Потешная крепость объята пламенем, моя царица, - раздался за спиной женский голос. Контромния резко повернулась на каблуках и на месте исчезнувшего Лейва увидела Сиф. – Проход к ней чист. Если в развалинах что-то и осталось, оно или сгорело, или с минуты на минуту взлетит на воздух, - продолжила асинья. Контромния невольно залюбовалась этой женщиной. В облегающих кожаных доспехах, с высоко забранными в хвост волосами, с длинным кинжалом на бедре и арбалетом в руке, она смотрелась настоящим божеством войны, и даже паутина на плечах и сажа на щеке не портили впечатления. Смущал только взгляд, который она украдкой бросила на дядю Тора – таким брошенная собака смотрит вслед нерадивому хозяину, с надеждой и тоской. Решение созрело мгновенно. Если уж царице в Асгарде суждено держать власть, опираясь на мужское плечо, пусть им станет плечо царевича Тора. А ему, как всякому уважаемому мужчине, должно иметь рядом с собой женщину. Раз дяде Тору путь в Мидгард заказан, следует ему обзавестись здесь женщиной, походной женой, которая и выслушает, и развеет тоску по оставленной далеко семье, и согреет ложе, и прикроет спину. Только недавно, повзрослев, Контромния поняла, что такой женщиной много лет была для отца верховная целительница. И такой женщиной с удовольствием станет для дяди Тора Сиф. Она честна, прямодушна и предана Асгарду и его царевичу. И не слишком умна, чтобы нашёптанными в постели советами перетянуть власть к себе. А ещё влюблена, как кошка, значит, будет довольствоваться малым, чтобы не лишиться всего. И норовиста, как дикая лошадь, значит, станет отвлекать дядю Тора от возможных глупостей. Идеальная партия. Контромнии понадобились четверть секунды, чтобы обдумать этот план, прежде чем она сказала: - Дядя Тор, полагаю, нам лучше разделиться. Ты и Сиф пройдёте от дворца к «Слейпниру», я возьму пару солдат и пройду к «Ворону». Сигурд, пройдёшь с отрядом через город, встретимся здесь, - она ткнула пальцем в перекрестье условных линий на карте. Судя по тому, как изменилась походка леди Сиф, шагающей рядом с царевичем, расчёт Контромнии оказался верен. Судя по тому, как уверенно оба аса обогнули безголовую статую и пролезли в нишу позади неё, тоннели, ведущие в город, они знали прекрасно. Судя по тому, что царица по-прежнему не знала, где начинается выбранный ею тайный ход из дворца, она сглупила. А поскольку за спиной уже стояли навытяжку два стража, сглупила вдвойне. Признавать поражение не хотелось. Контромния сделала глубокий вдох, закрыла глаза и обратилась к глубинной памяти крови. Всё, что когда-либо до её зачатия знал её отец, знает и она. Спустя бесконечную минуту томительного ожидания нужные сведения пробудились. Царица точно знала, куда идти. И почти придумала, как помириться с отцом. Прежде, чем спуститься в тоннель, она поднесла передатчик к губам и отдала несколько распоряжений. Первые полсотни шагов Локи всерьёз думал о том, чтобы отправиться в щедро предложенный дочерью гостевой чертог, смыть с себя грязь вчерашнего боя и утреннего досмотра, и как следует выспаться, пока Контромния остывает и сменяет гнев на милость. Однако, пара эйнхериев, патрулирующих коридоры дворца, не уступили ему путь, а один из стражей ещё и непозволительно махнул копьём, оставляя прореху в рукаве рубашки мага, и его уверенность пошатнулась. Локи поморщился, но сделал вид, что ничего не заметил. Вполне вероятно, его приняли за двойника, у которого с дворцовой охраной могут быть свои счёты. Свернув на лестницу, маг столкнулся с молодым мальчиком-слугой, несшим тяжёлый наполненный водой кувшин и смотревшим на хихикающих у окна двух юных дев, а не перед собой. Разумеется, мальчишка окатил бывшего царя водой с головы до ног. Девчушки у окна засмеялись в голос и убежали прочь, слуга же зыкнул исподлобья на Локи, словно тот был виноват в происшедшем, и, пробормотав нечто, более похожее на ругательство, чем на извинение, последовал за ними. Для Асгарда такое поведение было не просто неприемлемым – кощунственным, и в прежние времена Локи позволил бы вскипевшему гневу испепелить всех троих нерадивых слуг. А сейчас, памятуя, из какой грязи он недавно выбрался, бывший царь лишь позволил своим мыслям течь в правильном направлении. Слухи в золотом чертоге распространяются со скоростью лесного пожара. Опальный советник царицы, имеющий единственным своим оружием острый язык, стал очень уязвим. Пальцы дрогнули, ожидаемо не нащупав в рукаве лезвие клинка. Очень долго главным оружием Локи была магия, и необходимость носить с собой оружие – здесь, в Асгарде, отпала сама собой. Теперь придётся вспоминать старые привычки. Не сбавляя шага, ас свернул в другой коридор, миновал пару залов и открытую террасу зимнего сада. В отведённых ему покоях делать точно нечего, слишком далеко они от людных мест. Туда либо с минуты на минуту нагрянут благородные асы, которым он успел досадить с момента своего возвращения, либо его уже поджидают посланные этими же благородными мужами наёмники. Конечно, проливать кровь советника царицы они не рискнут, но ведь есть много