Ты - моя дочь.

Дочь следовала за ним по пятам всю обратную дорогу. Держалась в тени и на некотором расстоянии, Локи лишь изредка удавалось заметить её отражение в оконном стекле или начищенных до блеска доспехах встречных стражей. Хотела поговорить наедине или проследить? Он так и не решил для себя. Лишь единожды найдя повод обернуться, он не увидел Контромнии, зато ощутил обращённый на себя из пустоты коридора пристальный взгляд. Всё-таки следит. Что же, он доставит ей удовольствие и проведёт эту ночь в своём чертоге. В последней галерее дочь прибавила шаг, и в покои Локи зашёл под мерный перестук её каблучков. Остановился посередине комнаты, не оборачиваясь. Скрипнула, затворяясь, входная дверь, зашуршали юбки. По спине пробежал холодок, подобный лёгкому сквозняку, и Локи кожей ощутил магические эманации, создаваемые дочерью. Что она делает? Хотел обернуться, но сдержался. Прислушался к шорохам, доносящимся от дверей, и собственным ощущениям. Манера работы дочери чем-то напоминала Дору, чем-то – его самого, много было и чужеродного - подобные импульсы ему довелось встречать у псов Тиндалоса. Но основным потоком, впитывавшимся в кожу и оставляющим гнетущую неудовлетворённость, было излучение ётунхеймского ларца. Заслон или оберег? Локи подождал полминуты, после того как дочь закончила и удовлетворённо вздохнула, обернулся. Мельком глянул на рисунок на пороге, одобрительно кивнул. Это было идеально исполненное рунное письмо, аналог круга для удержания демона, вот только предназначен он был для Локи Одинсона. Контромния с вызовом смотрела на отца, тому ничего не оставалось, кроме как шагнуть вперёд, протянуть руку и наткнуться на невидимое препятствие. Локи криво усмехнулся: - К чему такие сложности? Могла бы просто запереть дверь снаружи. - Пробовали. Ты выскальзываешь в щель, как крыса. Оскорбительнее всего оказались не сами слова – Локи и не такое доводилось слышать в свой адрес, и даже не то, что произнесла их его собственная дочь, плоть от плоти, а то, с каким холодным равнодушием они прозвучали. Будь в голосе Контромнии хоть капля искренней ненависти, с ней можно был бы найти общий язык. Но не сейчас. Локи напомнил себе, что это по-прежнему его ребёнок, а заодно, насколько он сам бывал непочтителен с отцом. - Кто же виноват, что у твоего хвалёного хранителя чертога замки, что решето? Даже ленивый пройдёт. - Прежнему ты свернул шею. Она по-прежнему вызывающе сверлила его взглядом в ожидании, когда вызовет его гнев. Локи согласно кивнул. О смерти Тюра он сожалел едва ли не больше, чем о потере магии, только оглядываться назад не имело смысла. - Пусть так. Неужели не нашлось на эту роль кого потолковее? Или бывший конюшенный мальчишка взлетел так высоко только из-за благосклонного взгляда царицы? А может, не только взгляда? Локи подразумевал влюблённость дочери, но Контромния, дитя суккуба, услышала более приземлённый намёк. Покраснела до корней волос, замахнулась и совсем не по-девичьи ударила отца кулаком в челюсть. Локи успел увернуться, удар пришёлся вскользь снизу вверх, но тяжёлый перстень порвал кожу на подбородке, оставив глубокую царапину. Ярость вспыхнула в крови мгновенно. Мужчине потребовалась вся его многовековая выдержка, чтобы сдержаться. Он выдавил кривую ухмылку, осторожно подвигал челюстью, проверяя, всё ли в порядке, пощупал подбородок. На кончиках пальцев остались следы крови, Локи их не заметил. Он сверлил взглядом дочь, Контромния отвечала ему тем же. И лишь спустя несколько погашенных усилием воли волн гнева – норны, как же медленно он стал соображать! – бывший маг удовлетворённо кивнул собственным мыслям. - Удар снизу