Ты - моя дочь.

Контромния провела долгую бессонную ночь. После того, как мама променяла её на отца – притом хотелось думать именно «променяла», получая извращённое удовольствие от детской обиды, не слышащей доводов рассудка – царица вернулась в свой чертог. Несколько часов она то металась из угла в угол, то падала в кресло и смотрела в одну точку, не в силах даже пошевелиться. Изнуряющее чувство не то тревоги, не то неудовлетворённости не давало ни лечь в постель, ни заняться каким-нибудь делом. Чувства демона перескакивали от жгучей ненависти к родителям, пребывающим сейчас вместе – и без неё, к снедающей тревоге за отца. Контромния ненавидела его истово, яростно – и в следующее мгновение корила и проклинала себя за это, пылая трепетной дочерней любовью. Умом она понимала, что с ней происходит что-то странное, но поделиться сомнениями ей было не с кем. И она вновь вскакивала, металась по чертогу, не находя себе места. Наконец, силы иссякли. Царица забралась с ногами на подоконник, как любила в детстве, притянула колени к груди, прислонилась пылающим виском к холодному стеклу. В отражении за её плечом слабо мерцали световые шары, их вид напомнил царице последнюю встречу с отцом в подземелье. Папа тоже тогда буйствовал, почти как она сейчас. Почему? Она полагала, виной влияние её магии, и накрывшее Рэю безумие, но что, если дело в другом? Если агрессия папы – следствие нарушения им клятвы Хранителя мира? Клятвы, которую она унаследовала вместе с троном, даже не интересуясь, о чём идёт речь. Папа тогда предал свой мир, уступив его ей, то есть, формально, сдав врагу. Она сама убивает собственных граждан одного за другим – да, чтобы спасти иную жизнь, но формально – предаёт собственный мир. Контромния сжала виски руками. Ей следовало гораздо раньше узнать, во что она ввязалась с этой клятвой. И уж тем более, не отнимать так опрометчиво чужие жизни, чтобы вернуть дядю Тора из Хельхейма. Нет, разумеется, она не сожалеет о сделанном, и теперь, когда она зашла так далеко, она просто не может остановиться и прекратить поддерживать дарованную ею жизнь. Но минимизировать риски? И почему отец так рьяно настаивал, чтобы она пошла этим путём? Не знал, к чему он приведёт? Контромния закусила губу. Или знал, поэтому и настаивал? Решил устранить её таким изощрённым способом? Кровь потекла по подбородку, девушка нетерпеливо смахнула её и машинально обтёрла ладонь о платье. Только сейчас заметила, что по-прежнему носит на поясе подаренный отцом кинжал. Вынула клинок из ножен, поднесла к глазам, долго и внимательно рассматривала лезвие. Наконец, загадала: - Хочу знать всё о ритуале Хранителя Мира. Сжала лезвие в ладони, обаргяя его жертвенной кровью. Зажмурилась и увидела перед мысленным взором древнее хранилище артефактов, настолько старое, что мало кто из ныне живущих помнил о его существовании. И сундук, запечатанный руной Одина. Контромния проворно спрыгнула с окна, поправила юбки и выскользнула в коридор. Через мгновение, растянувшееся на вечность, она уже извлекала тяжёлый фолиант из сундука. Опустилась на пыльный пол, проколола кинжалом кончик пальца, дождалась появления капли крови и провела им по обрезу. - Покажи мне главное. Книга послушно раскрылась на описании ритуала, и царица погрузилась в чтение. Внутренние часы подсказали, что уже занялся рассвет. Контромния захлопнула книгу, тряхнула тяжёлой головой, опустила фолиант обратно в сундук. Заперла, помимо руны Одина, собственной магической печатью. Выскользнула из хранилища и поспешила вернуться в собственные покои прежде, чем кто-то заметит её отсутсвие. В чертог прокралась бесшумно, сквозь едва приоткрытую дверь, и не сдержала вздоха сожаления: Лейв уже был там. Ас почтительно поклонился, ничуть не удивившись, увидев царицу в пыльном измятом платье, быстрым взглядом окинул Контромнию с головы до ног, кивнул на пятна крови на юбке и резко спросил: - Надеюсь, ты не имеешь отношения к убийству? - Что? – демон опешила, ас удовлетворённо кивнул. - Вижу, что нет. Тогда позволь доложить: сегодня утром при патрулировании дворца было обнаружено мёртвое тело мужчины, судя по виду, из Ванахейма. Рагнар опознал его как Фрейра Хагенсона, представителя прибывшей делегации. Он умер от удара кинжалом в сердце. Ванов уже оповестили. Они желают видеть тебя немедленно. Если позволишь… Контромния сделала нетерпеливый жест рукой, и Лейва приподняло над полом на несколько дюймов и с силой швырнуло в стену. - Как ты, хранитель чертога, допустил подобное? Ты не просто не предотвратил гибель гостя, ты опорочил мою репутацию как хозяйки! Да тебя казнить за это мало! – прошипела царица. Лейв рухнул на колени, но взгляд не опустил: - Как повелишь. Только если убьёшь меня сейчас, не узнаешь подробности. Вспышка гнева миновала. Демон вяло махнула рукой, позволяя асу встать, приказала: - Подробностей знать пока не желаю. Позови мне Рагнара, и прислугу. Встреча с ванами состоится через час, там и доложишься публично. Если пожелают гости получить тебя в качестве виры, так тому и быть. Если до того времени сыщешь преступника, я подумаю, что с тобой делать. Она не смотрела, как с глубоким поклоном удалился Лейв, как через минуту её окружили служанки, переодевая и причёсывая к приёму, как Рагнар молча замер в ожидании приказов. Царица погрузилась в глубокие раздумья, и по всему выходило, что создавшаяся ситуация принесёт более пользы, чем вреда. Итак, дружественная делегация прибыла по приглашению Контромнии, формально – для ведения переговоров о поддержке. На деле, царицу интересовали драконы – и она ничего не получила от князя Огуна, а сам князь прибыл клянчить денег и наместника. И мог бы отбыть ни с чем, но убийство сместило приоритеты в переговорах. За смерть гостя полагается вира. Князь Огун, несомненно, потребует денег, и много – их у Контромнии нет, а также наместника – и здесь царица может предложить Локи, во-первых, чтобы надолго от него избавиться, во-вторых, потому что больше и некого. Значит, если смерть этого Хагенсона была не случайной, это сделали, чтобы вынудить её отправить отца наместником в Ванахейм. Или, что тоже вероятно, убийцей мог быть сам отец, чтобы избегнуть роли наместника. Это она выяснит позже. Сейчас главное другое – заплатить виру и сохранить деньги, которых неоткуда взять. Предложить наместника – не Локи, кого-то другого. Того, кто сможет хорошо устроиться в Ванахейме, и кого не жалко отдать. Леди Сиф, например. Судя по намёкам, оброненным мамой, приносить себя в жертву она не собиралась. Тем лучше. С князем Огуном у неё давняя дружба, пусть и помогает ему править от лица Асгарда. А вместо денег можно отправить с Сиф заложника. Дядю Тора. Его статус царевича защитит его от любых посягательств, да и Сиф позаботится о его безопасности. Заложника можно вернуть в любой момент, пусть и с разрывом дипломатических отношений, а до поры Контромния сможет навещать родственника так часто, как захочет. И поддерживать дядю Тора за счёт жизней ванов, а не асов. Она не станет нарушать клятву Хранителя Мира, и приобретёт бесценный опыт. А князь Огун, сложив два и два, очень быстро проявит добрую волю и вернёт заложника обратно. Главное теперь, чтобы отец не проявил излишней инициативы и не испортил её тщательно выверенный план. - Найди господина Локи, пусть немедленно прибудет в малый тронный зал и встречает делегацию со мной, - приказала она Рагнару, тот молча поклонился и исчез. Служанки закончили трудиться над внешним видом царицы, отошли на шаг назад, Контромния придирчиво оглядела себя в зеркале. Поправила на лбу вплетённое в волосы мамино ожерелье из рэйских топазов, разгладила несуществующие складки на корсаже платья. Удовлетворённо кивнула. Отослала девушек прочь, несколько минут порепетировала перед зеркалом наклон головы, жесты и взгляды, подходящие