способов вернуть долг, не прибегая к убийству, и ни один из них не был Локи интересен. Сейчас следует как можно больше быть на виду, так что пора действительно заняться делами государства: созвать часть Совета, отдать распоряжения, подготовить десяток бумаг на подпись. Заодно оценить масштаб ущерба, нанесённого царству правлением дочери. Рутинная и безопасная работа. И для начала стоит привести себя в порядок. Выбранный Контромнией тоннель оказался на редкость заурядным. Чтобы попасть внутрь, пришлось вернуться почти к самым царским чертогам, спуститься в маленький сад, щедро омываемый неистовствующим на небе ливнем, пробираться, увязая по щиколотку в грязи, к дальней стене, засаженной колючими кустарниками. Подождать, пока сопровождающие её эйнхерии вырубят часть веток, наклониться так сильно, как это только возможно, поскольку царице не к лицу ползать на четвереньках, и пробраться под низкой аркой в тайный ход. К счастью, потолок в тоннеле оказался гораздо выше, царица выпрямилась в полный рост, но её сопровождающим всё равно пришлось нагибать головы. Контромния почему-то была уверена, что ход, выбранный ею для дяди Тора, гораздо просторнее. И суше. В попадавшиеся время от времени слуховые окошки-отдушины водопадами извергались потоки воды, сливаясь под ногами в бурный ручей. Камни пола были скользкими от воды и покрывавшего их мха, в воздухе пахло гнилым болотом. Сырость холодными змеями заползала под одежду, разворовывая остатки тепла. Контромния ощутила, как леденеют кончики пальцев, и пожалела, что не захватила плащ. Зябко повела плечами, и тотчас один из воинов набросил свой плащ ей на плечи. Царица обернулась, заворачиваясь плотнее в золотистую ткань, хотела обратиться к стражнику по имени – и неожиданно поняла, что не знакома с этим мужчиной. С горечью отметила про себя, что отец в бытность свою царём знал по именам и родственным связям всех обитателей Золотого Чертога. Отринула ненужные мысли. Ей пора сосредоточиться на текущем моменте. Пристально вглядываясь в полумрак перед собой, она пыталась почувствовать чужеродное присутствие. Ничего. Дождь прекратился внезапно, лужи под ногами стали глубже, девушка приподняла подол платья, чтобы не намочить. Хотела магией укоротить юбку, но у неё ничего не вышло. Тогда Контромния, скорее, удивлённая, чем раздосадованная неудачей, попыталась сотворить световой шар – и вновь ничего. Призвала ледяную магию в кончики пальцев – тишина. Обернулась к воину, одолжившему ей свой плащ, сделала вид, что оступилась, и оперлась о его руку. Попробовала забрать у эйнхерия один час жизни – просто чтобы проверить – ничего. Магия в тоннеле не действовала. Это было странно и страшно, Контромния никогда не чувствовала себя такой беспомощной, как сейчас. Она щелкнула передатчиком, но и там не нашла отклика. Тоннель словно отрезал её от Асгарда, от дворца, от всей её жизни, она шагала в неизвестность, а за её спиной следовало двое сильных мужчин, которых она совершенно не знала. По спине пробежал холодок, теперь уже от ощущения опасности. Неизвестные люди, неизвестная дорога, которая физически не может существовать в Асгарде. И она бредёт по ней вслепую. Куда? Что в конце пути, западня? Сердце забилось быстрее, захотелось ускорить шаг, побежать – но куда? Вперёд, в неизвестность? Или назад? Контромния сцепила пальцы в замок, до скрежета сжала зубы, расправила плечи. Сделала глубокий вдох. Она по-прежнему царица, она дочь своего отца и своей матери, и она не может позволить себе быть маленькой напуганной девочкой. Контромния сжала ладонью рукоять подаренного отцом кинжала, ощутила его тяжёлую уверенность. Осторожно вынула клинок из ножен, спрятала в ладони. Ещё через несколько шагов удушающая волна отчаяния вдруг захлестнула девушку с головой. Контромния сделала судорожный вдох, борясь с подступившими рыданиями, неловко дёрнула рукой с зажатым в ней клинком, и порезала ладонь. Боль отрезвила мгновенно. Оглянувшись по сторонам, девушка обнаружила, что стоит в центре круглой комнаты с недосягаемо высоким потолком, дверной проём располагается прямо за её спиной, а сопровождающие воины дожидаются снаружи. Вот сейчас дверь захлопнется, и она останется тут одна до скончания времён. Она уже бывала в подобном месте, давно, ещё до рождения, было так же темно, холодно, страшно в глухом кольце стен, где теряется собственное «я»… Она не выдержит этого снова! Сжав посильнее лезвие в ладонях, и стремясь, чтобы голос не дрогнул, Контромия спросила: - У кого-нибудь есть факел? Воин без золотого плаща с высоко поднятым факелом шагнул в комнату. В неверном свете пламени Контромния увидела, что находится в глубоком колодце, и что на стенах по кругу высечены какие-то знаки. Забрав факел у стражника, она приблизила пламя к стене, осветила рисунок, внимательно посмотрела на идущие по кругу руны. Ну, конечно. Круг для призыва и удержания демона, потому она так и отреагировала. И нанесены здесь руны не случайно. Присмотревшись ещё внимательнее, царица сделала вывод, что знаки на стенах существуют уже не одну тысячу