вверх, с подкрутом, - медленно, словно пробуя слова на вкус, проговорил он. Контромния, вложившая в этот спонтанный удар столько сил, словно хотела разбить им всю двойственность отношений с отцом, внезапно обмякла. Неожиданно проснувшийся гнев исчез, а вместе с ним и силы покинули юную царицу. Она обняла себя руками за плечи, зябко повела плечами, но взгляд не опустила. Демон уже сожалела о том, что подняла руку на отца – куда делось её воспитание? Более недостойной выходки сложно себе представить – но извиниться не могла. Ни как оскорблённая женщина, ни как царица. Ни, тем более, как дочь своего отца. Тем удивительнее прозвучала для девушки следующая фраза: - Ты можешь повторить? Брови Контромнии изумлённо поползли вверх. Она открыла рот, чтобы задать встречный вопрос, да так и не нашла, что сказать. Локи искренне рассмеялся и примирительно поднял руки. - Нет, - тряхнул он волосами, - бить меня не надо. Я хочу отследить твою технику. Дочь пожала плечами, сосредоточилась, замедляя себя в пространстве. Привычно сжала пальцы правой руки в кулак, скользнула рукой влево, вправо, вниз, в ту же секунду левая ладонь метнулась вверх, поворачиваясь и сжимаясь. Спустя четверть мгновения левый кулак царицы врезался в подставленную ладонь Локи, оставляя на ней глубокую царапину от кольца. Отец склонился над дочерью, взял её за плечи и спросил, хотя уже знал ответ: - Кто научил тебя этому приёму, Контромния? И девушка выдохнула ему в лицо: - Лейв. Её зрачки медленно расширились, губы приоткрылись и дрогнули, она едва слышно вздохнула – но через мгновение взгляд заледенел, царица гневно повела плечами, сбрасывая руки отца, и сделала два широких шага вперёд. Третьему помешала некстати оказавшаяся на пути кровать. С раздражением фыркнув – Локи списал это на неожиданную тесноту выделенного ему чертога – дочь резко повернулась на каблуках и вперила взгляд в отца: - Опять пытаешься мной манипулировать! - Что? – искренне изумился Локи, но, по мнению Контромнии, переиграл. Она вскинула руку, магией швырнув отца в невидимую преграду с такой силой, что выбила воздух из лёгких, и сжала пальцы. Бывший маг ощутил, как невидимая сила сжимает рёбра и скручивает внутренности, ощутил свою полную беспомощность, причиняющую боль сильнее, чем физические страдания. Из чистого упрямства удерживая себя на грани сознания, он приподнял руку ладонью вверх и прохрипел, не слыша собственных слов: - Один-один. Контромния смилостивилась, разжала пальцы. Локи рухнул на пол с высоты чуть больше собственного роста, как подкошенный, осторожно перевернулся – сломанные рёбра причиняли боль при каждом движении – и привалился спиной к стене. Контромния что-то говорила ему, сквозь шум в ушах было не разобать ни слова. По движениям губ бывший маг пытался уловить смысл, но взгляд плохо фокусировался на лице дочери. Наконец, звуки начали доноситься до него, как сквозь толщу воды. - Ты узнал этот приём до того, как попросил повторить. Ты не видел Лейва Эриксона на спаррингах, не дрался с ним, и вообще, узнал о его существовании совсем недавно, но безошибочно узнал этот приём. Не потому ли, что сам и научил ему Лейва когда-то, в бытность царевичем? Только не смей мне лгать! У Локи и в мыслях не было лгать, впрочем, как и говорить вовсе. Он наслаждался каждым вдохом, дававшимся с меньшей болью, стуком крови в ушах, и осознанием, что проклятие Хель излечивает быстрее асгардской медицины. Но когда ледяной взгляд дочери вспорол его лицо, Локи подтянулся на руках, садясь повыше, расправил плечи, вздёрнул подбородок и проговорил: - Изволь, я отвечу тебе. Лейв Эриксон перенял приём от меня, но я не учил его. В