случаю. Сделала глубокий вдох и отправилась в тронный зал. Отца пришлось ждать так долго, что царица начала задумываться, не сбежал ли он. Когда же Локи, наконец, появился, выглядел он как воин, выстоявший долгую битву, но не как муж, проведший ночь в объятиях любимой женщины. Маминого запаха на нём не было, но был какой-то другой, посторонний. Контромнии на мгновение стало обидно за маму, она не сумела скрыть это, но быстро овладела собой. Прикосновение к Локи позволило убедиться, что он не лжёт, и не желает ей зла, сегодня, сейчас он был её защитником, её стеной, её поддержкой. Её папой. Она ощущала его тепло рядом с собой, его эмоции, биение его сердца – но, стоило князю Огуну открыть рот, как скорлупа, окружавшая отца, захлопнулась, он отгородился от неё, и царицу окатила волна холода. Локи не доверяет ей. Значит, не стоит и ей полагаться на него. Она справится сама. Царица величественно кивнула. - Призвать Лейва Эриксона, - приказала она страже. – Пусть поведает подобности случившегося. И Лейв поведал. О том, как во время утреннего обхода дворца было найдено мёртвое тело. О торчавшем из груди убитого кинжале. О самом убитом, некоем Фрейре Хагенсоне, отвечавшем за безопасность ванахеймской делегации – и, судя по постигшей его участи, делавшем это из рук вон плохо. После первой фразы хранителя чертога Локи не составило труда сохранять бесстрастное выражение лица, он был готов услышать о женщине со свёрнутой шеей. Но, чем дальше простирался рассказ Лейва, тем труднее становилось бывшему царю скрыть удивление. Впрочем, никто из присутствующих не обращал на него внимания, все взгляды были прикованы к рассказчику. Злая ирония норн заключалась в том, что Фрейр Хагенсон был тем самым гостем с манерами наёмного убийцы, который безуспешно разыскивал Локи накануне днём. Почему так и не нашёл? Или важнее было поднять шум и привлечь внимание к себе, чтобы отвлечь от кого-то ещё? Локи сам частенько пользовался этим приёмом. И им же воспользовались против него. Пока он дрался в чертоге с женщиной, кто-то другой снаружи убивал мужчину. И, пока он избавлялся от одного тела, ему к порогу подбросили другое. Кто же так сильно желает от него избавиться? Локи поочерёдно всмотрелся в каждого из присутствующих, но на ум пришли только две подходящие кандидатуры: его эксперимент и его дочь. Контромнии такая изощрённая игра ни к чему, а Лейву? Судя по тому, как ловко он нанизывал на нить истины бусины фактов, один за другим, Лейв вполне мог сотворить подобное. Он хороший воин, и его механическая рука не даёт промашки. Разумеется, убитый ван отправился на встречу с Локи. Разумеется, тело было обнаружено недалеко от его, Локи, чертога. Безусловно, удар был нанесён кинжалом, уверенной и сильной рукой. И конечно – вот здесь советник даже не удивился – кинжал принадлежал ему, Локи Одинсону. Тот самый ритуальный кинжал, единственная вещь, которую он принёс домой с другого конца вселенной. Пока собрание обменивалось негодующими возгласами, Лейв смущённо отводил взор и уверял, что совпадений искать не стоит, а Контромния хранила холодное молчание, Локи судорожно пытался вспомнить, где и когда он видел свой кинжал в последний раз. В Мидгарде бил им Тора, потом ковырялся в его ране, точно принёс с собой. Дальше? Точно уходил в город, и первый, и второй раз, без оружия. Оставил у Доры? У Эйр? Где-то ещё? Треклятая память без магии совсем перестала работать. Локи в бессильной ярости сжал кулаки, и этот простой жест словно сорвал с него завесу невидимости. Взоры присутствующих устремились к нему – всех, кроме дочери. Наступила мёртвая тишина. Контромния медленно поднялась на ноги, расправила плечи, вздёрнула подбородок. И проговорила, вперяя взор в князя Огуна: - Чего же вы хотите? Виры? Князь коротко поклонился. - Нет, ваше величество. Мы хотим, чтобы настоящий убийца получил заслуженное наказание по законам