лет, а, прикоснувшись к одному из них кончиками пальцев, ощутила, что когда-то давно руны подпитывались жертвенной кровью, но теперь их сила почти иссякла. Если это и ловушка, то не для неё. Она попала сюда случайно. Но почему? Она свернула сюда из тоннеля, спасаясь от опасности – какой? - Что вы чувствуете? – спросила она эйнхерия. - Здесь – ничего, моя царица, - ответил он глубоким грудным голосом. - А там, в коридоре? Не дождавшись ответа, Контромния приблизилась, поднесла факел ближе к лицу воина, приподнялась на носки, чтобы оказатьс повыше, и в неверном свете пламени заглянула в глаза эйнхерия. Воин отвёл взгляд и негромко ответил: - Страх, госпожа. Контромния вздохнула с облегчением. - Благодарю за честность. Я знаю, что мы ищем. И вышла в тоннель, раздавая команды быстрее, чем могла усомниться в их правильности: - Добудьте ещё света. Позовите подкрепление. Обыщите все углы, мы ищем мощный инфразвуковой излучатель. Включите блокираторы на шлемах. Спустя бесконечно долгие четверть часа, за которые царица металась между необоснованным страхом и безоглядной тоской, генератор инфразвука был найден и обезврежен. А ещё спустя четверть часа тоннель закончился грязной кладовой, в которой ящики с дешёвым пойлом соседствовали с корзинами, полными активированных снарядов. - Нашли, - с облегчением выдохнула царица. – Несите туда, где светлее. И просторнее. Столкновение с реальной, а не вымышленной, опасностью придало царице уверенности. Она пошатнулась только в тот момент, когда, выйдя в основной зал таверны и, обернувшись на скрип входной двери, царица увидела дядю Тора, висевшего на плече Сиф. За спинами асов бушевало пламя пожара. Самым унизительным для Локи оказалось даже не то, что обслуга разговаривала с ним снисходительным тоном, а отсутствие денег. Новую рубашку у портнихи пришлось взять самую простую, из дешёвой ткани, да ещё и широкую в спине, но даже для получения этой третьесортной вещи пришлось написать долговую расписку. Советник выводил слова на бумаге с невозмутимым лицом, словно делал подобное каждый день, но внутри всё кипело от бессильного гнева. О визите в трапезную и речи быть не могло, хотя растерявшее остатки магии тело испытывало зверский голод. Пришлось наведаться на кухни. Локи загодя ссутулил плечи, чтобы казаться ниже ростом, опустил взгляд и, подобно тени, проскользнул между столами и снующей обслугой. На ходу удалось стащить ломоть хлеба, пару яблок и полкруга колбасы, но норны были злы на бывшего царя, и натравили на него местных котов, громким урчанием привлекавших к вору ненужное внимание. Колбасу пришлось оставить на растерзание хвостатым вредителям. Прожевав на ходу нехитрый обед, недавний маг проявил чудеса невидимости, сумев пересечь почти весь дворец и никому не попасться на глаза. Он воспользовался переходами для слуг, древними, как мир, о которых большая часть обитателей Золотого Чертога не имела представления. Последний переход заканчивался низким дверным проёмом, в котором пришлось сильно нагнуться, а дверью не пользовались так давно, что открывалась она с трудом. Локи потратил немало времени, чтобы приоткрыть её бесшумно. Когда щель оказалась достаточной, чтобы проскользнуть в неё, опальный советник окинул взглядом коридор. В нескольких шагах впереди, чуть левее, был вход в кабинет царицы. Перед дверьми на скамье сидел очередной молодой мальчик в форме стражника, со скучающим видом поглядывающий по сторонам и с заинтересованным – в экран, лежащий у него на коленях. В остальном, коридор был пуст. Локи дождался, пока юнец увлечётся своим прибором, и готов был уже выскользнуть наружу, как чувство, сродни интуиции, заставило его замереть и затаить дыхание. Спустя несколько секунд ожидания мимо прошёл мужчина среднего роста, завёрнутый в тёмный плащ, так что не видно было ни рук, ни оружия. Двигался он совершенно бесшумно, но в двух шагах от эйнхерия нарочито прокашлялся, привлекая к себе внимание. Мальчишка вздрогнул и спешно поднялся на ноги. Локи прильнул к дверной щели. В его позиции он видел только широкую спину незнакомца и нетипичную для аса причёску: половина головы пришедшего была выбрита, а оставленные на макушке длинные чёрные волосы собраны в хвост и завязаны петлёй. Разговаривал он с лёгким акцентом, похожим на северный ванахеймский, и Локи с досадой подумал, что не помнит, покидала ли уже Асгард делегация из Ванахейма. И мысленно отругал себя, что не может себе позволить чего-то не помнить или не знать в собственном доме. Тем временем ван, или кто бы он ни был, интересовался у стража именно местонахождением советника Локи. Юнец вежливо покивал, поводил пальцами по своему экрану, и сообщил, что советнику отведены гостевые покои в западном крыле. Ван не менее вежливо раскланялся и ушёл, когда он снова проходил мимо двери, Локи скользнул глубже в тень, не успев разглядеть лица незнакомца. Бесшумная походка и плавные, как у танцора, движения были более присущи наёмному убийце, нежели честному гражданину. Выждав несколько минут, Локи выскользнул наружу. Оправил одежду и, чуть