бытность мою младшим царевичем это был тощий угловатый мальчишка с рваными движениями, который с обожанием смотрел на меня. Я замечал, как он следит за моими спаррингами, как трогает вещи, к которым я прикасался, как пытается меня копировать. Это забавляло и льстило самолюбию. - Ты был молод, красив и умён, - перебила Контромния, и неприкрытая агрессия в её тоне покоробила меньше, чем слово «был», - весь народ должен был смотреть на тебя с обожанием. С чего вдруг такое внимание к конюшенному подранку? Локи тяжело вздохнул, но взгляд не отвёл. - Где бы я ни находился, что бы ни делал, рядом со мной всегда был Тор. И народ с обожанием смотрел на него. - Все, кроме Лейва? - Там, где мы впервые столкнулись с Лейвом, Тора не было. Отец тогда сослал меня на конюшни… Почти зажившие рёбра перестали болеть, Локи расслабился, откинулся чуть назад, скрестил ноги. Обращаясь к носкам собственных сапог, и лишь изредка поглядывая на демона, он предавался воспоминаниям о том далёком времени, когда самым страшным в жизни был отцовский гнев, а вершиной достижений – отцовская похвала. О жизни на конюшнях, о каждодневных рутинных делах, о повадках лошадей, о курьёзных случаях. Он заставил себя не думать о том, что собственная дочь только что чуть не убила его – не по неосторожности или недомыслию, а целенаправленно и расчётливо – и его усилия были вознаграждены: Контромния перестала излучать пронизывающий холод, на её губах заиграла искренняя улыбка, и однажды она позволила себе рассмеяться. - В ту поездку на северные пустоши Лейв был взят по моему приказу, - продолжал Локи. – Я хотел доставить мальчишке радость, а когда, по прибытии, выяснил, что на севере поселился дракон, именно немого и преданного, как собака, слугу я выбрал себе в спутники. В пещере я не рассчитал свои силы, дракон едва не убил меня. Лейв спас мне жизнь, я не хотел, чтобы о моей находке узнали, и ответил ему тем же. Наверное, я вложил в него чуть больше, чем следовало. Когда ты отправила меня убить дракона, Лейв последовал за мной. Он желал забрать магию, которой у меня не было, мы подрались. Я готов был убить его, но в последний момент он принёс мне клятву верности. И я не смог. - Ты ему поверил? - Разумеется, нет. Я подумал, если Лейв Эриксон хочет занять моё место, может, мне захочется занять его? Контромния кивнула и медленно опустилась на край кровати. Наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени, сплела пальцы перед собой. - Так кто такой Фрейр Хагенсон? Локи пожал плечами. - Покойник, которого мы сегодня похоронили. Я не знаю его. - Зачем Лейву его убивать? - Спроси об этом у Лейва. Хотя, полагаю, незачем. Возможно, это была самооборона. - Зачем этому вану убивать Лейва? Тут Локи выдержал многозначительную паузу. - Что, если рядом с моим чертогом Фрейр Хагенсон искал вовсе не Лейва? Вагни сообщил, что днём он искал меня. Не для того ли, чтобы убить? - Зачем? Что ты ему сделал? - Хотелось бы знать, - раздражённо пробормотал бывший маг, поднимаясь с пола. Контромния поднялась одновременно с ним, приблизилась к окну, долго в задумчивости смотрела вниз. Локи замер посередине истуканом, гадая, остался ли труп вчерашней гостьи лежать на камнях внизу, или упал в бездну, и что сказать, если дочь заметит его. И услышал вопрос, заданный когда-то им самим: - Кто я для тебя? - Моя дочь, - он и не предполагал, что отвечать на это будет так тяжело. Контромния словно не услышала. Склонила голову, как прилежная ученица, и принялась рисовать рунную вязь на оконном проёме, аналогичную той, что украшала порог. - Я арестован? – уточнил Локи у спины царицы. - Нет. Просто хочу быть уверена, что