Асгарда. Контромния медленно кивнула. Она готова была выслушать обвинения в адрес отца, и на сей счёт у неё уже заготовлена была тирада, что, обвиняя Локи только на основании косвенных улик, гости обвиняют в равной мере и её саму. Не пришлось. Хитрый князь почти переиграл её, требуя вместо виры справедливого наказания. Путь остаётся один – оправдать отца и не найти другой кандидатуры на эту роль. И лучше озвучить это при свидетелях. - Если же виновный не будет найден? - Мы удовлетворимся вирой, ваше величество. Контромния замедлила время, пока князь произносил эту фразу. Собралась с духом, резко обернулась, чтобы посмотреть на отца. И увидела в его глазах то, чего меньше всего ожидала: смех. У царицы холодок пробежал по спине. Что, если безумие Локи не исчезло вместе с его гибелью, и убийство этого вана – его последствие? И тогда… Контромния запретила себе думать дальше. Скрыла накативший страх под волной гнева, схватила отца за руку, перемещая его в свою реальность, вперила в него снизу вверх негодующий взгляд: - Ну, отвечай, это сделал ты? Локи вздохнул с облегчением, что лгать дочери не придётся. - Я никогда не встречался с этим человеком. И я не знаю, как мой кинжал попал в его сердце. Контромния ничего не ответила. Отпустила руку, обратилась к присутствующим: - Так тому и быть. Мы проведём дознание и определим, виновен ли Локи Одинсон в этой смерти. Если да, он получит заслуженное наказание. Если нет, проведём розыск виновника. Если он ничего не даст, вы возьмёте назначенную мной виру. – Царица говорила уверенно, чеканя слова, и с каждой фразой делала шаг вперёд, пока не оказалась лицом к лицу с ванахеймским князем. – Или вы можете удовольствоваться вирой, которую назначите сами, - доверительно понизив голос, добавила она. – И покончим с этим. Внимательно наблюдавший за дочерью Локи поморщился: переиграла. Следовало показать больше равнодушия, сделать акцент на нехватке времени, загруженности другими делами государства, или чём-то подобном. Но не признавать открыто, что желает откупиться, поскольку считает отца виновным! Огун, вероятно, подумал о том же, и, хотя ни один мускул не дрогнул на его лице, он адресовал Локи долгий взгляд поверх головы царицы, и повторил: - Заслуженное наказание для настоящего виновника. Контромния кивнула. Резко обернулась, поднесла передатчик к губам. Скомандовала: - Рагнар, оповести Бальдра, что ему предстоит провести дознание. Разыщи всех, кто может быть причастен к событиям вчерашней ночи, через два… нет, три часа мы их заслушаем. Сигурд, - ас сделал шаг вперёд, - проводи Лейва Эриксона в его чертог и проследи, чтобы никто его не побеспокоил. Возьми пару стражей в помощь. Она выдержала паузу, наслаждаясь возмущённым взглядом Лейва и его стараниями сохранить бесстрастное выражение лица, пока под конвоем Сигурда он покидал зал. И обратила взор на отца: - Советник Локи, о твоём покое я позабочусь лично. - Это честь для меня, моя царица, - изящно поклонился отец, словно ничего другого и не ожидал. Повинуясь жесту Контромнии, четверо эйнхериев окружили бывшего царя и вывели прочь, демон времени последовала за ними. Уже в коридоре стражи немного расступились, и дочь поравнялась с отцом. - Рад, что ты мне веришь, - тепло сказал он. - Не верю, - отрезала девушка. – Забочусь о чести семьи. Следующие полтысячи шагов они прошли в молчании. Отец со скучающим видом глазел по сторонам, ухитряясь всякий раз не встретиться взглядом с Контромнией, а она, в свою очередь, сверлила спину шествующего впереди воина. Девушка не один раз успела пожалеть о вырвавшихся сгоряча словах, а более о том, что с самого утра не выслушала Лейва и вообще допустила подобную ситуацию. Спасением стал оклик дяди Тора. Царица жестом велела стражам ждать её здесь, сама отошла на несколько шагов в сторону, чтобы перемолвиться с царевичем парой фраз. Не позволила дяде кланяться, взяла его за руку и с