громче, чем недавний визитёр, приблизился к стражу. Тот поднял взгляд, отложил свой экран и почтительно поднялся на ноги. - Советник Локи, - юноша ограничился кивком головы, но, хотя бы, узнал. Бывший царь кивнул в ответ. – Велено пускать вас в любое время. Прошу, проходите. Он нажал несколько значков на светящейся панели рядом с дверью, и та бесшумно скользнула в сторону. Локи величественным наклоном головы поблагодарил и уже сделал шаг внутрь, как был остановлен вопросом: - Советник! Только что вам искал представитель ванахеймской делегации. Нашёл, или вы разминулись? Почему-то бывшему царю показалось, что ответ на этот простой вопрос будет иметь далеко идущие последствия. Он развернулся на каблуках, окинул собеседника взглядом сверху вниз, несмотря на то, что они были почти одного роста, и проговорил: - Я ни от кого не прячусь, и всякий, кто пожелает меня увидеть, может сделать это здесь. Он многозначительно поднял бровь, предоставляя стражнику трактовать эту фразу по-своему, и жестом велел закрыть дверь с другой стороны. О странном ване он ещё, несомненно, услышит, но сейчас следует заняться более неотложными делами. Привести в порядок документы. Пересмотреть статьи расходов и источники доходов. Оценить внешнюю политику. Юнец выходить не спешил, широко улыбнулся и, поводив пальцами по своему экрану, который по-прежнему держал в руке, проговорил: - Это очень хорошо, что вы пришли, советник. – Рагнар просил вам передать, что ванахеймская делегация отбывает завтра, и желает утром получить ответ, сколько денег Асгард выделит на вспомоществование прямо сейчас. Нисколько. И гнать делегацию взашей. Прямо сейчас. - И где же сам Рагнар? – вместо этого сказал Локи. - Умасливает князя Огуна, - с пониманием покивал юнец. – Дабы больше ничего не придумал просить. А я в вашем полном распоряжении. Моё имя Вагни, советник. Бывший царь снисходительно вздёрнул бровь, всем видом показывая, что имя болтуна ему нисколько не интересно. Юнец же смотрел на него с обожанием, прижимая к груди свой экран, будто подарок возлюбленной. Подобные взгляды всегда настораживали Локи, а теперь, при его более чем шатком положении в собственном доме – тем более. Советник сделал вид, что ничего не заметил. - Я взял на себя смелость подготовить все официальные и полуофициальные документы о вспомоществовании Ванахейму за последние два года, а также о состоянии казны. И, если позволите, Рагнар просил передать, чтобы ответ послам составили именно вы. Локи отреагировал кривой усмешкой. - Рагнар сказал, - продолжил юнец, нисколько не смущаясь, - что царицу негоже отвлекать такими пустяками, когда в городе беспорядки. И ещё, - он перешёл на доверительный шёпот, - что никто кроме вас не умеет так облагодетельствовать отказом. На это Локи возразить было нечего. Он кивнул. - Так я кидаю? - Что? - Либо за время вынужденного участия в драках бывший царь слишком часто получал удары по голове и поглупел, либо за время его отсутствия асы начали разговаривать на другом языке. Мало того, что во дворце появилось множество новых лиц, они ещё и общались между собой на совершенной тарабарщине. Вагни тем временем бесцеремонно отодвинул плечом советника, смахнул со стола все бумаги – поскольку они упали в приготовленную рядом корзину, Локи сделал вывод, что для дочери это привычная практика, - и надавил ладонью на центр столешницы. Повинуясь жесту аса, тонкая инкрустированная полоса дерева приподнялась и взмыла вверх, являя взгляду большой сенсорный экран. Вагни поводил пальцем по своему, и на экране царицы появились конверты с надписями. Локи помрачнел. Мазнул взглядом по названиям, подобные документы негоже было показывать даже Совету. И что здесь творит его дочь? Вагни, тем временем, сиял, как именинник, и подкидывал советнику новые и новые конверты. Наконец, объявив: - Это всё, что мне удалось найти, - откланялся, прижав свой экран к сердцу, и повернулся, чтобы уйти. - Если потребуется что-то ещё, только позовите. - Что, интересно, мне может потребоваться, если всякий постовой солдат суёт нос в дела государства? - ответил Локи, усаживаясь к столу. Юнец, видимо, ожидавший похвалы за расторопность, неожиданно оскорбился. - Я всего лишь посыльный, господин. Я могу прочесть названия на корешках книг, но не могу снять их с полок и заглянуть внутрь. Расшифровка только на планшете царицы. Он отвесил уже официальный поклон и вышел. Оставшись один, бывший маг с хрустом потянул затёкшие от напряжения плечи, побарабанил пальцами по столу и проговорил: - И как же тебя включить? - Голосовая идентификация проведена, - откликнулось устройство мелодичным женским голосом. – Локи Одинсон, для получения доступа к данным назовите пароль и продолжите работу. Вот так просто. Назовите пароль, и получите информацию. Сотворите заклятие, и получите результат. Та же магия, только на иной лад. И так же доступная только избранным. Локи поставил локти на подлокотники и соединил перед лицом кончики разведённых пальцев в глубокой задумчивости. Подобными средствами, судя по крыльям, пользовалась Древняя Матерь