эту ночь ты проведёшь в своей постели. Не оборачиваясь, демон проследовала к выходу, толкнула дверь. - А если кто-нибудь захочет на меня напасть? – бросил Локи ей вслед. – Ни сбежать, ни позвать на помощь я не смогу. Да и оружия у меня нет. Контромния обернулась, одарила отца оценивающим взглядом. - Ты же бессмертный, чего тебе бояться? Бывший маг криво усмехнулся. Дочь вышла за порог, но прежде, чем затворить дверь, замешкалась и спросила: - Кто я ещё? Локи хватило смелости выдержать её прямой взгляд, когда он отвечал: - Ты – совершенное оружие. В умелых руках сможешь творить чудеса, но, не ведая границ собственных сил, сеешь вокруг себя хаос и смерть. Я такой же. И я могу научить тебя. Судя по излишне громкому хлопку закрывшейся двери и последовавшей за ним тишине, которую не скоро нарушили торопливые женские шаги, слова Локи были услышаны. Ненавидя себя за то, что пришлось их произнести, бывший маг добрёл до кровати и ничком рухнул на неё, не раздеваясь. Запах озона и сгустившиеся снаружи тучи, поглотившие последнее сияние Иггдрасиля и погрузившие чертог в кромешную тьму, возвестили о приближении брата прежде, чем раздались его шаги. Локи, чьи мысли были чернее торовых туч, по-прежнему лежал на спине, вперяя невидящий взгляд в древний балдахин, и даже не поднял головы, когда дверь раскрылась без стука. - Ты позволишь? – пророкотал Тор. - Какая разница? – едко заметил бывший маг. – Ты уже вошёл. Брат не поддался на провокацию. Тяжело вздохнув, щёлкнул пальцами, зажигая свет, обошёл маленькую комнату по периметру, и, судя по звуку, присел на стул. Локи, на мгновение ощутив укол совести – брат, всё-таки, был пострадавшей стороной – смягчил тон и спросил: - Всё ещё злишься? - А какая разница? – парировал Тор. - Никакой для тебя, брат, - усмехнулся бывший маг, адресуя свою речь балдахину, - но существенная для меня. Ясно, что ты пришёл за извинениями, вот только что ты предпочтёшь, разговор или драку? - Локи! – рявкнул брат, ударив кулаком по столу, отчего стоявшая там ваза жалобно задребезжала, - почему ты всегда извиняешься так, что хочется тебя ударить? - Всё-таки драка, - подытожил бывший маг. – Тогда позволь, я встану. Подняться одним плавным выверенным движением не получилось. Стоило Локи попытаться сесть, как мышцы спины скрутило жесточайшей судорогой, стискивая зубы, чтобы сдержать стон, он перекатился на бок, а уже мгновением позже брат оказался рядом с ним. Рука Тора легла на предплечье, потянула, помогая встать на ноги. Взгляд Тора задержался на лице брата чуть дольше, чем требовали обстоятельства. Локи изобразил ледяную усмешку, и понял, что разбитое дочерью лицо ещё саднит. Он нервным жестом поправил волосы, и тут же обругал себя за недостаток самоконтроля. Тор, словно того и ждал, отпустил руку. - Вижу, царицу не научили уважению к старшим. Или вы поговорили по душам? - Скорее, искали точки соприкосновения. - Смею предположить, вы нашли их столько, что на тебе не осталось живого места. Локи рассмеялся, но тут же сморщился и прижал ладонь к рёбрам. - Ерунда. - Пара переломов – возможно, - продолжал хмуриться Тор, - но не то, как Контромния с тобой обращается. Я завтра же поговорю с ней. - Не стоит. Она моя дочь, я справлюсь сам. - Позволив ей второй раз себя убить? Локи упрямо покачал головой. - Брат, если ты пришёл, чтобы выместить на мне свой гнев, делай это и уходи. Если ты пришёл услышать мои извинения, изволь, я прошу прощения за то, что стёр тебя из памяти твоей смертной семьи. Недосказанная фраза повисла в воздухе. - Но? – спросил Тор. - Но ты в глубине души понимаешь, что я был прав. Не поставив тебя в известность заранее, я