удовольствием отметила, что рука аса налилась силой. Мельком взглянула на ауру, вместо слезающей пластами тонкой и дряблой оболочки у Тора было мощное золотистое сияние. Значит, жертва Сиф пошла ему на пользу. Тепло улыбнулась, но улыбка тотчас померкла. - Дядя Тор, у нас… - Да, я слышал, - кивнул царевич. – Выбрать судьёй Бальдра было правильным решением. Только, царица, пожалуйста, ничего не испорть. Контромния, не ожидавшая подобной реплики, удивлённо вздёрнула бровь. Тор бросил беглый взгляд поверх её головы к тому месту, где в окружении стражи скучал Локи. - Вы оба похожи на обиженных детей. Когда уже начнёте нормально разговаривать? Девушка оглянулась, невольно передёрнула плечами. - Я пытаюсь. - Я вижу, - кивнул Тор. – Поэтому у моего брата такое выражение лица, будто весь мир ему должен, а ты похожа на отличницу, получившую двойку за невыученный урок. Девушка гневно вскинула подбородок, но, подумав мгновение, отвела взгляд. Дядя был прав. – Люди очень много разговаривают, Контромния.- Продолжил ас. – Они засоряют воздух словами миллионы лет, но всё это пустой звук, потому что они друг друга не слышат. Редкое качество слышать собеседника ты унаследовала от своего отца, но этот талант, как любой другой, нужно развивать и пестовать, иначе он зачахнет. Я прошу тебя поговорить с отцом и услышать не то, что тебе хочется, а то, что он скажет. И самой сказать ему всё, что у тебя на душе. Девушка кивнула, сдержала судорожный вздох. Словно земля ушла из-под ног, она вдруг почувствовала, что окружена кольцом ледяных стен, которые сдавливают её, не дают дышать - и что она сама их воздвигла. В царице проснулась маленькая несчастная девочка, одна в огромном чужом мире, на глаза навернулись непрошенные слёзы. И тут горячие объятия растопили лёд окружающих стен, она прижалась щекой к груди дяди Тора и под мерный стук его сердца услышала тихие слова, произнесённые ей в макушку: - Невозможно услышать того, кто молчит. Она размышляла над этими словами весь оставшийся путь, несколько раз набирала полную грудь воздуха, чтобы начать разговор, но вновь и вновь её что-то останавливало. То попадавшиеся навстречу придворные, то мелькнувшая впереди спина леди Эйр, то писк передатчика, то просто присутствие стражей. Отец вышагивал рядом размеренной походкой, бесстрастный, как каменная статуя, и не делал ни малейшей попытки даже взглянуть в её сторону. Только когда они приблизились к царским покоям, Локи многозначительно приподнял бровь и растянул губы в вежливой улыбке. Контромния в ответ сильнее расправила плечи и прибавила высоты своим каблукам, чтобы чувствовать себя увереннее. А через мгновение оступилась и чуть не подвернула ногу, лишь молниеносная реакция отца, подхватившего её под локоть, спасла царицу и её честь от падения. Контромния, стараясь не покраснеть от досады, выдернула руку из папиной, сделала поспешный шаг к дверям. Провела ладонью сверху вниз, заставляя соединённые магией створки распахнуться. Сделала приглашающий жест и вошла в чертог следом за Локи. Оставшаяся снаружи охрана плотно притворила двери, Контромния прижалась к ним спиной. Голова шла кругом, сердце готово было выпрыгнуть из груди, царица, сама не понимая, почему, волновалась, как школьница. Она так и не придумала, с чего начать разговор с отцом, и теперь мучительно ждала, что тот возьмёт инициативу на себя. Локи остановился посреди чертога и на мгновение прикрыл глаза. Норны, эти строптивые девы с изощрённым чувством юмора, водили его по кругу. Вновь царские покои, висящее над ним обвинение, стоящая на пороге дочь, которой он не может всё рассказать. Но теперь он выберет иной путь. Советник постарался подавить усталость в голосе и произнёс: - Полагаю, нам следует поговорить. То ли обречённости в его словах оказалось больше, чем уверенности, но ли в Контромнии внезапно проснулся демон противоречия, но царица, уже открывшая рот, чтобы