в эпоху своего могущества, а нынешние женщины, способные творить иллюзии из воздуха, молятся ей и приносят жертвы. Людей всегда притягивает то, что наименее им присуще. - Так вы собираетесь называть пароль? – отвлекло его от размышлений устройство, в механическом голосе Локи послышалась нотка нетерпения. Кажется, он был слишком высокого мнения об асгардской технике. Это не магия, просто микрофон и передатчик. И он точно знает, кто находится на другом конце. Советник откинулся на спинку кресла, пожал плечами. - Я не знаю пароля. - Разве великого Локи когда-нибудь останавливали подобные мелочи? Это прозвучало одновременно и как похвала, и как порицание. Дочь не могла простить, что он пытался манипулировать Дорой, и вместе с тем пыталась сгладить углы, которыми изобиловал их последний разговор. Попытка найти общий язык дорогого стоила, но какой же она всё-таки ребёнок! Не следовало сгружать на эти хрупкие плечи бремя власти, ни на день, ни на год, она не готова. Он позволил ей учиться на тех ошибках, от которых следовало уберечь. Он взялся лепить из неё очередное средство к достижению цели, подмял под себя, прикрываясь благом государства, и даже не нашёл времени узнать её получше. Дочь металась между идеализированным образом отца и горьким разочарованием, постигшим её, когда идеал при первом же столкновении с реальностью рассыпался на осколки. И теперь у него оставалось около восьмидесяти дней, чтобы исправить ошибки, совершаемые годами. - Если я возьмусь отгадывать, сколько у меня попыток? – осторожно спросил неудавшийся отец. - Сколько угодно. Ты ограничен только временем. На рассвете отказ для князя Огуна должен лежать подписанным на его столе. - На твоём, - машинально поправил Локи. Когда реакции не последовало, вскинул голову, внимательно всматриваясь в экран, и пояснил: - Если мы просто передадим письмо, оно вызовет гнев, который перерастёт в ярость. Нам не нужны новые враги. Если же ты озвучишь отказ лично, при свидетелях, при почётном карауле, и с милостиво подаренной улыбкой, делегации придётся держать лицо, вежливо раскланяться и убраться как можно быстрее. А если в конце речи ты подаришь пару фраз, дающих надежду на пересмотр решения, ссориться с тобой точно не будет никакого резона. - Всё бы так просто, - проворчала дочь. Послышался треск, щелчок, ещё один, тихое ругательство. – Эти бесконечные официальные визиты… - Разве для царицы Контромнии Рэи есть что-либо невозможное? – ответил Локи. В награду он получил искренний смех, и улыбнулся в ответ. - Первая попытка, не отвлекайся, - напомнила дочь. - Хотя бы подскажи, в какой стороне искать! - Это касается нас обоих. Негусто. Сколько лет Контромнии? Семнадцать, восемнадцать? Асы не привыкли считать возраст, а столь короткий промежуток времени подобен искре на фоне сияния солнца. Слишком мал и незаметен. Если подумать, они были – нет, существовали на одном пятачке пространства чудовищно мало времени. Пару месяцев? Одно мгновение он держал на руках новорожденную дочь, и вот уже пытается договориться с осторожным, как дикий волчонок, подростком. И через несколько дней отвергает её с трудом завоёванное доверие. Позволяет ей уйти, а по возвращении позволяет себя убить. Браво, Локи, есть, чем гордиться. В вопросах отношений с детьми он превзошёл своего отца. - Царь Локи Одинсон. Он сказал первое, что пришло в голову. - Холодно. - Царица Контромния Рэя. - Ещё холоднее. В эту игру они играли в детстве с мамой и братом. По правилам, искомое находилось в самом горячем углу, но ему истина всегда представлялась холодной и бесстрастной. Интересно, унаследовала ли это видение дочь? - Contra omnes res. Секундная пауза. Щелчок. Тихий вздох. - Совсем холодно. В эти слова она вложила горечь и сожаление об упущенном. А Локи мысленно поблагодарил норн, что такой непростой разговор не состялся при личной встрече. Потому что он не смог бы сказать, глядя в глаза дочери, последнюю фразу: - Вопреки всему. - Лёд, - выдохнула чуть слышно Контромния. Доступ к документам был открыт. Царица отключила передатчик, сцепила в замок дрожащие руки. Некоторое время потратила на то, чтобы унять дрожь в пальцах. Так не должно быть. Она вела армию в бой, она отчитывала Совет, она столько лет провела с братьями! А теперь от банальной детской игры с отцом разволновалась так, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Глупо. Или нет? Это был первый и, возможно, последний раз, когда они так близко соприкоснулись – нет, не телами, душами. И, благодарение норнам, они не видели при этом друг друга. Значит, при встрече она сможет спокойно смотреть советнику в глаза, словно ничего не произошло. И сохранить в глубине мятущегося сердца память о том, каково это: иметь любящего отца. Она сделала ещё один глубокий вдох. Прислушиваясь к комментариям Локи, составлявшего послание дла князя Огуна вслух, не сдержала искренней улыбки. Заставила себя сосредоточиться на другом. Перед царицей лежало две дюжины активированных взрывных устройств. Невзрачные серые коробочки размером с женскую ладонь почти сливались с