избавил тебя от мучительного принятия решения, где ты метался бы между сердцем и долгом, и промедления, которое неминуемо бы за ним последовало. А также от чувства вины, настигшего бы тебя, едва ты выбрал бы долг. А так – коварный брат хитростью отнял у тебя всё, что ты любил в Мидгарде, а ты можешь злиться на меня и пестовать свою тоску в объятиях Сиф. Настал черёд Тора хохотать. - Брат, ты такой умный во всём, что касается других, - отсмеявшись, сообщил он. – Почему же ты так глупо себя ведёшь с тем, что касается тебя? Локи фыркнул, одарил гостя испепеляющим взглядом, но промолчал. Громовержец дружески хлопнул его по плечу. - Ладно, не злись. Я просто хочу быть уверен, что ты без меня не позволишь ни убить себя, ни бросить в темницу, ни отправить в изгнание, а, наоборот, будешь спокойно стоять в тени трона и править Асгардом. - А куда денешься ты, позволь спросить? - Отправлюсь наместником в Ванахейм. Прямо завтра с утра. Брови Локи медленно поползли вверх, он окинул брата долгим изучающим взглядом, потом вкрадчиво, как буйнопомешанного, спросил: - Тор, ты спятил? - Напротив, я мыслю достаточно ясно, - ответствовал брат. – Открыто пойти против царицы я не могу, давал клятву, а оттягивать на себя симпатии народа, расшатывая вертикаль власти, не хочу. За плечом Контромнии должен стоять только ты. С другой стороны, я окажу Ванахейму несказанную честь, становясь его наместником, и Огун больше не посмеет клянчить у нас денег, которых и так нет. Наконец, прозябая там, я на досуге смогу сколотить небольшое войско, что в свете приближающейся войны будет очень кстати. Послежу за обстановкой на границе со Свартальвхеймом. И, как только понадоблюсь, выступлю по первому зову. - Браво, брат, - поаплодировал Локи. – Лучшего и я бы не мог предложить. Только если ты бросишь дружественный мир в самый неподходящий момент, прихватив в собой чужое войско, ты неминуемо получишь удар в спину. Это полный разрыв дипломатических связей. Отец выстраивал их веками… - А мы с тобой разрушили за пару лет. – усмехнулся Тор. – Не волнуйся за меня, брат, я сумею завоевать симпатии ванов, как завоевал любовь асов. - Они не воины, а землепашцы. Вряд ли их поразят твои ратные подвиги в мирное время. - Что же, придётся мне вместо молота взять в руки соху. Полагаю, справлюсь. - Тебе быстро надоест. - Не успеет. Вряд ли у нас больше трёх месяцев до наступления Таноса. При упоминании этого имени Локи бросил на брата тревожный взгляд. Если весть о приближении столь серьёзного и опасного врага дошла до ушей едва вернувшегося царевича, со дня на день о ней будет судачить весь Асгард. Шила в мешке не утаишь. И неминуемо появятся вопросы, по чьим следам явится этот враг. - Он придёт за мной. - Он придёт в Асгард, - поправил Тор. – И, когда это случится, я встану рядом с тобой, чтобы защитить наш дом и наш народ. И моего беспутного брата. Локи искренне улыбнулся, мужчины обнялись, и пришла очередь Тора прижимать ладонь к боку. - Как твоя рана? - Лучше, благодаря Сиф. Вопреки собственным словам, Тор пошатнулся и устоял на ногах, только потому что брат закинул его руку себе на шею, помог дойти до ближайшего стула, осторожно усадил. Царевич улыбнулся одними губами, вяло махнул рукой, мол, ерунда. Брат же склонился над ним, придерживая за плечи, взглядом хищника, высматривающего добычу, вперился в его лицо, долго изучал, наконец, удовлетворённо вздохнув, отпустил и выпрямился в полный рост. - Она, оказывается, мастерица поднимать воинов из могилы, - с каменным выражением лица прокомментировал Локи, но Тор видел в неярком свете магических шаров, как в глазах брата пляшут весёлые искорки. - Тебе