сказать «согласна», неожиданно для самой себя ответила: - Несколько лет назад я приходила сюда именно за этим. Тогда ты не нашёл для меня времени. А сегодня я тороплюсь. Локи согласно кивнул. - Хорошая память – это достоинство мудрого правителя, наряду с заботой о подданных. Сказал – и самого передёрнуло от отвращения, сколько фальши было в этих словах. Дочь ответила взглядом, в котором удивления и обиды оказалось больше, чем гнева и оскорблённой гордости, и Локи внезапно озарило. Словно вылили на голову ушат холодной воды, так резко пришло понимание. Она же совсем ребёнок! Не его демон, с которой они раз от раза скрещивали оружие, высекая друг из друга искры, хоть она и похожа на Дору. Ещё больше она похожа на него самого, и она ждёт от него того же, чего и десять лет назад – его способности быть отцом. Которой он так и не научился. Контромния видела, как резко что-то неуловимое изменилось в облике отца. Он сделал шаг навстречу, и как будто стал ниже ростом. Или попросту спустился со своего недосягаемого пьедестала. Мягко взглянул на неё снизу вверх, развёл руки в стороны, предлагая оценить себя, и с искренней полуулыбкой проговорил: - Я тоже твой подданный. Позаботишься о моём благе? Царица умела чувствовать ложь, и знала, что отец сейчас настоящий, и что стена, так долго разделявшая их, рухнула. Хотелось прижаться к нему, позволить обнять, ощутить тепло его тела и силу его защищающих рук. Она сделала шаг навстречу – теперь их разделял всего один – и застыла. На ум пришли напутственные слова дяди Тора: невозможно услышать того, кто молчит. Её отец умеет солгать, не сказав ни слова неправды, он переменчив, как погода в погубленной ею Рэе, и он совершенно точно использует её в своих целях. Значит, она промолчит. Контромния сложила руки на груди. - Ты прав. Мне следует больше узнать о сложившейся ситуации. Ты сказал, что не встречался с убитым, но что-то ты скрыл. Теперь поведаешь подробности? Жестом она предложила отцу присесть, тот опустился на стул, демон же расположилась за его спиной. Локи принял правила игры, хотя по напряжению плеч было заметно, что они ему неприятны – или он сознательно это демонстрировал? Советник покорно сложил руки на коленях, чуть склонил голову и, отвечая, всякий раз не сводил взгляда с одной и той же точки на полу. Выдержки ему было не занимать. - Я видел его накануне днём, со спины. Мы разминулись… Локи подробно описывал события минувшего дня, Контромния бросала ему в спину новые неудобные вопросы, как камни. Отец отвечал без пауз, даже когда речь зашла о визите советников и его несостоявшемся назначении. Поведал он и о планируемом способе отказаться от этой роли. - Норны тебя услышали, - усмехнулась Контромния и положила ладонь отцу на плечо – просто потому, что так захотелось. Через мгновение Локи накрыл её руку своей. - Норны здесь ни при чём. Есть тот, кому невыгодно моё отбытие в Ванахейм. - Ты сам. - Верно. - И Лейв Эриксон. - Заметь, не я это сказал. - Почему он так неравнодушен к тебе? За несколько дней перейти от слепого обожания к острой ненависти - нужен повод. Что ты ему сделал? Он твой ублюдок? Царица намеренно задала этот вопрос, уверенная, что ответа не получит. Ей было важно очертить границы доверия, щедро сейчас раздаваемого отцом. Локи вздохнул, и прежним вежливо-бесстрастным тоном поведал: - Контромния, мой единственный ублюдок – это ты. – Девушка попыталась убрать руку с плеча советника, но он мягко сжал её пальцы в своих. – Лейв всего лишь мой генетический эксперимент. Подробностей не проси, если я скажу ещё хоть слово, по суровым асгардским законам тебе придётся прилюдно сжечь меня на костре, предварительно подвергнув изощрённым пыткам. И, предваряя твой вопрос, Лейв будет молчать, поскольку иначе запылает рядом со мной. Но Контромния уже думала о другом. - Значит, отбирая годы жизни у собственных подданных, я нарушаю ещё и законы моего мира, а