поверхностью каменного стола. Они не издавали звуков, не мерцали, не вибрировали – но излучали опасность. Стоит хоть одной из них взорваться, и от северной части города останутся только руины. Они и так недосчитались нескольких сотен жителей. Совсем рядом, за выбитыми окнами таверны, где расположилась царица, продолжал гореть камень и плавиться – металл. Пламя невозможно было погасить, едва на новое строение попадала искра, оно выгорало целиком. И прямо сейчас её подданные боролись за каждый дом, не давая огню распространиться. Некоторые – ценой собственной жизни. Царица чуствовала каждую покидающую тело душу, сожалела о ней, но всё, что могла сделать – это быть здесь, слушать голос отца в наушнике и постараться оберзвредить все заряды. Крышки, идеально плотно пригнанные, поддавались с трудом. Пальцы подрагивали. Контромния призвала магию ледяного ларца в кончики пальцев, выпустила коготь, аккуратно втиснула его между половинками контйнера. Пошевелила. В появившуюся щель вогнала лезвие подаренного отцом кинжала. Сделала медленный вдох, подняла крышку. Аккуратно открыла взрыватель. Ещё один вдох. Перевела взгляд влево. Дядя Тор со спутницей занимались обезвреживанием первой партии. - Справляешься? – обернулся царевич на невысказанный вопрос племянницы. Девушка кивнула. Вынула взрыватель, заморозила его магией. Отправила в складку пространства, как учили братья. Потянулась за следующим контейнером, не сводя глаз с дяди. Тор выглядел куда хуже, чем утром. Его кожа была бледной, как у покойника, аура едва мерцала, чёрные вкрапления в ней расползались змеями во все стороны. В работе он в основном пользовался левой рукой. Значит, рана болела, и болела зверски. Дяде Тору требовалось немедленное вливание, но бросить работу незаконченной и отправиться на поиски случайной жертвы царица не могла. К счастью, выручала Сиф. Осторожными дружескими похлопываниями по плечу, прикосновением пальцев во время работы она удерживала царевича на грани. Всякий раз, когда их руки соприкасались, она отдавала мужчине частичку себя, ничего не прося взамен, и эта жертва была принята безоговорочно. Всякий раз, как взгляд царицы останавливался на леди Сиф, демон времени замечала, как асинья неумолимо становится старше. Едва заметно: несколько седых волосков в причёске, несколько морщинок в уголках глаз, лёгкая сутулость плеч. Царевич же смотрел на подругу с таким теплом и участием, что Контромния, вместо удовлетворения от того, что её план удался, неожиданно испытала досаду. А прислушавшись к ощущениям – что-что, а лгать себе не было никакого смысла – она поняла, что это зависть. Дядя Тор ни разу не смотрел так на неё. Когда же упоминание Сиф о давних совместных приключениях вызвало у мужчины ответную искреннюю улыбку, Контромнию прожгла ревность. И то, что она сделала в следующий момент, конечно, она творила во благо Асгарда. Но личный мотив тоже присутствовал. Она легко приподнялась, расправила затёкшие плечи, убедилась, что связь с отцом отключена. Бесшумно скользнула к леди Сиф, коснулась её руки, ускорила их двоих во времени. И проговорила с чувством: - Спасибо, что поддерживаешь его. Асинья покачала головой: - Он мой друг. - Он больше, чем друг, - с нажимом ответила царица. – И он нужен Асгарду, как никогда. Но его ладья уже качается на волнах. Я могу не дать ему отплыть, но только ты можешь удержать его и вернуть. По лицу Сиф пробежала тень, быстрая, как крылья бабочки. - Что я должна сделать? Контромния хотела убрать руку, но леди Сиф сжала её запястье своим, она сделала это так стремительно, что их связь не распалась. Время для двоих женщин по-прежнему текло быстрее. - Я не могу тебе сказать, - честно ответила царица, выдержав прямой взгляд собеседницы. – Ты знаешь сама. Жертва должна быть добровольной. Сиф долго всматривалась в лицо демона, затем медленно кивнула и разжала пальцы. Контромния искренне – уже не для блага государства, а из женской мелочности – понадеялась, что её слова поняты буквально. Вернулась к своему столу, взяла в руки очередной снаряд. Снаружи по-прежнему доносился шум: короткие команды, лязг металла о металл, крики мужчин и причитания женщин, грохот, когда очередная не выдержавшая жара стена или постройка рушилась на землю. К нему присоединились другие по тональности звуки: похожий на звериный писк, и несколько глухих ударов. Царица подняла голову, прислушиваясь, но ничего подозрительного не заметила. Если что-то действительно важное, ей сообщат. Она включила передатчик в ухе и неромко, чтобы спутники её не слышали, обратилась к отцу: - Почему не спрашиваешь, что у нас происходит? Она не была уверена, что готова обо всём рассказать, но сам факт отсутсвия интереса со стороны Локи неприятно задевал за живое. И услышанный ответ не порадовал: - Полагаю, меня это не касается. От бессильной ярости сжались кулаки, царица отложила смятый корпус, сделала глубокий вдох. Призвала к пальцам ледяную магию, заморозила снаряд за мгновение до того, как он сдетонировал, положила руки на стол ладонями вниз. Пальцы едва заметно подрагивали. Видимо, зря