следует непременно взять её с собой. - Я так и собирался поступить, - кивнул царевич, пряча в усах улыбку. - Окажу ещё одну честь Ванахейму и женюсь на Сиф там. Послезавтра. Будешь почётным гостем? Настал черёд Локи хохотать. Он смеялся так искренне и заразительно, что Тор невольно его поддержал, пока боль в боку не заставила вновь прижать к нему ладонь и судорожно перевести дыхание. Брат же никак не мог успокоиться, делал глубокий вдох, но на выдохе опять разражался хохотом. Громовержец помрачнел, за открытым настеж окном вновь зарокотало. - Что тебя так развеселило? – пробурчал Тор. – Сиф достойная дева, ничем не хуже многих. Да и мне давно пора жениться. И вообще… - Согласен, брат, - тяжело дыша, ответил Локи. – И полностью од… принимаю твой выбор. – Он едва не сказал «одобряю», вовремя решив, что на подобную фразу всё же не имеет морального права. – Меня насмешило другое. Я, дурак, целый день мучился угрызениями совести, а оказывается, на деле оказал тебе услугу. И не за извинениями ты ко мне пришёл, а с благодарностями, за что, что развязал тебе руки! Он снова рассмеялся. Тор гневно сжал кулаки и, вскочив, прорычал: - Локи! За такие слова получишь по лицу! Смех оборвался. Советник встретил обжигающий, как удар хлыста, взгляд брата, несколько мгновений удерживал его, потом покорно опустил глаза. - Извини, брат. - Извинения приняты, - холодно кивнул Тор. – Увидимя послезавтра в Ванахейме. Моё приглашение остаётся в силе. В два шага преодолел расстояние до двери, взялся за ручку – так стремительно, что Локи едва успел его окликнуть: - Тор! Царевич обернулся. И промолчал. Бывший маг сделал осторожный шаг навстречу. - Мне действительно жаль. - Мне тоже, - кивнул Тор. – Локи, ну почему, если тебе плохо, ты не делишься своей болью с другими, а причиняешь не меньшую боль окружающим, чтобы они страдали вместе с тобой? Разве тебе от этого легче? На сей раз ас не отвёл глаза, только нервно улыбнулся под испытующим взглядом. Впервые за долгое время ему захотелось быть откровенным, и Локи позволил горечи, накипевшей на душе, облечься в слова и самовольно срываться с губ. - Ты прав. Я жалю других от собственного бессилия. Всю жизнь пестовал собственные амбиции, стремился превосходить всех, и оказался ни на что не способным ничтожеством. - Не говори так, брат! – Тор приблизился, положил руку на плечо младшего. – Ты так часто побуждал меня гордиться тобой! Мои сыновья выросли на рассказах о тебе, в детстве ты был для них величайшим героем! Ты был лучшим царём за всё время существования Асгарда, лучшим, чем наш отец! Ты величайший повелитель магии, которого я знаю, и ты сумел сотворить прекрасную дочь! - Которая посадила меня под замок, - оборвал поток дифирамбов Локи. – спасибо за поддержку, брат, но врёшь ты так же плохо, как танцуешь. Ступай, отдохни, у тебя завтра трудный день. Ещё надо сделать предложение Сиф. - Откуда знаешь, что я его ещё не сделал? Локи усмехнулся. - У тебя аура человека, не обременённого обязательствами. – И, предваряя комментарий брата, добавил: - Конечно, нет. Догадался. Если бы ты успел это сделать, Сиф бы тебя от себя не отпустила. Всё, ступай. Братья пожали друг другу руки и, не размыкая ладоней, обнялись. Локи шутливо толкнул царевича в плечо, прогоняя, Тор приложил кулак к сердцу в полупоклоне, и вышел, осторожно притворив за собой дверь. Бывший маг простоял ещё несколько минут посередине комнаты, затем, вынырнув из собственных мыслей, щелчком пальцев погасил свет, побрёл к кровати, на ходу скидывая сапоги и камзол, и рухнул на неразобранную постель. Опустошение, наступившее после разговора с братом, позволило ни о чём не думать.