не только клятву Хранителя? – прошипела она, склоняясь к отцу, и, полная злости, выпустила когти прямо в его плечо. Локи дёрнулся, но демон держала крепко, ей хотелось, чтобы он испытал такую же боль, какую чувствовавал она несколько часов назад, узнав подробности обряда Хранителя. – Ловко ты устроился, папочка! Я сойду с ума, дядя Тор умрёт, мир покатится к Хель, а ты будешь дожидаться этого дня, отсиживаясь в безопасности в подземелье за убийство никому не известного вана, которого не совершал? И когда лишившиеся царицы асы придут к тебе, несправедливо обвинённому, на поклон, и попросят занять пустующий трон, забыв все прежние твои прегрешения, ты получишь всё, чего хотел? Она вскрикнула, когда Локи вывернул ей запястье, высвобождаясь из захвата. Чувствуя, как стремительно отекает кисть, призвала на исцеление собственную магию и сконцентрировалась на повреждённой руке. Когда же подняла взгляд на отца, тот стоял в шаге от неё, тяжело дыша, правая рука висела плетью, побелевшие пальцы левой сжимали рану на плече. - Единственное, чего я по-настоящему хотел, это видеть, как растёт моя дочь. Я никогда не желал тебе вреда. Мой брат умирал, и ты одна могла его спасти, я принял правильное решение. У тебя появился повод научиться владеть своим даром, я лишь подтолкнул тебя. И ты справлялась. Тебе следовало охотиться в другом мире, но оставить тебя без присмотра я не мог, а следовать за тобой без магии – тем более. Тебе требуется защитник, а не обуза. И мне пришлось искать способы вернуть свою магию, чтобы вывести тебя из-под удара. - И минувшей ночью ты… - Был в обществе женщины. Деловая встреча, ничего более. Контромния сделала шаг навстречу, ещё один. Приблизившись вплотную к отцу, задрала голову, чтобы взглянуть в его глаза, потом со вздохом опустила взгляд и прижалась щекой к папиной груди. Локи приобнял её здоровой рукой. Девушка коснулась кончиками пальцев раны на его плече, отец зашипел от боли, когда ледяные искры принялись сращивать истерзанную плоть. - Извиняться не буду, - сообщила Контромния, и в ответ получила поцелуй в макушку. - Разумеется, - согласился Локи. – Ты же моя дочь. Демон времени улыбнулась. От этих слов и этой ненавязчивой ласки тепло растеклось по телу, в душе воцарились мир и покой. Она словно вернулась в те мгновения детства, которых не было – но о которых так долго мечталось. Контромния готова была беспрекословно доверять этому мужчине – здесь и сейчас, пока слушает лучшую мелодию в мире – стук его сердца, пока его сильные руки держат её в своих объятиях. Но даже теперь она отдавала себе отчёт: стоит ей выйти за дверь – и всё переменится. Она вновь станет царицей, а Локи – всего лишь её советником, непредсказуемым, скрытным, ведущим свою игру. И девушка проговорила, удобнее устраиваясь на груди отца: - Раз мы так удачно всё прояснили, не желаешь ли поведать о своих дальнейших планах? Секундная пауза заставила сердце Контромнии сладко замереть от предвкушения – неужели согласится? Но за ней последовал короткий вздох и ответ: - На самом деле, я безумно устал. В словах были и готовность к откровенной беседе, и просьба отложить разговор. Царица подняла голову и внимательно взглянула в лицо отца. От неё не укрылись покрасневшие глаза под тяжёлыми веками, померкнувший взгляд, глубокие складки меж бровей, заострившиеся черты лица. По всему, отец провёл бессонную ночь, а совсем скоро ему предстояло отвечать на серьёзные обвинения, и он должен предстать во всём блеске. Разговор подождёт. Контромния кивнула. - В купальне горячая вода, поесть тебе сейчас принесут. На ложе я накину временную петлю, сможешь отдохнуть, как следует. И я испортила тебе камзол, сейчас распоряжусь, чтобы принесли… Она уже подносила передатчик к губам, когда Локи сжал её запястье и решительно покачал головой: - Постой. Есть идея получше. Отдавая приказы, Контромния не сдерживала предвкушающей улыбки.