она надеялась, что между ней и отцом возможны близкие отношения. Того, что она сделала сегодня, он ей не простил. Ну, ничего, она справится. Локи откинулся на спинку кресла, потёр пульсирующие болью виски. Как давно он этим не занимался! Ещё год назад политическое словоблудие было его развлечением, отдыхом после тяжёлого дня. А теперь голова раскалывалсь, уставшие глаза отказывались фокусироваться на тексте, мысли разбредались в разные стороны. И когда молчавшая больше часа дочь вдруг включилась и задала вопрос, слова сами сорвались с языка. Формально, он был прав, исполняя прямой приказ царицы и не вмешиваясь в то, от чего его отстранили. Как подобает хорошему слуге. И только последовавшее за его репликой отчуждённое молчание навело Локи на мысль, что обращалась к нему Контромния не как к советнику, а как к отцу. Дурак. Сжав в бессильной ярости кулаки, Локи сделал глубокий вдох и принялся аккуратно нанизывать одно за другим слова: - Если бы ты не взяла с собой Тора, я мог бы волноваться, но брату я доверяю, как себе. Если бы тебе грозила опасность, я бы почувствовал. Если бы тебе был нужен мой совет, ты бы спросила. Если бы тебе нужна была моя помощь в городе, ты бы… - он вовремя изменил «приказала» на «призвала», чтобы вновь не загонять себя и дочь в рамки официальных отношений. - …призвала меня. Но ты оставила меня здесь, где я могу быть наиболее полезен. И я не могу позволить себе отвлекать тебя досужими разговорами, чтобы то, чем ты занимаешься, ты смогла сделать безупречно. Пауза показалась Локи слишком длинной, но последовавший за ней вздох облегчения позволил советнику расслабить плечи. Извинения приняты. - Ты действительно принесёшь больше пользы во дворце, - Контромния проглотила последнее слово, не будучи уверенной, что готова назвать собеседника папой, и уверенная, что обращение по имени его обидит. – И я хотела… оградить тебя от опасности. Локи усмехнулся, шрам на щеке неожиданно отозвался тянущей болью. Благие намерения выстилают дорогу в Хельхейм. Стоит переубедить дочь, пока она склонна его слушать. - Мама частенько говорила, что самая большая опасность для меня – это я сам. А отец безоговорочно ей верил. У него были… специфические методы оградить меня от меня же самого. Дочь помнит уродливые шрамы на его спине. И знает, откуда они взялись. И про роль Одина в её скитаниях по мирам с матерью и дальнейшем пребывании у псов тоже, несомненно, знает. Пусть делает выводы. Выводы Контромния сделала, но вот озвучить их не успела. Внезапно с улицы раздался истошный визг, похожий на крик придавленной крысы, громкая ругань и звон оружия. Жестом велев едва держащемуся на ногах Тору оставаться на месте – и тем самым, щадя его воинскую гордость – она выбежала из таверны. Недалеко от входа двое стражников в почерневших от копоти золотых плащах крепко держали за плечи высокого тощего подростка с взлохмаченными волосами, наряженного в видавшие виды штаны и простую холщовую рубаху. Мальчишка беспрерывно мотал головой и верещал, как крыса. Командир отряда приветствовал царицу коротким кивком, сдела шаг вперёд и доложил: - Поймали в развалинах, ваше величество. Вот с этим, - он протянул на затянутой в перчатку ладони небольшой кулон дымчато-голубого цвета, в простой оправе из серого металла, подвешенной на серую же цепочку. Контромния содрогнулась от одного взгляда на камень. Она очень хорошо знала, что это такое. - Сфера безумия, - с отвращением проговорила она, вынула из ножен на поясе нож и лезвием подцепила с ладони воина цепь. – В руки лучше не брать. Полагаю, мальчишка нашёл её где-то рядом? Тайник? - Вероятно, моя царица. – Поклонился воин, на его лице отразилось облегчение. – Мы пытались допросить. Но толку от него никакого. - Значит, ищите тайник, - приказала Контромния. – Разнесите здесь всё до основания, но найдите, эти сферы не встречаются поодиночке. Находки руками не трогать. Распорядитесь, пусть из хранилища пришлют ларцы для опасных артефактов. Мальчишку я допрошу сама. Она обернулась, чувствуя за спиной взгляд леди Сиф. Скомандовала: - Веди его внутрь. Сиф с брезгливым видом схватила беснующегося и плюющегося мальчишку за руку повыше локтя, ловко завела её назад и отконвоировала паренька в таверну. Контромния последовала за ней, задержавшись, чтобы притворить остатки наполовину выбитой двери – лишние свидетели ей были не нужны. Когда она вернулась в зал, мальчишка был усажен на стул с подлокотниками, по-прежнему мотал головой из стороны в сторону, но вместо писка издавал слабое поскуливание. Сиф стояла за его спиной, небрежно положив руки на плечи пленника, хватка у неё была железной. Тор наблюдал со своего места за происходящим. - О чём ты надеешься у него узнать? – спросила воительница с сомнением. Контромния хищно улыбнулась в ответ: - Ни о чём. Его разум пострадал от воздействия сферы. Он нужен мне для другого. Царица совершенно неаристократично задрала юбки выше колен – внизу обнаружились узкие кожаные штаны – прыгнула на колени сумасшедшего мальчишки, запустила пальцы в его спутанные волосы, потянула, заставила запрокинуть голову. Сделала глубокий вдох и припала ртом к полураскрытым в удивлении и страхе губам подростка. Ощутила вкус безумия – терпкий, чуть сладковатый. Мальчишка истошно завопил, попытался стряхнуть её с себя, но демон времени держала крепко. Она плотнее приникла к чужим губам поцелуем, заглушая крик. Норны отмерили этому мальчику длинную жизнь, и Контромния впитывала её в себя, капля за каплей. Заныли невыпущенные крылья, сердце демона билось сладко и сильно, а её жертвы – всё медленнее. Однако мальчик оставался мальчиком, приметы старения не трогали его тела. Контромния попыталась найти этому причину, растворилась в своей жертве, проникла так глубоко, как могла – и ощутила тонкую, но крепкую нить, протянувшуюся к другой душе. Медленно, шаг за шагом, демон вытягивала эту нить на себя, пока не впитала полностью, и только тогда ощутила, как истончаются под её пальцами волосы мальчишки, как проминаются под её весом его колени, заметила краем глаза, как морщины покрывают лицо и шею, как мутнеют глаза и обвисает кожа. Отстранилась за мгновение до того, как превратившийся в древнего старика подросток испустил последний вздох. Сыто облизнулась, легко поднялась с колен жертвы. С вызовом улыбнулась Сиф, по-прежнему сжимавшей мёртвые плечи пленника. Щелкнула пальцами, и тело недавнего мальчишки рассыпалось в прах. Сиф брезгливо тряхнула кистями, словно испачкалась, неосознанным жестом вытерла руки об одежду. В глазах асиньи стоял неприкрытый ужас. Контромния обернулась к Тору, взиравшему на эту неприглядную сцену с видом обречённого на казнь. Приблизилась, уселась на колени к дяде, обвила руками его шею. Царевич едва успел попросить: - Сиф, отвернись, - как демон припала к его губам в страстном поцелуе и выдохнула-выплеснула в него отобранные годы. Кажется, добавила и кое-что от себя, потому что, разрывая магическую связь с Тором, почувствовала головокружение. Чтобы не показывать своей слабости, она не торопилась вставать, но и на дядю старалась не смотреть. Да, она ощущала, как налились силой его мышцы, как ровнее стало дыхание, она перестала чувствовать острый запах крови, сопровождающий дядю последние дни – значит, рана хотя бы на время закрылась. Тор, в свою очередь, обхватил племянницу ладонями за талию, приподнял, предлагая ей встать, но почувствовал, как подгибаются у девочки колени, и осторожно усадил обратно. Они избегали встречаться друг с другом взглядами, как застигнутые врасплох любовники, на Сиф он и вовсе не мог смотреть. То, что старая подруга узнала его постыдную тайну, было унизительно и больно. Не потому, что она разгласит её – в честности воительницы и её преданности престолу Тор не сомневался. Оттого, как она будет молчать. Сиф действительно молчала. Подошла к окну, долго всматривалась наружу. Наконец, обернулась и проговорила: - В десяти шагах молодая женщина, которая звала своего сына, внезапно умерла от старости. - По крайней мере, ей не придётся о нём скорбеть, - пожала плечами Контромния. Сиф с неодобрением покачала головой. - Это был ребёнок, ваше величество. И его юная мать. Они не сделали ничего, - при этих словах Контромния вопросительно вздёрнула бровь, совсем как её отец, и асинья осеклась: всё-таки мальчишку поймали с запрещённым артефактом. – Они ваши подданные. И не заслужили смерть. - А дядя Тор заслужил? – царица добавила в глосс столь искреннее изумление, что у Сиф пропало всякое желание возражать, но она была упряма и привыкла ставить каждое решение Локи под сомнение. Что уж говорить о его дочери! - Разве царица не давала клятву равно заботиться обо всех своих подданных? - Разве леди Сиф давно не получала наказания за дерзость? – отрезала Контромния. Асинья покорно опустила голову, но её взор продолжал метать молнии. Тор, выбравший политику невмешательства, с тоской посмотрел на подругу. Царица, глубоко вздохнув, добавила гораздо мягче: - Демоны не оплакивают своих жертв. – Обернулась к Тору. – Боги с достоинством принимают подношения. Мужчина кивнул. Поднялся со стула – и словно стал ещё выше ростом, Контромния подавила желание запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть на дядю. Расправил плечи – и в пустом зале таверны вдруг стало тесно. Обратил взор в окно – и на предвечернем небе стремительно сгустились тучи. Где-то далеко глухо заворчал гром. Сиф подошла к дверям, остановилась на пороге. Проговорила, не оборачиваясь, но подчёркнуто вежливо: - С позволения вашего величества и вашего высочества, я могу помочь с поисками артефактов в руинах. Смиренно надеюсь, что там я принесу больше пользы. Не дожидаясь разрешения, вышла, но не успела сделать и пары шагов, как мощный ливень обрушился на голову воительницы, а затем, разрастаясь – и на весь квартал. Асинья неаристократично взвизгнула от неожиданности и бросила рассерженный взгляд на таверну. Тор искренне улыбнулся. - Извини, Сиф! – крикнул он вслед подруге. – Делаю, что могу! Пожар, пожиравший камень, металл и дерево, оставлявший страшные ожоги на телах людей и теле города, наконец, был потушен.